Жить, чтобы любить...

      — Господин Мин, можно? — улыбнулась невысокая брюнетка с нежной улыбкой на лице.       — Да, Саён, заходи, — ответил Юнги своей секретарше, не прекращая тыкать по клавишам. Саён хоть и недавно начала тут работать, уже все полюбили её. Девушка нежная и очень вежливая. Но она стала для Юнги не только работником, а в каком-то смысле другом. Нет, у Юнги много друзей, но Саён единственная девушка, кто могла найти к его сердцу нужный подход. Девушка, да, единственная девушка, которая могла терпеть его грубый и острый на язык характер. — И я уже много раз тебе говорил, чтобы ты называла меня Юнги или, как некоторые, Шуга, — недовольно пробубнил парень, наконец-то отводя глаза от монитора. Он устал.        — Ну… — задумалась девушка. — Это я чтобы другие не завидовали, а так спасибо вам за такую щедрость, Мин Шуга, — подмигнула она, тихо хихикая.        — Ты невыносимая… — помахал головой старший. — Так говори, ты что-то хотела или просто решила наведаться?        — Оу… да, я к тебе по делам вообще-то… — сделала девушка паузу. Саён знала, что это тема для Юнги не очень приятная, но игнорировать её было невозможно. — Знаешь, мы ведь каждый месяц по… твоей просьбе разделяем денежную помощь для детей с онкологическими заболеваниями? — остановилась она, ожидая реакцию старшего.        — И…? — не выдержал Юнги.        — И… они тебе отправляют письма в знак благодарности… — ещё одну паузу сделала брюнетка, смотря другу в глаза.        — Да, я знаю это и читаю их… иногда… — грустно выдохнул Юнги. Это действительно грустно. Он читал их всех. Рассматривал картинки, которые они рисовали сами, но в душе от этого так больно. Больно думать, что, быть может, сегодня один из этих малышей покинул этот мир.       — Мы их читаем до тебя. А в этот раз мы получили такое письмо, где малышка очень сильно попросила, чтобы ты пришёл к ним в больницу, — быстро тараторила она уже зная какой ответ её ожидает.       — Нет, — коротко ответил Мин.       — Но, Юнги, — мягко позвала она, держа его за плечо.       — Я сказал, нет. Я не пойду туда Саён… я не пойду… — повторил парень, нервно зачёсывая волосы назад. — Я не могу… мне… мне страшно… — Юнги страшно. Страшно находиться там, где маленькие ни в чём не виноватые дети жили последние дни. Он боялся смотреть им в глаза и понять, насколько он беспомощный. Он боялся увидеть в их глазах надежду, а сам ничего не дать. Это больно… больно и страшно. Юнги не хладнокровный, суровый рэпер, как все думают. На самом деле он очень ранимый и эмоциональный человек. Вот потому и он уже годами не мог идти туда, куда уже несколько лет отправлял помощь и старался, чтобы другие знаменитости тоже уделяли время. Он устраивал разные вечеринки, аукционы у себя, чтобы собрать ещё больше денег на помощь детям. Оказать помощь не только детям, но и их родителям тоже. Но… но всё равно никак не мог решиться посетить больницу. Страшно. Да, он такой придурок, Юнги это понимал и даже не пытался отрицать. Но всё же ничего с этим не мог сделать.       — Юнги, я всё понимаю. Я всё время пыталась на тебя не давить по этому поводу, но… — виновато улыбнулась, смотря другу в глаза. — Но ты пойми, быть может, это последняя её просьба. Я прошу, пожалуйста, не отказывай, м?       — Я подумаю… — пробубнил старший, опять сосредоточиваясь на мониторе. Хотя сегодня вряд ли получится работать. Ему надо хорошо обдумать всё. Нет, он уже согласен. Ведь Саён права. Это могла быть последняя просьба малышки, и от этого в два раза больнее, но он сильный. Всё будет в порядке.        Девушка почти визжала от радости и крепко обнимала друга. После подарив другу очаровательную улыбку, ушла готовиться. Потому что она тоже поняла, что Юнги уже согласен. Сидеть в студии и просто тыкать по клавишам не было смысла, потому как волнение в сердце не давало работать дальше. Поэтому, отключив все приборы, Юнги отправился домой. Да, ещё очень рано, но ему надо выспаться, а то с такими чёрными кругами в глазах можно спугнуть детей точно. Вы слышали о человеке, который, выпив литры американо без сахара, всё равно может уснуть, если он этого действительно хочет? Нет? А вот Юнги такой. Иногда он сам удивлялся своей, так скажем, суперспособности, но так оно и есть. Мин не мог уснуть, если не выпьет перед сном хотя бы маленькую чашечку американо. К его счастью, прямо напротив его студии есть кофейня, где очень классно готовят американо. Юнги тут постоянный клиент.       — Американо, пожалуйста, — сказав, после добавил. — Без сахара.       — Американо, без сахара, — пробубнил парень со светлыми волосами.       Он даже не поднял взгляд в сторону Мина, продолжая свою работу. Юнги с удивлением рассматривал парня напротив себя. Мин хорошо запоминал людей, и это просто факт. Потому как он здесь каждый день покупал кофе, то знал почти всех бариста, как и они его. А этого парня он видел в первый раз, значит, новичок. Не хотелось доверять любимый напиток новичку, но не попробуешь — не узнаешь, верно?       — Американо без сахара, готово, — негромко проговорил парень, наконец подняв голову.       — Спасибо, — тихо ответил старший, смотря в карие глаза светловолосого. Ему хватило ума прочитать на его бейджике имя. «Чимин». — Чимин, — вслух повторил он, невольно ответно улыбаясь. О боги, бывают ли в мире такие люди, кто одной улыбкой способен подарить целый океан теплоты? Оказалось, и такое бывает. Потому что прямо сейчас перед Юнги стоял именно такой человек. — Всего хорошего.       Юнги неспешно вышел из кофейни, даже не попробовав напиток. Он ведь собирался попробовать именно там, а если не понравится, попросить приготовить кого-то другого. В машине он всё-таки решил попробовать и:        — М-м… напиток от бога.

***

      — Чимини, ты сегодня поздно? — спросил Сокджин, когда его младший брат начал обуваться.       — Нет, хён, я не буду поздно, но на ужин не жди.       — Мини, ты много работаешь, я не хочу, чтобы ты…       — Всё в порядке, хён. Ты ведь знаешь, что я люблю готовить кофе и это для меня не тяжело, — обняв брата на прощание, Чимин торопливо вышел из дома, потому что не хотелось слушать слова брата о том, что он много работал. С чего это он так решил? Он нигде не учился, ему это не нужно. Несколько занятий в неделю по два раза и работа тоже на смене два на два — это не много, наверное… Он вчера устроился в одну из лучших кофеен Сеула. На самом деле, готовить этот божественного напиток для парня, скорее всего, хобби. Он почти месяц учился у одного из лучших мастеров Сеула, и пока все только были рады его навыкам, а ему самому приятно видеть радость в глазах чужих людей. А ещё он наслаждался ароматом качественно готовленный кофейный зёрен. Усталость? Вроде он не чувствовал. На неделе два раза занятия и работа? С ним всё в порядке. Это точно.

***

      Юнги лениво потянулся, пытаясь сфокусироваться, чтобы узнать время на циферблате. Десять утра. Он давненько не спал до такого времени. Лето всё же в Сеуле хорошее. Да, жарко, но сейчас сезон дождей и всё же влажность тут больше, чем в других городах. Юнги просто обожал дождь. Особенно когда (не) случайно забывал дома дождевик и промокал до ниточки. Иногда просто остановится где-то, чтобы подождать, когда она закончится. В такие моменты он чувствовал себя особенно счастливым. Потому что он любил наблюдать за людьми и их разными историями повседневной жизни. Например, один раз он наблюдал, как в парке две влюблённые пары пытались убежать от дождя и в конце нежно целовались. Они были такими счастливыми, утопая в нежности друг к другу. Один раз девушка сама счастливо танцевала под дождём, не забыв при этом петь красивую песню. Один раз две старые пары, несмотря на сильный дождь, оставались на скамейке под зонтиком, счастливо улыбались, лаская друг друга глазами. Это всё чужие эмоции, но они согревали душу. Ему бы и сегодня (не) случайно забыть зонтик и прогуляться под дождём… но поток его мысли остановил звонок мобильного телефона:       — Привет, старый дед! — тихо хихикнула Саён.        — Ага… с чего это я старый? — сонно отозвался старший.        — С того, что ты всё время ворчишь, как старый дед, — ответила она без смущения, а после тихим голосом добавила: — Ты готов?        — Нет… — честно признался Мин. Он всё ещё не готов. Ему всё ещё страшно увидеть в чужих глазах надежду и мольбы о помощи, но… но ничего не поделать со своей беспомощности. — Я… постараюсь… — слова передавались так тяжело из-за кома в горле. Юнги ненавидел эту сторону себя. Он всегда был сильным и выносливым, в отличие от других, но именно в этом он слаб и трус. — А… сколько ей лет?       — четырнадцать...       — Хорошо, я сделаю это. Сегодня.       — Мы тебя ждём, Юнги. У нас всё готово. Я уже купила подарки для детей. Поговорила с врачами, предупредила там всех. Сначала их соберут в маленьком помещении, чтобы ты мог вручить подарки, а потом у вас будет отдельная встреча с Юнджи.       — Её зовут Юнджи? — почему-то переспросил Мин, тихим голосом.       — Да, её зовут Мин Юнджи. Она из детского дома. Я прочитала немного о ней. Родителей нет и про них ничего не известно. Её вроде оставили под дверью у этого детского дома. Она… — короткая пауза, но Юнги уже больно. — Она училась в школе отлично и ходила на уроки вокала, пока…       «Пока не узнали, что она больна…» — сам за неё закончил Мин.        — У неё рак почек. Около полутора лет она борется с этой болезнью. Ждут донора для пересадки почки.       — Понятно… а ещё, пожалуйста, без камер, — и на этом всё. Юнги больше не хотел слушать. После слов «ждут донора» сердце больно сжималось. Он хорошо знал, как это — ждать донора. Как бы он ни боялся их увидеть, Юнги читал обо всём. Как это — ждать, так и не дождавшись…

***

      — Док…       — Привет, Джун, заходи.       — Джин, я слышал, сегодня у нас будут гости? — спросил он своего друга и главного врача сеульского онкологического университета в детском отделении.       — Да, сегодня должен прийти наш главный спонсор, Мин Юнги.       — Он ведь раньше ни разу тут не был, да? — Намджун удивлён, потому что кто такой Мин Юнги знают не только в Корее. Молодой успешный рэпер и продюсер, и, конечно, вот уже несколько лет главный спонсор их больницы. Но ни разу не бывал здесь раньше.       — Нет, он прибудет по просьбе Мин Юнджи.        — Оу, нашей звёздочки?       — Да.       Они так и закрыли эту тему, переключились на сегодняшнюю операцию по пересадке печени у одного из малышей. Здесь все их дети. Да, им тоже бывало больно, когда покидал этот мир один из детей, но родители всегда должны быть сильными ради остальных. Все дети ангелы, и иногда им приходится возвращаться в рай, как бы это больно ни было.

***

      Вот они уже в больнице, где его ждали дети. А Юнги… а Юнги нервно дышал вот уже несколько минут, не решаясь идти дальше. Ему надо успокоиться. Так нельзя. Его ждали, он не мог их подвести.       — Страшно, — вернул его в реальность мелодичный голос.       — Да, — вздрогнув, честно признался Мин.       — Не стоит. Они дети… они ангелы. Мы с вами взрослые люди и нам страшно, но они ведь маленькие, с виду хрупкие, но на самом деле очень сильные. Им тоже бывает страшно, но они терпят и улыбаются, как и все.       И Юнги согласен. Эти дети сильнее их. Сильнее именно его. Юнги медленно поднял голову и посмотрел в глаза человеку — обладателю мелодичного голоса, и удивился. Это тот парень, бариста в его любимой кофейни. Юнги хорошо запоминал людей. И что он тут делал?        — Спасибо, — тихо ответил старший. — Мин Юнги.       — Не за что. Чимин, просто Чимин.       Парень улыбнулся солнечной улыбкой, а после ушёл.       У Юнги из ниоткуда появились силы. С глубоким вздохом парень отправился в сторону команды стаффа. Саён загорелась, как звёздочка на тёмном небе. Юнги её иногда очень жаль, потому что из-за своего дурацкого характера не в первый раз её чуть не подставил. Они медленно шли по коридорам. Везде светло и идеально чисто. В коридоре на стенах нарисованы красивые картинки детскими руками. У некоторых есть подписи, имена детей или просто клички. На дверях палаты тоже красивый декор тоже скорее всего детскими руками, но такие красивые, что Юнги захотелось ими украсить свой дом, ну, или даже свою святую студию.       Он всю дорогу, пока они шли в общий зал, невольно улыбался, стараясь запоминать каждую деталь этого вида искусства из рук детей. Чимин сказал правду, эти дети сильнее взрослых.       В небольшом зале, где собрали малышей, веяло теплом и уютом. Да, смотреть на этих детей всё ещё больно, но он обещал себе быть сильным. Сильным, как они. Дети по возрасту и внешности разные. У некоторых на голове шапочки, несмотря на то, что на улице почти тридцать градусов. Он хорошо знал причины. Все дети белоснежные и с виду хрупкие. Некоторые на колясках, а некоторые на обычных стульях. У некоторых рядом стоял медицинский штатив и из них медленно капали препараты. Но… но они все были счастливы. Несмотря на усталость в лице и теле, абсолютно у всех детей горели глаза от радости.       Юнги чувствовал, как его нос неприятно щипал, а в глазах собирались слезы. Вот он придурок. Вот он чёртов эгоист. Из-за своего тупого страха он столько лет не приходил сюда, лишив детей такой радости? Если бы он только знал, сколько радости подарит этим детям, он бы жил здесь с ними. Он бы каждое свободное время разделил бы именно с ними. Если бы он только знал… он бы дал эту радость им, просто находясь здесь. Если была бы возможность, он бы вернул время назад и не совершил бы эту большую ошибку в его жизни.       Юнги поднял уголки губ и часто заморгал, чтобы избавиться от слёз. Этим детям не нужна его жалость. Они сильнее его самого.       По очереди дети задавали свои вопросы, а некоторые старались петь его треки самостоятельно. Он был счастлив с ними вместе. Юнги не заметил, как быстро прошло время. Они с Саён детям вручали подарки, и он опять ловил их счастье, они останутся в его сердце навсегда. Мин ещё заметил в стороне Чимина с маленькой девочкой на руках. Ребёнок был совсем маленьким, скорее всего, около трёх-четырёх лет, но даже она почему-то счастливо улыбнулась, смотря ему в глаза. О боги, как же больно даже видеть этого малыша больным.       Чимин не сводил с него глаз, когда они встретились взглядами. Он будто похвалил Юнги, что он решился всё-таки зайти внутрь. А Юнги был благодарен именно ему за это. Он поставил галочку в голове поближе познакомиться с этим парнем и сказать спасибо за его слова.       Их встреча с детьми закончилась, и его с Юнджи проводили до её палаты. Когда они были в зале, она только улыбнулась, но не сказала ни слова. Юнги был удивлён, но не хотелось давить на девочку. Если она так решила, так и надо. Её палата удивила его ещё больше. Палата предназначена для четырёх детей. Всё, что находилось в ней, окрашено фиолетовым до мелочей. На стенах нарисован большой фиолетовый кит. Юнги знал, что это означало. Ведь фиолетовый цвет и большой кит — логотип его команды. Команды его благотворительной помощи этим детям. В команде были его друзья. Его самый близкий друг и тоже успешный рэпер, Чон Хосок. Ещё два вокалиста, Чон Чонгук и Ким Тэхён. А ещё его некровный младший братик, продюсер и вокалист, Уджи. Интересно, его друзья были здесь раньше или, как и он, не решились из-за своего страха? Юнги раньше никогда об этом не думал, но после сегодняшнего дня он захотел вернуться сюда с ними вместе. Устроить детям большой праздник. Его предупредили, что некоторым детям нельзя громкие звуки и шум, но они бы для них с удовольствием играли на гитаре без каких-либо звуковых аппаратов. А он и попробует поговорить с друзьями об этом. Обязательно.        Девочка аккуратно села на койку, по пути взяв в руки что-то похоже на книгу. Юнги, подняв голову, увидел на стене свои постеры с концертов в разных городах и из разных альбомов. Улыбку Юнги всегда сравнивали с кошачьими семействами. Ой, что тут смущаться, его самого всё время называли котёнком, несмотря на грубые и острые слова в его треках. Мин-котёнок-Юнги. На всех картинках именно его кошачья улыбка и рядом кошачьи эмоджи. Юнги не мог спрятать глупую улыбку от любопытных глаз девочки. Она, тоже тихо хихикая, спросила:       — Вам нравятся?       — Да, очень, — опять тихо посмеялся Мин. — И ты давно их собираешь? — самый тупой вопрос в его жизни. Ему стыдно.        — Около двух лет, — тоже тихо ответила она, всё ещё улыбаясь.        — Ого… — только и мог сказать старший, не находя подходящих слов. Некоторое время оба молчали, думая о своём, но девочка всё-таки начала разговор:       — Юнги-оппа, я вас очень сильно люблю. Я слушаю все ваши треки. Знаете, бывают такие моменты, когда мне одиноко, и ваши треки тогда мне помогают избавиться от этого чувства. Как бы это ни было сложно, мы тут все чувствуем своё время. И я… — остановилась она тихо, — Я тоже чувствую, что мне осталось немного. Поэтому я очень сильно хотела вас видеть и передать вам это, — девочка протянула ему тетрадку, а потом сама и объяснила. — Тут мои стихи и записки. Я… я сирота, и я решила оставить их вам.       Юнги чувствовал, как его сердце с громким стуком разлетелось по комнатам. До чего же так больно? Почему он не мог сказать хоть одно слово? Почему перед глазами всё начало расплываться? Он ведь знал, что не мог сделать для этого ангела ровным счётом ничего. Ему рассказали, что она ждала донора, а найти донора нелегко. А он тут бессилен. Беспомощность. Он чувствовал только беспомощность.       Мин дрожащими руками крепко обнял девочку. Оставил на её макушке невесомый поцелуй. Они болтали обо всём на свете, пока она не уснула. Юнги накрыл её пушистым пледом, а после тихо ушёл. Оказалось, его команда давно ушла. Его ждала только Саён, виновато улыбаясь, чтобы как-то поддержать. Он не смог водить машину, так как сосредоточиться на чём-то на другом не получалось совсем. В голове белый шум, дышать было до сих пор тяжело. Он искал, но что — сам не знал. Саён водила машину медленно, аккуратно, будто знала: сейчас ему нужна тишина. Но даже эта тишина давила на его грудь, не давая дышать в полной мере. Но всё же…        — Она… она успеет? — спросил он севшим голосом. И почему она у него такая?       — Я не знаю, — честно ответила девушка. Саён действительно не знала. Она изучала всё о Юнджи и знала, что, быть может, девочка не дождётся. Поэтому и хотела, чтобы девочка увидела Юнги. Она хотела исполнить её мечту. Быть может, последнюю. Но она представить себе не могла, что это будет настолько тяжело для друга.        Дома, приняв душ, Юнги невольно вспомнил о тетради. Взяв её в руки, он сел на стул и начал читать:

«Недавно мне убрали одну почку. Ощущения не могу сказать, что хорошие, но сказали, что проживу ещё долго. Почему-то хотела оставить записки, и я её оставлю здесь.

Говорят, наша жизнь коротка, надо жить, как последний раз.

Но, оказалось, вместо меня всё решила Вселенная, и это не первый раз.

Когда-то без моего согласия от меня отказалась родная мать.

А теперь без моего согласия дарят болезнь, мне не найти бальзам в этом мире.

Люблю тебя, жизнь…»