Поймать охотника

После долгих скитаний и попыток скрыться Кэйа чувствовал себя странно, находясь дома. Ему не нужно было скрываться от брата. Не нужно было выполнять гнусные поручения от человека, который ловко манипулировал Альберихом. Впервые за долгие годы Кэйа был действительно свободен и волен делать всё, что он пожелает. Конечно, могло показаться, что именно Аякс привёл заблудшую овцу домой. Но всё же Кэйа и сам тайно желал вернуться, и просто пользовался предоставленной возможностью вести себя. От такого все были только в выигрыше. Рыжик чувствовал свою причастность и желание помочь спутнику. Сам же Альберих просто ждал заветного толчка, чтобы в последний момент не сбежать. Ведь теперь у него была та самая необходимая поддержка. Оставалось лишь найти не только силы, но и время на то, чтобы поговорить с братом. Всё же первая попытка оказалась неудачной. Теперь же для Кэйи сложность была лишь в том, что его брат был неисправимым трудоголиком. Альберих был более чем уверен, что менять свои планы или отменять записи ради вдруг свалившегося братца старший не станет. А отвлекать Рагнвиндра от работы было чревато. Узнавать на своей шкуре, какие последствия его могли ждать, Кэйа не хотел. Конечно, можно было терпеливо подождать, когда Дилюк будет отдыхать. Но Альберих был уверен, что в ближайшие дни такой роскоши не предвидится. Решив выяснить расписание брата самостоятельно, парень ещё рано утром поднялся для того, чтобы прошмыгнуть в кабинет и подсмотреть в записную книжку. Каково же было его удивление, когда через приоткрытую дверь комнаты парень заметил приглушённый свет. “Неужели он даже не ложился? Что-то совсем не меняется.” Кэйа осторожно приблизился к кабинету, чтобы удостовериться в своей догадке. Но стоило только взяться за ручку, как тут же до ушей Альбериха донёсся тихий голос, раздавшийся из-за спины: – И почему ты не спишь в такой ранний час, Кэйа? От неожиданности парень чуть не подпрыгнул на месте, резко поворачиваясь и обнаруживая брата рядом с собой. Как только Рагнвиндр без шума смог подобраться так близко, для Кэйи было загадкой. Сложив руки на груди, Дилюк тихо хмыкнул, ожидая объяснений. – А... Хотел водички попить. В горле пересохло. – У моего кабинета? Не думаю, что тебе придётся по вкусу вода для цветов. Ну, что привело тебя сюда? Кэйа почувствовал себя ребёнком. Которого поймали на лжи. Конечно, так оно и было, но почему-то у парня не поворачивался язык, чтобы сказать правду. Может, оно, конечно, было бы и проще, но за очевидной правдой могло последовать гораздо больше расспросов. Рагнвиндра мало интересовали отговорки, но допытываться до истины он любил. При чём чаще всего использовал не самые гуманные методы. И всё же растерянность сменилась любопытством. Почему Дилюк и сам не спит? Неужели он знал, что Кэйа придёт? Неужели ждал этого? В конечном итоге Альберих ответил вопросом на вопрос: – И почему сам хозяин поместья не спит? – Хм. – Только не говори мне, что ты не отдыхаешь... Я ведь поговорю с Аделиндой и Эльзером. Уж они точно помогут мне заставить тебя отдохнуть хотя бы пару дней. – Я уже не маленький... И у меня действительно много работы. Пора собираться в город. – Едва наступит рассвет, а моего братца и след простыл. Ты неисправим. И всё же я буду рад, если ты вернешься хотя бы к ужину. – Я постараюсь вернуться к этому времени. Но ничего не обещаю. А ты... Иди спать и отдыхай. Может, Кэйе показалось, но выражение лица Рагнвиндра на миг смягчилось, а сам он поспешно отвернул голову в сторону, после чего ухватил синеволосого за плечо, уводя подальше от кабинета. Кэйа даже не понял, в какой момент оказался уже у своей комнаты. Перед глазами мелькнула алая шевелюра, прежде чем скрыться из виду. Последовавший за этим стук двери свидетельствовал о том, что Дилюк в спешке покинул поместье. Оставшись стоять в полном одиночестве, парень и подумать не мог, что таким образом его будет избегать старший брат. Впрочем, Кэйа и сам прекрасно понимал, что разговаривать по душам бывает сложно. Особенно, если собеседник замкнутый в себе человек, из которого и лишнего слова не вытянешь. Таким стал Дилюк Рагнвиндр. И Кэйа не мог осуждать его за это. Хоть и недолго, но Кэйа все же некоторое время бодрствовал. В частности из-за того, что его разбудил Аякс. И хоть завтрак оказался очень вкусным, после еды парень вновь отправился в царство Морфея. Еда только поспособствовала быстрому засыпанию вкупе с недружелюбной дождливой погодой. Таким образом, проспав практически до вечера, по мере пробуждения, Альберих не понимал кто он и где находится. Потерев глаза, парень обнаружил, что за время сна повязка съехала и затерялась где-то на постели. Будучи ещё сонным, Кэйа попытался найти неотъемлемый элемент своего образа, но в конечном итоге поиски ни к чему не привели. Синеволосый перетряс постель, искал под подушкой, но так и не нашёл повязку. Немного рассерженный этим обстоятельством, парень не придумал ничего лучше, чем просто прикрыть глаз челкой. Взглянув в окно, Альберих не без удовольствия отметил про себя, что дождь, наконец, закончился. Распахнув створки, парень с удовольствием вдохнул прохладный вечерний воздух, наслаждаясь свежестью после дождя. Уже темнело, а значит, вскоре должен был вернуться Дилюк. А пока можно было пообщаться с Аделиндой и перехватить что-нибудь на ужин. Так и оставив глаз скрытым за чёлкой, парень привел себя в порядок, спускаясь на кухню. Как он и ожидал, старшая горничная вовсю хлопотала над ужином. Приметив Кэйю, женщина приветливо заулыбалась: – Как спалось? Тарталья сказал, что ты давно не спал настолько долго. – Он заходил после того, как принес мне еду? Где он? – Он забирал поднос. Хотел позвать на обед, но ты так крепко спал, что мы не стали тебя тревожить. Хм...Дай-ка подумать. Кажется, Тарталья говорил, что хочет прогуляться по округе. С обеда я не видела его в поместье. Может быть, он где-то поблизости. – А Дилюк? Он вернулся? – Ох... Господин прислал весточку, что сегодня задержится и на него можно не готовить. Немного печально, но в последнее время он очень занят. – Ха-ха, я так и думал. Ничего страшного, Ади. Пожалуй, наберу побольше вкусной еды и прихвачу бутылочку вина. Мы ведь никому об этом не скажем? Если Чайлд будет меня искать, скажи, чтобы искал получше. Ну а я буду наслаждаться ужином на свежем воздухе. Засмеявшись, парень взглянул на горничную. Женщина лишь одобрительно улыбнулась, давая понять, что сохранит всё в секрете. Кэйа, в свою очередь, стремительным шагом направился в погреб. Навряд ли Рагнвиндр будет злиться на младшего брата за исчезновение нескольких бутылочек хорошего вина. Вернувшись на кухню, парень не без удовольствия заметил, что его поднос так и ломился от вкусностей. Аделинда постаралась на славу, разложив на тарелках любимые блюда. Поблагодарив женщину и прихватив с собой плащ, парень вышел на улицу. Как и ожидалось, было довольно свежо, а по подсыхающим лужам можно было понять, что дождь закончился несколько часов назад. Надеясь на то, что крыша до заката все же успела подсохнуть, Кэйа свернул к своему тайному месту. Поставив поднос на один из столиков на заднем дворе, парень приставил лестницу к стене, чтобы взобраться наверх. С ловкостью кошки и даже не опираясь на ступени, Альберих поднялся на крышу, балансируя так, чтобы не уронить ни поднос, ни тем более вино. Пришлось быть осторожнее, опираясь о черепицу, чтобы в конечном итоге добраться до любимого с детства местечка. И хоть крыша была достаточно крутой, парень не без удовольствия устроился на небольшом плоском выступе у южной части поместья. Вид с этого места открывался замечательный. Можно было любоваться виноградниками и чистой водной гладью. Вечерний прохладный ветерок легко трепал волосы, донося нежные ароматы цветов и листьев винограда. От одной только мысли о том, что виноград станет замечательным вином, у Кэйи поднималось настроение. С усмешкой он невольно вспомнил, как будучи ребенком, помогал давить виноград в огромном деревянном чане. Это было весело. А кожа после такого ещё долго пахла виноградом. Парень ещё не успел заняться ужином, когда до его ушей донеслись легкие шаги по черепице. А уже через несколько мгновений рядом с Альберихом на разложенный плащ плюхнулся Аякс. Довольно улыбаясь, парень схватил с тарелки жареную сосиску, вгрызаясь в нее. – Я думал, ты до завтра не проснешься. – Я и сам не думал, что просплю так долго. В любом случае, ты ведь нашёл себе занятие на весь день? – О, я прогулялся до фермы. Старикам очень нравится, когда к ним проявляют внимание и слушают любые жалобы. Теперь я почётный помощник не только на кухне у Аделинды. Тебя добудиться не получилось, поэтому я побродил ещё и по округе. Здесь довольно живописно. И кормят вкусно. А так... Не нравится мне в четырех стенах сидеть. – Ручной лис хочет показаться диким, хоть и тянется к рукам. – Эй! Кто тут ещё ручной? Сам-то наверняка рад вернуться в комфортное гнездышко, изнеженный кот? Или всё же павлин? Хотя вроде бы хвост ты так и не распустил. Может, мне просто стоит подергать тебя за него? Чайлд засмеялся, бесцеремонно насаживая кусок мяса на вилку и вгрызаясь в него так, словно не ел весь день. Кэйа лишь тихо усмехнулся, отпивая вино с горла и посматривая в даль. В отличие от Аякса, Кэйа совсем не торопился и ел аккуратно. Было что-то особенное в ужине на крыше. И для Альбериха это было совсем не про еду. Впервые за долгое время он был рад не только вернуться домой, но и поделиться частичкой себя с тем, кто всё это время был рядом и следовал по тому же пути. И хоть на смену обычной болтовне пришло умиротворенное созерцание, Кэйа безумно хотел поделиться этим. Всё же парень с детства любил вот так забираться на крышу и быть в уединении. Впрочем, Альберих обманывал себя. Будучи ребёнком, он никогда не был одним. Это место было секретным не только для него, но и... – Смотри! Это те бабочки! – воодушевлённый голос рыжика заставил Кэйю вздрогнуть. Парень даже не заметил, что солнце уже скрылось за горизонтом, а на смену вечеру пришли сумерки. Стало заметно тише, а жизнь словно затаила дыхание, боясь потревожить ночь. И всё же в этом было своё очарование. Словно по волшебству, нежные бабочки начали сиять, осыпая невесомую пыльцу с крыльев. Зрелище было настолько завораживающим, что оба парня не могли скрыть восторженного вздоха. От кустов винограда поднималось всё больше бабочек, создавая невообразимой красоты картину. Поднявшееся сияние хоть и не могло осветить всю округу, но от этого было не менее прекрасным. И всё же взгляд Альбериха был направлен вовсе не на парящих всюду мистических бабочек. Повернув голову, он не без удовольствия молча наблюдал за компаньоном. Взгляд Чайлда был прикован к кристальным бабочкам. Словно маленький ребенок, он смотрел с искренним восторгом на бледное мерцание, поднимающееся от виноградников. Затаив дыхание, Аякс провожал взглядом очередную бабочку, что поднялась над красной черепицей, подобно маленькой звёздочке, что передумала падать с неба. Но даже одно неосторожное движение могло спугнуть бабочек. Стоило Чайлду на миг дернуться, схватив Кэйю за руку, как тут же стайка бабочек с быстротой взмыла ввысь. Окончив свой медленный вальс, вскоре они затерялись в высоте, прекращая мерцать. Судя по расстроенному вздоху со стороны Тартальи, тот был не особо рад тому, что бабочки в конечном итоге улетели прочь. Сам того не замечая, он переплел пальцы, только крепче сжимая чужую ладонь и согревая её своей. Кэйа, в свою очередь, и сам не замечал всего этого. Для него истинной было лишь то, что на короткий миг он видел в чужих глазах настоящий блеск и искренность. Этого было вполне достаточно, чтобы сполна насладиться не только красотой винокурни, но и человека напротив. Альберих чувствовал лёгкое опьянение. И оно совсем не было связано с выпитым алкоголем. Вино давало чувство эйфории, но не настолько сильное, чтобы заставить сердце парня трепетать в нетерпении. Парень придвинулся чуть ближе, будучи вне поля зрения рыжика. Но тут же неожиданно замер, словно растерявшись. Это заметил уже Чайлд, повернувший в сторону Кэйи голову и удивленно глядя на того: – Ты чего замер? Замёрз, что ли? Альберих не успел и рта раскрыть, как тут же был притянут поближе и заключен в крепкие объятия. И хоть Кэйа не страдал от холода, он прижался поплотнее, наслаждаясь возможностью прижаться без лишних слов. На мгновение синеволосый поймал себя на мысли, что мог бы уложить голову на плечо, но не стал этого делать. Вместо этого Кэйа тихо засмеялся, протянув к рыжему руку и опуская ту на щеку: – Глупый ты. Намёков совсем не понимаешь. Приходится всё брать в свои руки. Ещё более удивлённый взгляд встретился со спокойным, но в то же время сосредоточенным. Альберих повернул парня лицом к себе, мягко приникая к губам. Ещё через несколько мгновений Кэйа уже вовсю тонул в ощущениях. Он был готов растаять, едва Аякс углубил поцелуй, перехватывая инициативу. Стоило языкам сплестись в страстном танце, и уже Кэйа терял голову, вовсю прижимаясь и притягивая парня к себе за шею. Поцелуй оказался куда более пьянящим, чем самое лучшее вино от “Рассвета”. Альберих терялся в ощущениях, но больше всего желал лишь того, чтобы поцелуй не заканчивался. Даже когда воздуха критически не хватало, оба отрывались только на миг, чтобы сделать вдох и снова прильнуть друг к другу. Оба превратили поцелуй в борьбу, где нет ни победивших, ни проигравших. Для парней поцелуй перестал быть соревнованием. Он начал означать нечто гораздо большее. – Кэйа... Кэйа... – несмотря на то, что Аякс был в непосредственной близости, его голос звучал словно на отдалении. Сам же Альберих не мог оторвать взгляд от голубых омутов глаз. Он слышал, но совершенно не слушал, глядя на парня, словно завороженный. Когда же немного шершавая ладонь коснулась щеки, а после поднялась чуть выше, заправляя прядь за ухо, парень слабо улыбнулся, вглядываясь в лицо компаньона и стараясь запомнить каждую черту, каждую царапину или веснушку. – Без повязки на глазу ты куда красивее, – Чайлд улыбнулся парню, продолжая поглаживать того по лицу. – Что? Осознание пришло к Кэйе только после сказанных слов. Всё это время он провел без повязки на глазу, совершенно позабыв о ней. Теперь же было поздно скрываться или делать вид, что всё так и было задумано. Неожиданно парень засмеялся, немного отстраняясь, а после, заговорив с некоторой укоризной в голосе: – То есть всё это время ты видел, что на моем лице нет повязки, и ничего не сказал? – Я заметил только сейчас, товарищ! К тому же ты слишком красив, чтобы обращать внимание на такую мелочь. – Будешь так пялиться, то с крыши свалишься. За смешком Кэйа скрыл тот факт, что сам он всё это время бессовестно пялился. Особенно теперь, когда повязки на глазу не было, Альберих ощущал некоторое облегчение. По крайней мере, рядом с Аяксом ему совершенно не хотелось прятать свое лицо. Рыжий ничего не сказал по поводу небольшого шрама и реагировал вполне спокойно, словно уже видел Кэйю таким. Конечно, в голову Кэйи могли закрасться некоторые подозрения, но он совсем не думал и не хотел думать над этим. Его мысли были заняты тем, что Аякс назвал его красивым. Разве можно думать о чем-то другом, когда от такого простого, но честного комплимента в душе распускаются нежные бутоны роз. Когда же рыжий чуть склонился к шее, тихо зашептав, Альберих не мог сдержать дрожи: – Мне безумно понравился ужин и созерцание местных красот. Но я всё ещё надеюсь на уединение. Думаю, в более интимной обстановке найдется что-то более чарующее и завораживающее для моих глаз. Кэйа не ответил. Впрочем, ни ему, ни тем более Аяксу ответ был не нужен. Оба прекрасно понимали, о чём идёт речь. И оба хотели этого. Альберих только насмешливо фыркнул, ловко поднимаясь и подавая парню руку. Всё внимание Кэйи было настолько поглощено Чайлдом, что он попросту не помнил, когда и как они добрались до покоев Альбериха. Всё было словно в тумане, где Кэйа старался ни в коем случае не отвлекаться от Аякса. Лишь когда замок на двери тихо щёлкнул, сигнализируя о том, что теперь оба парня остались наедине, парень опустил взгляд, проследив за рукой, что закрыла дверь. С удивлением обнаружив, что оказался в ловушке рук, синеволосый только усмехнулся. Парень оказался зажат между закрытой дверью и крепким телом, в то время как сам Аякс не сводил с аристократа хищного взгляда. От такого ноги Кэйи чуть подкосились, но сползти ниже он попросту не смог. Упирающееся в пах колено явно не спроста оказалось там. – И что же ты задумал, бесстыжий лис? – Всего-лишь любуюсь птичкой в клетке. Кажется, ужина мне было мало, и я проголодался только сильнее. – Планируешь съесть меня? Тарталья тихо усмехнулся, приникая губами к шее. Одного только взгляда и действий было достаточно, чтобы понять, насколько сильно парень истосковался по ласкам и близости. И хоть Аякс не пытался быть чрезмерно настойчивым, его выдавало нетерпение. Судорожно выдохнув, Чайлд скользнул руками под рубашку, слегка задирая и обнажая участки кожи. Его горячий язык прошелся от основания шеи до мочки уха. Шумное и горячее дыхание только сильнее заставило Альбериха вздрагивать. Не желая оставаться безучастным, Кэйа и сам с нетерпением принялся расстегивать дрожащими пальцами пуговицы на рубашке, что получалось не так хорошо. Пальцы то и дело соскальзывали, а движения были рваными и неосторожными. Особенно, когда горячий язык в очередной раз проходился по мочке уха, а с губ срывался новый тихий стон. Кэйа пытался сдерживать себя, но это только сильнее раззадоривало партнера. Вплоть до того, что в один момент Тарталья подхватил парня под бедра, держа того на весу. В мраке комнаты голубые глаза светились недобрым огнём, а сам Аякс только плотнее прижимался к парню пахом, давая понять, что так просто не отступит. И Кэйа прекрасно понимал это, слабо потираясь и цепляясь ногами за поясницу, чтобы не свалиться. Альберих чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Оно билось настолько громко, что парень не слышал ни нежного шепота, ни слов, что срывались и с его губ тоже. Сильнее всего хотелось забыться в объятиях и ощущениях. Но в один миг его озарило осознание. На этот раз парню не хотелось идти по избитому сценарию. Он не меньше Аякса чувствовал сильное влечение и желание. Но так же чувствовал, что вместе с внутренним пламенем в нём пробуждается что-то необузданное и дикое. Кэйа понял одно – пришла пора взять всё в свои руки. И пока Аякс бессовестно сдирал с партнёра одежду, оставляя на теле алые отметины, в голову Кэйи пришла гениальная мысль, которую парень захотел воплотить сейчас же. Используя самый томный и сладкий тембр голоса, Альберих с придыханием тихо зашептал: – Куда ты так торопишься? – А вдруг ты сбежишь? Я не отпущу тебя. – Даже в постели? Если выпустишь меня из своих цепких ручонок, я покажу тебе кое-что интересное. Ну же, кровать ждёт. Кэйе даже не нужно было уговаривать партнёра. Всего через несколько мгновений его спина столкнулась с мягкой поверхностью кровати, что после двери было уже блаженством. Не сдержав довольного стона, парень чувствовал тяжесть чужого тела. Но всё же Кэйа оказался куда изворотливее, переворачиваясь и усаживаясь сверху на партнёра. С лукавой улыбкой поглядывая на распростёртое под ним тело, Альберих огладил крепкий торс, после чего перешёл прохладными ладонями на грудь. Всё же тело Чайлда было чарующим. Его нисколько не портили шрамы. Наоборот, это вызывало любопытство и желание пересчитать каждый заживший порез и шрам. И Кэйа не собирался отказывать себе в этом желании. Склонившись над своей жертвой, синеволосый медленно прошёлся языком по продолговатому шраму на груди. Послышался судорожный вздох, а тело под ним заметно напряглось. Чайлд заерзал, но не попытался оторвать от себя или сбросить. Кажется, его не меньше мучило любопытство. Настолько, что парень задержал дыхание, пристально разглядывая похотливую особу перед собой. Кэйа в свою очередь не торопился. Он касался шрамов подушечками пальцев, в то время как его язык вторил осторожным движениям. На смену пришли влажные поцелуи, которые вызывали дрожь в теле, и не менее развратные стоны. От пытки сие действие отличало лишь то, что Кэйа действительно желал изучить тело любовника, так как не делал этого никогда. Постепенно спускаясь поцелуями все ниже, он чувствовал исходящий от Аякса жар и возрастающее напряжение. Плоть была достаточно напряжена и заметно выпирала, требуя ласки. И Кэйа не мог оставить это без внимания, опустив одну руку на пах и плавно поглаживая плоть ладонью через ткань штанов. Лукавая улыбка стала только шире, когда Альберих неторопливо поднялся с постели, замечая на себе ошарашенный взгляд. Кажется, неверно истолковав действия парня, Чайлд заметно разволновался, желая вернуть любовника обратно. Впрочем, уже через несколько секунд его взгляд стал ещё более удивлённым, когда в руках Кэйи оказался бутылёк смазки. По взгляду Аякса было понятно, что он хочет что-то сказать, но рыжий только и мог, что хватать ртом воздух, то и дело сглатывая вязкую слюну. Кажется, фантазия парня работала не хуже, и тот предвкушал воплотить развратные картины, что мелькали перед глазами. Но в этот вечер Кэйа решил, что всё будет так, как он того пожелает. Склонившись над парнем и одарив того коротким поцелуем в губы, Альберих без лишних прелюдий высвободил стоящую колом плоть. Стащив с бедер любовника штаны, парень и подумать не мог, что Аякс будет желать настолько сильно. Его возбуждение не было шуткой и ярко сигнализировало о том, что ещё немного и наёмник сорвется с цепи, словно голодный пёс. И это было только на руку. Решив больше не томить партнёра, Кэйа плавным движением обхватил рукой плоть, водя то вверх, то вниз. Послышался судорожный стон, а сам Аякс чуть не зарычал, несдержанно толкаясь в руку. Его головка поблескивала от выступающей смазки. И эта соблазнительная картина заставила Альбериха похабно облизнуться. Парень и сам был несдержан в своих желаниях. Настолько, что когда его язык прошёлся по головке, слизывая влагу, то остановиться уже было невозможно. Обхватив член рукой, Кэйа оторвался только на миг, чтобы потереться щекой о плоть, вызывая новую порцию стонов. Жадные взгляды не были исключением, даже когда ладонь опустилась на затылок. Синеволосый, в свою очередь, играл в покорность лишь до тех пор, пока это было ему выгодно. Решив принять правила игры, он позволил направлять себя, играясь языком и продолжая сосать. Позволяя любовнику расслабиться и утонуть в блаженстве, Кэйа не оставил свою идею. Плавно двигая головой в такт движениям бёдер, он смог выдавить нужное количество смазки на пальцы, осторожно оглаживая анус. Благо, Аякс забылся настолько, что проникновение не принесло ему лишнего дискомфорта. Продолжая играться языком, Кэйа всё более активно двигал пальцами внутри, постепенно растягивая тугое колечко мышц. Глухие стоны со стороны Чайлда были лучшей музыкой для ушей и сигналом о том, что всё идет как нужно. Парень был достаточно расслаблен и увлечён ласками, настолько, что с каждым движением головы пальцы продвигались всё глубже. В один момент тело словно прошиб электрический разряд, а сам Аякс выгнул спину, не сдержав стона. Парень жадно хватал ртом воздух, а его тело начало мелко подрагивать от удовольствия. На глазах выступили слезинки, которые Тарталья не спешил стирать с лица. Кэйа, в свою очередь, с удовлетворённым видом снова нажал пальцами на заветную точку, проверяя реакцию, что была незамедлительна. Лицо Чайлда снова исказила гримаса удовольствия, а сам он готов был забиться в экстазе. Оторвавшись от члена и слизнув солоноватую жидкость, Кэйа не прекратил ласкать партнёра. Продолжая вводить пальцы, он принялся активно надрачивать, доводя парня перед собой до исступления. Хватая ртом воздух, Аякс вцепился руками в простыни, то и дело подмахивая бёдрами и толкаясь в руку. Парень прикусил губу, резко обмякая всем телом, когда мощная струя спермы вырвалась наружу, пачкая собой торс и простыни. Только этого было мало для Кэйи. Всё это время наблюдавший за любовником парень и сам сгорал от возбуждения. Низ живота начинало неприятно тянуть, в то время как налившаяся кровью головка то и дело зудела, словно желая вторгнуться в мягкое и нежное нутро. Хотелось как можно скорее ощутить жар чужого тела и слиться в танце страсти. Вздрогнув от прохлады смазки, что была вылита на член, Кэйа смог только тихо выдохнуть, растирая лубрикант по всей длине плоти. Парень уже был уверен, что проникновение не вызовет у партнёра дискомфорт, но всё же не хотелось причинять боль. Наоборот, Альберих был настроен на то, чтобы довести любовника до пика. Слышать своё имя, что с жаром шепчут чужие губы. Тонуть в наслаждении, сливаясь воедино. Оперевшись одной рукой о постель и встретившись взглядом с голубыми омутами, Кэйа склонился ближе, мягко прихватывая чужие губы и увлекая любовника в жаркий, но в то же время нежный поцелуй. Всеми возможными способами отвлекая партнёра, Альберих огладил головкой вход, словно спрашивая разрешения. Впрочем, нужно ли было оно, когда цепкие руки обвили шею, а бёдра в какой-то степени даже призывно были разведены в разные стороны. Теперь, даже если бы Кэйа хотел оторваться, то не смог бы. Его затянули в ту пучину, из которой нет выхода. Аякс целовал губы так отчаянно, словно боялся, что его любовник убежит или исчезнет. От поцелуев становилось всё более жарко и влажно, а дыхание уже сбилось настолько, что его попросту не хватало. Ухватив рыжего за бедро, Кэйа плавно вошёл до основания. Движения было достаточно, чтобы откликнулось всё тело партнёра. Чайлд мелко задрожал, нетерпеливо промычав в губы и требуя, чтобы любовник не медлил. Заелозив, парень схватил Альбериха за ягодицу, грубовато сжимая и надавливая. Кэйю не нужно было уговаривать. Успокоив нетерпеливого партнёра очередным поцелуем, Альберих стал плавно двигаться, в то время как уже с его губ начало срываться глухое рычание. Не прекращая поцелуя, постепенно Кэйа стал наращивать темп, вжимая в постель партнёра и встречая только одобрение. Аякс приглушенно стонал в губы, одаривая парня ласками и прижимаясь только плотнее. Такая неожиданная смена роли пошла только на пользу. Там, где жертва стала, наконец, охотником, бывший охотник и сам был не против сдаться в сладостный плен. Тело Чайлда содрогалось от каждого толчка, и только поцелуй глушил стоны с обеих сторон. Когда же воздуха стало критически не хватать, пришлось оторваться друг от друга. Судорожно хватая ртом воздух, Альберих впился зубами в плечо, продолжая терзать партнёра. Его движения становились всё более рваными и быстрыми. Спасало лишь обилие смазки и то, что оба были слишком перевозбуждены. – Кэйа... Кэйа... – Аякс только и мог, что хрипло выстанывать имя партнёра, с жадностью цепляясь за плечи и ягодицы. Для него роль пассива была в новинку, и сейчас она дарила массу ярких впечатлений. Вплоть до искр из глаз. И даже когда оба живота вновь были испачканы спермой, а тело под Альберихом обмякло, Кэйа не прекращал терзать любовника. Стараясь касаться простаты снова и снова, парень вслушивался в хлюпанье и сбитое дыхание. Он уже и сам не помнил себя от наслаждения, чувствуя близость развязки. Ему нравилось видеть опустошённое от блаженства лицо. Нравилось слышать, как губы тихо шептали его имя, а тело содрогалось от каждого резкого движения. Нравилось чувствовать жар тела под собой. Нравилось слышать похабное хлюпанье и шлепки от соприкосновения разгорячённых тел. Даже когда Кэйа вышел, чувствуя, что скоро кончит, Тарталья не дал тому оторваться, обхватывая член рукой и надрачивая, чтобы приблизить развязку. Впившись грубоватым поцелуем, Аякс ясно дал понять, что не отпустит партнёра так просто. Снова слившись воедино, оба утонули в наслаждении. Чайлд полностью принадлежал Кэйе. Так же, как и весь Кэйа принадлежал Аяксу. Оба осознавали это, даря друг другу ни с чем не сравнимое удовольствие. Оказавшись на пике наслаждения, парень резко обмяк, чувствуя себя опустошенным, стоило только семени вырваться наружу. Кэйа не упал лишь по той причине, что его всё ещё поддерживал Аякс. Прижимая парня к себе, он уложил того рядом. Оба тяжело дышали, приходя в себя. И в этот момент никто из них не мог сказать точно, хватит ли у них сил, чтобы продолжить. Разрядка оказалась настолько мощной, что на миг перед глазами всё потемнело, а тело словно начало уплывать куда-то, максимально расслабившись. Оба старались перевести дух, мягко поглаживая друг друга и прижимаясь как можно плотнее. – Кажется, я схожу с ума рядом с тобой, – хрипло прошептал Чайлд, оглаживая одной рукой лицо и вглядываясь в глаза. – Я тоже. – Я так хотел убить тебя. Но теперь не представляю и дня без тебя. Хотя...Порой тебя так и хочется придушить. Но всё равно... Мне хорошо с тобой, Кэйа. – Тогда... Я бы не смог тебя бросить на растерзание тому ублюдку. Прости... Неожиданно для себя Кэйа почувствовал на щеках влагу. Горячие слезы текли по его щекам, и это было настолько неожиданно для двоих, что оба на миг растерялись. Уставившись на парня, Аякс подскочил, пытаясь найти хоть что-то, чтобы стереть слёзы. Его взгляд метался от одной вещи к другой, но в конечном итоге парень не придумал ничего лучше, чем улечься рядом, принимаясь сцеловывать нежданные слёзы. Альберих и сам не ожидал от себя подобного. Обычно острый на язык и дерзкий, он всячески скрывал свои чувства и эмоции. Теперь же он был обнажён во всех смыслах. И телом. И душой. Его маска треснула, развалившись на части и вскрыв нежную, израненную душу. Впервые за долгое время он открылся кому-то настолько, что теперь не мог остановить слёз. Чувствуя на щеках тёплое прикосновение немного шершавых, но всё же нежных губ, Кэйа осознал, что уже давно не был с кем-то настолько близок, как сейчас с Аяксом. Наконец он смог открыться и довериться. И это было приятное чувство. Настолько глубокое и сильное, что хотелось запомнить его и сохранить. Осознавать, что теперь есть кому довериться и открыться, было так необычно. Но всё же это помогло принять себя. – Я в порядке. Спасибо. – наконец смог выдавить Кэйа. Его слёзы прошли так же быстро, как и начались. Заметив, что Кэйа понемногу успокоился, Чайлд и сам стал выглядеть не таким обеспокоенным. Всё еще продолжая поглаживать партнёра по лицу, он притянул Альбериха к себе за талию, а в глазах мелькнула озорная искорка. Хватило несколько мгновений, чтобы рыжий резво подскочил, упираясь руками о постель и нависая. – Ну, теперь то ты не отвертишься, товарищ. Пощады не жди! – Что? Что ты задумал? – Теперь моя очередь вытрахивать из тебя душу. Хочу, чтобы ты стонал моё имя так, чтобы стоны были слышны на небесах. В этот момент Кэйа понял, что напал не на того. Его охотник даже слишком быстро вернулся в строй. Теперь Альберих осознал, что это не он игрался со своей жертвой. Это охотник позволял своей жертве возомнить себя хищником. Бежать было некуда. Кэйа оказался в той сладкой западне, из которой не получалось и уже не хотелось бежать. Парень был готов принять свою учесть и продолжить игру, которую сам же и начал. Но и смиренно ждать нападения охотника он не собирался. Теперь их игра стала обоюдной и обрела нечто более манящее и соблазнительное.