Поймать охотника

Кэйю мучила бессонница. Может причиной тому было то, что все эти дни парень провел в бессознательном состоянии. А может и от того, что мысли не давали покоя. Парень пытался понять, в какой момент своей он жизни повернул не туда. Нет, Кэйа не жаловался. Его вполне устраивало происходящее. До определенного момента. Немного поморщившись, Альберих попытался выкинуть из головы образ, который ещё долго будет мучить его в ночных кошмарах. Яркие зелёные глаза чудились парню всюду. Кэйа мог поклясться, что видел их в темноте палатки, но это было невозможно. Парень попытался отогнать наваждение, замотав головой, но от этого стало только хуже. Голова достаточно быстро закружилась. Правда и в этом был плюс. Галлюцинация наконец исчезла, уступая место чувству тошноты. Стояла тишина и можно было услышать, как на лугу пасется лошадь, а где-то вдалеке пением перекликались ночные птицы. Рядом же спал Тарталья...Нет, Аякс. Настоящее имя понравилось Кэйе. Хотелось смаковать его. Но от чего-то было ощущение, что называть рыжего по имени не получится. За всё время он ни разу не назвал себя так. К тому же представился Чайлдом Тартальей. Какая же тайна крылась здесь, было не ясно. Кэйа снова перевёл взгляд на Чайлда, внимательно прислушиваясь. Парень точно спал, что было слышно по размеренному сопению. Конечно, для Кэйи не составило бы труда снова выбраться из палатки и устроиться у костра, но после болезненной встряски двигаться лишний раз совсем не хотелось. Тихо вздохнув, парень попытался устроиться поудобнее. Улегшись, Кэйа повернул голову в сторону Чайлда, разглядывая в мраке палатки умиротворенное лицо. На миг даже показалось, что парень впервые увидел Аякса таким спокойным. И всё же их встреча от начала и до конца была странной. Альберих не предполагал, что однажды ему придется быть охотником на того, кто и сам не являлся жертвой. Нет, для него не было в новинку выполнять подобные поручения. Но если раньше они не вызывали никаких эмоций, и Кэйа выполнял задания в короткие сроки, то с Тартальей всё вышло буквально через жопу. Теперь же Альберих не понимал, как быть дальше. С одной стороны, за неимением заказчика смысла в поимке Аякса больше не было. С другой же, Кэйа был обязан парню жизнью. Впрочем, теперь Кэйа был не в том состоянии, чтобы пытаться договориться о каких-либо условиях. Тарталья ясно дал понять, что не только не отпустит, но и прохода не даст. “Полюбить до самой смерти... Что бы это значило?” – размышлял Кэйа. Парню не казалось, что на этот раз Чайлд шутил. К тому же, какие шутки, когда рыжик разошелся настолько, что лицо от ударов до сих пор болело. Впрочем, это не шло ни в какое сравнение с многострадальной задницей. И хоть Аякс оказал помощь, а так же нанёс мазь, парень всё равно был виноват в подобном сумасшествии. Но почему-то Альберих совсем не злился. Всё же отчасти он и сам был виноват. Тарталья имел полное право срываться. Наверное, Чайлд мог бы убить Кэйю, но всё равно не сделал этого. “Не такой уж он и псих, каким пытается казаться. Я не знаю его прошлого, но более чем уверен, что на него что-то могло повлиять. Я ведь тоже... Натворил дел, чтобы по итогу скитаться. Не такие уж мы чужаки друг для друга.” В мимолётном порыве Альберих протянул к Аяксу руку, невесомо касаясь пальцами кожи. Почему-то хотелось удостовериться, что это всё не сон. Что парень настоящий и произошедшее не вымысел. Рука была достаточно близко, чтобы ощущать тёплое дыхание. Конечно, если парень вдруг проснётся, то будет достаточно неловко. Но Чайлд спал сном младенца. Разве что губами не причмокивал и не тянул палец в рот. В какой-то степени это было даже мило, если не знать, что спящий рядом парень – безжалостный убийца. Впрочем, Кэйа считал, что те, кого прикончил Чайлд, по итогу заслуживали смерти. Альберих не был набожным настолько, чтобы считать убийство грехом, но и поощрять подобное не собирался. Разве что в обоих случаях для парня убийства были выгодны. “Какая же ты тварь, Кэйа Альберих. Использовал парнишу, чтобы избавиться от проблем? А что дальше? Так и будешь скитаться, словно неприкаянная душа?” – парень криво усмехнулся, морщась от боли. Удар по лицу, о котором точно не забыть в ближайшие дни, заставил о себе знать. Шевелить разбитой губой так же было крайне неприятно. Невольно парень коснулся рукой повязки. Поправив её и удостоверившись, что та надежно скрывает правую половину лица, Кэйа резко отдернул руку, словно поймал себя на чём-то странном. И всё же Альберих не мог избавиться от мысли, что с первой встречи с Чайлдом парня безумно тянуло к нему. Было в рыжике что-то завораживающее, что привлекало Кэйю. Настолько странным и сильным было это чувство, что невольно вызвало усмешку. Кэйа слегка поморщился, но не прекратил улыбаться. Он и не думал, что кто-то будет способен снова вызвать это чувство. Ведь когда-то Альберих дал себе обещание не наступать на те же грабли снова. Теперь же, когда, наконец, пришло осознание, уже было поздно. Проснувшись ранним утром, Чайлд ожидал чего угодно. Ножа у своей шеи, сбежавшего синеволосого засранца или же нападения возможных преследователей. Конечно, парень был уверен, что перебил всех, кто имел отношение к работорговцу, но за время пути у Аякса неоднократно возникало ощущение, что кто-то следует за повозкой. Но за все дни никто так и не вышел. Тарталья, в свою очередь, лишний раз старался не расслабляться. Каково же было его удивление, когда он обнаружил рядом с собой спящего Кэйю. Парень выглядел так спокойно и умиротворенно, что его красоту хотелось воспевать, как это обычно делают в стихах. Впрочем, Чайлд не обладал должным красноречием, да и подбитое лицо вызывало желание слагать стихи только в насмешливой форме. Вздохнув, парень с видом страдальца склонился над Кэйей, почти нежно зашептав на ухо: – Проснись, жопа. Пора собираться! Для человека, который только недавно очнулся, реакция была моментальной. И если бы Чайлд вовремя не отодвинулся, то его лоб наверняка бы встретился с твердым лбом Кэйи. Тихо зашипев от боли, парень только слегка приподнялся, после чего неловко завалился обратно. Положив руку поверх бинтов, Альберих встретился взглядом с голубыми глазами, явно не понимая, зачем его разбудили. Будучи ещё сонным, Кэйа попытался закрыть рукой лицо и притвориться спящим, но Аякс не был бы собой, если бы не начал тормошить компаньона. – Нетушки! Вставай, павлинья задница. Дни, когда я ухаживал за тобой непрерывно, закончились. Ты очнулся, значит, сможешь позаботиться о себе и помочь мне со сборами! – Ммм...Тогда я сейчас обратно откинусь. Дай поспать ещё чуть-чуть. Чайлд засмеялся, но всё же прекратил тормошить спутника. Решив всё же дать парню возможность ещё немного полежать, Чайлд первым выбрался из палатки, разминаясь и подходя к лошади. Ещё было слишком рано, а на траве можно было обнаружить крупные капли росы. Туманное утро действительно побуждало забраться обратно в палатку и закутаться поплотнее в спальном мешке до тех пор, пока солнце не поднимется высоко. Но всё же нужно было двигаться. Оставаться на открытой местности могло быть опасно. К тому же Чайлду хотелось разузнать, не говорят ли о убийстве работорговца на чёрном рынке. Впрочем, это было не так важно. Особенно, когда пришло осознание, что оба парня разыгрывали комедию, притворяясь, будто ничего не случилось. Не похоже, что даже сонный Кэйа вдруг забыл в каком положении оказался. Навряд ли о таком можно позабыть. Особенно когда боль ощущается физически, а воспоминания о кошмарной ночи были достаточно яркими, чтобы напоминать о себе. Настолько яркими и живыми были образы, что парень почти физически ощущал прикосновение кожи к коже и жар. Аромат чужого тела смешался с запахом крови, а воспоминания об этом только сильнее заставили вспыхнуть. Снова хотелось бежать прочь, пока одежда не станет мокрой от холодной росы, а лицо не перестанет пылать от странного чувства стыда и сожаления о содеянном. Обычно Аякс не испытывал подобных чувств за то, что совершал. Он не размышлял о своих действиях и ни о чём не сожалел. Парень предпочитал жить настоящим. Теперь же, когда Кэйа был рядом, отчего-то лицо вспыхивало, а сердце начинало бешено колотиться. Ударив себе пару раз по лицу, чтобы привести в чувство, парень решил вернуться в палатку и удостовериться, что Кэйа не спит. – Товарищ, если ты не встанешь, то заживляющая мазь окажется у тебя в жо... – забравшись в палатку, Чайлд не без удивления заметил, что Альберих всё же не спит. Сумев кое-как усесться, Кэйа неторопливо разматывал бинты, задрав рубашку повыше. Его лицо было сосредоточено, а сам он слегка нахмурился, когда своими глазами увидел, насколько сильно пострадал. Подняв взгляд на Чайлда, парень спокойно заговорил, ловко извлекая на свет медикаменты и обрабатывая раны: – Ты правда убил того ублюдка? – Так и знал, что нужно было прихватить его голову в качестве трофея! – Можно было бы. Есть люди, которые отдали бы за его голову крупную сумму. Ну что поделать. Не всегда можно успеть извлечь выгоду. – И как ты умудрился связаться с таким человеком? – Долгая история, которую лучше рассказывать, как байку у костра. Кэйа тихо фыркнул, давая понять, что говорить сейчас не намерен. И Чайлд прекрасно понял это желание, молча наблюдая за действиями парня. Синеволосый был осторожен в своих действиях. Взглянув на криво, но добротно зашитую рану, Альберих только одобрительно кивнул. Он не стал смеяться или высказывать в язвительной манере, что можно было бы сделать поаккуратнее. Похоже, его совсем не страшило появление шрамов на теле. Больше удивляло то, как Кэйа умудрялся думать о выгоде, когда ещё совсем недавно если и не был при смерти, то серьёзно пострадал. Пока Аякс размышлял над этим, он не сразу заметил, что в его руки была вложена склянка с мазью, а сам Кэйа выжидающе уставился на парня, очевидно, ожидая, что тот поможет. – Я не уверен в этом точно, но у того человека могли быть подельники. Лучше быть начеку. – И чем это нам грозит? – В лучшем случае попытаются прикончить. – А в худшем? – Сложно сказать. Но не исключены иные варианты. Встретившись снова взглядом, Альберих явно не ожидал, что Чайлд действительно примется помогать. Когда же на его лицо была нанесена мазь, парень болезненно поморщился, в то время, когда сам Аякс добродушно улыбался, размазывая мазь пальцами по лицу. Но даже несмотря на боль, Кэйа не пытался отпрянуть или убрать руку от лица. Спокойно стерпев необходимую процедуру, парень дождался окончания своей пытки, после чего неторопливо выбрался наружу. Движения Кэйи были неловкими, а сам он едва не упал, пытаясь подняться на ноги, но был вовремя подхвачен Аяксом, что следовал за Альберихом. В минутной неловкости оба отпрянули друг от друга, принимаясь за сборы. Тарталья несколько раз тайком ущипнул себя, поскольку происходящее казалось таким нереальным, будто сон. Всё же парень не тешил надежды на том, что его вдруг простили. Но Кэйа вёл себя так, словно ничего и не было. Медленно, но верно сборы были окончены, а следы присутствия умело уничтожены. Оба парня понимали, что это может быть бесполезно, но хотелось утешить себя надеждой на то, что получится избежать ненужной потасовки. Особенно, когда оба достаточно пострадали. Как всё же странно было ощущать себя снова в пути. Несколько дней прошли совершенно одинаково. Поля сменялись лесами, а день сменял ночь. Через несколько дней Альбериху хотелось выть от скуки. По ощущениям Кэйи прошла уже большая половина дня, когда он, наконец, заметил, что дорога перестала петлять, а холмы и поля стали попадаться реже. Парень не спрашивал, куда они держат путь, но всё то время, что он провел, сидя в телеге, Альберих не сводил глаз с дороги. Иногда на пути попадались крестьяне, скот или дикие животные. Но не было никого, кто бы пытался приблизиться к повозке. Чувство чего-то неизбежного не покидало не только Кэйю, но и его спутника. Парень крепко держал в руках вожжи, следя за дорогой. И хоть он не пытался подгонять лошадь, было очевидно, что Тарталья высматривал возможную угрозу. Кто мог напасть и откуда, было не ясно. Когда же, по прикидкам Альбериха, было тихо, он с интересом изучил содержимое телеги. Через некоторое время осмотра у парня создалось ощущение, что Аякс стащил с собой всё, что плохо лежало. Конечно, то были полезные в путешествии вещи, но из-за этого могло показаться, что парни, как минимум контрабандисты. – Зачем тебе так много оружия? – Пригодится. – Ты хочешь сказать, что тебе просто жизненно необходимы парные клинки, лук, копьё... – Конечно же, товарищ! Это оружие прекрасно можно использовать как для обороны, так и для охоты. Не думаю, что ты будешь против молодого кабанчика на ужин или кого покрупнее! К тому же я стащил оружие и для тебя. Твоей сумки я не нашел, но взял меч и пару ножей. – То есть мы не имеем ни гроша за душой, но зато повозка доверху набита всякими побрякушками, провиантом, оружием и лекарствами? – Обижаешь. Конечно же, я прихватил деньги. Не знаю сколько, сам посмотри. В ответ на это Кэйа только тихо вздохнул. С одной стороны, Тарталья был прав, с другой же он нахватал много лишнего, что прибавляло повозке груза. В случае погони придется выбросить добрую часть накопленного, чтобы суметь оторваться. Как же это было неосмотрительно. Но всё же, немного покопавшись, Альберих припрятал мешочек с морой. Деньги во всем этом беспорядке были лучшим инструментом. В конце концов, когда день уже начал близиться к концу, Чайлд остановил повозку, съехав с дороги в самую чащу, чтобы не привлекать лишнее внимание. Нужно было успеть до заката поставить палатку и приготовить ужин. Ведь в полной темноте это будет достаточно проблематично. Наконец, уставший всё время сидеть и трястись на одном месте, Кэйа смог размяться, прохаживаясь по небольшой опушке перед лесом. Тело всё еще плохо слушалось, а передвигаться приходилось с большой осторожностью. Помимо боли в боку, о себе давала знать и боль в заднице. Альберих и подумать не мог, что однажды партнёр доведёт его до такого. Пусть даже и насильно. Кэйа не особо хотел возвращаться к воспоминаниям о прошлой ночи. И, конечно, парень не мог не заметить на себе осторожного взгляда голубых глаз. Аякс посматривал на синеволосого украдкой, делая это с той непорочной невинностью, что малый ребёнок, увидевший что-то интересное. Кэйа и подумать не мог, что безжалостный убийца может быть таким. Но всё же проведённый на свидании день показал ту человечную и открытую сторону Чайлда Тартальи, что скрывал своё настоящее имя. И для Кэйи то воспоминание отдавало лёгким чувством горечи и сожаления. Всё же он действительно не хотел, чтобы всё обернулось так паршиво. Не хотел обманывать. Не хотел сдавать, словно охотничий трофей. Но в тот момент Альберих был связан по рукам и ногам, не имея возможности бежать. Он жил и выживал за счёт обмана. Теперь же всё могло измениться. – Я не особо подвижен. Давай лучше займусь ужином, а ты поставишь палатку? – Кэйа подал голос первым, предлагая свою помощь. Он и не ожидал, что обычное предложение может вызвать надежду во взгляде. – Ну, наконец-то нормальная еда! – просияв счастливой улыбкой, Тарталья согласно закивал. Парень оказался даже активнее, чем себе мог представить Кэйа. Тихо посмеявшись с такой резкой перемены, Альберих принялся за готовку. Его выбор пал на ароматные овощные и грибные шашлычки и запеченную в углях картошку. К моменту, когда и ужин, и палатка были готовы, уже стемнело. Кэйа отпустил лошадь пастись, по началу поглаживая ее по бокам и морде, после угощая морковкой. Вернувшись к костру, парень обнаружил, что Тарталья терпеливо ждёт его с самым голодным видом, напоминая верного пса. Разделив еду поровну, парни принялись за ужин. И хоть он проходил в молчании, по довольному сопению со стороны Чайлда и тому, как быстро исчезали с тарелки овощи, можно было понять, что еда ему понравилась. Кэйа, в свою очередь, совсем не торопился, дуя на пищу и стараясь лишний раз не тревожить разбитую губу. Наконец, когда его руки дошли до бутылки вина, голос подал уже сам Тарталья: – Вот мы и у костра. Начинай свою байку. Требовательный тон со стороны рыжика не нёс себе угрозы, но по парню было заметно, что он ждал этой возможности всё это время и не забывал о ней ни на секунду. Забрав у Кэйи бутылку, Чайлд сделал глоток, небрежно вытирая губы рукавом и ожидая, когда же парень, наконец, заговорит. Конечно, Альберих не давал чёткого обещания рассказать, но было ощущение, что Тарталья попросту не останет, если Кэйа попытается перевести тему или что-либо умолчать. Тихо вздохнув, парень с обреченным видом заговорил, глядя на огонь: – Тогда слушай мою историю. С самого начала. Так уж получилось, что я вырос в семье аристократа из Мондштадта, владеющего приличным бизнесом и винокурней. Конечно, могло показаться, что для сироты просто счастье оказаться в богатом доме, будучи окруженным всем, что только можно представить. Просто мечта! Как ты мог слышать, у меня есть старший брат. Амбициозный и усердный. Он всячески старался походить на своего отца, но... Не то, что бы звёзд с неба не хватал. Он не был талантливым, но ему хватало усердия и трудолюбия, чтобы добиться вершин. И, как это обычно бывает, амбиции родителя были выше амбиций сына. Моему приемному отцу всё было мало. Ему хотелось, чтобы мой брат был лучшим во всём. Дилюк должен был стать лучшей версией Крепуса Рагнвиндра. И добиться всего того, чего не смог достичь сам отец. Это было грустным зрелищем. Мой братец не получал должного поощрения за свои успехи. Конечно, мне было гораздо проще. Ведь от меня требовалось только быть прилежным и не позорить брата. Но чем старше я становился, тем более очевидно было, что я становился тенью своего брата. На меня всё чаще вешали те поручения, которые усложняли Дилюку жизнь. И получалось, что своего личного времени у меня, по сути, не было. Я должен был хорошо учиться, но и помогать, чтобы мелкие дела не отвлекали брата в становлении идеалом. Я рано осознал, что Крепус хочет вылепить из меня идеального слугу для своего сына. И мирился с этим, ведь жил в страхе снова остаться одному. Искренне верил, что так я могу отплатить за доброту, что проявила ко мне семья. Да, приёмный отец очень нас любил. Но его мечты граничили с манией. Только вот...Однажды несчастный случай перечеркнул все планы. Монстр напал на брата и приёмного отца. В ту ночь Крепус погиб... И это принесло для меня облегчение. Тяжелый груз упал с моих плеч. Ведь для меня смерть приёмного отца была подобна спасению от жизни в тени своего брата. От возможности пресмыкаться. Только вот...Моя откровенность перед братом...Перед человеком, которому я доверял... Вышла мне боком. В попытках открыть Дилюку глаза на происходящее я получил по заслугам. Всё же он безумно любил своего отца, и даже малая часть негатива могла навлечь гнев. Мы сильно поссорились. А итогом стало то, что я бежал. Пытался исчезнуть раз и навсегда. Конечно, брат предпринимал и предпринимает попытки вернуть меня до сих пор. Цена за бежавшего аристократа высока. Только вот... Я не хотел обратно. Поэтому оказался в лапах волка в овечьей шкуре. Этот человек пообещал мне безопасность и защиту. Обещал скрыть от чужих глаз. И я сам не заметил, как впутался в нити паутины. Мне было больше не выбраться. Когда я осознал, что отступать некуда, а моя жизнь в чужой власти, то стал тем, чью судьбу так не хотел постичь и рьяно отвергал. Будучи марионеткой в чужих руках, я выполнял самые мерзкие приказы. От вытрясания долгов до похищения людей. Наверное, это достойно казни, не меньше. Я понимал, что меня обманывают и никакой свободы не светит, даже если задание будет последним. Но мне было так плевать на свою жизнь, что я уже и не думал о успешности плана. А дальше...Ты всё и сам знаешь. За всё время монолога Кэйа говорил и говорил без остановки. Впервые он открывался кому-то так сильно и выговаривался, что для самого Альбериха было в новинку. Всё же уже давно не было никого, кому парень мог бы рассказать свою историю. Теперь же, к сожалению, добавилось чувство стыда. Настолько сильным было это чувство, что Кэйа попросту не смел поднять взгляд на своего компаньона. Сам же Тарталья сидел молча, не перебивая и лишний раз ничего не спрашивая. Даже когда Кэйа, наконец, замолчал, парень сидел в тишине с задумчивым видом. Было настолько тихо, что можно было слышать лишь потрескивание костра и фырканье лошади. Наконец лицо Аякса в миг просветлилось, а сам он резко поднялся, усаживаясь совсем близко к Альбериху. Улыбка постепенно расползалась по лицу Чайлда, а сам он щурился, напоминая хитрого лиса. Эта реакция насторожила Кэйю. Он не знал, что и думать. Чего ожидать от непредсказуемого спутника? Всё же, выслушав рассказ, он так и не проронил ни слова. И теперь эта улыбка попросту пугала. Кэйа напрягся, намереваясь отползти в сторону, на что Аякс стал продвигаться как можно ближе. Ухватив Альбериха за руки, парень сжал их покрепче в своих ладонях, наконец заговорив: – Награда, говоришь? Мы едем в Мондштадт! – Что?! – Что? Кажется, реакция Кэйи позабавила парня, отчего уже через несколько мгновений Чайлд залился задорным смехом, сгребая синеволосого в медвежьи объятия. Альберих в свою очередь, поверить не мог, что его вояж закончится вот так. Что Кэйю Альбериха так запросто поймают и вернут на винокурню Рассвет. Осознание было настолько невероятным для Кэйи, что он не мог и пошевелиться. В один момент он испытал сумасшедшую бурю эмоций. И теперь в голове парня оставался только один вопрос: “Зачем?”