Чья ты?

***

— Я правда любил ее.       С каждой секундой Пятифан раскалывался все больше и больше, а пачка сигарет пустела. Дыра в его груди расползалась, затмевая все пространство. Взгляд уставленный в небо, стеклянные как лес глаза, и поднятые брови вверх.       В них читалось что он разбит, что сколько бы усилий, чувств он не вкладывал, у него не получилось. Тоска и грусть захватывали его, утаскивали в свои мрачные, темные чары, хотелось обнять его, прижаться, ухватить двумя руками и никуда никогда не отпускать. Лишь бы он был счастлив.       Яростный мороз обжигал нос и щеки, из-за чего они были алыми. Легкий, но ледяной ветерок пробирал до костей, заставляя каждый кусочек тела накрыться мурашками.       Густые ночные сумерки опустились на затихшее ущелье, поглотив остатки дня. Тишина убаюкивала, а на небе выступали звезды. Темнота укрывала опушки леса, и лишь фонари освещали нас и наши чувства. Клочок никотинового дыма вышел из моих легких и последний бычок полетел в сугроб.       Мы сидели на скамье недалеко от моего дома. Взгляд Пятифана резко дрогнул, лицо упало на ладони, тело напряглось. Свет от фонарей освещал его, он казался таким маленьким, словно бездомный котенок. Что-то внутри меня трепещало, неприятно билось об ребра, будто сломает их. Он тоже человек и тоже чувствует, но он боится показать эти чувства, боится показаться слабым перед другими. Сколько же он держал эту боль и обиду? Сколько он натерпелся и кто бы смог помочь ему? Мне хотелось кричать и выть вместе с ним, бить посуду и царапать руки от душевной боли. — Уходи. — тихий, холодный словно сталь голос разошелся эхом по всему лесу, и моей голове. Неприятно кололо в груди. — Не уйду. — Хочешь дальше видеть этот позор? — его голос дрожал. Дрожал так как не дрожал никогда. Сердце сжималось, глаза щипало.       Ладошки Пятифана опустились на колени, а голова откинулась на спинку скамьи. Моя ладонь опустилась на руку Пятифана. Горячие, алые кисти независимо от того какой стоял мороз. Рука таяла также как и мои чувства, также как мои глаза терялись в глазах парня. Он не убрал и не отбросил руку, а лишь взял и сжал сильнее. Что-то приятное щекотало ребра. — Это не позор. — А что? — парень больно усмехнулся. Сил не было ни на что. — Показывать свои чувства не позор. Рука медленно согревалась. — Не бойся показывать свои чувства. — я не собиралась этого говорить, но слова уже вылетели из моих уст и повисли в воздухе между нами, практически осязаемые, и я уже не могла забрать их обратно. — Тебе больно, так раздели эту боль на двоих. Так легче. — глаза парня раскрылись. Он не ожидал услышать это. Не ожидал что я помогу ему.       Мозг кричал, мысли бились в истерике, а сердце не слушало. Тело будто подчинилось органу, послушно выполняя все приказы. Я вскочила, также держа разъяренную руку Пятифана, резко, даже грубо притянула его к себе, принимая в свои объятия. Мои руки обвили мускулистую спину парня, пытаясь вжать его в себя. Руки парня оказались у меня на лопатках. Мы были так близки, что я слышала его дыхание, сбитое, тяжелое. Запах тяжелого одеколона и дешевого табака пьянили, затмевали разум. Мороз обходил мимо, стало тепло от близости. Его холодный нос уткнулся в мою горячую шею, приятно разбавляя жар. Я была готова растаять от его объятий. Такие сладкие, нужные, пылкие. Кровь кипела, в ушах стук сердца, а щеки алые, горячие, но уже не от мороза. Необъяснимое влечение к нему не выходило из головы. Я хотела не отпускать его, хотела бы потеряться в его глазах, дурманом запахе и близких объятий.       Появился узел в низу живота, а грудь разрывалась от столь близкого контакта. Мы питались друг другом, разделяли боль на двоих, не в силах объяснять словами. Вот он, настоящий Пятифан. Маленький, беззащитный котенок который хочет чтобы его пожалели, помогли и успокоили. Снаружи стальной, холодный до изнеможения, а внутри разбитый вдребезги. — Я всегда помогу тебе. — слова выливались изо рта тихим, спокойным шепотом, но сильным значением. На душе покой и лишь мы вдвоем, в полной глуши и темноте отдаемся чувствам.       Снег. Легкими, ледяными хлопьями стал накрывать лес, создавая уют. Наши объятия сопровождались снегопадом, окутывая, словно в кино. Вспомнились слова матери. — Спасибо.

***

      Ранним утром было также темно и холодно, особенно после ночных объятий с Пятифаном. Дойдя до школы с Сашей, он оставил меня, как только увидел свою шоблу. На удивление, в школе было тихо. Не было громких криков, заливного смеха, и недовольных высказываний учителей. Да и коридоры были пусты, если не смотреть на доску объявлений, где собралась куча человек. Что там может быть таким интересным, чтобы собрался чуть ли не весь класс. Быстрым шагом я поспешила к толпе детей, что так бурно что то обсуждали. Протолкнувшись сквозь толпу, я ожидала увидеть чего угодно, но не этого. ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЕНОК! Смирнова Катя, двенадцать лет.       Яркая вспышка ужаса вперемешку со страхом пронеслась в голове. Сердце яро застучало, а дышать становилось тяжело.       Нет, не то что мне было жаль ее, мне было страшно. Сон стал прокручиваться перед глазами, словно какой-то фильм, запах гнили и крови, который я чувствовала во сне, вновь ударил в нос. Живот болел, а тошнота постепенно приходила. А ведь еще вчера мы были в этом лесу поздним вечером, даже не задумываясь о том, что тут может происходить.       Мысли и рассуждения затмевали разум, в реальность меня вернула чья-то рука, оказавшаяся у меня на плече. — Мне жаль. Это рука Миши. Оторвав взгляд от доски, я посмотрела в его ярко-зеленые глаза. — У меня нет к ней сострадания. — от этого я чувствовала себя ужасно. Глаза уставились в пол, чувство вины пожирало. — Я эгоистка? — Вспомни что она делала. Думаешь, у других есть? Я лишь пожала плечами. Поправив рюкзак, мы поспешили на этаж. Миша классный парень, можно сказать даже забавный, с ним было спокойно и комфортно. В школе в основном я общаюсь с ним, если не брать в расчет Пятифана и Бяшу.

***

      Прошло шесть уроков, сил не было от слова совсем. Хотелось забраться под теплое одеяло, налить чай и смотреть мультики, но думаю даже это не спасло бы от моих мыслей, что пожирали меня. Лес, звери, гараж, как от этого избавиться? — Маш, с урока свалить не хочешь?       Пятифан появился передо мной. Смотря на него хотелось отводить взгляд и улыбаться. Ему было значительно лучше, он уже шутил, и заливался смехом, но при одном виде Полины поникал. Старался даже не смотреть в ее сторону, сделать вид что ее нет. — Где встречаемся? — У повешенного, на. — парни расплылись в улыбке. Честно, мне правда хотелось уйти, и не важно что скажет учительница.       Мальчишки уже были в указанном месте, и о чем-то яро спорили. Встав недалеко от них зажгла сигарету. Никотин ударил в голову, тело будто таяло. Рот выпускал клочок за клочком никотинового дыма, пока не задали вопрос. — Маш, пойдешь с нами маньячеллу искать? — Вы идиоты? — я усмехнулась. Хотелось стукнуть им по голове, чтобы мозги наконец-то вправились. — Пропасть захотели? — Да просто по лесу походить, может найдем что-нибудь. — глупости не было предела. — Я просто подумал, если втроем пойдем не так страшно будет. — Меньше думай, больше соображай.       Докурив сигарету, бычок полетел в сугроб. Ветер обдувал лицо, шевеля волосы и замораживая нос. Вдали, недалеко от нас приближался до жути знакомый силуэт. — Миша? — Вот уебок.