I Need You To Stay

Гитарный рифф резко оборвался, усилитель затрещал, едва Юнхо отключил от него свой Hamer и кинул его на стойку. — Чел, в чем, ёб твою мать, проблема? — спросил Сан в свой микрофон, и его голос был больше обеспокоенным, чем недовольным, пока гитарист превращался в гигантских размеров сгусток агрессии. — Он моя проблема! — закричал Юнхо, злобно тыча в их нового барабанщика. — Он чертовски хуевый! Ты хуевый, чувак, — повторил он, смотря прямо на парня, чье имя даже не потрудился запомнить. В этом не было смысла, правда. Он с первой же песни понял, что им не по пути. — У нас шоукейс на следующей неделе, а он, блять, даже в ритм не попадает. Да младенец лучше сыграет! — Юнхо, — вздохнул ведущий вокалист, запустив руку в свои короткие синие волосы. — Это уже третий барабанщик, которого ты забраковал в этом месяце. Я повторю ещё раз: никто не может подойти нам идеально с первой же репетиции. — Минги мог, — возразил Юнхо, прежде чем тут же пожалеть, что не может взять свои слова обратно и запихнуть в свой большой, тупой рот. Думать о своем бывшем парне согруппнике было худшей идеей, особенно перед важным мероприятием, но выкинуть его из головы не получалось никак с того момента, как они на плохой ноте расстались чуть больше месяца назад. И, если быть честным, в голове становилось все хуже и хуже. — Которого ты тоже турнул из группы, — напомнил Ёсан. — Ё, ты не помогаешь, — резко прошептал Сан не к месту прямолинейному басисту. — А что не так? Вот поэтому не стоит встречаться ни с кем из собственной группы. Это типа… одиннадцатая заповедь. Конечно, Минги, наверное, лучший барабанщик во всем чертовом городе, и никто не будет звучать так же хорошо, как он. Но и это — не дело. Но вместо того, чтобы полыхнуть ещё сильнее, как они без сомнений рассчитывали, гитарист только склонил голову, спрятанную в ладонях, и застонал. — Знаю! Я знаю, я проебался, окей? И мы даже не можем позвать его обратно, потому что он теперь в группе Хонджуна на подпевках, пока Чонхо не разберётся со своей ногой. Предатель. Но такой сексуальный. Боже, он так по нему скучает, аж больно. — Ну, по крайней мере, он не задержится там надолго. Мы все слышали как Минги поёт. Он, конечно, полон энтузиазма, но до Чонхо ему очень далеко, а их песни больше подходят для трёх вокалистов. Да, он все это знает, но ситуацию, которую он сам и создал, это никак не спасает. — Бля, мне нужно выпить, — горько пробормотал Юнхо. Оставшиеся два мембера Teaze понимающе переглянулись и положили свои инструменты. Репетиция уж точно не продолжится, пока Юнхо в таком состоянии. Залетев в кухню, Юнхо направился прямо к холодильнику за пачкой с шестью банками пива, положив ее на разваливающийся диван. Он даже банку открыть не успел, как Сан осторожно спросил: — Ну и… ты говорил с ним вообще? — С кем? С Минги? — непонимающе спросил он, глядя как Ёсан садится у его ног, очень близко к телевизору, и собирается поиграть в Mario Kart. — Нет, с Ганди. Конечно с Минги, тупица. Юнхо фыркнул, когда вокалист шлепнулся рядом с ним на диван и фирменно надул губы. Он сдался: для фронтмена восходящей рок-группы тот был временам уж слишком милым. — Да и нет. Трезвым? Нет. Пьяным? Так много раз, что считать страшно. — И я уверен, что для тебя ваши отношения казались лучше некуда, — припечатал басист, потянувшись за своим пивом и неотрывно смотря на экран телевизора. Только плечами пожал, да и то, без какого-либо раскаяния, когда Юнхо в ответ показал средний палец. — Ты злишься потому, что я прав. Подожди, так ты каждый вечер теперь напиваешься по этой причине? Скучаешь по тому времени со своим парнем? — Бывшим парнем, — глухо пробормотал Юнхо в собственный напиток и толкнул Ёсана в спину за насмешку. Боже, ему так тяжело, что он теперь всех вокруг заставляет чувствовать себя точно так же. Юнхо даже не мог вспомнить, почему они тогда поссорились, но был на 99,9% уверен, что это его вина. Ладно, это была целиком и полностью его вина, как в прочем и во всех их скандалах. У него всегда первым сносило крышу, но Минги как-то удавалось с этим справляться. Теперь он понял, что воспринимал эту его способность как должное. Он влюбился по уши, едва завидев нескладного как шпала барабанщика, и химия между ними внутри маленькой репетиционной и за ее пределами была константой. Минги был буквально лучиком света со своей счастливой улыбкой и тупым чувством юмора, который заставлял его смеяться даже в откровенно дерьмовые дни. Сдержаться было невозможно, и Юнхо вскоре уже зажимал нового музыканта в углу, а потом трахнул без задней мысли. Последующие годы были лучшими в его жизни, наверное, поэтому сейчас было так больно. Он чувствовал себя зависимым, и ломка от такого долгого нахождения вдалеке от Минги медленно, но верно его убивала. — А ты пытался, не знаю, извиниться? — спросил Сан, нежно поглаживая его по спине, пока Чон гонял по банке пиво, которое уже даже не хотел. — Конечно пытался. — Трезвым? — продолжал давить вокалист, и Ёсан показал ему большой палец вверх, пока выбирал персонажа. Его прямолинейность была не к месту, пока Юнхо находился в одном из таких своих настроений; они жили достаточно долго, чтобы признать — когда нужен подход дипломатический, то Сану нет равных. — Я… А смысл? Он меня никогда не слушает и отвечает сухо, когда я звоню. Не то чтобы я его обвиняю, я бы с собой тоже разговаривать не хотел. — Все, ладно, закончили. Я предпочту чтобы ты был рок-звёздой и раздолбаем, чем депрессивным эмарём, как в старшей школе. Не веди себя так, будто бы Минги не втрескался в тебя, как только увидел. У вас двоих, конечно, есть проблемы, но у кого их нет? Мы свои лучшие концерты играли тогда, когда вы друг друга за кулисами поубивать были готовы. И, как твой сосед, я знаю, что примирительный секс после таких перепалок бомбический, — подколол Сан и его лицо скривилось в шутливом отвращении. — Эй, а это мысль. Почему бы тебе не потрахаться с кем-нибудь? — предложил Ёсан, в третий раз пытаясь пройти радужную дорогу и тихо матерясь. — Думаю, тебе стоит подцепить кого-нибудь из наших фанов. Станет легче, обещаю. — Потому что, Ёсан, я не хочу трахать кого-либо, кроме Минги. Черт возьми, это ведь даже не про секс или про группу, если уж быть откровенным. Я просто… скучаю по нему. Та ночь, когда они разругались окончательно, начиналась как обычно: они отыграли концерт, и началась их классическая перепалка, а Юнхо был настолько пьян, что вообще не мог показать хоть какую-либо эмоциональную зрелость. Он помнил, что собственные мемберы выпроводили его из бара на улицу остыть и протрезветь, а уже через мгновение вернулся домой к пустой кровати и наполовину отсутствующими вещами Минги. И больше он его не видел. Рассматривая заставку на телефоне и отпивая пиво, Юнхо глазами прослеживал каждую черту улыбающегося лица Минги — результат того, что Юнхо поцеловал его прямо перед тем, как сделать эту слегка замыленную фотку. Только подняв голову, когда Ёсан издал красноречивое рычание, Чон увидел, что вокалист вырвал из чужой руки контроллёр и ударил по ней же, когда тот потянулся обратно в надежде разломать. — Клянусь, все в этом ебучем доме плевать хотели на мои чувства. Я, черт вас разбери, умираю тут, ребята, — жалуясь, он растянулся на диване, заняв своим телом его целиком. — Окей, Ромео, мы всё поняли. Ты ничто без своей Джульетты, но прежде, чем вы оба помрете, я попытаюсь что-нибудь придумать, чтобы исправить положение дел, идёт? Так что бросай хандрить, и, ради всего святого, бросай пить, — выудив телефон, Сан принялся искать среди своего списка контактов нужный. Едва на линии послышались гудки, как Юнхо уже сидел возле Сана, без стыда подслушивая. — Здарова, Санни, — пробурчал глубокий голос на другом конце линии. Спал ли Минги или просто пытался казаться невозмутимым? У него была привычка делать голос на октаву ниже, когда притворялся абсолютно незаинтересованным. — Эй, чувак, как дела? — начал вокалист, смотря Юнхо в глаза в попытке заставить его не дышать ему в шею прямо под трубкой. Полный провал. — Клубнично, — саркастически протянул Минги. — Слушай, не то чтобы я не был рад тебя слышать или типа того, но есть ли какая-то конкретная причина, по которой ты звонишь? Я оставил мембрану на барабаны? — Не, не, ну, по крайней мере… Я так не думаю? Кое-кто не даёт нам подходить к твоему углу репетиционной, ебучая сторожевая собака, — ответил Сан, пихая Юнхо ногой, чтобы тот отодвинулся. Снова провал. Были определенные преимущества в том, что он превосходил этих гномов в росте. — Да, это в стиле Юнхо, — барабанщик надломленно рассмеялся. — Хаха, это точно. Но я тебе не поэтому звоню. Слушай, я знаю, что ты сейчас играешь в Pirate King, но ты нам очень нужен на шоукейсе на следующей неделе, мужик. Там будут ребятки из KQ, а мы не можем играть без нашего звёздного барабанщика, верно? — …Он всех бедолаг бортанул, не так ли? — вздохнул Минги, и его тон говорил, что ответ и так понятен. Юнхо мог с абсолютной уверенностью сказать, что барабанщик сейчас раздражённо потирает переносицу. — Бля, Санни, я не знаю. Все ещё слишком свежо, о нем даже говорить больно, — тихо добавил он. Но недостаточно тихо для Юнхо, и чужие слова разбили сердце по-новой. Он сделал это с Минги. Но если он все ещё так за него держится, то, может быть, ещё есть шанс все исправить? Как-нибудь. Сан с сожалением на него посмотрел. — Я знаю, чувак. И мне очень жаль, что все так получилось, но, если тебе станет легче, скажу, что ему тоже плохо. — Не стало, но все равно спасибо. — Я все понимаю, но я сейчас буквально между молотом и наковальней, — или, если быть точнее, между гитаристом и басистом, которые бились между собой за право сесть ближе к телефону, когда Сан завалился на диван. — Не считая этого мудилу, ты бы очень помог мне и Ёсану, если бы отыграл с нами этот маленький шоукейс. Но, даже если не можешь, то я не буду злиться или что-то подобное; мы ведь все равно друзья, да? — Чел, ну конечно. Я бы трубку не поднял в противном случае. Мне очень жаль, что я с вами после той ночи не связывался, как-то не до разговоров было. Сан понимающе замычал. Ему определенно было некомфортно вести такой серьезный диалог рядом с этими двумя, слышащими каждое слово с того конца провода. — Да забей. Я помню, что у тебя бывают такие дни. Это я должен извиняться, что не был рядом и не поддержал. — Эй, это не твоя вина, — мягко сказал Минги и побежденно вздохнул. — Так а когда выступление? Ничего не могу обещать, но если мне позволит нынешнее расписание, то я приду. Едва наступило молчание, как Юнхо не смог сдержать кислое выражение лица. Кто и должен был поддерживать Минги в тяжёлый период, так это он, а не Сан. Не важно, что обычно эти тяжёлые периоды из-за него и наступали. — Да, я смогу совместить. Просто вышли мне сет-лист, и я тебе напишу, в какое время смогу приходить на репетиции, окей? — прервал молчание Минги, пролистывая свой календарь. Вокалист счастливо вскрикнул. — Чувак, ты просто спаситель! — Да-да, знаю. Я все это делаю, потому что люблю вас, придурки… Эй, а Юнхо в курсе, что ты мне звонишь? Сан виновато посмотрел на Юнхо, задумавшись, прежде чем соврать. — Пока нет, но это была его идея — позвонить тебе. Он такой долбоеб, что сделал тебе больно, Ги, но мы все знаем, что ты незаменим, и он тоже. И это, если мы понравимся лейблу настолько, что нам предложат контракт — будем рады взять тебя с собой в это плавание. — Получать зарплату звучит реально классно, но мне нужно подумать. К слову, передай Ёсану, что я по нему скучаю, окей? — Я по тебе тоже! — со своего места выкрикнул басист, пытаясь отделаться от зажимающей его голову руку Сана. Если бы Юнхо не был таким высоченным и у вокалиста появилась бы третья рука, то зажатым был бы не только Ёсан. Посмеиваясь, Минги попрощался и скинул трубку. Не прошло и секунды, как Юнхо накинулся на вокалиста чуть ли не с кулаками. — К чему был весь этот разговор про поддержку и обнимашки, а? — прошипел Чон, но и Сан, и Ёсан были больше сконцентрированы на оставленной недопитой гитаристом банке пива. Намечался прогресс. — Чел, ты сейчас серьезно? Да ты меня в жопу после этого целовать должен! Это благодаря мне ты скоро снова увидишь своего ненаглядного, и если с лейблом все получится, а ты будешь вести себя, как примерный мальчик, то он, возможно, вернётся к нам. — Это не ответ, — пробормотал гитарист, злобно пересекая кухню в сторону холодильника, чтобы сложить в него остатки пива. — Ой, блять, извините меня, мсье обиженка, но как ты думаешь, кто все это время успокаивал и отговаривал Минги не уходить от тебя все то несчётное количество раз, прежде чем он окончательно оказался сыт твоими выходками по горло? Думаю, ты уже в курсе, что он значительно чувствительнее тебя, и во имя Господа, если ты этим знанием плюнешь ему в лицо во время своих очередных срывов, я тебя прикончу. — Тебе не нужно было мне об этом говорить, — пробурчал он, и Сан с Ёсаном синхронно выдали: — Нужно было. — Да, нужно. Фыркнув, он схватил холодный кусок пиццы и закинул рот, выходя из комнаты. Если Минги приедет к ним завтра, то стоит немного прибраться у себя, раз уж он рассчитывает на пресловутый примирительный секс. Так, а теперь осталось разобраться, как бы получше извиниться, чтобы до этого в принципе дошло…

------------------

После жаркой игры в камень-ножницы-бумага часом ранее, было решено, что открывать дверь и встречать Минги пойдет Юнхо. Красивый барабанщик смотрел себе под ноги и крутил одним из своих многочисленных браслетов, потом медленно провел взглядом по чужому телу и остановился в районе носа, избегая встречи глазами. — О… Привет, — пробормотал Минги, невероятным образом умудрившись проскользнуть в проем, совершенно не касаясь гитариста, и направился прямиком в репетиционную, ссутулившись. Бля, кажется, Сан был прав, когда сказал, что ему не стоит сразу же на Минги накидываться, и Юнхо держался из последних сил. Что бы ни происходило, рядом с ним гитарист превращался в счастливого щеночка. Со слишком громким хлопком закрыв дверь, он поспешил догнать другого высокого музыканта: Сан и Ёсан не согласились давать им слишком много времени наедине, когда Чон ползал почти на коленях, так что нужно было выжимать по максимуму из того, что есть. — Ты покрасил волосы? — это было первой его мыслью и словами, когда он потянулся к мягким серебристым прядям, которые раньше были непонятным цветастым месивом. Минги тут же отшатнулся, словно его собирались ударить, вынуждая отдернуть руку. Юнхо неуверенно сжал ее в кулак. — Прости. Они просто… выглядят восхитительно и всё, — промычал он. В целом, Минги со своими точеными чертами мог вообще в любой цвет покраситься — в любом случае, выглядело бы потрясно. — Спасибо… Захотелось поменять что-то в жизни, ну, ты понимаешь. — Ага. Юнхо наблюдал за тем, как Минги уселся за установку, принявшись подгонять все под себя, и вынял свою любимую тарелку из сумки, закинутой на плечо. — А где ребята? — спросил Минги, избегая чужого взгляда; бас-барабан выдавал всю его нервозность, когда тот случайно задевал педаль ногой. — Они скоро будут, просто пошли за едой. Не каждый день их любимый барабанщик приходит, знаешь ли. — И ты, конечно же, не при делах, — вздохнул Сон, наконец-то смотря ему в глаза. Он выглядел грустным, уставшим и как будто бы после рыдания с этими опухшими красноватыми глазами. Юнхо тоже выглядел не лучше. — Ну… возможно, я попросил их ненадолго нас оставить перед репетицией, — признался он. — Но только чтобы извиниться! Я был неправ той ночью, как и всегда. И мне жаль. Правда, очень жаль. Глаза Минги уже блестели от непролитых слез, когда он тихо выдал: — Я знаю. Мне тоже. Я должен был поговорить с тобой тогда, а не сразу же убегать, но я просто… Я так устал, Юнхо. Понимаю, у тебя есть проблемы, но и у меня тоже. Когда мы только начали встречаться, я думал, что справлюсь, но я не могу всегда играть роль надёжного партнёра. — Тебе не нужно, — быстро вставил Юнхо. — Я изменился. Но барабанщик не выглядел переубежденным, просто грустно упёрся взглядом в стену, с ехидством растягивая пухлые губы в улыбке. — О, да. И все эти дыры в стенах сделал Ёсан, верно? Блять. — Я… — Что я уже сделал? — спросил басист, вплывая в комнату с полными руками коробок с курочкой и бутылкой колы. Сан шел прямо за ним, неся стаканы и тарелки, довольно растягивая имя Минги на разный манер. Все выглядело так, как будто они и не планировали специально задерживаться. — Здарова, ребята, — слабо улыбнулся Минги. Она была такой быстрой, что его глаза и не успели превратиться в узкие щели, как обычно, но это уже хоть какое-то начало. — Я думал, что у нас репетиция, а не туса. Зачем столько еды? — Ну, ты же знаешь, что Ёсан не может играть на пустой желудок, а Юнхо вечно голодный, как сука, даже если поел только что, так что мы коллективно решили купить еды, — Сан передал барабанщику палочки для еды, но Минги как-то слишком неуверенно протянул к ним руку. —Ты должен хорошо есть. Ты похудел, — нахмурился Юнхо. Это было очень видно, несмотря на огромные свитера, которые Сон любил носить. Он взял палочки, делая вид, что не замечает предупреждающий взгляд Сана, когда Минги неловко рассмеялся. — О, правда? Я не заметил. Мы можем тогда сделать это быстро? Мне просто нужно попрактиковаться перед завтрашним выступлением с Pirate King. Их песни я не знаю настолько же хорошо, насколько наши… ваши. — Да, конечно! — заверил его Сан, усаживая его на ковер перед контейнерами. — И это, спасибо, что делаешь это для нас. Мы постараемся не отнять у тебя много времени. И в подтверждение, они поели максимально быстро. Юнхо оставался на удивление очень тихим, раздумывая над чужими словами. Минги был прав, Чон явно не в ладах с собой ни физически, ни ментально, и сколько бы он не заверял барабанщика в том, что изменился — выглядело все, как пиздеж. К тому же, агрессия была его защитным механизмом, и гитарист не был уверен, что вообще знает, как его отключить. Но в конце концов, если он не может его выключить, то может же как-то перенаправить в другом русло. Будет ли этого достаточно для Минги? Выдержать вид прекрасного, но такого несчастного барабанщика было невыносимо. Все, что Юнхо хотел сделать, это, наплевав на репетицию, прижать парня к себе и целовать, пока тот не пообещает, что больше никогда не уйдет. Было ли это эгоистично? Наверное… да. Определенно. Но Минги был буквально лучшим, что случалось с Чоном, и даже если тот к нему не вернётся, он хочет рассказать Сону обо всех своих чувствах. Прямо сейчас. Они закрыли глаза, когда Минги начал счёт для первой песни; сердце сжималось от осознания, что он сделает что угодно, чтобы барабанщик снова улыбался ему, как раньше. Как если бы он был для него единственным важным человеком. До Минги, Юнхо цеплялся за любой комплимент и позитивное упоминание, но единожды попробовав его любовь и признание, гитаристу стало вообще до голубой звёзды, кто и что о нем думает. В конце концов, почему его вообще должно ебать чужое мнение, когда в его руках только для него сияет натуральное солнце? Начало было положено. Играть опять всем вместе казалось каким-то сюрреалистичным сном, каждый отзвук барабана попадал прямо в точку. Юнхо понимал, что он ужасно переборчивый в музыкальном плане, но Минги всегда был выше всяких похвал. Средненький гитарист тоже может поблистать, у пресного вокалиста найдется харизма и способность раскачать толпу, даже херового басиста пустят на руках после шоу. Но если барабанщик потеряет ритм и не попадет в бит — все шоу можно считать провальным. — О, мы добавили новую песню после того, как отправили тебе сет-лист, так что можешь пока передохнуть и послушать пару раз, окей? — сказал Сан, когда они отыграли все песни. Минги растерянно кивнул, и Сан отзеркалил его действие. Юнхо осознал, что нервничает. Обычно Сан писал все их песни, но в этот раз Юнхо провел целую ночь на создание, аранжировку новой песни и поиск идеальных слов и интонации, чтобы Минги точно понял, насколько важен ему. Его бедные согруппники той ночью почти не спали, но, слава Богу, песня им понравилась, так что они сделали ему поблажку, даже похвалили, сказав, что теперь ее будут слушать чаще, чем все что у них выпущено. Но для него было важно мнение только одного-единственного человека. — Не могу поверить, что вы хотите довести до идеала совершенно новую песню да ещё и за неделю, — фыркнул Минги, но остался сидеть на месте, скрестив руки и приготовившись слушать. Песня началась с нежного перебора на гитаре, к которому почти сразу подключился вокал. Юнхо внимательно следил за чужой реакцией: чем дальше шла песня, тем дальше брови Минги летели вверх. Они втроём пели очень редко, но Чон не мог пропустить возможность рассказать о своих переживаниях, даже если до этого пел всего раз или два. Когда они закончили, Сон пустым взглядом смотрел на барабанную установку, плавая в собственных мыслях. — Она отличается от всей вашей музыки, — неразборчиво пробормотал он. — Да, Юн… — но гитарист резко оборвал Сана. Он не был уверен в том, что хочет знать чужое впечатление. Как Чхве так легко мог петь песни, в которые вложил всю свою душу, для него было загадкой. Юнхо чувствовал себя просто отвратительно, будто бы от любого лишнего движения его стошнит. Отчаянно желая, чтобы руки перестали так трястись, Юнхо спросил: — Неплохая песня, правда? Ты можешь пустить поп-панковый бит на почти всю песню, только с ритмом поиграться на партиях Ёсана. Не волнуйся, ты быстро подхватишь, как и всегда, — когда Минги только прикусил губу в сомнении, Чон постарался дать ему самую ободряющую улыбку, на которую был способен. — Я дам тебе знак, когда ты вступаешь, хорошо? Молча кивнув, Сон проводил отвернувшегося Юнхо взглядом из-под ресниц и покрутил палочками между пальцев, чтобы занять руки. Честное слово, это была самая возбуждающая нервная привычка барабанщика. Когда они снова начали, Минги, как и ожидалось, влился в вайб песни; его глаза блестели каждый раз, когда Юнхо поворачивался к нему, чтобы подбодрить. Несмотря на всю свою крутость как барабанщика, у него была целая куча комплексов и неуверенности, но к третьему совместному проигрыванию все шло гладко настолько, что к концу репетиции все широко улыбались. Но счастье длилось недолго. — Блять, я точно опоздаю, — Минги разблокировал телефон и сматерился. Испустив долгий стон, он кинул палочки в сумку и принялся откручивать тарелку. — Там кстати есть место для твоего вокала. Ну, если захочешь, — Юнхо постарался сказать непринужденно, не выдав своей бессильной злобы по поводу его ухода. И не важно, что репетиция шла на час дольше, чем они планировали. — На бридже в середине, где шестнадцатые идут. Мы все подумали, что ты мог бы вписать туда что-нибудь свое. Как в старые добрые. — Что? — Минги захлебнулся недоверчивым смешком. — Я вас умоляю. Ребят, если вы хотите подписать контракт, то я лучше тихонько за установкой посижу, — и перекинул сумку через плечо. Юнхо нахмурился. — Мы бы не предлагали, если бы не гнались за контрактом. Ты всегда можешь зачитать, если хочешь, но мне кажется, что твой грубый вокал отлично вольётся, — и, прежде чем Минги принялся его разубеждать, добавил: — Просто подумай над этим, окей? Я пришлю тебе лирику на почту, чтобы ты глянул. — Делай что хочешь. Ты бы мне ее все равно прислал, — сказал он с побежденным вздохом. — А теперь мне реально пора. — Я могу проводить… — начал Юнхо, но Сон быстро его одернул. — Все в порядке. Завтра в то же время? Он кивнул, стараясь сохранить бесстрастное выражение на лице; Сан и Ёсан помахали ему, и барабанщик буквально вылетел из комнаты. Подождав, пока дверь не захлопнется, оба с говорящим взглядом посмотрели на Юнхо, у которого внутри все как будто перемололи в блендере. — Что ж, кажется, все прошло неплохо, — Сан попытался нарушить неловкую тишину, но вышло слишком бодро. — Неожиданно, — добавил Ёсан. — Как ваш разговор перед репетицией? Вы помирились? Вместо ответа, Юнхо горько уставился на дыры в стене, которые сам же и сделал. Первая неделя и первая стадия принятия были просто вихрем эмоций и херни по пьяной лавочке. Обойдя дом, он схватил первый попавшийся плед и вернулся в комнату. — Не поможете дырки закрыть? Кое-как прикрыв следы, Юнхо написал Минги, как и обещал, и вместе с текстом прислал демку, записанную в ночь написания. Это было проще, чем признаться, что он ее написал, однако не видеть реакции Сона вживую было очень тяжело. Гитарист проверял свой телефон буквально каждые пять минут, но ответа не было. Понял ли Минги, что песня о нем? И, если понял, ответит ли что-нибудь на это? Ответ пришел в три часа утра в виде куплета, от которого у Чона в горле встал ком, а в глазах собрались горячие слёзы. [Куплет 3] I'd rather you curse at me, baby, because I can't do this Without you, I'm dead, and to live I need your kiss I hate hearing «I'm sorry» over and over again Yet I keep coming back, to me you're more than just a friend So please stay with me If you're gonna throw me away again then I should leave But before I go, look at the broken me you treated like a toy And I hope you cry every time you remember that boy 'Cause I know I'll be fucked up if you can't be right here Я попробую этот куплет, раз уж вы так хотите, но можешь сказать ребятам, что сегодня я не приду на репетицию? У меня выступление на носу и мы оба знаем, что ты меня отвлекаешь, но завтра я приду. Спасибо, М. Кинув телефон через всю комнату, Юнхо мог только благодарить свой едва ли не пуленепробиваемый телефон, а после по уши завернулся в одеяло и плакал, пока не уснул.

--------------------

— Напомни мне, почему мы здесь? — спросил Ёсан уже в миллионный раз, пока они сидели у бара на прилипших к полу концертного зала стульях. — Потому что Минги выступает, и мы должны его поддержать, — ответил Юнхо, больше обращаясь к своему пиву, и пустым взглядом обвел громко болтающих фанатов Pirate King. — Разве он не прислал тебе смс этим утром, в котором сказал, что не желает тебя сегодня видеть потому, что ты, цитата, «меня отвлекаешь»? — возразил вокалист. Сану раньше нравилось смотреть выступления Pirate King, но его вечные заигрывания с их ведущим гитаристом закончились, поэтому он стал невыносимо стервозным. Но Юнхо только отмахнулся от едкостей. — Э, он не это имел в виду. К тому же, у меня не было возможности нормально оценить его мастерство на собственных выступлениях, — и за это ему было стыдно. Минги часто выглядел чертовски горячим, когда был в своей стихии, а Чон все пропускал. Не то чтобы ему было плевать, просто он был слепым мудаком. Когда софиты впереди стали приглушеннее, толпу, словно магнитом, потянуло в сторону сцены. Юнхо тоже хотел бы стать так близко, но с его ростом Минги и так его в секунду заметит — не стоит давить на него ещё сильнее. Pirate King всегда выдавали отличные шоу, там у каждого участника были по-своему невероятные голоса. Поэтому наблюдать рядом с ними Минги было немного странно, особенно с этими кислотно-красными волосами, сменившими серебро. Юнхо фыркнул: барабанщик без сомнений перекрасился только потому, что Чон сделал комплимент предыдущему цвету. Ну, или из-за своей привычки творить дичь со своими волосами, как только в жизни становилось все сложно, что, к сожалению, случалось довольно часто, но, к счастью для Сона, он с любым цветом выглядел как ходячий грех. — Боже, он выглядит отпадно сегодня, — заныл Сан. Он знал, что тот говорит об Уёне, но отвести взгляд от Минги было выше его сил. Улыбка барабанщика освещала сцену получше ярких лампочек. Они не заставили его петь, как предполагалось, поэтому Чонхо тоже был здесь и подпевал с правого края сцены. Даже со сломанной ногой тот хотел петь, и Юнхо не мог его осуждать. На половине двухчасового сета, после нескольких шотов и качающего брейкдауна, Юнхо уже с энтузиазмом подсвистывал. В середине композиции, одна из палочек Минги вылетела из его рук, и пришлось играть одной, пока доставал новую. Такое часто случалось: у Сона была невероятно агрессивная манера игры, но гитарист понял, что тот крупно облажался с партией, когда, просканировав толпу, Минги столкнулся с ним взглядом. Чон смущённо помахал, и барабанщик тут же целенаправленно отвёл взгляд, впечатываясь в Уёна, игравшего соло, и снова заулыбался, восстанавливая ритм. — Какого черта они так друг на друга смотрят? Юнхо сначала подумал, что такая горькая мысль пришла в голову только ему, но, на удивление, это сказал никто иной как Сан. Так значит, не он один заметил эту изменившуюся атмосферу? Юнхо раздражённо прикусил кончик языка, сгорая от ревности, пока двое на сцене зубоскалили друг другу. Бля, возможно, ему и не стоило приходить. — Не позволяйте мне больше пить, — попросил он согруппников; Ёсан потянулся к нему, чтобы выхватить напиток и прикончить его самому. Отлично. Ревновать и бухать всегда было худшим комбо, особенно для Юнхо, а он ведь старается произвести на Минги впечатление повзрослевшего и ответственного парня. Остаток сета прошел как в тумане, а Сон на него больше ни разу не посмотрел. Хотя, наверное, это было даже к лучшему — Чон не особо умел скрывать свои эмоции. Он с нетерпением смотрел, как они отыгрывают последнюю песню и начинают складывать оборудование: Минги лишь забрал любимую тарелку и палочки, и принялся помогать остальным. Они его не заслуживали. Пока следующая группа усаживалась, Pirate King уже спустились к фанатам и благодарно принимали комплименты. — Стоит ли нам поздороваться? — спросил Ёсан. — Мы ведь поэтому пришли, не так ли? К тому же я хочу увидеться с Сонхва. Юнхо и Сан обменялись взглядами, прежде чем гитарист наконец-то пробормотал: — Ну, пошли. Хонджун поприветствовал их первым, как раз когда они шли в их сторону. — Какие люди... И хватает же у вас наглости появляться здесь, когда вы из-под нашего носа пытаетесь увести барабанщика. — Технически, ты украл его первым, — с широкой ухмылкой, от которой появились ямочки, парировал Сан. У обоих фронтменов были трудные взаимоотношения, но они находились на сцене достаточно долго, чтобы хотя бы делать вид, что все нормально. — Мне кажется, я говорил, чтобы ты не появлялся сегодня у меня перед глазами, — прорычал Минги в его сторону, когда тот присел на свободный стул рядом; четыре пустых стопки уже стояли на столешнице. Юнхо одна за другой приподнял брови, до чесотки желая сказать Сону, чтобы тот притормозил и выпил воды, но, если Минги хотел напиться, то никто не мог его остановить. Включая Юнхо. Отлично, можно не играть в ответственность, барабанщик все равно вряд ли вспомнит что-либо утром. — Ты сыграл невероятно, как и всегда, — сказал Юнхо с лёгкой улыбкой, пропустив горькие слова мимо ушей. — Я облажался на двух песнях, — пробурчал он, опрокидывая стопку чистого ликера. — Ой, не будь так строг с собой, Минмин. Если этот долбоеб не заметил, то я уверен, что остальные — тоже, — заворковал Уён, присаживаясь с другой стороны. Минмин? Юнхо стало горько, что тут же отразилось на лице, вызвав у Уёна довольную ухмылку. — Я заметил, — подколол Чонхо. — Когда у тебя палочка вылетела, но ты так все сгладил, прям как профи. Если кто-то и должен был временно занять мое место, то я рад, что это ты. Минги на это ничего не ответил, только поднял перед Чонхо ещё один шот и выпил. Господи боже, с таким темпом он будет в дрова меньше, чем через час. Махнув бармену, он попросил его понемногу разбавлять шоты, сунув полтинник на всякий случай. К счастью, он знал мужика за стойкой, но тот все равно с осуждением посмотрел на него, как будто тот рушил детский праздник, а не заботился о друге. Но полтинник, зараза, взял. — Так ты все равно собираешься появиться завтра на репетиции, несмотря на жуткое похмелье, которое у тебя точно будет? — шутливым тоном бросил Юнхо. — Тот самый Чон Юнхо раздает мне советы как бухать? Это дорогого стоит. Подколка попала точно в цель, уж слишком правдивая. Но Юнхо, по крайней мере, переносил алкоголь намного лучше. — Я просто сказал... — А я не просил. Вообще ничего не говори лучше. Ты мне нравишься намного больше, когда рот не открываешь, — сказал барабанщик, наклонившись, и шлепнул ладонью по чужим губам. Если бы Минги не прикасался к нему и не был пьян, Юнхо бы даже обидился, хотя и знал, насколько Сон обожает его рот, не важно: закрытый или нет. Он с наигранной обидой посмотрел в ответ, и Минги, не выдержав, застонал и сжал его щеки своими ладонями. Сильно сжал, но Чон не жаловался. Все, что имело значение — Минги его касался. Но, конечно, Уёну обязательно нужно было влезть и сюда. — А, эм, Минги? — Да? — Все ещё планируешь поехать ко мне? После этих слов счастливые глаза-щелочки Минги расширились, а Юнхо показалось, что в сердце воткнули нож. Он знал, что заслужил, но это никак не помогало. Когда Юнхо было больно, он вел себя глупо, и, прежде чем барабанщик успел ответить, он сделал это за него. — Нет, потому что Минги планирует поехать ко мне. Не так ли, дорогой? Румянец, поползший по его лицу, был очень милым, особенно на фоне нового цвета волос, но вот выражение лица казалось смущенным и очень-очень злым. — Мы можем поболтать с глазу на глаз? — барабанщик не удосужился понизить тон голоса, и участники обеих групп тут же с любопытством на него уставились. Кивнув, он кинул на Уёна ещё один взгляд и прошествовал к двери на улицу, в парк, где были припаркованы их машины. Алкоголь в организме, судя по всему, не повлиял на его вестибулярный аппарат. Минги круто развернулся на пятках, впечатывая Юнхо в ближайшую стену. — Что ты, ёб твою мать, вытворяешь? Ты имеешь наглость заявиться сюда, когда я тебя просил этого не делать, садишься рядом со мной, как будто ничего между нами не произошло, а потом считаешь что имеешь право ревновать и заявлять, что я — твоя собственность? Так что ли? Это полный пиздец, Юнхо, даже для тебя. — Я пытался поговорить с тобой с той самой ночи и никогда не скрывал, что не хочу расставаться. Я подумал, что раз уж ты пришел на репетицию, то это знак, что ты не против попробовать помириться, — ответил он, старательно держа фальшивое спокойствие, но Минги знал его и пьяным, и трезвым достаточно хорошо, чтобы видеть, что его загнали в угол. Буквально и метафорически. И Сону хотелось отвесить ему затрещину. — Заруби на носу: это не намек! Я помогаю Сану и Ёсану, а не тебе! — А ты теперь решил подкатить шары к другому успешному гитаристу? Я знал, что у тебя есть типаж, но, во имя Бога, Минмин, ты можешь быть хоть немного оригинальным? — Чт... пошел ты нахуй, Чон Юнхо! Я не трахаюсь с Уёном, да и это не твое собачье дело. — Я слышал все своими ушами, — упрямо сказал он, наблюдая, как Минги с сердитым вскриком плюхнулся на асфальт. — Боже, ты невыносим! Что я находил в тебе все эти годы? — простонал он в свои сложенные руки. — Арендодатель выкинул меня на улицу несколько дней назад, и Уён предложил пожить у него, пока я все не улажу. Это ты хотел услышать? Наверное, чужая проблема не должна была вызывать такие приятные эмоции, но в глубине сердца Юнхо был тем ещё эгоистичным идиотом. — Малыш, почему ты мне не сказал? Я бы помог, — пробормотал он и присел, чтобы быть с Минги на одном уровне. — Почему? Ты снова считаешь, что я без тебя и шага ступить не могу? Бедный беспомощный Сон Минги, который забывает поесть и заплатить за аренду, да и вообще ничего сам не может. — Я не это... — начал было он, но быстро понял, как это все звучит. — Ладно, ты прав. Прости, но я все ещё хочу помочь. Я здесь для этого. — Ты совершенно меня не слушаешь, — всхлипнул Минги, переходя ко второй по списку пьяной привычке: рыданиям. Юнхо потянулся, смахивая широкими ладонями свежие слезы со щек барабанщика. На удивление, тот ему позволил и опустил голову на чужие руки. — Прости, я такой упрямый. Я знаю, что мы больше не вместе, что у меня нет никакого права ревновать, но ты можешь позволить мне помочь хотя бы сейчас? Как минимум потому, что это из-за меня тебе пришлось бежать и искать новую квартиру. Но, кажется, это были плохо подобранные слова. Как впрочем и всегда, когда Юнхо пытался быть искренним. — Ты прав. Это все твоя вина. Черт, почему этот концерт обязательно должен был быть именно в этом клубе, где ты мне изменил. — Чт... изменил тебе? Я никогда этого не делал. — Ой, я тебя умоляю, я видел все своими глазами. Я не настолько тупой. — Нет, Минги. Я никогда тебе не изменял, — возразил гитарист, немного агрессивно встряхивая барабанщика. Но, кажется, алкоголь наконец-то начал работать, и чужая голова только глупо повисла на плече, пока стеклянные глаза с жалостью смотрели на Чона. — Да, да, ты никогда не изменял, — пробормотал Сон с сардоническим смехом, принимаясь суетиться, пока Юнхо его все же не отпустил, и прислонился к автобусу Pirate King. — Боже, что мы вообще здесь делаем? Мне не нужна твоя помощь или твоя жалость, если тебе интересно. У меня все отл... Цвет лица барабанщика сменился на зеленый, и он резко наклонился, чтобы проблеваться чистым алкоголем. Направившись к парню, Юнхо не мог отделаться от воспоминаний, как они не раз были в подобной ситуации, только блевал уже он сам. — Что-то мне подсказывает, что ты сегодня не ел, — вздохнул гитарист, пока Минги все ещё избавлялся от алкоголя в организме. Барабанщик не ответил, только с отвращением вытер рот и снял кожаную куртку, заявив, что ему жарко. О, значит они перешли к третьей стадии: эксгибиционизм. Всегда самая веселая. — Давай-ка отведем тебя домой, в кроватку, пока ты не распугал соседей, — сказал Юнхо, вешая куртку на чужие плечи и аккуратно притягивая за талию. — Но как же... — слабо возразил барабанщик. Его голова закружилась, и он практически навалился на Чона, едва не сбросив куртку. — Я напишу Сану где мы, но разве тебе не хочется почистить зубы или принять душ? Я знаю, что ты терпеть ненавидишь блевать, а Уён вряд ли в ближайшее время будет возвращаться домой. — Окей, — все же согласился Минги и позволил почти вести себя до самого дома. Едва они оказались внутри, как Минги тут же залетел в ванную и включил душ. — Не забудь почистить зубы, — крикнул Юнхо через полуприкрытую дверь, закатив глаза. Он задержался взглядом на гибкой фигуре Минги, стремительно раздевающейся, но тот вскоре сломал наваждение, громко выругавшись. Штаны застряли на его лодыжках и он никак не мог с ними справиться. Да как, черт возьми, он мог оставаться послушным и ответственным, когда Сон был так бесстыдно раздет? В попытке отвлечься, он вынул телефон, быстро печатая Сану, что барабанщик останется на ночь у них, и через мгновение получил добро. Но громкий лязг заставил его закрыть мессенджер и бежать к ванной, где Минги лежал, посмеиваясь, в ванне, обернутый в шторку. Ну, по крайне мере, тому было весело после стадии рыданий. — Малыш, ты в порядке? — со слабой улыбкой спросил он, прекрасно зная, что стоит ему показать хоть каплю тревоги — и Сон начнет орать, чтобы он не вмешивался. — По-рядок, — заверил его Минги и слащаво поблагодарил, когда Чон помог ему выпутаться из шторки. — Не помоешь мне голову? После недолгого смехотворного внутреннего диалога, Юнхо в рекордное время разделся; Минги немного отодвинулся, давая ему место, и со счастливым выдохом облокотился на него, подставляясь под горячую воду. Он немного прикрыл глаза, позволив себе обернуть руки вокруг другого парня и потереться щекой о чужую макушку: на красные капли было плевать, но все же стоило смыть их как можно скорее, чтобы ванная не превратилась в место преступления. — Я скучал по этому, — Минги сказал это так тихо, что Чон едва услышал. — Я тоже, — в ответ пробормотал он, напоследок сжав барабанщика в объятиях чуть сильнее, и перешёл к мытью головы. Красный пигмент въелся в ногти, но было так похуй: он потом просто закрасит их черным лаком. Когда они оба освежились, Юнхо помог второму вылезти, вытереться и принялся сушить чужие волосы, пока Минги, посмеиваясь, сидел на бортике ванной. Чон начал сушить и свои грязно-розовые пряди, когда барабанщик вдруг обернул свои конечности вокруг него, прижав так близко, что Юнхо чуть не потерял способность мыслить. Тот схватился за заднюю сторону чужой шеи, явно намереваясь склонить и поцеловать, гитарист не смог придумать ничего лучше, чем выдать: — Ты почистил зубы, как я тебе сказал? — Пфф, да, папочка, — подколол все ещё пьяный барабанщик, и от этих слов член гитариста заинтересованно дернулся. Блять. Блять, сука, это пиздец. Он молча молил вселенную об ответе на вопрос: чем он заслужил такое искушение? Когда идеальные губы Минги двинулись к его, Юнхо ещё несколько мгновение беспомощно смотрел в потолок, но все же сдался, когда чужие зубы зацепили его пирсинг на губе, и толкнул парня к зеркалу, возвращая горячий поцелуй. — Нам правда не стоит... — начал Юнхо, и задрал чужую ногу выше, лаская. — Ох, верно, — ответил Минги и просунул руку между их телами, оборачивая ладонь вокруг чужой эрекции. — Спальня? — Да... ага, — сбивчиво выдохнул он, прижимаясь к его губам всю дорогу до комнаты. Слава Богу, Сан и Ёсан были все ещё в клубе, хотя они наверняка не раз видели подобную картину. Минги не единственный, кто становился таким раскованным после пьянки. Сердце болезненно сжалось, когда он посмотрел на развалившегося на матрасе Минги. Столько недель прошло... Но если они переспят сегодня, останется ли он завтра? Или же барабанщик протрезвеет и добавит сегодняшнюю ночь в постоянно растущий список сожалений, в большести связанных с Юнхо? Из-за алкоголя в организме, у Сона явно не было такой моральной дилеммы в голове — беспечно улыбнувшись, он потянулся, сокращая расстояние между ними. Вслепую нащупав банку лубриканта под кроватью, он выругался, когда Минги принялся нетерпеливо поглаживать его член. Живот напрягся в удовольствии, когда ловкие пальцы собрали с головки капли предэякулята, из горла вырвался стон, когда эти же пальцы оказались в чужом рту, и язык принялся слизывать соленые капли. Не зная, какую голову выбрать мыслящей, Юнхо все же пришел к консенсусу и тихо промычал: — Минги... я не думаю, что нам стоит сегодня заниматься сексом, — барабанщик нахмурился и боль промелькнула в его взгляде. — Не потому что я не хочу, нет, я очень, очень хочу, — быстро оправдался Юнхо, — но я пытаюсь поступить правильно. Мне кажется, наутро ты меня просто возненавидишь. — Больше, чем я ненавижу тебя сейчас, потому что ты не собираешься меня трахнуть? — надулся он, и, схватив Чонову руку, провел ею по собственным кубикам и груди, закусив губу. Проклятье, каким же искусителем становился Минги, когда ему не давали то, что он хотел. — Д-думаю, что да. — Подожди, ты серьезно? — со смешком спросил Минги, поднимаясь, но широкая ладонь Юнхо на груди ему не дала. — Ты правда не собираешься меня трахнуть? Зачем тогда привел сюда? — Потому что для тебя это такой же дом, как и для меня, а тебе, к тому же, нужно где-то пожить. — Да, а сейчас мне нужен секс. Где проблема, я не понимаю? Я думал, ты согласился мне помогать. Закатив глаза, Юнхо щёлкнул крышечкой лубриканта и бесцеремонно обхватил оба члена, принявшись стимулировать их в одном ритме. — Я забыл, каким же приставучим ты можешь быть, когда напиваешься. Я не займусь с тобой сексом, пока мы оба не будем трезвыми, окей? Но это не значит, что мы не можем развлечься сейчас. — Кто ты и что ты сделал с моим Юнхо? — принялся жаловаться Минги, но он и вполовину уже не был таким расстроенным, все мысли его начало заниматься плавное движение чужих рук, подводящих к оргазму. Моим Юнхо. — Я здесь и никуда не денусь, — заверил он и наклонился, голодно прижимаясь к чужим губам, сплетая языки и сталкиваясь зубами, пока не наступила быстрая оглушительная разрядка. Минги вскрикнул на пике, Юнхо — оставил несколько меток на нежной коже шеи и плеч. Большинство людей на этом бы и закончили, особенно под градусом, но не Минги. Его принцесса не была большинством. — Ещё? — парень под ним почти умолял глазами, и Юнхо не смог сдержать любящего взгляда. — Ещё.