Поймать охотника

Аяксу трудно было представить, что когда-нибудь он будет трястись над кем-то, кто не является его семьёй. Конечно, он бы порвал в клочья за своих младших, но стоила ли этого жизнь того, кто уже посмел предать? Парень не страдал комплексом Бога, но и очевидного ответа на свой вопрос дать не мог. И даже когда кровь получилось, наконец, остановить, а раны были обработаны, парень пребывал в прострации. С одной стороны, ему было совершенно безразлично, что же будет дальше. С другой – он безумно желал получить ответы от Кэйи. Но Альберих не очнулся, словно по волшебству. Даже по прошествии некоторого времени парень лежал совсем неподвижно, и только слабое дыхание сигнализировало о том, что Кэйа всё ещё жив. В его теле теплилась жизнь, а значит Чайлд может ею распоряжаться по своему усмотрению. Конечно, Аякс допустил серьёзную ошибку, несмотря на то, что знал о предательстве. Ну не мог Альберих так запросто растаять. Естественно, у него были свои цели, но Чайлд упорно старался этого не замечать и позволял вести себя, притворяясь наивным дурачком. Впрочем, и сам он был не без греха, решив поставить всё ради своей идеи – заставить полюбить. Но обманулся сам, подставившись под удар. И всё же где-то в глубине души мысль о предательстве больно колола иглами в самое сердце. В такие моменты Чайлд ненавидел себя только сильнее и корил за глупость. Но во всём этом сумасшествии ему хватало благоразумия для того, чтобы вновь не опуститься до пагубной привычки резать себя, как это было, когда парень остался один и был вынужден выживать. Сейчас главной задачей было не дать Альбериху умереть. И Аякс сделал всё для того, чтобы спасти жизнь парня снова. В конце концов, Тарталья не смог сидеть без дела. Убедившись, что Кэйе больше не грозит опасность, парень обследовал место, в котором оказался. Он полагал, что находится в тюрьме или же в лагере, где запросто можно спрятать необходимое количество рабов на продажу. Всё же Чайлд помнил, что человек, которому он снёс голову, называл себя работорговцем. Было довольно безлюдно и больше никто не выходил навстречу парню. Либо Аякс прикончил всю охрану, либо остатки подчинённых бежали, не желая встретиться со смертью. Но всё же по вещам, что находил рыжий, он сделал вывод, что дела работорговца шли неплохо. Дом оказался роскошным и имел достаточно комнат для отдыха и хранения различных вещиц. Вероятно, тому человеку нравились предметы роскоши. Наконец, спустившись в подвал, Тарталья решил убедиться, что в темнице никого нет. Что-то подсказывало, что должны были быть и другие люди, которых собирались продать в рабство. Но к своему удивлению, наёмник не обнаружил в других помещениях людей. Неужели он был единственным, кого поймали? Это было странно, но парень испытывал облегчение. Всё же меньше всего он хотел видеть похищенных детей. В остальном же Чайлду было плевать. Больше в доме работорговца делать было нечего. А значит нужно убираться прочь. Спустя ещё несколько дней своего пленения и спасения, Чайлд неспешно вёл повозку, иногда подгоняя лошадь. Путь пролегал по холмистой местности, и приходилось быть внимательным, чтобы случайно не съехать с дороги, или же лошадь вдруг не решила, что ей нужно пойти пастись. К моменту, когда Аякс решил сделать привал, уже вечерело. А значит нужно было найти не только место для ночлега, но и убедиться, что там достаточно безопасно. Конечно, за всё время пути парень так и не встретил погони, но всё же тратить силы на лишнюю возню не хотелось. Чайлд чувствовал себя гораздо лучше, но предпочёл лишний раз не участвовать в стычках. И на то были причины. Одной из которой был лежащий в повозке Кэйа. Умиротворённое лицо парня выглядело так, словно он вот-вот проснётся. Но то было лишь обманом воображения. Все дни, что Тарталья провёл в пути, он не замечал, чтобы Альберих приходил в себя. И хоть раны больше не кровоточили, оставалось только ждать, когда же Кэйа откроет глаза и хоть что-нибудь скажет. В конце концов, когда палатка была поставлена и разведён огонь, наёмник с осторожностью перенёс парня в тепло. Существенно ничего не изменилось. Разве что лицо Альбериха больше не искажала гримаса боли, которую Аякс видел на протяжении нескольких дней. Тарталье было скучно наблюдать одно и то же, да и развлечь себя было нечем. Наконец любопытство взяло верх. Навряд ли Кэйа узнает, что лишился своей повязки на некоторое время. Собравшись с мыслями, парень аккуратно обхватил руками смуглое лицо, оглаживая большими пальцами. Кожа была такой же мягкой и упругой. Желания прикасаться совершенно не убавилось, но теперь Аякс был куда более наглым в своих действиях. Подцепив пальцами повязку, он слегка потянул её вверх. Медленно, словно поднимая завесу тайны, Тарталья в предвкушении уставился на правую глазницу. Когда же перед ним предстало идеальное лицо без каких-либо изъянов, парень не сразу обратил внимание на шрам, что пересек глазницу. Похоже, боевое ранение было получено давно. Да и сам шрам выглядел небольшим недоразумением. В целом, Чайлд даже разочаровался, не увидев чего-то страшного, что обезображивало бы лицо до неузнаваемости. Альберих был красив даже с этим шрамом, и теперь было даже непонятно, почему Кэйа так рьяно скрывал половину лица. В любом случае, Аякс ни за что не признается, что увидел чужую тайну. Вернув повязку на место, парень плавно проскользил ладонями по лицу, опуская руки на шею. Сдавить её хотелось не меньше, чем любоваться красивым лицом. Но убивать раненого таким образом было слишком низко по меркам Чайлда. Всё же он никогда не опускался до убийства беззащитных. – В твоей компетенции поскорее очнуться, жулик, – вздохнув, парень убрал руки от Кэйи, выползая из палатки. Он знал, что ответа не получит, но всё равно периодически разговаривал с Альберихом, словно вёл с ним активный разговор. Чайлд ещё никогда не чувствовал себя так одиноко, как в этот момент. А ведь что будет дальше? Когда Кэйа проснётся, он непременно захочет уйти. Больше их ничего не связывает вместе. Ведь изначально это Чайлд пошёл за ним, а не наоборот. И хоть это было лишь частью хитроумного плана, Кэйа навряд ли нуждался в обществе сумасшедшего убийцы. Отпустив лошадь пастись, Тарталья решил прогуляться по местности. И хоть было спокойно, парень предпочёл немного размяться перед сном. Хотелось выплеснуть накопленную энергию, ведь иначе снова не получится сомкнуть глаз до утра. Пробежав несколько километров по округе, Чайлд вернулся в лагерь немного подуставшим, в надежде быстро заснуть. Но неожиданно сонливость как рукой сняло, когда у палатки он заметил знакомый силуэт. Сидевший у костра Кэйа выглядел немного растерянно, словно не понимал, где находится и что случилось. Закутавшись в плед, он грел руки, словно испытывал сильный холод. Чайлд не ожидал, что будет так рад. Бросившись к лагерю, он в миг оказался у костра. На лице же расплылась улыбка. Аякс засмеялся, порывисто обнимая Кэйю. Казалось бы, теперь всё действительно хорошо. Можно двигаться дальше и наслаждаться жизнью. Тарталья не узнавал себя от радости, не желая отпускать растерянного парня. Постепенно смех Чайлда стал более громким и пугающим. Неожиданно парень сбил Альбериха с ног. Зарычав, словно дикий зверь, Аякс отвесил удар кулаком по лицу. И хоть парень продолжал улыбаться, взгляд его был холоден. Теперь, глядя на синеволосого сверху вниз, Чайлд с безумием во взгляде прижал парня к земле. Кэйа будто знал, что может не надеяться на тёплый прием. Даже когда очередной удар обрушился на лицо, парень смотрел на Чайлда с деланным равнодушием, ожидая, когда же тот успокоится. И это только сильнее взбесило Аякса. Теперь рыжий хотел получить ответы, но Альберих продолжал молчать, терпя удары. Даже когда из носа тонкой струйкой пошла кровь, Кэйа не пытался отбиваться. Он не боялся получить очередной удар по лицу, а взгляд выражал полное безразличие. В обычной ситуации Чайлд уже бы превратил лицо в кровавое месиво. Всё ещё пылая гневом от обиды и предательства, парень хотел высказать всё, что думает. Но кулаки и безумная улыбка говорили всё сами за себя. И всё же запах крови манил не меньше. Схватив Альбериха за волосы и потянув на себя, Тарталья уставился в глаза, удерживая зрительный контакт. Кэйа не пытался отвести взгляда, но казалось, что он смотрит сквозь парня. Приблизившись лицом к лицу, Аякс слизнул сочащуюся из Альбериха носа кровь, тихо посмеиваясь, а после заходясь в громком приступе хохота. – Кэйа, ну неужели ты думал, что так просто сможешь от меня избавиться? Какой наивный. Я ведь говорил, что не отстану. А теперь...Приняв во внимание всё то, что между нами произошло... – Чайлд медлил, выдерживая театральную паузу. Ударив Кэйю в живот, Тарталья, наконец, получил ту реакцию, которую ждал. Альберих неожиданно скривился от боли. Очевидно, удар пришелся рядом с раной. Но пока бинты не начали пропитываться кровью, Чайлд имел наглость делать всё, что вздумается. – Отпусти. Мне больно. Кэйа не пытался сопротивляться, но по тяжелому дыханию и искаженному от боли лицу было понятно, что парень не блефует. Прикусив губу, он всё же отвел взгляд, не желая смотреть в глаза, что смотрели на него с холодом и ненавистью. – Нет уж. Я играл по твоим правилам. Теперь пришёл и твой черед. Поэтому будь хорошим мальчиком и слушай, – шёпот со стороны Чайлда становился всё более угрожающим, а сам парень склонился к уху, обдавая его горячим дыханием. Опустившись к шее и оставив на коже укус, Аякс продолжил. – Во-первых, у тебя не получится избавиться от меня. Во-вторых, твоё тело принадлежит полностью только мне. И в третьих, я заставлю тебя полюбить меня до самой смерти. Ответа не последовало. Кэйа слушал, но так и не повернул головы в сторону парня. Тем хуже для самого Альбериха. Снова потянув за волосы, Тарталья заставил парня взглянуть в глаза. Отпустив волосы, наёмник грубо схватил Кэйю за подбородок, выжидая, пока тот ответит. Но всё же, даже будучи слабым и раненым, парень сохранил ту гордость и своенравие, которые так зацепили Чайлда ещё в первую встречу. Кэйа не собирался так просто сдаваться, несмотря на своё безвыходное положение. Аякс понимал, что нельзя поддаваться этой манипуляции, но всё же его раздражала та немногословность компаньона. Пришедший в себя Кэйа не только не хотел подчиняться, но и говорить тоже. Тарталья понимал причины, но сдаваться не собирался. Им двигало не только желание услышать хоть что-то от предавшего его спутника, но и вдоволь насладиться чужой болью. Мысль о наказании только сильнее грела душу, заставляя расплываться в улыбке. И если раньше удары по лицу не приносили особого ущерба, то теперь Чайлд вложил в удар всю силу. У парня не было особого желания бить Кэйю по лицу, но чем больше крови сочилось из разбитой губы и носа, тем сильнее наёмник ощущал возбуждение. Теперь к желанию причинить боль прибавилась необузданная похоть. Насмешливо фыркнув, Тарталья поднялся на ноги только для того, чтобы схватить Альбериха за ворот и уволочь за собой в палатку. Намеренно грубо бросив парня на спальное место, на этот раз Чайлд не церемонился. Перевернув парня на живот, что не могло не вызвать неприятные ощущения, Аякс заломал руку, усаживаясь сверху на ягодицы и склоняясь к самому уху: – Так и будешь играть в молчанку? Подари мне свой самый сладкий крик, и, может быть, я подумаю над тем, чтобы простить тебя. В ответ Чайлд услышал лишь болезненный стон, но этого было недостаточно для того, чтобы удовлетворить желание. Насмешливо фыркнув, парень всё же сполз с ягодиц, ослабив давление, после чего последовал смачный шлепок. Тарталья совсем не жалел ни свою руку, ни тем более, зад и без того пострадавшего Альбериха. Тело под Чайлдом содрогнулось, сам же Кэйа тихо взвыл. Шлепок был настолько сильным, что рука Аякса немного занемела. – Кэйа, ты был плохим мальчиком. И я накажу тебя. Шлепки доносились всё чаще, что вызывало со стороны Чайлда смех. Он продолжал заламывать руку, но и занятия своего не прекратил. Для большего эффекта Тарталья стянул штаны, проходясь рукой уже по голой коже. Чем дольше Альберих хранил молчание, тем сильнее Чайлду хотелось сделать больнее. Желание показать то, насколько сильно предательство задело Аякса, было превыше всего. Когда же смуглая кожа заметно покраснела, Тарталья прекратил свои издевательства, но только для того, чтобы с силой сжать ягодицу, вызывая новый болезненный стон со стороны Кэйи. Упрямец продолжал молчать. В таком случае Аякс перешел на более решительные меры, нарочито нежно проводя ладонью по ягодице. Кожа наверняка саднила после ударов, а значит, это могло вызвать неприятные ощущения, на что парень снова отозвался болезненным вздохом. Определенно, ему было больно. Каким-то чудом Кэйа продолжал держаться. Но и Чайлд не был бы собой, если бы не продолжил мучения. Обильно смочив пальцы слюной, Аякс без предупреждения резко вошёл, надавив подушечками на вход. У него не было намерения доставить удовольствие. По крайней мере для Альбериха. Быстро и грубо двигая пальцами, парень несколько раз разводил их внутри, замечая реакцию со стороны партнёра. Кэйа дернулся, сжимаясь на пальцах и пытаясь отползти. Грубые движения вызывали дискомфорт, от чего парень то и дело пытался отодвинуться. В какой-то мере это даже забавляло Чайлда. Его партнёр был не лучше червя, которого располовинили лопатой. В попытках отодвинуться Кэйа делал себе только хуже. Каждый раз его тело содрогалось от боли, в то время как Аякс не прекращал пытку. Добавив третий палец, рыжий не без удовольствия вслушивался в болезненные стоны со стороны компаньона. Наконец Кэйа сдался. Жалобно простонав, парень повернул голову, пытаясь взглянуть на Чайлда: – Пожалуйста, хватит... Я всё расскажу, если ты прекратишь. Мне больно. В ответ Тарталья только рассмеялся. Даже если бы Альберих продолжал умолять, парень бы стоял на своём. Такая слабость со стороны Кэйи завела сильнее, а желание насладиться чужой болью возросло в разы. Отпустив руку, Чайлд снова схватил парня за волосы, грубо потянув на себя и заставив выгнуться. Прекрасно видя скованность в движениях, наёмник заставил Кэйю подняться на колени, прижав грудью к спальному месту. С садистской ухмылкой схватив Альбериха за бок, Чайлд не без удовольствия наблюдал за тем, как синеволосый дернулся, сильно напрягаясь. Словно в предвкушении, Тарталья огладил возбужденную плоть через штаны. Конечно, его и раньше возбуждал вид партнёра, но теперь парень с головой отдался своим желаниям и наклонностям. И это заставляло член стоять колом, поощряя желание, наконец, выпустить пар. Продолжая тянуть парня за волосы и намотав длинную тонкую прядь на кулак, Аякс бесцеремонно вторгся в нутро, резко входя до основания. Навряд ли той растяжки было достаточно, но на то и был расчет. Парень не собирался доставлять удовольствие партнёру, наблюдая за тем, как тот содрогается от болезненных ощущений. Но даже так узкие стенки приятно обволакивали плоть, вызывая довольное рычание и желание сорваться на неистовый темп. И в этом желании Чайлд себя не сдерживал, двигаясь быстро и грубо. От недостатка смазки движения были не такими плавными, как того хотелось бы. Приходилось снова пристраиваться, встречая напряженное кольцо мышц, и прорываться через него с некоторым усилием. Парень слышал приглушенные всхлипы, но не собирался останавливаться, то покусывая партнёра за плечи, то снова начиная тянуть за волосы. Мгновения казались вечностью настолько, что постепенно Чайлд начал забываться в ощущениях. Грубый секс доводил его до экстаза, что нельзя было сказать о партнёре. Кажется, Кэйа прочувствовал весь гнев. Парень почти не сопротивлялся в попытках облегчить свои страдания. Судя по напряженному телу, Альберих чувствовал боль, но старался не обращать на неё внимание, словно надеясь, что всё скоро закончится. Чайлду хотелось потребовать, чтобы парень расслабился, ведь так он делает хуже только себе, но почему-то был уверен, что и здесь Кэйа проявит упрямство. Поэтому не было смысла что-либо говорить. Продолжая снова и снова врываться внутрь до упора, Аякс не мог не заметить, что бинты на боку Альбериха всё же потемнели и пропитались кровью, а сам парень подрагивал уже всем телом, но продолжал терпеть. Шлепки от соприкосновения двух тел становились все быстрее и громче, но в то же время член начал входить более плавно, а после и вовсе начало подозрительно хлюпать. Когда же парень опустил взгляд, то не ожидал увидеть кровь. “Чёрт, кажется, я сильно разошелся и порвал его!” – промелькнувшая в голове мысль заставила Аякса немного замедлиться. Опешив, Чайлд немного растерялся, а возбуждение попросту сошло на нет. Более мерзко парню стало и от того, что он всё же слышал тихие всхлипы со стороны Альбериха, но продолжал игнорировать это в угоду своему удовольствию. Так и не достигнув пика, Чайлд медленно вышел. Дискомфорт и порванная задница были малой платой за предательство со стороны Кэйи, но и Аякс не растерял остатки человечности для того, чтобы облегчить чужие страдания. Немного смягчившись, он уложил Альбериха, неразборчиво что-то шепча про лекарства и то, что обработает раны. Насухо вытерев следы своего преступления и постаравшись быть более деликатным, парень натянул штаны, после чего покинул палатку. Конечно, припасы и лекарства были в телеге, но теперь Аякс не торопился вернуться в палатку. Мысли оказались для парня подобны камню, что прилетел по голове. И это отрезвило горячую голову. “Я ведь не насильник. Да, рядом с Кэйей я чувствую себя возбужденным. Но стоило ли это того, когда он слаб и на грани? Я поступил как последняя мразь.” – ударив себя по лицу, Чайлд успокоился только тогда, когда почувствовал металлический привкус во рту. Поправший собственные принципы парень теперь злился на себя. Но всё же он не мог не признать, что рядом с Кэйей безнадежно терял голову. И даже злиться на Альбериха долго не получалось. Конечно, Аякс всё еще ощущал обиду и хотел, чтобы Кэйа на собственной шкуре прочувствовал, каково получать заслуженное наказание. Но на деле даже желание убить было не таким сильным, когда Чайлд услышал чужие слёзы. Посчитав это проявлением слабости, парень снова ударил себя, чтобы привести в чувства. И всё же единственные мысли были о том, чтобы оказать Альбериху помощь. Постояв ещё некоторое время у палатки, рыжий в нерешительности забрался внутрь, тихо позвав парня по имени. Кэйа не отозвался, продолжая лежать ничком. – Сможешь перевернуться? Я обработаю раны, – подсев ближе, Чайлд взял парня за плечо, но не стал тянуть или пытаться поворачивать к себе. – Кэй, можешь ненавидеть меня. Но давай поговорим... Когда пожелаешь? Я буду ждать любой возможности. Больше не проронив ни слова, Тарталья всё же перевернул парня, стараясь не встречаться взглядом. Впрочем, и сам Кэйа избегал этого. Он не препятствовал неуклюжим попыткам ухода, но и желания заговорить не проявлял. Когда же с обработкой ран было покончено и настал час для отхода ко сну, Чайлд лёг рядом в спальный мешок, отвернувшись от Альбериха. За остаток вечера оба больше не проронили ни слова. Прикрыв глаза, Аякс попытался поскорее заснуть и забыться. Когда же парень уже был у тонкой грани сна, он смог расслышать тихий бархатистый шепот: – Когда придёт время... Давай поговорим.