Поймать охотника

Для Чайлда Тартальи путешествовать было привычным делом. Но довольно новым оказалось идти с кем-то в паре. Это было чем-то необычным и интересным. Так было даже веселее. По началу сам парень пытался вывести Кэйю на разговор. Получалось довольно неловко и сумбурно, но Чайлд искренне старался, болтая без умолку. Путешествие до города дало Тарталье возможность получше узнать своего спутника. И если поначалу Кэйа немного сторонился и осторожничал, то уже через полдня пути общался вполне спокойно, травя байки и рассказывая истории. Разговорить Альбериха оказалось не так сложно, а бархатистый смех звучал только чаще, когда рыжий намеренно или же нет нёс околесицу, чтобы развлечь собеседника. – Ближайший к нам город не так уж и близко. Не боишься провести пару дней в пути? Вдруг мне опять придется спасать тебя? – Чайлд с любопытством посматривал на компаньона, пытаясь угадать его реакцию. – Намекаешь, что сам можешь напасть на меня в ночи? – Кэйа усмехнулся, но все же продолжил спокойно идти. – А то! – Тогда будешь спать снаружи палатки. – Ого, у тебя ещё и палатка есть? Товарищ, не делиться такой роскошью – кощунство! – Кощунство оставлять тебя в непосредственной близости к моей заднице. Только и делаешь, что пялишься на неё. – Не пялюсь, а наслаждаюсь видом. К тому же не припомню, что тебе не понравилось. Несмотря на ворчание со стороны синеволосого, Чайлд заметил лёгкую улыбку, что делала Кэйю только краше. Парень даже мог слышать, что Альберих прыснул со смеху, заулыбавшись сильнее. Кажется, синеволосый не был уж таким вредным, каким хотел показаться изначально. Разве что дикий и необузданный, но в то же время ласковый, словно кот. Такими же эпитетами себя мог описать и Чайлд, но про себя он мог лишь сказать, что он попросту сумасшедший. И если в один момент его мысли крутились вокруг Кэйи в восхищении, то уже в другой миг Тарталья размышлял о том, как красиво по смуглой коже стекала бы кровь. А может, было бы и вовсе неплохо связать Альбериха для долгих и мучительных пыток. Хотелось узнать, насколько громкими и будоражащими могут быть вопли боли. А главное, на сколько хватит самого Кэйю. Неожиданно раздался лязг металла, а белая вспышка обожгла глаза, когда два клинка высекли искры. С безумной улыбкой Чайлд облизнул острие любимого ножа, поглядывая на отскочившего Кэйю, в чьих руках был небольшой кортик. Альберих только успел встать в защитную стойку, когда Чайлд, подобно молнии, сорвался с места, снова атакуя спутника. Раздался безумный смех, а сам рыжий попытался загнать парня в тупик. На их пути, конечно, никто не встретился, но теперь пришлось отступить в чащу леса. И пока Кэйа отбивался от сильных и неистовых ударов, Тарталья напирал только с большей силой. Его безумие невозможно было остановить. Подняв облако пыли, оба парня сцепились, словно смертельные враги, то и дело пытаясь достать друг друга лезвием холодного оружия. Вскоре оба парня покатились по склону, сцепившись в намерении оставить хотя бы парочку ударов. Драка закончилась так же быстро, как и началась, когда Чайлд смог выбить из рук кортик. Усевшись сверху и схватив Альбериха за запястья, рыжий тяжело дышал, заметно запыхавшись. Конечно, досталось и ему самому. Рёбра ныли от болезненных ударов, а несколько мелких порезов горели огнём. Всё же Кэйа оказался в драке не так плох, как могло показаться. Он имел достаточно хорошую прыть и пластичность для того, чтобы с ловкостью уходить от атак. Но всё же противостоять сумасшествию и грубой силе тяжело. И Альберих прекрасно это понимал. Тяжело дыша, он смотрел на парня так, словно готов перегрызть глотку при любой возможности. Но всё же лучше всего понимал, что сопротивление бесполезно. Особенно, когда противник не только сильнее, но и в его руках всё ещё был нож. Чайлд снова засмеялся, занося нож над головой. Он особо не раздумывал, прежде чем ударить. Но и удара не случилось. Лишь тонкий порез на щеке, что заставил кровь слегка вытечь из ранки. И этого было достаточно, чтобы успокоиться и взять в себя в руки. С ехидной ухмылкой, склонившись лицом к лицу, Тарталья слизнул выступившую кровь, со смешком замечая как Кэйа вздрагивает и морщится. – Ты псих. – Только сейчас это заметил? – Слезай с меня. И так время потратили. Такими темпами до города не дойдем. – Не слезу. Для начала поцелуй. К тому же у тебя есть палатка. На голой земле спать не придется. По ехидной улыбке Тартальи можно было понять, что он не отстанет, пока не получит желаемого. Оба понимали это, продолжая играть в гляделки. Чайлд выжидал, когда же спутник сдастся. Кэйа же продолжал сверлить бесстыжего рыжика взглядом, словно надеясь, что тот отступится и оставит синеволосого в покое. К удивлению Чайлда, парень неожиданно обмяк, громко вздыхая. Слегка поерзав, Кэйа попытался приподняться. Решив, что парень всё же сдался, чтобы как можно скорее получить свободу, наёмник и сам наклонился, чувствуя себя победителем. Всё же ему не пришлось долго уламывать или даже пытать, чтобы получить поцелуй. Еще немного и уже горячее дыхание опалило губы. Можно было даже почувствовать призрачную мягкость от лёгкого соприкосновения. Готовясь получить награду и блаженство, оставшееся расстояние Чайлд преодолел сам, сталкиваясь губами в намерении заполучить желаемое. Парень не стал надавливать или же нагло вторгаться на чужую территорию. Всё же условием было то, что Кэйа поцелует сам. Альберих, в свою очередь, поддался, но стал делать всё нарочито медленно, откровенно дразня. Даже не удосужившись прикрыть единственный глаз, он пристально наблюдал за рыжим. И хоть парень уже успел сомкнуть глаза, его веки подрагивали, грозя в любой момент распахнуться. И всё же, если встречи бездны глаз друг с другом было не избежать, то лучше и не рисковать вовсе. Окончательно расслабившись, Кэйа прошелся языком по губам, легко проталкиваясь и размыкая их. Его движения не были неуверенными. Наоборот, медленными и ленивыми настолько, что поцелуй попросту не принес бы удовольствия. Словно неповоротливый слизень, язык прошелся по дёснам, медленно соприкоснулся с чужим языком, а после изучающе коснулся нёба. Такой настрой Чайлду явно не понравился. Компаньон точно делал всё назло, оказываясь ещё большим засранцем, чем сам Тарталья. Когда же парень хотел было уже запротестовать, требуя нормальный поцелуй, неожиданно Кэйа переменил своё отношение. А может, причина крылась и в том, что Чайлд с силой сдавил запястья, причиняя боль. Альберих сдавленно выдохнул, наконец проявив инициативу. Он принялся играться с языком, сплетаясь и слегка уводя. Отрываясь от губ лишь для того, чтобы сделать короткий глоток воздуха, в один момент синеволосый легко поймал чужой язык, принимаясь его посасывать. Новое для Тартальи ощущение отдалось в теле дрожью. Кэйа определенно умел удивлять и приносить удовольствие, даже когда вредничал. Настолько хорошо это получалось, что, потеряв бдительность, рыжий выпустил запястья, проводя рукой по груди и несильно сжимая. Упругая, но в то же время крепкая, она не меньше перетягивала на себя внимание, чем игры с юрким язычком. Целоваться с Кэйей было одно удовольствие. Так же, как и прикасаться к нему, изучая и наслаждаясь ощущениями. Впрочем, это стало фатальной ошибкой, когда язык пронзила резкая боль, а рот наполнил привкус железа. Резко отпрянув, рыжий обнаружил, что его язык был безжалостно прокушен, а сам Кэйа, не теряя ни минуты, воспользовался моментом, чтобы столкнуть с себя Чайлда и быстро подняться на ноги. – Ну что? Понравился поцелуй? Приятная остринка в конце. Достойна такого нахала, как ты. – И фто еффё ис-с нас лиф-ф? – поняв, что попался на удочку, словно неопытный юнец, Чайлд мысленно выругался. Он не ожидал такого исхода, за что и поплатился. Оставалось только жалеть свой прокушенный язык. И всё же Кэйа не спешил при первой же возможности убраться подальше. Отряхнувшись, он спрятал кортик, после чего направился по склону, чтобы собрать разбросанные в драке вещи. И Чайлд мог поклясться, что на губах спутника змеилась довольная улыбка. Дальнейшая часть пути для Чайлда была максимально скучной. Никаких монстров или бандитов, с которыми можно было бы подраться. Впрочем, попыток затеять драку с Кэйей парень тоже не предпринимал. И хоть Тарталья был охочим до сражений, болезненный опыт научил его тому, что не стоит лезть к тому, кто хоть и не выглядит сильным, но может дать отпор с помощью ловкости и хитрости. Кэйа, в свою очередь, выглядел более чем довольным. Притворяясь, что между ними ничего не случилось, Альберих охотно делился своими мыслями: – Так хочется выпить. Когда доберемся до города, угощу тебя стаканчиком другим. Насколько мне известно, в том городе продают неплохие вина. Конечно, они не сравнятся с Мондштадскими, но всё равно остаются достаточно вкусными. – Подгадил, так и настроение хорошее? Товарищ, да вы редкостный засранец! – Ха-ха, только вот мне встретился достойный соперник. – Если хочешь посоревноваться, то я только за! Оба парня засмеялись, продолжая свой путь. Словно и не было той драки на дороге, а путники знали друг друга уже очень давно. И хоть Чайлд пока мало знал о синеволосом, он сделал некоторые выводы, что заинтересовало его только сильнее. Для него Кэйа оказался кладезем тайн. И нужно было проявить достаточную осторожность и упорство, чтобы извлечь на свет что-то новое. Тарталья был уверен, что Альберих знает себе цену и наслаждается этим. Таких людей, как он, ещё нужно было поискать. Поэтому для рыжего Кэйа оказался уникален. И всё же, когда синеволосый не был в режиме язвы, с ним оказалось вполне весело и интересно болтать на разные темы. На этот раз Тарталья решил узнать что же нравится прекрасному наглецу. Синеволосый словно только и ждал возможности. Кэйа с удовольствием делился своим опытом, рассказывая о винах, которые успел испробовать. И список алкоголя с пройденными милями не уменьшался. Кажется, Альберих был истинным ценителем вин, о чём с упоением рассказывал. Его познания оказались неиссякаемы. И из перечисленного можно было сделать вывод, что у Кэйи куры денег не клюют. Сам же парень объяснял всё тем, что прекрасно играет в карты, а так же умеет развлекать интересным разговором. Когда же пришел черёд Чайлда делиться, он рассказал о простецких радостях жизни, типа рыбалки. Конечно, это не было так же изысканно, как и вина, но рыжий с гордостью рассказал о том, как однажды вытащил огромного сома. В жизни наёмного убийцы не было радости больше, чем провести время за любимым занятием. Конечно, больше всего ему нравилось удить рыбу на льду. Но за столько времени Тарталья не уходил в сторону северных земель. Последующие несколько дней пути прошли в том же мирном ключе. Ни Чайлд, ни Кэйа не проявляли друг к другу намерений подраться. Им только и оставалось, что мирно шествовать рядом. Наконец, когда показался город, хотелось только припустить скорее, чтобы вновь окунуться в шум и гам на оживленных улочках. Не то что бы Тарталья сильно любил городскую суету, но всё же и он был рад оказаться в стенах цивилизации. Конечно, за пару дней, что он провел в путешествии с Кэйей, им не встретилась серьезная опасность. Но всё же ночами Чайлд прислушивался к любому шороху. Его ощущения не обманывали. Вокруг них непрестанно маячила опасность в виде монстров. Но, кажется, те не решались идти на свет. А может, чувствовали, что люди у костра сильнее. В любом случае, рыжий зачастую слышал только вой на отдалении и звуки разрываемой плоти. Кто бы не находился в мраке леса, он не осмеливался подходить ближе. Не менее удивительно для парня было и то, как Альберих мог так сладко спать каждую ночь. Он ведь не мог не слышать звуков, что наполняли лес у любого привала. Но наёмник не ошибался насчёт парня. Кэйа спал так же чутко, и стоило Тарталье шутки ради подобраться поближе, как тут же встречался с пронзительным взглядом, что был ярче звёзд. Чайлд даже поставил себе цель тихонько стянуть повязку, пока Альберих спит, чтобы взглянуть на лицо Кэйи без неё. Всё же парень не снимал её даже во время сна. Но и этого наёмнику не удалось. Парень то и дело отворачивался от рыжего или же вовсе не спал. Кажется, Альберих прекрасно читал чужие намерения и был крайне осторожен. В чём же крылась причина такого поведения, Тарталья знать точно не мог. – И всё же ты не сказал, зачем собрался в город. – Может быть, ты и привык спать на траве и глазеть на звезды, но это меркнет перед желанием вкусно поесть в таверне и выпить, а потом пару часиков поотмокать в горячей ванне. – Да, птичка у нас избалована всеми благами. Тогда, первым делом пойдём в ванну. На этот раз Кэйа не стал язвить. Когда оба парня прошли городские ворота, Альберих направился к первому же постоялому двору. Но к неудаче парней, мест там не оказалось. Дешевые комнатушки быстро раскупили, но хозяка посоветовала отправиться в гостиницу. Конечно, цена за номер там кусалась, но в апартаментах можно было найти всё для комфортного пребывания. Было очевидно, что по внешнему виду Кэйи женщина решила, что того достаточно просто облапошить на кругленькую сумму. К удивлению Чайлда, синеволосый согласился. Поблагодарив хозяйку, он потащил наёмника за собой. – Ты же понимаешь, что она соврала, чтобы с нас содрали побольше. Не похоже, что сейчас самый пик для путешественников, чтобы заселяться на постоялом дворе. – Думаешь, я не знаю? Так и работает бизнес. Уверен, гостиницей владеет кто-то из её родственников. А потом и вовсе окажется, что остался всего один номер по завышенной стоимости. Было не удивительно обнаружить то, что Кэйа оказался прав. Когда парни пришли в гостиницу, выяснилось, что им очень повезло, ведь остался всего один номер с роскошной отделкой и просторной кроватью, чтобы неудачливым путникам не пришлось жаться друг к дружке. Хозяина гостиницы вовсе не смущало говорить это, когда гостиница пустовала. В свою очередь, Альберих только продолжал улыбаться и согласно кивать. В этот момент Чайлд не слушал чужой трёп, но всё же заметил, что хозяин гостиницы резко побледнел после слов Кэйи, а после и вовсе поспешил отдать ключи и скрыться с глаз долой. Что же такого сказал парень, Чайлд не успел услышать, но теперь его мучило любопытство. Тарталье только оставалось присвистнуть, когда оба, наконец, оказались в покоях. Комната оказалась не только просторной и светлой. Создавалось ощущение, что её берегли для прибытия, как минимум королевской особы. Спальня оказалась по размерам такой же, как и гостиная комната, а постель была завешана балдахином. В соседней от спальни комнате находилась не менее просторная ванная. Чайлд не особо понимал, в чём смысл всех этих украшений и излишнего убранства. Всё же ему было хорошо спать и на голой земле, и в стогу сена. Но всё же он не мог не оценить мягкости кровати, когда с разбегу плюхнулся, немного утопая. По ощущениям можно было подумать, что это мягкое облако, на котором хотелось с удовольствием поспать. В отличие от Чайлда, Кэйа не спешил прилечь тоже. Будучи верным своим желаниям, он оставил сумку и верхнюю одежду в спальне, после чего ушел в ванную комнату. Через некоторое время оттуда начали раздаваться тихие всплески воды. Отчего-то воображению Чайлда предстала картина, где Кэйа с блаженным стоном опустился в горячую воду, млея и расслабляясь. Может быть, он даже окружил себя ароматическими свечами и прихватил с собой бутылочку вина. А может и использовал немного эфирного масла, чтобы насладиться приемом ванны вдвойне. И Тарталья не был бы собой, если бы не решил проверить. Довольно резво поднявшись с места, он бесшумно пробрался в ванную комнату. Беззвучно усмехнувшись, посередине комнаты он обнаружил ванну на ножках в виде лап льва. Керамическое белоснежное изделие словно было эталоном всех ванн, которые только существуют. Но венцом творения был находящийся в ванне парень, что лежал, раскинув руки на бортиках и прикрыв глаза. Но даже в такой обстановке Кэйа так и не снял повязки. Находясь в облаке воздушной ароматной пены, Альберих довольно улыбался, получая удовольствие от пребывания в горячей воде. Видеть парня таким довольным нравилось Чайлду, но всё же он не мог просто оставаться в стороне. Небрежно стянув с себя одежду и раздевшись догола, парень нагло забрался в ванну, подняв волну и выплескивая воду на пол. – Чёрт, так и думал, что ты это сделаешь! – приоткрыв глаз, лениво проворчал парень. – А я думал, ты удивишься. – Больше я бы удивился, если бы ты этого не сделал. Кэйе пришлось потрудиться, раздвигая ноги и отодвигаясь, чтобы потесниться. Кажется, пребывание в воде комфортной температуры лишило парня излишней вредности. Чем и воспользовался Тарталья, водружая на голову компаньона шапочку из пены, чем и остался доволен. Но тот даже не отреагировал, продолжая расслабляться. Чайлду даже понравилось видеть Альбериха таким беззащитным. Ведь можно было руку протянуть и не быть при этом укушенным. С усмешкой нажав указательным пальцем на нос Кэйи, рыжий и сам с удовольствием откинулся назад, раскинув руки. Запрокинув голову, парень зачесал волосы влажной рукой, после чего принялся разглядывать потолок. – Ну и хоромы. В одной только ванной можно поселить семью из пяти человек. И часто ты в таких местах отдыхаешь? – Да не особо. Сгодится любой постоялый двор, где как минимум, есть нормальная кровать без клопов. И где кормят хотя бы не помоями. – Ну, с ванной ты, конечно, загнул. Будто бы никогда в общественную баню не ходил. Попариться там – милое дело. – Честно никогда не ходил. Не люблю, чтобы на меня пялились. – Единственный ребенок в состоятельной семье? Кэйа, расскажи о себе. Тарталья не ожидал от себя такой наглости. Конечно, все эти дни они довольно спокойно общались, но никогда не затрагивали тем, относящихся к личностям друг друга. Ни Чайлд, ни Кэйа не занимались расспросами и, по сути, не знали каких-то личных подробностей, кроме имён и того, что успели заметить за время короткого путешествия. Сейчас же Тарталья неожиданно загорелся желанием узнать компаньона поближе. Впрочем, он и не надеялся, что парень согласится. Но, к удивлению рыжего, прежде чем заговорить, Кэйа взял в руки мыло и мочалку, после чего подсел ближе, начав намыливать испещренную шрамами грудь. Не ожидав, что Альберих может начать с ухода за телом, наемник в удивлении уставился на парня. В свою очередь Кэйа, наконец, заговорил, не отвлекаясь от своего занятия: – Я сирота. Меня усыновила влиятельная семья, где я не был единственным ребёнком. Воспитывался в любви и заботе, но в то же время в строгости. Эта семья дала мне возможность не погибнуть в ночную грозу, за что я им до сих пор благодарен. Но всё же, когда мой приёмный отец умер, я решил пойти по своему пути и покинул дом. На то... Были причины. Теперь путешествую. А ты? Что можешь рассказать о себе? Тарталья заслушался и разомлел от прикосновений настолько, что не сразу ответил. Он уже и позабыл, когда в последний раз заботливые руки касались его тела в намерении очистить от грязи. Кэйа же постарался на славу, сначала принявшись тереть мочалкой грудь и руки, а потом занявшись волосами. Когда же пальцы принялись массировать кожу головы, Чайлд был готов замурлыкать от удовольствия. Вопрос же со стороны Альбериха заставил задуматься. Запустив пальцы в влажные волосы, Тарталья активно принялся чесать ногтями затылок, после чего с некоторой неохотой ответил: – Я из многодетной бедной семьи далеко на севере. Очень скучаю по Тевкру, Тоне и Антону. Конечно, мне бы хотелось вернуться домой, но не могу. Еще будучи подростком, натворил дел, за что и выгнали из родной деревни, чтобы бесновался как можно подальше и не позорил семью. – Значит, до сих пор беснуешься? Ты получал удовольствие, убивая тех разбойников. – Беснуюсь. Но удовольствие приносят либо драки с по-настоящему сильными противниками, либо крупные убийства, чтобы унять жажду крови. Ну, теперь боишься? – И с чего бы мне тебя бояться? Такие, как ты... Просто несчастны. – Раз уж я несчастен, тогда полюби меня? – Ещё чего! Насмешливо фыркнув, Кэйа вылил на голову Чайлда ковш воды, смывая шампунь с волос. Парень было уже вознамерился вылезти из воды, но крепкая рука, что обвилась вокруг талии, не дала этого сделать. Несколько раз встряхнув головой и заставив брызги лететь в разные стороны, Тарталья нагло заулыбался, задрав голову и вглядываясь в глаза. У него не было намерения отпускать так просто, особенно когда Кэйа попытался отшить. Нет, он обязан полюбить. Полюбить и умереть во имя этой любви. Очевидно, что Альберих воспринял слова Чайлда как очередную шутку. Но парень совсем не шутил. Небесно-голубые глаза без единой живой искорки загорелись опасным огнём, который сложно было не заметить. В очередной раз Чайлд Тарталья решил, что обязательно добьется заветных слов. А пока он даёт Кэйе возможность отстраниться, убрав руки. Парень, очевидно, не ожидал, что сопротивляться совсем не придется, отчего плюхнулся обратно в ванну, подняв волны и выплеснув часть воды и пены на пол, что вызвало задорный смех со стороны Тартальи. Кэйа выглядел несколько растерянно, а густая чёлка, что скрывала правую половину лица, теперь неприятно липла. – Кто-то думал, что поплатится за отказ своей задницей? Товарищ, да вы извращенец. Хотя мне даже льстит, что ты задумываешься о сексе со мной. Не дав вставить и слова, Тарталья выбрался из воды, сияя голой задницей и оставляя Кэйю одного. Даже не удосужившись прихватить полотенце, рыжий оставил на полу мокрые следы, прежде чем покинуть ванную комнату. Альбериху же в такой ситуации только и оставалось, что смотреть рыжему в след и недоумевать.