Поймать охотника

Давным-давно Чайлд про себя решил, что больше никогда и никому не поверит. То было твердое намерение, которое парень не нарушал даже спустя годы. Он жил в одиночку. В одиночку и творил беспредел, став опасностью. Парень не понял, в какой момент его чувство справедливости и гнева пересилило мощное желание убивать. Нет, оно появилось совсем неспроста. В такие моменты память невольно возвращала те ощущения, которые Тарталья хотел позабыть. Но всё равно, даже в кошмарах он вспоминал картину, которая навсегда отпечаталась в памяти, когда Тарталью звали совсем по другому. Когда он был всего-лишь слабым подростком. Бившееся в конвульсиях тело... Острота ножа... Удар за ударом... Десять. Нет, двадцать. А может больше? Точное количество уже и не вспомнить... Что-то теплоё и мокрое на руках... Слёзы? Кровь? Этого было слишком много... Какой-то ошметок телесного цвета, валяющийся рядом. Что же это было? Всё было так ярко, но в то же время размыто. Запах дурманил, в то время как всё перед глазами застилала красная пелена. И только пронзительный крик стоял в ушах, вызывая звон: – … не делай этого! Нет! Пожалуйста... Братик! Каким было первое слово, Чайлд не мог разобрать. Но точно помнил, что это было что-то важное, но почему-то забытое. Что-то, что было с ним всегда. Что-то, что Тарталья постарался стереть из памяти. Неожиданно размытое воспоминание сменил другой образ. На фоне разноцветного витража, через который попадали лучи солнца, стояла знакомая высокая фигура. Лица не было видно, но Чайлд точно знал, кто перед ним. Тот же приятный аромат тела, который очаровывал парня не раз, чувствовался чётко, но всё же к нему примешивалось что-то еще. Запах металла перебивал лёгкие нотки парфюма. Лучики солнца касались волос, словно создавая ореол в виде короны из света. И от этого только сильнее хотелось подойти ближе. Хотелось коснуться нежной смуглой кожи, коснуться ладонью лица и заглянуть в глаза. Но стоило подойти ближе, как тут же прекрасный образ рассыпался. Подобно сломанной кукле, фигура неожиданно склонилась ниже, медленно съезжая спиной по стене из витража. Теперь пряди только сильнее скрывали лицо, а корона из света пропала. От съехавшего по стене тела тянулся тёмно-красный след, что даже на витраже выглядел слишком неестественно. Из рта по подбородку стекали бордовые струйки, капая на пол. Хотелось подбежать, прижимая к себе тело и умоляя не умирать. Но было слишком поздно. Оставалось лишь кричать, но изо рта не доносилось ни звука. Только рука сжимала что-то твёрдое. Когда же Чайлд поднял это, чтобы рассмотреть, то смог громко рассмеяться, не контролируя себя. Он сжимал в руке окровавленный нож. Смех не прекращался и звучал надрывно, пока тело перед парнем окончательно не съехало вниз, падая и оставляя за собой кровавый след. Теперь оно представляло из себя ту же безжизненную тряпичную куклу, которую можно было распотрошить и выбросить за ненадобностью. Этот человек больше не сможет ни смеяться, ни очаровать собой. И от этого становилось горько. В очередной раз сцена сменилась, но теперь Чайлд чувствовал тошноту и слабость. Почему-то тело было неподъемным, а голова раскалывалась от боли, словно по ней ударили палкой. Было холодно и отчего-то мокро. Постепенно возвращаясь в сознание, Тарталья слабо понимал, что же произошло, а перед глазами всё ещё маячили образы из увиденных кошмаров. И всё же что-то выдернуло его из сумбурных снов, на смену которым пришла не самая радужная реальность. Наконец, парень осознал, что очнулся в луже собственной рвоты и воды, будучи связанным. Кто-то окатил наёмника ледяной водой из ведра. Лучше от этого осознания не стало, ведь к спутанному сознанию добавилась боль от веревок, стягивающих тело, и пронизывающий холод. Кто-то постарался на славу, кажется, уже не раз облив Чайлда холодной водой, судя по отсыревшим половицам. С положения Тартальи обзор открывался не лучший, но всё же он смог разглядеть покрытые мхом стены и обшарпанную дверь, через окошко которой пробивался слабый свет из коридора. Похоже, парень оказался в темнице. Конечно, за время странствий, стража не раз ловила молодого смутьяна. И Чайлду доводилось на своей шкуре прочувствовать, каково это – оказаться заточенным в клетке зверем. Но всё же парень неоднократно сбегал, чем ставил под сомнение надежность не только рыцарей, но и всю систему тюрем. С опытом Тарталья научился избегать встречи с служителями правопорядка, но изредка позволял отправить себя в камеру, чтобы в очередной раз убедиться, насколько быстро получится сбежать. Для парня это стало своего рода развлечением. Теперь же, не имея возможности лишний раз пошевелиться и ощущая только слабость, рыжему оставалось лежать, уставившись в одну точку. Нужно было сохранить силы во что бы то ни стало. Чтобы облегчить свои страдания, Чайлд попытался отодвинуться от лужи. Сумев кое-как подняться и опереться спиной о стену, Тарталья остался сидеть. И хоть его всё ещё тошнило, а голова кружилась, рыжий старался держаться из последних сил. Осложняло положение и то, что любые запахи в тесной темнице ощущались сильнее. От затхлости, сырости и вони лучше явно не стало бы. Впрочем, сдерживало парня от тошноты и то, что, вероятно, он уже выплюнул всё содержимое желудка. Это ощущалось только острее из-за рези в горле и мерзком привкусе, от которого избавиться было сложно. Хотелось пить. Сильнее хотелось только надышаться свежим воздухом, что было явно невозможно. Сосредоточиться было сложно. И Чайлд искренне не мог взять в толк, на чем и как попался. Ведь ещё недавно он наслаждался едой и развлечениями с... Послышавшиеся в коридоре звуки шагов сбили Тарталью с мысли, но всё же он обратил весь свой слух, постепенно сумев разобрать чужую речь: – Слышал какого зверёныша схватили? Говорят, он уже кучу наших перебил. – Правда, что ли? И как его поймали? – Да потащился, как шавка, за тем блядоватым одноглазым. – Серьезно? И рыжий псих его даже не прикончил? – Вилкой в глаз во второй раз не прокатит. Просто посмотри на него. Весь манерный и ухоженный, как баба. Тьфу! Уверен, разок в жопу дал, чтобы тот сумасшедший за ним бегал с высунутым языком. Послышался хохот, и вскоре разговор двух мужчин стих. Кажется, им по душе было сплетничать, но Тарталье было всё равно. По их разговору он понял, что изначально не был осторожен и позволил отвести себя, словно овцу на заклание. Чайлд знал, что стоило ожидать подобного от своего спутника. Может быть, Кэйи уже давно и след простыл. Всё же ему больше не было смысла притворяться. Хотелось бы знать, когда судьба сведёт их снова. Ведь теперь Тарталья только и думал о том, чтобы заставить синеволосого умолять о пощаде. Всё же предательство – страшный грех. А Чайлд не из тех, кто просто так готов замять обиду. Нет, теперь Альбериху лучше бежать как можно дальше. Исчезнуть с глаз долой. Ведь иначе хищник обязательно вгрызётся в шею и не будет отпускать до тех пор, пока жертва не затихнет окончательно. Впрочем, можно ли считать Кэйю жертвой? Парень оказался хитёр. Может быть, он тот самый охотник, который до последнего будет притворяться жертвой? Умно, но всё же достаточно опрометчиво. Зациклившись на своих мыслях, Чайлд на некоторое время забыл о своей слабости. Постепенно парень пытался задавить своё недомогание. Ведь сбежать получится, лишь превозмогая. Сейчас же стоило вести себя как можно тише, чтобы выяснить обстановку. По прикидкам парня уже прошла половина дня, а значит, кто-то всё же должен появиться, чтобы проверить, не сдох ли пленник. Вскоре действительно послышались шаги, а дверь со скрипом отворилась. На пороге показался коренастый мужчина с ведром в руках. Догадавшись, что именно этот человек окатывал ледяной водой, Чайлд решил действовать на опережение. Неожиданно залаяв, рыжий засмеялся, заметив, что ведро из рук мужчины выпало от испуга. Произведенный эффект порадовал наёмника, но всё же недостаточно. Тюремщик грязно выругался, заходя в темницу. Ударив парня кулаком по голове, очевидно, мужчина хотел выплеснуть весь свой гнев, но Тарталья оказался проворнее, укусив за руку в намерении прокусить. Обидчик от такого взвыл. Кое-как вырвав прокушенную кисть и продолжая ругаться, он позорно бежал, с силой захлопнув дверь. Что же, и такой исход вполне сгодится. Теперь за Чайлдом непременно придут снова. Чувствуя себя лучше, парень сходил с ума от скуки. По его ощущениям прошёл уже день, но никто так и не появился. Может, его хотели взять измором. А может, придумали другую подлость. В любом случае, Тарталья не собирался сдаваться. Конечно, он всё еще плохо себя чувствовал, но его упёртость и желание выбраться на свободу были только сильнее. Когда тот мужчина ушёл, парень мог только отплёвываться. Всё же вкус чужой кожи оказался ещё более мерзким, чем привкус рвоты. Извернувшись, Чайлд смог доползти до входа, чтобы слизать оставшуюся на половицах воду, что ещё не успела просочиться. Желание выбраться возрастало с каждой минутой. Так же, как и проявившаяся жажда крови. Постепенно мысли о Кэйе отошли на второй план, уступая место желанию прикончить всех, кто так или иначе сдерживал в тесном пространстве Чайлда. И даже отсутствие оружия не стало бы помехой. К удаче Чайлда, стена рядом с ним имела неровности и была достаточно шершавой, чтобы попытаться ослабить верёвку. Нужно было только совсем немножко высвободить руки. И в нужный момент напасть на тюремщиков. И вуаля! Свобода! Парень не знал, сколько времени провёл за тем, что тёрся о стену, но вскоре он почувствовал, что кисти рук пылают огнём, а кожа попросту стёрта до крови. Всё же спрятать или защитить руки парень никак не мог, и приходилось чем-то жертвовать. Заслышав шаги, Чайлд не прекратил своих действий, решив, что и на этот раз пройдут мимо, но дверь распахнулась, а на пороге оказалось уже два мужчины. Те не сговариваясь схватили Чайлда, потащив по полу. – Не рыпайся. Выкинешь то же самое, что с нашим братаном, зубы выбьем. На удивление, Тарталья повел себя спокойно, позволяя тащить, словно тряпичную куклу. Он расслабился и за всё время пути из подвала наверх смог пересчитать своей задницей все ступеньки и неровности. Парня втащили в комнату, бросив на пол, словно мешок картошки. Падение смягчил ковёр. И хоть ворс достаточно жёстко прошёлся по лицу, это было гораздо лучше, чем лежать на сыром вонючем полу в тесноте. Первое, что увидел Тарталья перед собой, был стул, перевёрнутый спинкой вперёд, и пару кожаных сапог, чьи ноги этот стул седлали. Перед Чайлдом восседал молодой мужчина, одетый достаточно просто, но в то же время роскошно, что выдавал изумрудный узорчатый жилет. Темно-серые пряди небрежно обрамляли лицо, а волосы были собраны в короткий хвостик. Черты лица были острыми и чем-то даже походили на волчьи. Глаза же были слегка прищурены, но больше выделялись своим неестественно-зелёным цветом. Мужчина был вполне красив на лицо, если бы переносицу не пересекал крупный уродливый шрам. Впрочем, он был не единственным. Губу сверху донизу так же пересекал небольшой шрам, создавая улыбку, похожую на оскал. – Так-так. Вот мы, наконец, и встретились, Аякс. А я то всё гадал, когда же ты попадешься. – Кто ты такой? – Я? Хм... Обычный работорговец. Ну а ты? Кто ты такой? – Не твоего ума дело. – А я знаю, кто ты, Аякс. Ты помешанный на драках и убийствах монстр. Знаешь, почему ты здесь? Тебя уже давно хотят изловить и казнить...А я подумывал о том, чтобы продать тебя для подпольных боёв. А что? Ты хорошо сложен, нрав дикий и необузданный. К тому же тебе самому это будет на руку. Все в плюсе! Только вот... – Может быть, хватит? – от стены рядом с мужчиной отделилась еще одна тень. И Тарталья не без удивления заметил, что это оказался Кэйа, который всё это время находился в комнате. – Я устал ждать. Несколько дней ради чего? Ты ведь помнишь наш уговор? – Кэйа, не будь таким вредным. Разве ты не хочешь в последний раз взглянуть на своего друга? Или всё же любовника? Не хочешь рассказать, сколько раз вы переспали? Тот поцелуй был таким горячим! Мужчина откровенно подначивал и дразнил Альбериха, на что тот, очевидно, хотел ответить, но почему-то не мог. Лицо Кэйи исказила гримаса, а сам он только поджал губы. На этот раз парень был облачён в плащ, словно собирался вот-вот уйти, а его застали перед самым уходом. Но всё же Кэйа Альберих не уходил. Тихо фыркнув, он даже не взглянул на Чайлда. Синеволосый выглядел уставшим, но это мало волновало наёмника. Парень едва сдерживал себя от неожиданно накатившего приступа гнева. Хотелось подскочить и схватить парня, избивая того до беспамятства. Разбить лицо в кашу, наслаждаясь каждым болезненным стоном. И всё же Тарталья не выдержал, закричав: – Кэйа! Какого чёрта ты здесь? – парень буквально выплёвывал слова, невольно акцентируя их. – Ты обещал отпустить меня, – проигнорировав выкрик, Альберих обратился к мужчине, глядя на того с полным безразличием. – Я сделал всё, как ты приказал. Привёл его сюда. – Что-то такое припоминаю, – с издевкой ответил зеленоглазый мужчина, медленно поднимаясь со стула. – Неужели так и будешь игнорировать рыжика? Смотри, как разоряется. Наверное, не ожидал, что его может предать кто-то. Кто угодно, кроме тебя. Романтично, не находишь? Я бы на его месте убил тебя. Ты больше мне не нужен, Кэйа. Не размениваясь на слова, мужчина начал подходить к Кэйе, скалясь в ухмылке. Кажется, Альберих ожидал подобного, неожиданно выхватив нож из под плаща, в намерении атаковать, но работорговец с ловкостью перехватил запястье, заламывая руку и с силой ударяя парня о стену. Мужчина только цыкнул, разворачивая Кэйю лицом к лицу и выхватывая нож: – Какой ты неблагодарный. Я ведь пустил тебя под своё крыло. Спрятал от ненужных глаз. И так ты мне решил отплатить? Значит, я правильно решил, что нужно убить тебя. Ты слишком много знаешь. А ведь я считал тебя младшим братишкой. – Не лги мне! Ты просто пользовался, заставляя делать твои грязные делишки! Спор перерос в драку, где преимущества у Альбериха явно не было. Мужчина словно предугадывал его действия, легко блокируя и контратакуя. Оружие синеволосого действовало против него, а на лице и руках можно было заметить порезы. И даже активное сопротивление со стороны парня выглядело весьма жалко. Постепенно богато украшенная различными диковинами комната начала напоминать свалку. Стоявшие у стены доспехи, которые держали в руках меч, распались, а роскошный шёлковый гобелен, что висел на стене, был сорван. Шкаф, который хранил в себе, возможно ценные предметы, пошатнулся, а содержимое оказалось на полу. Несколько полок с коллекционным оружием были так же разбиты. Драка в подобном хаосе продолжалась. В очередной раз отбив атаку Кэйи, работорговец швырнул того в сторону. Приземление для парня оказалось жестким. Разбив собой кофейный столик и вазу с цветами, что стояла на гладкой поверхности, Альберих тихо застонал, пытаясь подняться. В тот же момент зеленоглазый сел сверху, безжалостно всадив нож несколько раз в бок. Удары оказались быстрыми и точным, а окровавленный нож оставил на полу несколько брызг. Кэйа слабо вскрикнул, корчась от боли и затихая. Пнув парня несколько раз посильнее, работорговец тут же потерял интерес к Альбериху, отходя в сторону. Расхаживая по комнате, мужчина, наконец, обратил внимание на лежащего Чайлда, который всё время драки провёл в безмолвии, наблюдая за шоу. Парень нахмурился, когда неожиданно его подняли за верёвки, причиняя боль. Всё же кожа уже была достаточно натёрта, что создавало болезненные ощущения. Поигрывая окровавленным ножом, мужчина елейно заулыбался. – Ах, прости за эту сцену. Моя пешка всего-лишь немного вышла из строя. Потом уберут. – Вообще-то он мой. И только я имею право творить с его телом всё, что пожелаю. – Что? Мужчина не ожидал подобного ответа. Не ожидал он и того, что в его лицо неожиданно плюнут, что вызвало лёгкую дезориентацию. Но и на этом Чайлд не остановился, ударив работорговца лбом в нос. Пользуясь моментом, ослабший парень всё же смог разорвать веревку, отскочив от мужчины. Предчувствие подсказало, что так будет лучше. И оно не подвело, когда рядом с ухом просвистел нож, а мужчина в ярости набросился на Чайлда. Парень понимал, что если сейчас он не прикончит работорговца, то ему придется не сладко. Мужчина был похож на матёрого волка, а значит, имел опыт в драках. Тарталья же выплеснул наружу весь свой гнев. Отчего-то его взбесило то, что Альбериха с такой лёгкостью одолели и ранили. Ведь парень мог запросто умереть. И не от рук Чайлда. Но всё же сильнее хотелось защитить Кэйю и как можно быстрее убраться отсюда. Силы были не бесконечны, но подпитываемый гневом Тарталья всё же смог выбить из рук нож, действуя всеми нечестными методами. Схватив с пола осколок вазы, Чайлд с силой ударил мужчину в колено. Тот взвыл, заваливаясь на бок. Когда же на шум сбежалась охрана, Чайлд уже не помнил себя от ярости. Запах чужой крови дурманил, а ускользающее время только сильнее распаляло желание прирезать всех, словно свиней. Тарталья не помнил, как расправился с охраной, придя в себя лишь в тот момент, когда в его руках оказался двуручный меч, а по залитому кровью ковру с глухим стуком покатилась отрубленная голова работорговца. Некогда роскошная комната, украшенная ценными безделушками и оружием, превратилась в сплошной хаос из разбитых вещей, мёртвых тел и крови. И среди всего ужаса, подобно мученику, лежал тот, кого Чайлд хотел бы убить своими руками. Но добить не позволяла совесть. Нет, не сейчас. Взвалив на себя Кэйю, который всё ещё был жив, но находился без сознания, Тарталья первым делом перенёс парня в соседнюю комнату. Бежать прочь с раненным товарищем было глупо. Нужно использовать всё, что имеется, пока не поздно. Раздобыть припасы, лекарства и оружие было не менее важно, чем спасти жизнь. Нужно было остановить кровь и обработать раны. Конечно, Чайлд и сам вышел из драки не без ранений, но на свои ушибы и царапины он обращал гораздо меньше внимания. Парня всё ещё переполнял адреналин, и нанесённый телу урон казался минимальным. Даже слабость отошла на второй план. – Так значит, тебя зовут Аякс... – было удивительно услышать хрипловатй голос Кэйи. Парень заметно ослаб, но всё же пришёл в сознание, наблюдая за рыжим, пока тот обыскивал комнату в поисках припасов и лекарств. – Молчи. Откинуться потом успеешь. Ответа не последовало. Казалось, Кэйа пришёл в сознание только для того, чтобы произнести чужое имя. Ткань его рубашки только сильнее пропиталась кровью, а смуглая кожа заметно посерела. Жизнь медленно, но верно покидала тело, чего Аякс не мог допустить. Даже обида и злость на Альбериха отступили в этот момент. Нет, Чайлд точно не отдаст парня в лапы смерти. Он сделает всё, что от него зависит. Ведь теперь жизнь Кэйи буквально в руках Аякса, что уже давно отринул своё настоящее имя, называя себя Чайлдом Тартальей.