Чья ты?

Размышления не давали покоя. Что это с Мишей? И что за резкий прилив нежности и ласки в его поведении? Хоть это и вводило меня в ступор, но те его слова игриво щекотали внутри груди. Мне редко кто говорил комплименты, особенно такие внезапные, уединённые и ласковые. Губы распылись в улыбке. «Уже обжимаешься с ним, да?» Слова разлетались эхом в голове. Что за бред нес Пятифан? Я ведь даже не тронула его, а уж тем более чтобы обнять. Да даже если бы я обняла его, это был бы дружеский знак, и никаких «обжиманий» бы не было. Но я не обняла. По сути, что тут такого? Это обычные дружеские объятья, в этом нет ничего постыдного. Но я не могла. Не могла обнять его. Правда, хотелось запрыгнуть ему на шею, да так чтобы он упал, и валятся с ним на снегу, но что то останавливало. А останавливало то самое воспоминания, когда сердце уходило в пятки, дыхание тяжелело, а дурнящий запах ударял в нос, затмевая разум. Я прекрасно знала, что Пятифан смотрел на нас, наблюдая за картиной всего происходящего, и не хотела рушить наши воспоминания о том вечере. О вечере чувств. Чай стал медленно остывать, оставляя от себя маленький клочок пара. Саша мыл посуду, а я выходила из состояния транса. Я потянулась за печенькой, которое очень часто готовила моя тетя. Они были больше похожи на вафли, но тетя называла их по другому: «печенье в чугунной форме». — Помоешь за собой, я спать. — вытерев руки об полотенце, Саша поцеловал меня в макушку, и потрепал по голове. — Если что, прибегай. — Губы брата расплылись в улыбке. — Хорошо. — С полным ртом вкусностей ответила я , наблюдая за удаляющимся силуэтом брата. Мне нравилось находится одной, именно в комнате, особенно ночью. Тишина, покой и уют появлялись рядом, с кружкой чая и куском печеньки. Темнота на улице проходила сквозь стекла, а теплый свет от ели горящей лампочки делал кухню более умиротворенной, возможно, в какой то степени доверчивой. Тишина не резала уши, а лишь убаюкивала, создавая уют. Взгляд упал на окно. Я резко вскочила из-за стола. Гараж. Черный гараж стоял прямо передо мной. Глаза округлились, а ладошка прикрыла рот с носом. Вспомнился сон. Запах металла вперемешку с гнилью осел где-то в носу, не давая протолкнуться воздуху. Ужас и страх ломали ребра, а тягостное ощущение в глотке подразумевало тошноту. Флейта. Снова. Снова этот плач ангелов, исходящий откуда-то из щелей двери, потолка и стен дома. Она снова изливала душу, выворачивала ее на изнанку, но я знаю что это всего лишь образ, ведь после этого пойдет настоящий рев, крик и ор чьей то иной сущности. Руки задрожали. Тот уют, что был на кухне исчез в миг, а тот свет,что делал ее умиротворенной стал яростно мигать, из-за чего в темноте стали вылезать страшные сущности, с оторванными лапами, ушами и кровоточащими глазами. Чертовски страшными глазами. Из окутанной тьмы виднелся гараж, чья дверь постепенно показывала обзор происходящего внутри. Я будто слышала этот скрежет, что так резал уши. Я не хотела видеть, что там. Страх подобрался сзади, перемешавшись с мерзостью и отвращением. Я стояла как вкопанная, уставившись в это окно. Я будто ждала чего-то, ждала пока это что-то проявится, покажется мне на глаза. И оно появилось. Глаза, те что были во сне раскрылись в тьме гаража, уставились на меня. Я рванула с места, в комнату брата, пытаясь избежать зрительного контакта со зверем. Флейта тихо переходила в вой, яростный и кровавый вой. Брат не спал. Он стоял у окна, смотря своими большими синими глазами в окно, скривившись то ли от ужаса, то ли от мерзости. — Саша! — Я уже не сдерживала слезы. Это происходило не в первые, и оно нагоняло ужас. — Я знаю. — он быстро подошел ко мне, и принял в свои теплые объятья, в которых становилось чуточку легче. — Сиди тихо. Они хотят чтобы мы вышли. Гараж видела? — Да. — Плохо. — Лицо Саши помрачнело. Стало бледным не то от освещения луны, не то от ужаса. — Что им нужно от нас? — Дрожащим от страха голосом спросила я, сильнее прижимаясь к брату. — Затащить нас хотят в гараж ебаный. —тихим, шершавым голосом ответил брат. Слезы шли сами по себе, а грудь разрывалась от страха. Не разрывая объятий, брат аккуратно закрыл шторку, и мы все в таком же положении сели на пол, облокотившись на заднюю спинку кровати. С ним мой разум переставал рисовать проклятых зверей. Саша будто отгонял их от меня, становилось легче. Флейта успокаивалась, а страх потихоньку отступал. — Ложись на кровать, спим вместе. — Не перекладывай меня сегодня, пожалуйста. — Не буду.

***

— На тебе лица нет. - заинтересовавшись, сказал Пятифан. — Ночью я видела гараж. - лицо парня помрачнело, а глаза уставились в мои. — И где он был? — Напротив моего дома. — Сука. — В глазах парня читалось переживание, страх. Он явно волновался не только обо мне, но и а остальных. — Кто-то еще видел его? — Саша. — Вы нужны ему. — Пятифан повторил те же слова что и сказал брат. Видимо, это правда. — Как это предотвратить? Пойти и рассказать все Тихонову? Он у виска покрутит, да родителям настучит. — Сами пойдем гараж искать. — Голос Пятифана раздался эхом в голове. — Ты больной? — Другого выхода нет. Я хотела возразить, но Пятифан направлялся в сторону класса, да и спорить с ним было бесполезно. На удивление, где бы я не искала Миши нигде не было. В основном он всегда сам приходил ко мне в класс, но сейчас я стала искать его по всей школе. Мне нужно было сказать ему точный ответ на счет прогулки. Я думала над этим еще вчера. Мы с ним довольно хорошо общаемся, но ни разу не гуляли, это как то неправильно. Прогулка поможет узнать о друг друге что-то новое, да и отвлечься мне бы не помешало. — Хавать все сегодня идем? — Спросил Пятифан, параллельно шагая со мной. — Не, я не.. пойду. Моя рука резко остановила Рому. Глаза округлились от увиденного. Шок парализовал. Около окна стоял Миша, и яростно, желанно целовался с девочкой, класса из восьмого. Его руки лежали у нее на талии, а ее бегали по его спине. — Миша..? — Убью ублюдок. Я схватила Пятифана за руку, чтобы тот не набросился на Мишу. У меня не было слов от происходящего. Весь школьный день я ищу этого засранца чтобы сказать ему "да" , а он сосется, с какой-то левой бабой на подоконнике. Обида расплывалась в груди. А ведь только вчера он обнимал меня, наполняя своей нежностью и лаской, делая комплименты и приглашая на прогулку, а я смотрела в его ярко-зеленые глаза и верила. Верила как наивная сучка. И сейчас эти глаза прогнили, стали ужасно-болотного цвета вперемешку с грязью. Он разочаровал меня. Я просто не хотела видеть и знать его. — Ты не поняла! — Я не стала слушать его болтовню. Я развернулась и стала уходить как можно быстрее, таща с собой Пятифана. Рука Миши схватила мой локоть. Кинув свой взгляд на место происшествия, восьмиклассница уже ушла, оставив на губах Миши след от помады. Стало мерзко. — Уйди. — Нет! Послушай... — Я не буду слушать. Просто уйди. — Маша, это не то что ты подумала! — Запыхавшись, сказал Миша. Не то что я подумала?! А что это еще может означать?! Вырезанная сценка из спектакля которую им дали проработать уединенно?! Злость смешалась с обидой, агрессия нарастала с новой силой. — Я искала тебя, чтобы согласится идти с тобой на прогулку, черт даже время освободила, для тебя! А ты! — Спокойный голос переходил на крик, глаза щипало,а в горле стоял ком. — Маш, успокойся. — Успокоиться?! Ты врал мне! Говорил сладкую ложь, строя красивые глазки, лишь бы я поверила! — Я тыкала ему пальцем в грудь, медленно шагая на него. — А я поверила. Поверила как наивная дура! Громкий шлепок. Моя рука оставила алый, горячий след на лице Миши, высказывая всю мою боль и обиду. Глаза парня распахнулись. — Ты мне противен. — Да ты мне нравишься! — Громко, и яро ответил Миша. — Когда нравятся, так не поступают. — Ты реально ублюдок. — Пятифан точно возненавидел его. Таким злым, но сдержанным я его никогда не видела. Я схватила руку Ромы, и не став дальше слушать вопли Миши, быстрым шагом отдалялась от него. — Ненавижу, ненавижу его. Мне хотелось выть и бить все подряд. В груди больно кололо, ком в горле не проходил, а слезы вот вот начнутся. — Пойдем. —Пятифан потянул мою руку в свою сторону, ведя меня в непонятном направлении. Он привел меня к повешенному. Хоть и оставалось целых три урока до конца учебного дня, мне было просто наплевать если я прогуляю их, а даже рада, потому что мне необходим свежий воздух и смена обстановки. — Держи. —Ко мне протягивается рука, держащая сигарету. Моя пачка осталась в рюкзаке, а рюкзак в классе. Сука. — Спасибо. — Было все равно. Вернусь за рюкзаком, приду домой с плохим поведением и прокуренной одеждой, пускай. Никотин поселился в легких, жар стал потихоньку спадать, а голова приятно кружилась. Я облокотилась на стену, тихонько съезжая вниз. — Высказывай все, что думаешь. — Пятифан сел рядом со мной, доставая себе сигарету. — Зачем? — Будем разделять боль на двоих. —Прикурив сигарету, парень улыбнулся. Улыбнулся той улыбкой, от которой волосы на коже стояли дыбом, а голова кружилась. — Он полный мудак. — Это все что я могла сказать. Взгляд уставился в небо. Обида не проходила, но благодаря тем чувствам, что я выплеснула стало легче. — Наверное, думаешь я истеричка. — Я усмехнулась. — Все женщины истерички. — Я слегка толкнула его вбок, и хихикнула. Пятифан не был таким, как был Миша. У нас с ним особый контакт.