Чья ты?

«Я знаю, что мне не быть твоей, но чья же ты, чья?

Тебя укрою я от боли,

Спасу тебя своей любовью.

Не отдам, не предам, — никому, никогда!

Дай же, дай ты мне надежду

Быть с тобою вместе.

Влюбился в тебя я слепо,

Неожиданно и нелепо.

Дыханье твое ощущаю,

Сердце мое замирает.

Меня нежно ты целуешь,

Руки мои ты гладишь,

Рядом с тобой засыпаю,

Верю, люблю, и мечтаю.

Девушка моей мечты,

Ответь мне, чья же Ты?»

(Автор: Valya_Vishnуаавтор)

Домой мы вернулись поздним вечером, почти в полночь. Темень полностью поглотила улицы, оставив дежурить дохлые фонари. Во мне играли смешанные чувства. По идее, все наши мучения должны закончится. Маньяков должны найти по рассказам Кати, и пропажа детей в скором времени должна остановиться. А остановятся ли те звери? И кто они? Дети? Или их души? Вопросы терзали без остановки, овладев мной до победного. Пряный запах кофе разносился если не по всему дому, то точно в радиусе пары метров. Тусклого тёплого света, исходящего от одинокого включенного светильника хватало мне, чтобы видеть кружку перед собой и дрожащие кисти рук. Пальцы стискивали до побеления черную чашку и уже начинали ныть от той силы, с которой я держала кофе. Расслабиться я не могла. Никак. Я помотала головой, убирая спутанные волосы с лица, и сделала пару глотков кофе. Горячая и горькая жидкость обожгла горло, приятно растекаясь по всему телу. Пряность приятно отдавала послевкусием. О каком сне может идти речь, если в мыслях такие ужасы? Глаза даже не желают закрыться и на пару секунд, потому что в этой тьме воспоминания доставляют слишком много боли. — Тоже не спится? — Голос прозвучал как гром среди ясного неба, вынуждая меня испуганно дёрнуться и расплескать остатки кофе. Совсем потеряла всякую осторожность и внимательность. Переводя дыхание, я провела рукой по деревянному столу где расплескались еще горячие капельки кофе, и уставила свой взгляд на брата. — Я думала, ты спишь. — Вздохнула я, наблюдая за тем, как Саша обходит стол и достает из шкафчика еще одну кружку. — Разве это все прекратится? — Брат усмехнувшись над моим вопросом, наливал в кружку заварку двухдневной давности, а после заливал кипятком. — Я надеюсь, уже ко вторнику все станет тихо. — Усаживаясь напротив меня, Саша стал размешивать сахар в горячей жидкости. — Время никогда не сможет залечить эти раны. — Моя голова устало опрокинулась на спинку стула, а руки упали на колени. — Время не лечит, Маша, а учит жить с болью. — Я вопросительно взглянула на Сашу. — Пройдёт неделя, пройдёт год, эти болезненные чувства притупятся, но не исчезнут. Над его словами стоило задуматься. И правда. Сколько бы времени не прошло, я всегда буду помнить этот страх перемешанный с яростной болью. Я буду рассказывать это детям как страшную сказку, умалчивая о том, что это было наяву. Как бы я не хотела исправить, но мое детство запомниться именно так. — Сможем ли мы избавиться от зверей? Кто они? — Локоть правой руки опустился на стол, а ладошка подпёрла холодную щеку. — Я… Не знаю. — Брат устало выдохнул, вынимая чайную ложку из кружки.

***

Урок тянулся очень нудно и долго. Мои прогулки и разговоры без куртки дали о себе знать. Насморк ноюще щипал нос, заставляя течь его, а горло яростно скребло и болело. Мороз в школе ощущался иначе, намного сильнее. Укутав ладошки в рукавах олимпийки, я поудобней облокотилась на спинку стула, прикрывая глаза. За партой я сидела одна, Петрова не было. В голове сразу пронеслись мысли, «а вдруг он потерялся?», но я знала что это не так. Антон, видимо, тоже заболел, да свалился с температурой. После окончания наших приключений, ради нашей безопасности Саша развез всех детей по домам, удостоверившись, что они в безопасности. Несмотря на вопль учителя, в классе было тихо, даже тише чем в коридоре училища. Слышны лишь переворачиваемые страницы учебника, и рассказываемая скучная лекция. За окном кружилась метель, завывая в щелях окон. Теплый свет в кабинете притуплял разум, заставляя глаза закрыться. Нужно было лечь сразу, да и вчерашняя кружка кофе была лишней. На мою парту приземлился, кажется, бумажный самолетик. Взгляд мигом упал на Ромку, что резко отвернулся от меня, когда наши глаза встретились. Губы распылись в приятной улыбке. Взяв его в руки, я стала осматривать подделку.

«После школы у повешенного. Сказать кое что надо. С глазу на глаз»

Клыки обнажились, а глаза сузились. Приятное тревожное чувство, что будет тянуться до самого конца дня кололо где то в груди, перемешавшись с интересом. Мой взгляд упал на красного Пятифана, что так агрессивно обсуждал тему с Бяшей. Бурятёнок поймал мои глаза, щуря свои и без того свои узкие очи. Не отрывая наш зрительный контакт, он, словно главная сплетница что то нашептал Роме, от чего тот стукнул его в бок, приставляя кулак к подбородку. Чтобы смешок не вырвался с моих уст, пришлось прикрыть рот рукой. Неожиданно, что то приятное разлилось в груди. Что это? Комфорт и уют? Да. Мне наконец спокойно. Зима, из ужасно кошмарной и смертельной переходила на солнечную, ясную и счастливую. Смерть матери больше не терзала меня, а лишь тоска по ее любви пульсировала в груди. Холод и мороз больше не резали, а приятно кололи и без того ледяные руки с носом. Снег больше не выглядел устрашающим, а лишь убаюкивал, словно колыбельная в кровати младенца. А люди… А люди были рядом. Были настолько рядом, что слова были неважны. Были настолько рядом и близко, что ты чувствовала это бьющееся сердце, это дыхание на своей шее и теплые руки с кожанкой, что согревали тебя не только физически, но и морально. Были настолько рядом, что даже мысли о нем заставляли алый комок в груди расти, заполняя всю грудную клетку, перекрывая проход к разуму. Были настолько рядом, что с ним ты готова болтать не переставая, забыв о той космической боли что настигла тебя в ближайшем прошлом. Люди помогали жить, помогали почувствовать себя живой, благодаря тем чувствам что они доставляли. Сердце бьется быстро, кровь пульсирует в висках а тело пробирает дрожь. Такая приятная дрожь, что проходить через головной мозг и заканчивает ледяными пальчиками худых ног. И все это тепло, все эти горячие и страстные чувства происходят в ледяную, замершую насмерть зиму. Казалось, что противный и морозный февраль был теплее удушающего июля. Взгляд от парней метнулся к бумажке в виде самолета. Дрожащий палец прошелся по корявому подчерку Ромы, чувствуя текстуру шершавой бумаги. Что же он хочет сказать мне? Разве своим теплом и заботой он не все сказал? Или, есть что то, что не объяснить поступками? Сердце забилось чаще. Противный и режущий уши звонок, от которого все стены в школе дрожали оповестил учащихся о том, что они свободны. Не торопясь, я наблюдала за тем, как Пятифан со своим дружком чуть ли не бегом выходили из класса. Кровь хлынула к лицу. Сложив все вещи в рюкзак, он повис у меня на плече. Рассветное и теплое солнце стало освещать мое лицо, приятно слепя глаза. Дрожь от холода стала проходить, а улыбка украшала и без того милое лицо. Очки неумело съехали чуть ниже переносицы. Приоткрыв глаза, зрачок сузился, а цвет глаз стал переливаться с лучами солнца, придавая карамельно-зеленый оттенок. Отчего-то дышать стало легче. Продолжая стоять в пороге между класса и коридора, справа от меня слышались приближающие шаги. — Маша! Я тебя как раз искал. — Переводя взгляд с восходящего солнца, передо до мной стоял Миша. — Да ты прям светишься. — С улыбкой на лице сказал парень, на что я просто усмехнулась. — Рассказывай, чего счастливая такая? — Смех переполнял, не в силах сдерживаться. — Мне бы знать. — Может быть, это был истерический смех, а может быть, это была радость от того, что все покончено. — Просто настроение хорошее. У меня такое редко бывает, знаешь ли. — Строя из себя деловую, я подвигала плечами, будто обиделась. Миша на это лишь звонко рассмеялся. В коридоре было пусто, что очень радовало меня. Не было этих противных и режущих уши визгов, и нескончаемых драк. Было просто спокойно. Наконец-то спокойно и на душе. — Мы, кстати, так и не погуляли. — Смущенно смотря мне в глаза сказал Мишка. Ему было стыдно за его поступки, это читается у него в глазах. Я простила его, дала второй шанс, и он вполне справляется с ним. — Мы же можем...? — Завтра, после школы. — Сложив руки на груди, улыбаясь сказала я. — Не боишься? — Он боялся упоминать слово лес, так как прекрасно знал мою реакцию. — Уже нечего бояться. — Я не хотела говорить ему о всей ситуации, что произошла вчера. Пусть это все останется между нами с ребятами. Посторонние сплетни не нужны, да и думаю Катя не захочет это рассказывать. Миша расплылся в широкой и по-настоящему искренней улыбке, что согревала мою душу. — Спасибо. — Наши глаза встретились. От лучей солнца его очи были такие яркие, словно летняя листва в лесу. — Могу ли я... Обнять тебя? — Я усмехнулась, прыгая в его широкие и теплые объятья, но, почему то не такие близкие и чувственные как Ромкины. Его запах, кофе смешанное с выпечкой не пьянили разум, не доставляли столько удовольствий, в отличии от Пятифана. Не было этого приевшегося запаха табака от одежды, этих алых рук, от чьих касаний ты покрываешься мурашками. Этого не было. Тогда для чего нужны объятья с ним, если нет этих особенных чувств, уже, похоже, известных мне? Неужели я... Резка отпрянув, кровь хлынула к щекам, яросто пульсируя в висках. Сердце бешено колотиться, руки подрагивают, и это все от одной мысли о нем. О Роме, что заботиться обо мне, что поддерживает и разделяет нашу боль на двоих. О Роме, с кем место «у повешенного» стало нашими посиделками и обжиманиями. О Роме, с кем наши сигареты стали едины, окутав нас в этот терпкий запах гармонии. Только одна мысль о его глазах заставляет сердце стучать быстрее. Мне хочется быть с ним рядом, всегда, и никто другой мне не нужен. — Извини, мне нужно отойти. — Не дождавшись ответа, чуть ли не срываясь на бег я направлялась в женский туалет. Ледяная вода обожгла лицо не хуже кипятка, слово тысячи иголок кололи мои щеки, губы и нос. Либо у меня жар, либо в этом виноват Пятифан. Трясущие ладошки опустились на ледяную раковину, всматриваясь в свое отражение. Без очков четкий портрет был размазан, но это было к лучшему. С подбородка капали уже теплые от нагрева кожи капельки воды, прерывая мрачную тишину в помещении. Запах мочи перемешанный с терпким дымом сигарет были убийственным дуэтом, но эти запахи я не чувствовала, и за это благодарила свой заложенный нос. Моя голова была забита Ромой. Красный комок пульсировал, заняв почти всю грудь, ломая ребра и сдавливая органы. Вот нужно было свалиться ему на мою голову? Отступая от раковины, я устало выдохнула, Взяв очки с раковины, голова опустилась на ледяную плитку стены, охлаждая затылок разъяренной макушки. Устало скользя вниз, я опустилась на пол, недалеко от брошенного мною рюкзака. Как меня угораздило влюбиться в него? Я, юная особа обожающую солнечный свет, цветочки и просторы природы умудрилась полюбить какого-то гопника, у которого на уме набить морду, да покурить за школой. Но я ведь не просто так полюбила его. Я полюбила его за нежность и открытость, за зеленые глаза, где горит огонек от тлеющей сигареты. Я полюбила его за ласку на лице, за заботу в действиях, за близость и смех. Я полюбила его за храбрость, за преданность и попытки сделать хотя бы что-то. Я полюбила его всего, начиная от вечно взъерошенных волос, заканчивая алыми кистями рук. Симпатия прошла, осознания пришло, пытаясь докричаться разуму что это любовь.

А любит ли он меня?

Мурашки бегали, резвились по моему телу словно на поле. От нескончаемого жара не осталось ничего. На его место пришел дикий холод. Точно, ему же нравится Полина.. Пару недель тому назад он признался ей, а та отвергла его. Не могли же его чувства так быстро пропасть за столь маленький промежуток времени. Руки обвили плечи. — Че разлеглась-то? — Открывая входную дверь, за ней показалась Лера. Только ее мне не хватало. — Извини. — Уже собиралась вставать, как ее ладонь легла но мое плечо, заставляя сесть обратно. — Да сиди ты, я покурить зашла. — Она села справа от меня, доставая коричневую пачку сигарет, кажется, «chapman». Саша говорил, что они довольно хорошие, и советовал купить их мне. Закурила, жадно затягиваясь терпким дымом. Её лицо развернулось ко мне, выпуская дым, от которого я закашляла. Кажется, сигареты были с ванилью. — Так это на тебя Мишка поспорил? — Мои глаза округлились от сказанных ею слов. Как.. Поспорил?.. — Что? — А ты не знаешь? — Делая очередную затяжку произнесла девушка. — Пацаны с моего класса поспорили с ним, что с тобой мутить начнет, на сотку. Ну вот и сказал мне, что как спор выиграет ко мне уйдет. — Её взгляд уставился на кабинку, что была напротив неё. Из уст вышло никотиновое облачко. Обида. Только обида разрасталась у меня в груди, полностью затмевая разум. Хотелось бежать, бежать далеко далеко, лишь бы забыть его навсегда. Опять повелась, как наивная дура. Идиотка, я просто идиотка. Радость приобретения сменялась горечью разочарований уже сейчас. Ком снова не давал проходить словам. Глаза начинало щипать. Схватив рюкзак и надев очки я выбежала из помещения, не желая вообще находится в школе. Нет, у меня было кое-какое желание. — Ну, как? Выиграл спор?! — Спокойно, стараясь контролировать свои эмоции, я подошла к Мише, смотря на него своими красными глазами. — Откуда ты... — Да так, птичка нашептала. — Устраивая рюкзак удобнее, мой палец уткнулся в грудь парня. — Забудь меня. В моей жизни, тебя больше не существует. — Я не стала больше ничего говорить, а просто стала отдаляться, пока чья-то рука не схватила мою кисть. — Послушай меня! — Я устало выдохнула. — Да, я правда поспорил на тебя, но за это время я правда полюбил тебя, это всё.. — Я не верю. — Не желала я слушать его грёбаные оправдания, я просто не хотела. — Дай шанс, еще один, прошу. Начнем все с чистого листа, я же знаю что нравлюсь тебе! — Его глаза умоляюще смотрели. Похоже, он и вправду влюблен в меня? Или же это очередная маска? Я не хотела больше разбираться. — Нет. Я влюблена в другого, а тебя видеть больше не желаю. — Глаза Миши устало уставились в мои, а брови нахмурились. — Пятифан, да? — Шлепок раздался эхом по всему коридору, а след на щеке Миши яростно горел. — Закрой свой поганый рот. — Прорычала я ему в лицо, и стала как можно быстрее отдаляться. Моя рука горела также как и его щека, но эта боль ничто, по сравнению с той что была у меня в груди. Выбежав из школы, эмоции взяли вверх. Слезы, обжигающе скатывались по холодным щекам, глаза щипало а губы скривились. Подойдя к месту я швырнула рюкзак, и скатилась привычным действием по стенке. Почему со мной поступают так грязно? Что я сделала чтобы обходиться со мной так, словно у меня нет сердца? Грудь рвалась на мелкие кусочки, а слезы застывали на открытом морозе. Пусто. На душе было пусто. Мне хотелось закрыться от мира, хотелось изолировать себя, чтобы никогда больше не чувствовать эту терзающую боль и обиду. Сигарета появилась в зубах. — Я все слышал. — Передо мной шел Пятифан, от которого будто шло пламя, настолько он был зол. — Что? — Слышал, что сделал этот ублюдок. — Я усмехнулась, давясь терпким дымом. — Ты подслушивал? — Я искал тебя, и случайно услышал. — У меня не было сил ни на что. Я хотела лишь утопать в своих мыслях и нарастающей боли. — Если я расскажу тебе о тьме внутри меня, ты продолжишь смотреть на меня как на солнце? — Слова вылетали из уст не понимая сути. Он стал приближаться. Встав прямо передо мной наши носы ступень столкнулись. — Я всегда буду смотреть на тебя как на солнце. — Его рука аккуратно взяла мою, нежно поднимая меня на ноги. Тепло в руке разрослось по всему телу. — Ведь ты и есть солнце. — Он выхватил сигарету из моего рта, и она полетела куда то в сугроб. Он сжал мою руку, заглядывая в мои глаза с полной нежностью, теряясь там навсегда, точно также как и я. — Моё солнце.