Он больше никогда не будет принимать как должное простое пробуждение рядом с теплым телом. Его глаза против воли намокли, но расплакаться он себе не позволил. Плакать он
не будет. Не сейчас, когда он снова держит весь свой мир в руках.
Минги неразборчиво что-то пробормотал, когда Юнхо сжал объятия сильнее, и, перевернувшись, уткнулся ему в грудь. У него точно сейчас жутчайшее похмелье, несмотря на воду и таблетки, которые Чон заставил его проглотить прежде, чем они оба отключились вчера ночью.
Боже, вчерашняя ночь... Его член непроизвольно дернулся от воспоминаний.
Стоило Минги, проснувшись, осознать свою обнаженность, как он тут же напрягся: все стало ясно. У Юнхо была доля секунды на размышление: притвориться спящим или нет, но в результате, он остановился на тихом бормотании.
— Ещё пять минут, — и наотрез отказался снимать свои конечности с ерзающего барабанщика.
— Мне нужно одеться и выпить таблетку. Бля, моя
голова, — замычал Сон, кладя руку на глаза. Юнхо медленно поднялся на кровати с торчащими во все стороны волосами, и заплывшим взглядом осмотрел комнату.
— Я одолжу тебе свою. На твоих шмотках ещё наверняка осталась блевотина.
— Жарко, — подытожил он, повернувшись на простынях и выставляя свою голую спину на обозрение. Юнхо уже потянулся потрогать его родимое пятно, но Сон раздражённо шлепнул его по руке.
Вздохнув, он, наконец-то, поднялся и принялся искать что-нибудь чистое, а когда повернулся обратно, парень беззастенчиво рассматривал его. Ох,
точно, они же оба голые.
— Прошлой ночью ничего не было, если тебе интересно, — Чон попытался сделать тон незаинтересованным и начал натягивать свитер и, с большего, чистую майку, абсолютно не понимая выражения лица барабанщика.
— Я знаю, — Сон, кажется, только что вылез из своих каких-то мыслей и накинул на себя одеяло, пока одевался. Скромничает? Мило, но бесполезно. Вчера Юнхо видел его обнаженное тело в
самых различных позах.
— Ты
знаешь? — удивлённо спросил он.
— Ты что, на комплименты напрашиваешься? Если бы мы прошлой ночью потрахались, то у меня бы болела не только голова, понял? — пробормотал Минги, выпутываясь из одеяла уже будучи полностью одетым.
А.
— Понял, — ответил он, и во рту неожиданно пересохло. — Я... Я, пожалуй, пойду какой-нибудь еды цепану. Вода и обезбол на тумбочке справа. Надеюсь, к репетиции ты раскачаешься, — Юнхо проверил свой телефон и скривился. Два часа. Два часа придется или избегать, или противостоять темному вихрю из эмоций, зависшему над их головами.
Минги пришел на кухню раньше, чем Юнхо успел поработать над планом действий, но, к счастью, Сан, зевая, присоединился к ним и спас его от чего-нибудь тупого, что он мог бы сказать или сделать один на один.
— Утречка, пацаны, — улыбнулся вокалист и любопытно оглядел Чона. — Что на завтрак?
— Разогретые остатки вчерашнего, — сухо ответил Юнхо. Никто из них готовить не любил, а даже
если бы так было, то в холодильнике — шаром покати.
— О, мое любимое.
— Где Ёсан? — спросил Минги, потирая виски, и положил голову на холодное дерево стола с облегченным стоном.
— Наверное, ещё спит, — ответил Сан, и его глаза сами собой распахнулись, когда он разглядел кучу засосов вдоль по оголенной шее барабанщика. Поглядев на гитариста с такой гордостью, словно на сына, он недвусмысленно показал ему большие пальцы, но, слава богу, ничего не прокомментировал вслух. Еда, наконец-то, оказалось перед их носами.
— Я схожу за ним, — вздохнул Юнхо: если не позвать басиста до того, как они съедят все, что есть — Ёсан совершит
убийство. Но он был тут же прерван вскочившим из-за стола Саном, у которого от вскрика едва ли не вся еда вывалилась на пол.
— Нет! — и Юнхо, и Минги во все глаза уставились на Чхве: Минги больше раздражённо из-за неожиданного громкого звука, Юнхо потому, что... Ну, потому что Сан так
обычно не делал, как минимум в отношении Ёсана.
— Я имел в виду... Я схожу за ним, а вы двое оставайтесь здесь, — исправился Сан.
— Окееей, — ответил Юнхо, усаживаясь рядом с Минги, пожав плечами. Неожиданная странность вокалиста была последним интересующим его событием.
Но комната Сана была отлично видна с того места, где он сидел. Юнхо не удержался и подсмотрел за ним, крадущийся в собственную комнату, чтобы разбудить басиста. Брови сами собой полетели вверх. Подождите, то есть Сан и Ёсан
спали вместе? В какой момент
это произошло? И, если это все правда, тогда какого черта они издевались над ним все эти годы за отношения с согруппником? Вот же суки.
Решив отложить размышления до более удобного случая, Юнхо сыпанул больше еды Минги в тарелку; барабанщик фыркнул, но, тем не менее, ничего не сказал. Что ж, приятно, что
некоторые вещи абсолютно не меняются.
— Ебануться, тебя кто-то с собачьей игрушкой перепутал? — вместо приветствия сказал Ёсан, заходя в кухню.
Минги непонимающе посмотрел на него, а когда дошло — закрыл рукой шею, на которую все это время пялился Ёсан. Не то чтобы басист выглядел лучше, о чем Минги не преминул сказать, густо краснея.
— Так что, вы наконец-то разобрались со всем, что между вами происходит, а? — Ёсан на это лишь одобрительно промычал, пихая еду в рот с блаженством на лице. Про опухшие губы никто старался не думать.
— Как и вы, ребята? Я надеюсь, что это так, — с полным ртом спросил он.
Три пары глаз уставились на барабанщика; тот лишь легко пожал плечами и промямлил:
— Мы над этим работаем, — и отвёл от всех взгляд.
Юнхо просиял. Значит ли это, что Минги наконец-то принял его неумирающие чувства? Может быть, он сделал вчера что-то хорошее, раз его мнение изменилось?
Атмосфера стала менее напряжённой, и, едва вся еда закончилась, группа разошлась по комнатам. Минги направился за Юнхо и, завалившись на кровать, принялся отстукивать пальцами их новую песню, закрыв глаза и нахмурившись, словно похмелье от этого могло куда-то деться.
— Слушай... — сказал Юнхо, неловко стоя в дверях собственной комнаты.
— Прости, но у меня сейчас нет никакого настроения говорить о прошлой ночи, — Сон на него даже не взглянул.
— Ладно, хорошо, — коротко махнул руками гитарист, и Минги все же поднял на него глаза с удивлением. — Я просто собирался снова сказать, что тебе здесь более, чем рады. Если не в этой комнате, то хотя бы на диване. Или там могу поселиться я... Да, точно, там буду я... — чёрт,
не нужно было это все начинать; все же, он продолжил, игнорируя пристальный взгляд Сона, словно он две головы отрастил, и его приоткрытый в шоке рот. — А где твои вещи? Мы с парнями в любой момент можем их сюда перевезти. Ну, если ты сам этого хочешь, конечно.
— Части установки у Хонджуна, что-то — у Уёна. Остальное здесь, если вы не выбросили.
— Да ни за что, — выпалил он. — Окей, я...
— Ты был честен тогда ночью? Возле бара? — неожиданно вырвалось у барабанщика. Глаза Юнхо расширились; он попытался вспомнить, что тогда говорил, но вопрос так и остался для него загадкой.
— Ты имеешь в виду...? — но барабанщик раздражённо покачал головой, явно жалея, что вообще спросил, и встал.
— Забей, я не хочу знать.
Он определенно соврал, но Чон не был уверен, что имеет право его в этом упрекать. Когда Сон попытался протиснуться мимо него в коридор, Юнхо осторожно сжал чужую ладонь.
— Ничего из того, что я говорил прошлой ночью или сегодня утром — ложь. Я люблю тебя и так сильно скучал все эти недели, что ты даже себе представить не можешь. Когда я осознал, что ты не вернёшься... — закончить он не смог: в горле собрался ком, который в любую секунду мог разразиться слезами. Боже, как он ненавидит это чувство, словно шрамы от их расставания снова открывались и снова кровоточили.
Чужая ладонь сжалась в ответ, и глаза напротив тоже начали блестеть от слез.
— Как бы там ни было, мне очень жаль, что я исчез прежде, чем мы смогли поговорить. Тогда я... я не был готов услышать то, что, как мне казалось, определенно прозвучит, но сейчас я начинаю думать... — он не закончил, только нахмурился, смотря в пол. Он осторожно высвободил руку и направился в ванную, с тихим щелчком закрывая дверь.
Юнхо знал, что тот ушел поплакать ещё до того, как вода включилась, поглощая его приглушённые всхлипы.
------------
К началу репетиции, Минги более или менее раскачался, хотя и играл тише обычного, чтобы музыка не так сильно давила на все ещё чувствительные уши.
Когда пришло время играть «Stay», Сон наотрез отказался петь, ссылаясь на неуверенность в собственной партии и нехватке времени для подготовки. Не то чтобы та пара дней перед шоукейсом ему бы как-то помогла, но Юнхо предпочел никак это не комментировать.
Уже после репетиции, лёжа на кровати, Юнхо наблюдал за снующим по комнате барабанщиком, периодически зависающим у шкафа: видимо, он не хотел возвращаться к Уёну в шмотках гитариста.
— Не могу поверить, что ты все оставил, — пробубнел Минги, нюхая майку. Юнхо ничего не стирал с того дня, но только потому что хотел сохранить неповторимый запах Сона, а не потому, что стирка ему казалась сущим адом. Хотя и это тоже.
— Я не знал, что происходит, — вздохнул Чон. — Я и сейчас ничего не понимаю, если честно.
— Мы оба в этом виноваты.
Сев, Юнхо зачесал волосы назад.
— Знаю, ты сказал, что не готов сейчас об этом говорить, но мы должны это сделать, Минги. Признаюсь, я не помню точной причины нашей ссоры той ночью, потому что был бухой в ноль. Это не оправдание, понимаю, и все же...
Решив, что майка в его руках ещё пригодна к носке, Минги отвернулся, чтобы переодеться, и, не поворачивая головы, бросил:
— Я ушел не из-за ссоры.
— Подожди... то есть как? Тогда почему? Из-за пьянок?
— Ты издеваешься надо мной? Без обид, Юнхо, но если бы твоя «жаждущая приключений натура» была первопричиной, то мы бы расстались ещё в первую неделю отношений. Ты придурок, но я тоже не подарок. К тому же, ты достаточно смешной и горячий, чтобы такое, по большей части, сходило тебе с рук.
В голове у него пазл все никак не хотел складываться в стройную картинку.
— Тогда почему...?
— Я думал, что мой куплет прольет свет на твои провалы в памяти. Измена. Хоть это ты помнишь?
— Но этого не было! — незамедлительно выкрикнул он. — Прошлым вечером ты говорил то же самое, но я понятия не имею о чем ты!
— Слушай, это не моя проблема, что ты напиваешься до состояния «нестояния» и ни хера не помнишь. Я видел все собственными глазами, понимаешь? Мы поссорились, парни вывели тебя на улицу остыть, а когда я вышел в поисках твоей ужравшейся морды — ты уже прижимал какого-то парня к стене, а руками чуть ли не лез ему в трусы.
Минги развернулся, одарив его ужасно печальным взглядом. Юнхо уже было открыл рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул, обрабатывая услышанное.
— Окей, несмотря на то, что я ничего не помню, я повторюсь, что никогда бы тебе не изменил! Господи, Минги, ты можешь спросить каждого, кто меня знает! Я
смотреть ни на кого не могу с тех пор, как ты появился в моей жизни. Знаю, я не идеален, но, если ты меня попросишь, то я в это же мгновение брошу пить, раз это для тебя имеет значение. Я уйду из группы. Бля, да я со всей этой рокерской жизнью покончу, клянусь. Лучшее, что мне эта группа принесла все равно был ты. Я не могу обещать, что мы больше никогда не будем ругаться, но
это — я могу пообещать, — и когда Минги продолжил смотреть на него с широко раскрытыми в панике глазами, Чон добавил: — Да блять, я «Stay» для
тебя написал, малыш. Надеюсь, теперь ты понял,
насколько я люблю тебя!
Минги резко обнял себя за плечи и сокрушенно покачал головой, пока голос Юнхо становился все громче и отчаяннее.
— Нет, ты не можешь этого пообещать, да мне это и не нужно. Как ты вообще можешь быть счастлив, если все будет
так? Нет, это все точно было ошибкой. Не думаю, что я могу так поступить.
— Что ты имеешь в виду? — Юнхо поднялся и направился к трясущемуся барабанщику, намереваясь обнять, но тот быстро отступил на шаг, стоило ему приблизиться. — Минги... Я не причиню тебе боли, позволь мне обнять тебя. Пожалуйста...
— Ты думаешь, что я
этого боюсь? — он горько рассмеялся. — Даже если и так — шок-контент — ты
уже это сделал! Я просто не хочу давать тебе возможность сделать это ещё раз, окей?
Юнхо лишь смотрел на то, как Сон молниеносно надел джинсы, и пытался найти что-нибудь,
что угодно, что помогло бы удержать ситуацию под контролем.
— Я... Я не приходил домой с кем-либо той ночью! Ты можешь спросить Сана, Ёсана в конце концов! Я ни с кем не спал после тебя. Все, что я помню, так это нашу ссору, а уже через мгновение я узнаю от Сана, что ты ушел из группы и не хочешь иметь ничего общего со мной.
— И ничего не изменилось, — решительно сказал Сон, хотя его холодное лицо на доли секунды искривилось в боли, когда он увидел разбитое выражение напротив. — Мне очень жаль, Юнхо. Я не должен был соглашаться помогать вам, это лишь продлевает боль.
— Нет, пожалуйста, не уходи, — начал умолять Юнхо, когда барабанщик развернулся, пряча покрасневшие глаза, — только не снова. — Но тот был непреклонен и не посмотрел на него, даже когда Чон переплел их пальцы. —
Останься. Ты так чертовски нужен мне, малыш. Пожалуйста...
— Я не могу, Юнхо. Прости, но я
не могу. Если ты все ещё хочешь, чтобы я играл на шоукейсе, тогда тебе стоит...
— Да похуй мне на этот шоукейс, Минги! И всегда было! Я просто хочу чтобы ты остался здесь, со мной, и я
знаю, что ты тоже этого хочешь. Прошлой ночи бы не было, если бы ты не хотел, не так ли?
— Прошлой ночью я был пьян. И из всех людей ты лучше кого-либо знаешь об ошибках, сделанных под градусом.
Юнхо отшантулся, будто получил пощечину, и нахмурился, сдерживая горячие и злые слезы.
— Знаешь что?
Катись-ка на хуй, Сон Минги.
— Прости, у тебя вчера был шанс. Ты сам его упустил, помнишь? — сказал Минги, горько усмехнувшись.
Все ещё не веря, он отпустил Минги, и тот тут же закрутился по комнате, бросая вещи в сумку. Чон потрясённо сел на кровать. В какой момент все вышло из-под контроля? И как ему вообще в голову пришло, что он сможет спасти те остатки, что были между ними? Он был ебучим идиотом.
— Я возвращаюсь к Уёну. Если ты хочешь, чтобы я пришел на новые репетиции... — сказал Минги, обернувшись в дверях в последний раз, когда его прервали.
— Мне поебать, —
ложь. — Делай, что хочешь, —
не уходи.
Он не разобрал, что пробормотал Сон, только уловил, как щелкает дверь. Гитарист лег в кровать, завернулся в одеяло и изо всех сил пожелал, чтобы его мозг отключился.
Этого, естественно, не случилось, и слезы потекли по его лицу прямо в подушку. Когда Минги уходил в первый раз, то не было чувства, что это конец. А сейчас ничего уже нельзя было вернуть и хуже всего то, что это целиком и полностью была его вина.
А он этого даже не помнит.
------------
Третий по счету стук в дверь заставил его выругаться и сильнее сжать подушку.
— Ёсан, уходи! Я же сказал, что не хочу эту ебаную пиццу!
Но кто бы ни был за этой дверью, но ему, видимо, надоели чужие стенания, и треск дерева оповестил, что кто-то зашёл в его комнату. Кровать прогнулась, принеся собой знакомое ощущение поглаживаний по спине. Это Сан. Юнхо перевернулся, укладывая голову на чужие колени, и с болью всхлипнул.
— Он
ушел, Сан. И это моя вина, — сказал он, между глотками воздуха. Боже, он думал, что не сможет почувствовать себя хуже, но сказать эти слова было во сто крат больнее, чем просто о них думать.
— Да, я, эм... Я слышал, — неловко промычал вокалист, и, когда Юнхо уставился на него стеклянным от слез взглядом, поспешил объясниться: — Не специально! Но у нас тут стены бумажные, а вы под конец друг на друга
почти кричали. Собственно, поэтому я здесь.
Юнхо ничего не ответил, только вытер свои сопли о чужие джинсы и продолжил плакать.
— Ай...
чел! Мерзость.
— Ты первый решил припереться сюда без разрешения, тупица. Радуйся, что я сейчас не надираю тебе задницу.
— Что? Почему?
— Ты буквально годами говнил меня за отношения с Минги, а теперь оказывается, что ты потрахиваешь Ёсана в сторонке. Не хочешь объясниться?
Сан, как и предполагалось, выглядел виноватым.
— Мне правда
очень жаль. Наверное, я просто...завидовал? Потому что я не мог набраться смелости и предложить то же самое Ёсану. Но ведь не это сейчас самое главное? Я слышал слова Минги о том, что ты ему изменил, — крутя в пальцах резинку майки, Сан постарался сделать голос максимально деликатным. Юнхо фыркнул.
— Да, и я уверен, что ты все и без меня знаешь. Ты всегда был его маленьким серым кардиналом.
— Окей, во-первых, я бы никогда не скрыл что-то подобное от тебя. И, во-вторых, это то, о чем я пытаюсь тебе сказать. Минги мне
ничего не рассказывал про ту ночь. Я об этом знаю столько же, сколько и ты. То же самое касается и причины его ухода: он это никак не объяснил. Но, услышав историю —
не специально — должен сказать, что я, кажется... знаю, о чем идёт речь.
— Я вернулся домой один той ночью, так что можешь не пиздеть, — да, он может и был в говно, но прекрасно помнил это чувство непонимания и опустошения, когда вернулся к пустой кровати и ещё более, чем обычно, разбросанным по комнате вещам.
— Так и было. И, хоть я и не видел все своими глазами, но
прекрасно помню, как ты влетел в бар прямо после того, как ушел Минги, и начал орать, что какой-то фанат буквально набросился на тебя на улице.
Обработав информацию, Юнхо резко сел на кровати, едва не впечатавшись головой в подбородок Чхве.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно.
Скатившись с кровати, Чон принялся копаться в вещах, как сумасшедший, накидывая на себя все, что было быстрее и проще застегнуть. Он потер ладонями лицо, и посмотрел на полностью одетого Сана.
— Вставай. Ты скажешь Минги все то же самое, что сказал сейчас мне.
— Я и так собирался, герой-любовник. И, к счастью для тебя, я знаю, где живёт Уёна. Только есть одна проблема: после того, как вы вдвоем ушли, я, возможно — нет, наверняка —
усугубил ситуацию.
Юнхо вопросительно изогнул бровь, рассматривая скривившееся лицо напротив, и подал плечами.
— Расскажешь по дороге, а сейчас — пошли.
------------
— Да ладно тебе, Уён, открывай! Я же извинился! — закричал Сан, стоя у двери в чужую квартиру.
— Не могу поверить, что ты пытался ударить Чонхо, — пробурчал Юнхо. Он уже был готов лупасить по двери самостоятельно, если через секунду не увидит Минги. Даже отсюда он слышал эти надрывные всхлипы. Если бы только он мог все
объяснить...
— Ты думаешь, что у тебя монополия на совершение тупых поступков в пьяном угаре? Я тебя умоляю, — точно так же пробурчал Сан, и продолжил бить несчастное дерево, отделяющее Чона от любви всей его жизни.
После, казалось, бесконечности на лестничной клетке, дверь наконец-то открылась, и за ней показался нахмурившийся Уён. Только он увидел Юнхо, как тут же попытался закрыть дверь, но тот проворно подставил ногу, и в одно мгновение уже пробрался в квартиру.
— Чт... это взлом с проникновением! — выкрикнул Уён, и Чонхо ретировался в гостиную настолько быстро, насколько ему позволили костыли. Он успокоился сразу же, как только понял, что к ним вломились пусть и не слишком сильно, но
знакомые люди.
— Я просто хочу поговорить с Минги, — Юнхо сказал это таким тоном, что возражать сразу перехотелось. От вида лежащего в углу дивана, в окружении десятка скомканных салфеток, барабанщика сердце обливалась кровью. И не важно, что полчаса назад Чон делал то же самое.
— Нет, ты должен
уйти, — прошипел Уён.
— Я не уйду пока не поговорю с ним, — промычал Чон, отталкивая орущего гитариста в сторону. Минги мог только смотреть на него жалобными глазами, когда тот сел рядом с ним на колени, едва сдерживаясь от порывая обнять его. — Я не изменял тебе.
— Юнхо...
— Нет, послушай меня. Ты увидел все верно, но понял не так. Я
не отвечал тому парню.
Минги шмыгнул носом и свёл брови к переносице.
— Я не понимаю.
Он посмотрел на Сана в поисках поддержки, и тот тут же перестал играть в гляделки с Чонхо.
— Тот чел приставал к Юнхо, Мин. Очередной наш фанат-уёбок, ну, или был таковым несколько недель назад.
— И ты все это
видел? — скептически протянул Уён.
— Ну, нет...
— Тогда с какой стати Минги должен вам верить? Простите, но...
Но, неожиданно, Чонхо прервал его.
— Подождите, а когда это было?
— Той же ночью, когда ты сломал ногу.
— И это все случилось в том парке за «Twilight», верно? — в подтверждение, все кивнули, даже Уён, и барабанщик тяжело вздохнул, прежде чем продолжить: — Не то чтобы я защищаю Юнхо или типо того, ты все ещё невыносимый тупица и я ненавижу тебя большую часть времени, но, похоже, я видел то, о чем вы говорите.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Минги, крутя в руках салфетку и неотрывно глядя на сидящего напротив Юнхо. Тот лишь беспомощно сжимал и разжимал кулаки.
— Ну, если это действительно было тем вечером, когда я сломал ногу... — начал спокойно пояснять Чонхо. — Я тогда сидел у рядом с клубом, ждал, пока скорая приедет, когда услышал крики позади. Обернулся, а там Юнхо отпихивал какого-то парня от себя и во все горло кричал, что у него есть парень и ему, вообще-то, насрать на этого типа́.
— Ему
точно было не насрать, — горько пробормотал Минги и отвёл взгляд от рассыпающегося от этих слов Юнхо. Что ж, он заслужил.
— Честно? Он был так пьян, что на первых парах мог и спутать вас двоих. Я и сам сначала не понял: одинаковое телосложение, даже такие же бирюзовые волосы, как у тебя тогда были. К тому же, вы не то чтобы держали свои отношения в секрете, чтобы такой порыв любви стал неожиданностью, да и фанаты часто такой хернёй страдают.
Уён недоверчиво уставился на своего парня, и через минуту молчания выплюнул:
— Это... Это ещё ничего не значит! — посмотрев на барабанщика и оставшись неудовлетворённым его разбитым видом, он добавил: — Минги, солнце, он алкоголик. Это я ещё не говорю про то, какой он
мудак и без пьянок. Тебе не нужно возвращаться к нему только потому, что ты узнал что-то новое о той ночи. Тем более, это ещё может оказаться неправдой.
— Не тебе о таком говорить. Ты переспал с Саном по меньшей мере раз десять по пьяной лавочке и не запомнил ни один из них, малыш, — сказал Чонхо и мимолётно взглянул на фронтмена. О,
так вот из-за чего Сан и Чонхо недавно повздорили. Юнхо, кажется, никогда не обращал внимания на амурные дела вокалиста, слишком уж был сфокусирован на возвращении Минги.
Уён скривился и густо покраснел до кончиков ушей.
— Это...! Это огонь по своим! К тому же, мы тогда были в отношениях!
— Я знаю, — Чхве пожал плечами. — Просто пытаюсь сказать, что никто не идеален. Возможно, Минги уже давно принял все эти несовершенства в нем. Измена Юнхо была единственной причиной вашего расставания? — Чонхо обратился уже к Минги, и тот слабо кивнул. — Чувствую себя виноватым. Все могло бы разрешиться намного раньше, если бы я знал.
— Это не твоя вина. Я не хотел... Я не хотел
никому об этом рассказывать, — ответил Минги и покачал головой, пряча лицо в ладонях. — Боже, сколько боли я нам причинил, в какое дно я
себя загнал, и все из-за ебучего
недопонимания? Какой же я идиот, — вслепую нащупав, Сон сжал чужую руку и переплел пальцы, зацепляя стёртые костяшки, — Господи,
бедные стены — и добавил: — Мне так жаль, Юнхо. Комплексовать это одно дело, но заставить тебя пройти через ад... А все потому что я не смогу справиться с мыслью, что меня можно заменить. Если бы только я сказал тебе обо всем сразу, а не сбежал, как трус... — Минги снова покачал головой, так и не закончив предложение. — Ты сможешь меня простить?
Юнхо лишь кивнул, не доверяя своему голосу, и крепко сжал Минги в объятиях. И, честно говоря, он сомневался, что в ближайшее время его отпустит.
Трое музыкантов смотрели на них с полным спектром эмоций. Уён неодобрительно фыркнул и упрямо пробормотал:
— Я все ещё считаю, что Минмин заслуживает лучшего.
— Это не тебе решать, малыш, — любя подколол его Чонхо.
Неотрывно глядя на довольное лицо Чона, барабанщик обратился к Pirate King:
— Спасибо вам
обоим, за все, что
делали для меня все это время. Вы не обязаны были меня брать в группу, поддерживать. Я теперь вам должен.
— Ай, — неразборчиво бросил Чонхо, словно отмахнувшись. — Ты заменял меня несколько недель, так что, как по мне, это ещё мы остались должны.
Коротко улыбнувшись, Минги отлепился от Юнхо и повернулся к Сану.
— Тебе тоже спасибо, Санни. Спасибо, что ты такая всезнающая заноза в заднице.
— Погоди, станет тебе лучше, и я взбучу тебя на чем свет стоит, идиот, — добродушно цыкнул Чхве в ответ.
— И, если ничего не получится, по какой-либо причине, тебе всегда здесь рады, хорошо? — с нажимом сказал Уён, в агрессивной манере отталкивая Юнхо и заключая Сона в крепкие объятия.
— Я, блять, все ещё здесь, — злобно фыркнул Чон, но Уён его проигнорировал. И это ещё
Юнхо мудак?
Тихо рассмеявшись, Минги обнял гитариста в ответ и повернулся к Юнхо, помогая ему подняться.
Чон, как заворожённый, смотрел на него в ответ и не мог поверить, что они снова вместе после стольких дней, и наконец-то вцепился в теплую ладонь, будто от этого зависела его жизнь. Все до сих пор ощущалось нереально, если честно, но впервые за больше чем месяц, Юнхо ощущал... надежду.
----------
Когда они, груженные по уши вещами Минги, ввалились в дом, Юнхо и секунду не думал чтобы затащить Сона в темноту своей — нет,
их — комнаты и прижать того к ближайшей стене.
— Юнхо... — неуверенно начал Минги.
— Помолчи, — прервал он его, расправляясь с чужой майкой и кидая свою следом.
— Нет, это
ты помолчи, а я должен это сказать, — строго выдал барабанщик, накрывая своими ладонями чужие пальцы, уже спустившиеся к его штанам. — Я всегда чувствовал себя слабым звеном, ну, ты же знаешь, как работает мой мозг. Когда это все случилось, для меня все встало на свои места. Ты определенно бросишь меня ради кого-то получше, так я думал. Мы ведь тогда ещё так много ругались... Я должен извиниться ещё раз. Из-за моих комплексов, я сделал из мухи слона, и я понимаю, если ты злишься на меня так... так...
— Минги, — немного раздражённо, но все ещё нежно его прервал, и руки Чона потянулись вверх, заключая лицо барабанщика в ладони, а большие пальцы прошлись по пухлым губам, от которых, он мог поклясться, был просто зависим. — Я начну злиться только если ты продолжишь принижать себя, понятно? Это ты должен сейчас на меня кричать, ведь это я тогда напился как свинья, что даже ничего не помнил. Но я всё ещё готов сдержать свое слово: если ты хочешь, чтобы я бросил — я ни капли в рот не возьму до конца своей жизни, малыш.
Сон крепко зажмурился, пока чужие пальцы исследовали его острую челюсть, и покачал головой.
— Я понял, что люблю тебя, когда ты набухался, нацепил маску единорога и начал петь мне серенады под гребанное укулеле. И как, скажи на милость, я ещё получу такое обращение к себе, если заберу у тебя выпивку? Ты и вполовину не такой интересный, когда трезвый, хотя и предпочитаешь так считать, — подколол Минги.
— Эй, это грубо. Да ещё и чистой воды вранье, — барабанщик лишь ухмыльнулся.
— Но, может, ты бы мог
сократить количество алкоголя, хотя бы когда мы не дома? Если не ради меня, то хотя бы ради своей печени.
Чон выпятил губу, словно крепко задумавшись, и, наконец-то, беспечно бросил.
— Да, окей. В конце концов, всегда есть травка.
— Какой же ты идиот, — с самой широкой улыбкой на свете сказал Минги.
— Да, но я
твой идиот, — согласился он, улыбаясь в ответ и ища глазами чужие в темноте, наклонившись так, что носы касались друг друга. — Ведь так? Я ведь прав, верно? — улыбнувшись ещё шире, так, что под ладонями почувствовалось движение щек, барабанщик кивнул и потерся носом об чужой.
— Мой.
— О, отлично, — низко ответил Чон, сокращая расстояние между ними для глубокого и неторопливого поцелуя. — Итак, раз уж
все устаканилось, — пробормотал он в чужие мягкие губы, потянув за шлевки на джинсах. Он бросил барабанщика на кровать и навис над ним. — Я обещал тебе секс в трезвом виде, помнишь? — Минги фыркнул.
— Не могу поверить, что ты
хочешь со мной трахаться после такого безумного дня. Как ты вообще смотришь на меня? Я чувствую себя отвратительно.
— Ну, я просто свет не включал, — уколол Юнхо и получил за это пинок под ребра от своего парня. Своего
парня. Больше не бывшего. Все ещё под впечатлением от этого факта, он наклонился ближе и ещё раз прижался губами к чужим с разгорающейся страстью.
— А если я усну через пять минут в процессе? — спросил Минги, улыбаясь в поцелуй.
— Ты всегда можешь просто
попробовать, — ответил Чон, наконец-то избавившись от мешающих штанов. — Но мне кажется, что ты справишься.
Рука осторожно вплелась в его волосы, когда Юнхо оставил влажную дорожку на чужой груди. Минги остановил его в опасной близости от конечной точки его путешествия.
— Я люблю тебя, Чон Юнхо.
— Я тоже люблю тебя, малыш. И всегда любил, — промычал он, прижимаясь щекой к теплому бедру.
— Так ты останешься со мной? Несмотря на то, что происходит с группой?
Чон развел чужие ноги шире, чтобы было удобнее расположиться между ними.
— Я никогда и никуда не денусь.
И он уж точно не позволит им ни ходить, ни разговаривать в следующие несколько часов. Обязательно.
