Чья ты?

      Воспоминания бились об голову, дыра в груди расползалась все больше и больше, чернее и чернее, а снег продолжал идти. Как бы я не пыталась смириться со смертью матери, мне не хватало ее. Хрустальный, нежный голос, тонкий как нить. Запах женственности и сладкой выпечки от ее тела. Мне хотелось обнять ее, почувствовать снова эту заботу, тепло, ощутить что она здесь, она рядом, со мной. Глаза щипало, но слез не было. В реальность меня вернул чей-то голос. — Держи. — передо мной стоял Пятифан. Его глаза вцепились в мои, а взгляд был виноватым, неужели понимал что натворил? Его рука была протянута ко мне, а в ней — Булочка? — Я твою выкинул, извини, пожалуйста.       Мне не послышалось? Он извинился передо мной? Я не верила своим ушам.       Я взяла из его открытой ладошки еще теплую булочку с изюмом. Неужели он правда осознал что сделал? Или ему стало просто стыдно? Куча вопросов, но ни на один нет ответа. Освободив ладонь от выпечки, Пятифан сел напротив меня, развернув стул так, чтобы мы могли видеть друг друга. — Ты же не обижаешься? — голос был тихим, да настолько, что я едва услышала. Он разглядывал трещины на парте, стараясь избегать моего взгляда. Нет, я не обижалась, но что-то ныло, тянуло в груди, не давая забыть этот поступок. — Нет. — Пятифан улыбнулся.       Той самой улыбкой, когда в ночной заре его глаза светились, готовые растопить лед, а руку обжигало огнем.Та боль, что поселилась где-то в ребрах стала заменяться приятным чувством, неизвестным для меня.       Мой взгляд бегал по его лицу. Опущенные, задумчивые глаза лесного цвета; сухие, рваные поджатые губы и аккуратный, небольшой нос.       Его резкий поднятый взгляд заставил меня врасплох. Глаза соединились, появился зрительный контакт, которого мы так старались избежать. Щеки потихоньку заливались кровью, руки холодели, а яркая вспышка в груди питалась чувством. Наши глаза бегали по лицам друг друга, изучая и чувствуя что происходит. — Почему ты пришел извинится? — спросила я все также не прекращая зрительный контакт, ожидая его реакции.       Хулиган усмехнулся, и опустив голову стал ковырять трещины на парте, думая что ответить. — Ты хорошая, добрая. Иметь такого друга — ценность. — слова вылетали из его уст легко, но в моей голове они перекручивались, толкались друг об друга, затмевая разум. — Только вот чуть не потерял тебя. — дыхание сбилось. Сказанное будто алкоголь пьянило волокло за собой. В ушах звенело, а в душе начал зарождаться алый комок чувств.       Он осознал. Осознал, что он натворил. В его глазах появилась вина, разъедающая его. Вспомнился тот стальной взгляд, ледяной тон и жесткая хватка. Синяк заныл. Повторится ли это вновь? Каков Пятифан на самом деле? Что же происходит? Вопросы поступали с новой волной, их было слишком много, но ни на один не было ответа. - Миша еще этот. - брови парня склонились над переносицей. - Мешается, блядь. - лицо Пятифана скривилось. - Вы на эту Полину всей стаей накинулись. - я усмехнулась, попутно скрестив руки на груди.- Бедная девчонка. - Завидно? - к парню вернулся прежний тон голоса. Губы растянулись в высокомерной улыбке. - Мне? Еще чего. - я схватила еле теплую булочку. - Ага, да у тебя на лице..! - Возьми и заткнись. - я протянула парню половинку выпечки. - Ешь, пока теплая. - Спасибо.

***

- Ну и где они?!       Еще несколько дней назад, мы с ребятами договорились в выходные пойти на каток, чтобы Пятифан смог "завоевать" сердце Полины. Место катка, конечно, не как в городе, но зато есть. Озеро мужики раскопали, да бортики сделали, ну, чем не каток?       Два бегущих силуэта приближались ко мне, как и ожидалось это были Пятифан и Бяша. — Придурки. — усмехнулась я. — Че успели, не? — запыхавшись спросил Пятифан. — Не ссыкуй, Ромыч. —Пойдемте уже, Антон заждался. — закатив глаза сказала я, а после мы отправились дружной компанией к дому Полины. — Рома, цветы спрятал? — Да, в нужном месте лежат.       Уже подходя к дому Морозовой, Пятифан знатно напрягся. Было довольно забавно наблюдать за "таким" Ромой, это пробирало на смех. При виде хулиганов, у девочки явно не улучшилось настроение, но как только взгляд упал на меня, ее глаза округлились. — Ну, привет, Тох. — Пятифан правда переживал. Это можно было понять по его поведению. Он пытался быть "хорошим" мальчиком в глазах Полины. — Привет, Поль. — Рома потянулся обнять девочку, но та опешила. — Без объятий. — девочка убрала руки за спину, и отвернула лицо в сторону, смущенно, и безобидно смотря боковым зрением на Пятифана. Парень тем временем стоял с разведенными руками по сторонам, большими и открытыми глазами глядел на Полину. — А, да, конечно, хорошо.       Это было то еще зрелище. Рома был будто сам не свой, говорил то слишком громко, то слишком тихо, то вообще заикался. Я не скрывала свое хихиканье, а Бяша и Антон поддержали меня своим. — Привет. Я Полина. — Неожиданно для меня, девочка сама завела со мной разговор, оставив Пятифана наедине со своими мыслями.       Полина была потрясающей, девочкой- девочкой. Ее глаза, глубокие, синие как океан. Мягкие, нежные черты лица, крошечный носик, аккуратные розовые губки. От нее веяло женственностью.       Мы с Полиной были разные. Я не была настолько женственной, у меня не было словно взволнованный океан глаз, крохотного носа, и маленьких губ. Я даже понимаю почему Рома влюблен в нее. Была бы я мальчиком, схватила бы и убежала. — Маша. — Очень приятно, Маша.

***

      На катке не было так много людей, как я представляла, зато озеро было большим. С собой у меня был рюкзак, в котором лежали сами коньки, термос и кружка. Я попросила всех ребят взять с собой кружки, чтобы после катка можно было насладится чаем, и как следует согреться. Сами коньки были не мои, а моей тети, конечно, новыми они не были, но хотя бы какие.       Опыт катания на коньках у меня был. Еще когда я была маленькой, мы с мамой каждые выходные выдвигались кататься, брали с собой заваренную траву в термосе, бутерброды и пироги, проводя на катке весь день. Приятная тоска прошлась мимо.       Сладкий морозный ветер обдувал лицо, нос приятно колол, а ноги легко, изящно и мягко скользили по льду. Скрежет коньков смешался с лесной тишиной, и лишь где то недалеко от меня слышался разговор ребят. Я полностью отдалась катанию. Прочувствовав это место, лес будто сам подталкивал , помогал правильно развернуться, удачно проехаться.       Что-то упало на лед, да так сильно что я почувствовала вибрацию озера. Обернувшись назад, я быстро помчалась к ребятам, что столпились возле кого-то. Это Пятифан, плюхнулся всем телом на лед.       Я закатилась смехом. Так глупо опозорится перед девушкой, которую любишь. Ну дает. — Живой? — с нескрываемой улыбкой, я взялась за его запястье. — Ой, бля.. Да погоди ты, не дергай. — Не сломал? - Рома осторожно разминал запястье. — Та не, ушиб вроде. — парень промычал от боли. — Лед приложить нужно, на. — Тебя, мудака, приложить нужно, об стенку башкой.       Я протянула руку Пятифану, он без раздумий принял помощь. Меня пробирало на смех. Так шлепнутся, да и при подруге. — Как ты, Ром? — Как я понимаю, кататься ты больше не сможешь? — Смогу! Рука же пострадала, а не нога. —Пятифан в панике стал смотреть на Полину, боясь, что его план рухнет. — Успокойся, Рома. Я все равно замерзла, давайте лучше чай пить. — Поддерживаю, на!       Темнеть еще только начинало, так что можно было вполне насытится дружескими посиделками. Мы все расположились на скамейке, что была недалеко от озера. Вокруг воцарила тишина. На катке никого не было, мы были одни. Пятифан ушел, все по плану.       Разливая чай всем по кружкам, пар приятном согревал руки, а горло кололо от жажды. Сделав глоток вкусного, сладкого черного чая, жидкость приятно разлилась по горлу, согревая замерзшее тело. Тепло от кружки согрели пальцы, я размякла от столь приятных ощущений.       Полина даже не заметила пропажи Пятифана, это сыграло нам на руку. Она поняла что его нет, после того как увидела спереди себя силуэт, похожий на парня. — Пятифан? Перед глазами Полины появился букет подснежников. Глаза девочки сначала округлились от удивления. — Пятифан! — а после нахмурились от злости. — Сколько еще ты будешь бегать за мной?! Ты достал! — вскочив, девочка выхватила цветы из рук Пятифана, и кинула их на землю. Ее лицо краснело, то ли от злобы, то ли от мороза. — Отстань от меня!       Девочка громко и яро крикнула в лицо Ромы, и стала быстро удалятся от компании. Лицо Пятифана смотрело в одну точку, не моргая и даже не дыша. Он был в оцепенении. Девушка, которую он добивался многое время, дарил подарки, цветы, оставила его. Я будто слышала как трещина за трещиной раскалывалось его сердце. Глаза забегали.       Парни не сказали ни слова, а стали уходить, похлопав по плечу друга в виде поддержки. Я осталась с ним, знаю прекрасно каково это, когда ты пуст, а рядом никого. Ему нужна была поддержка, и я окажу ее.       Встав с громким выдохом, я взяла околдованного Пятифана за руку, и повела гулять.