Поймать охотника

Несколько рассветов и закатов сменили друг друга с той поры, когда две души стали ближе, чем когда-либо. И для Чайлда это было весьма непривычно. Он и подумать не мог, что станет не только тайком делить постель с Альберихом, но и довольно быстро сблизится с обитателями поместья. Со всеми, кроме хозяина винокурни «Рассвет». Может быть, Дилюк Рагнвиндр был действительно очень занят. А может, попросту избегал любой возможности приобщиться. По крайней мере, так казалось Аяксу. И в целом ему было всё равно на то, хочет ли Рагнвиндр поддерживать общение или нет. Но в то же время Чайлду было совсем не все равно на то как себя чувствует Кэйа. Хоть парень старался этого не показывать, но на короткий миг можно было заметить, что Альберих расстроен. Синеволосый не пытался караулить брата, а если и удавалось завести с Рагнвиндром беседу, то общение быстро скатывалось в неловкое молчание и болтовню со стороны Кэйи. По мнению Тартальи всё выглядело именно так. Может быть, он чего-то и не понимал, но для него было очевидно, что оба брата попросту не знают, как наладить общение снова. Словно была утеряна какая-то важная нить. И если Альберих предпринимал хоть какие-то попытки, Дилюк не делал это вовсе. Узнав Дилюка чуточку получше из рассказов Кэйи и Аделинды и видя то, какой хозяин винокурни в жизни, Аякс попросту не мог связать образ воедино. Он получился даже слишком противоречивым. В то же время Чайлд совершенно не мог разглядеть в нелюдимом мужчине тех черт, которыми так щедро сыпали горничная и синеволосый. С другой же стороны, парня больше беспокоило то, как воспринимает старшего брата сам Кэйа. Альберих действительно старался не показывать волнения, но всё же рыжий уже научился различать настоящие эмоции за маской беззаботности. Почему-то казалось, что синеволосый самую малость побаивается старшего. Достаточно было короткого появления, чтобы Альберих вздрагивал от неожиданности, бросая на брата полный замешательства взгляд. И хоть Рагнвиндр проявлял минимум внимания к гостям, после ухода хозяина винокурни Альберих ещё некоторое время отвечал невпопад и запоздало реагировал на слова или действия. В очередной раз уединившись с Кэйей в его комнате, рыжий не мог оставить без внимания интересующий его вопрос. Лежа на постели и лениво перебирая синие пряди, Аякс не без удовольствия разглядывал умиротворённое лицо, на котором ещё недавно можно было видеть страсть и желание. – Тебе не кажется, что твой брат тебя избегает? – с любопытством поглядывая на партнёра, Чайлд наблюдал за реакцией. – Он занят. Я недавно говорил с Эльзером, и он подтвердил, что в последнее время спрос на вина сильно вырос. А напрягать кого-либо ещё сильнее Дилюк не хочет. Скорее он сам сляжет, чем будет заставлять кого-то работать сверх меры. Я хотел бы помочь, но за годы подзабыл всё то, чему был обучен. – Кэйа слабо поморщился, но больше ничем не выдал какого-либо недовольства. Кажется, тема разговора не сильно его радовала. – Ты то и что-то забыл? – Рядом с тобой я ведь обо всём забываю. – Эй, это другое! Рядом со мной ты и должен получать удовольствие и забывать обо всём на свете. – Тогда, может быть, мне стоит забыть и о том, что ты хранил в себе желание убить меня? – В первую нашу встречу ты тоже не был особо дружелюбен. Или напомнить тот нож, который только чудом не вошел в мою голову? – Это была самооборона. – И она не особо то помогла. Не похоже, что ты был тогда против. Ни тогда, ни сейчас. Или напомнить, как ты буквально несколько мгновений назад сладко стонал подо мной? – Да помолчи ты! Кэйа засмеялся, бросив в лицо парня подушку и тем самым пытаясь его заткнуть. Но и это было недостаточной защитой от того, кто использовал любые возможности, чтобы добиться своего. Отбросив подушку в сторону, Аякс с глухим урчанием приник к губам парня, слегка прикусывая их и целуя. Такая своеобразная борьба вперемешку с нежностью стала для парней обычным делом. И никто из них не жалел о том, что происходило между ними. Ведь вспыхнувшие чувства становились с каждым разом всё сильнее, а желание быть друг к другу ближе никуда не исчезло. Наоборот, оба парня использовали любую возможность для более тесного общения. Даже будучи порознь, в конечном итоге они снова оказывались вместе, беззаботно смеясь и наслаждаясь отдыхом. И это безумно нравилось Аяксу. Он никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Словно бездомный пёс, которого досыта накормили и забрали домой, парень был готов махать хвостом от радости и виться вокруг того, кто, наконец, проявил такую нужную заботу и доброту. Аякс попросту не мог удержаться от желания лишний раз поцеловать Альбериха или крепко обнять. Всё равно возмущения Кэйи были показушными лишь до тех пор, пока он не начинал плавиться в объятиях и тихо постанывать от удовольствия. Тарталье нравилось видеть парня таким. Нравилось плавить ту корку льда, что с каждым разом становилась всё тоньше. И он был готов сделать всё, чтобы больше никогда не видеть льда в сердце Кэйи Альбериха. – Наверное, мы здесь уже загостились. Конечно, я рад побывать в местах детства, но нужно и честь знать. Есть мысли, куда направимся потом? – неожиданный вопрос со стороны Кэйи заставил Аякса удивлённо на того уставиться. – Что? Мы можем вернуться в город, погулять по местности, поесть мяса в Спрингвейле. Но я же вижу, что тебе не по душе торчать в одном и том же месте. – Товарищ, не нужно ради меня жертвовать своим комфортом. Я просто не привык, что не нужно никуда бежать, чтобы не получить палкой по хребтине. К тому же, пока нас не объявили в розыск. А это значит, что можно не волноваться. А если и появится розыскная листовка, то это уже будет моя головная боль. Кэйа замолчал, то ли обдумывая сказанное, то ли решив не спорить с рыжим. И всё же по его лицу было заметно, что парень остался недоволен таким ответом. Впрочем, для Аякса такое поведение показалось довольно милым. Заметив, что Кэйа слегка надулся, парень не мог удержаться от желания схватить ладонями его лицо и притянуть к себе для поцелуя. Тихо посмеиваясь и тиская вырывающегося Альбериха, Тарталья всем видом давал понять, что пока не хочет возвращаться к вопросам о дальнейшем путешествии. Сам парень чувствовал необходимость сначала примирить двух братьев. В остальном же Аякс не хотел думать о том, что же будет дальше. На короткий миг допустив мысль о том, смог бы он пойти на примирение со своей семьей, Чайлд пристыдился своих мыслей. Отогнав их прочь, парень решил, что посвятит всего себя тому, чтобы помочь Кэйе. Остальное для рыжего было просто не важно. По крайней мере, Аякс пытался убедить в этом себя. Решив не наседать на Кэйю с вопросами касательно хозяина винокурни, сам Аякс начал помышлять о том, чтобы поговорить с Рагнвиндром лично, без лишних ушей и глаз. Пока что Кэйе не нужно об этом знать. Конечно, парень проницательный и быстро догадается, в чём дело. Но пока Тарталья решил держать всё в секрете, вплоть до момента разговора. После недельного пребывания на винокурне Аякс мог по шагам из дальней части поместья определить, когда Дилюк уходит или возвращается. И судя по тому, что Рагнвиндр либо сидел за работой до утра, либо возвращался из Мондштадта только под утро, Тарталья начинал недоумевать, спит ли вообще этот человек. Может, именно недосып стал причиной столь дурного нрава и нежелания общаться с кем-либо. Чайлд не видел, чтобы Дилюк принимал гостей на винокурне. Хотя, по словам Аделинды, подобное случалось часто. До прибытия Кэйи и Аякса. Наконец, решившись выследить Дилюка для разговора, наёмник принялся ждать. По его расчётам, рано или поздно Рагнвивндр появится, непременно заглянув в свой кабинет. Дело оставалось за малым. Аккуратно вскрыв дверной замок и прошмыгнув в кабинет, парень без зазрения совести устроился в удобное кресло. Бумаги и чужие секреты его мало волновали. Оставалось только ждать нужного момента. И Чайлд оказался довольно везучим, когда время уже перевалило давно за полночь, а дверь кабинета почти бесшумно приоткрылась. Вошедший сразу напрягся, остановившись у двери. – Что ты здесь забыл? – наплевав на вежливость, Рагнвиндр недовольно уставился на рыжего. – Ждал личной встречи с хозяином этого чудесного поместья. С той поры, как мы с Кэйей здесь поселились, лично так и не удалось побеседовать, – грубый тон Дилюка нисколько не оскорбил Чайлда. Парень усмехнулся, закинув ногу на ногу и поглядывая на красноволосого. – Этот достопочтенный господин вообще когда-нибудь отдыхает? Много работать вредно, между прочим. – Тц. Не твоё дело. Что тебе нужно? – кажется, Рагнвиндр начал терять терпение и едва сдерживался от того, чтобы не вышвырнуть наглеца из кабинета. Но всё же в последний момент мужчина сдержался, глядя на нежданного гостя с некоторым презрением. – Ну, раз уж мы уже перешли на ты, то выскажу всё как есть. Мне всё равно, что ты там себе надумал, чтобы избегать общения. Но это нужно и важно для Кэйи. Я не хочу видеть его расстроенным каждый раз, когда он упоминает тебя. И теперь, когда он набрался смелости, чтобы вернуться сюда... Его старший брат ведёт себя как ребёнок и избегает. Я без понятия что произошло между вами в прошлом, но если ты не хочешь его потерять, сделай всё возможное в настоящем. Иначе вы оба так и останетесь при своём. Особенно, когда Кэйа начинает думать о том, чтобы уйти. – Что? Зачем ему уходить? Здесь его дом. – Вот спроси его сам. Иначе зачем ему говорить со мной о том, куда отправиться дальше. Аякс поднялся с кресла, даже не взглянув на ошарашенного мужчину. Ему было откровенно плевать на то настигло ли Рагнвиндра осознание, или же он продолжит упрямиться до последнего. Чайлд постарался донести нужную мысль. Остальное уже было на ответственности двух братьев. И если раньше именно Кэйе необходимо было найти в себе силы для важного разговора, то сейчас всё заметно изменилось. Парня никто не стал останавливать для дальнейших расспросов, и Тарталья уже было решил, что его попытка вразумить Рагнвиндра потерпела крах. Но стоило рыжему оказаться у двери, когда до его ушей донесся хриплый и тихий голос, словно говорящему было тяжело сказать даже одно слово: – Ты... Кэйа... Он ведь до сих пор меня ненавидит. Кэйа столько времени избегал меня. А сейчас свалился, словно снег на голову и делает вид, словно ничего не произошло. Я не понимаю, зачем он притворяется... Красноволосый мужчина говорил еще что-то, но Тарталья его совершенно не слушал. Привычная улыбка, которая из раза в раз сигнализировала о жажде убийства, вновь расцвела ядовитым цветком на губах. Лишь пары фраз со стороны Дилюка хватило для того, чтобы у Аякса появилось стойкое желание врезать Рагнвиндру. Ведь теперь парню было понятно, что этот мужчина до ужаса упёртый и навряд ли изменит своё мнение, несмотря на представленные доводы. Неожиданно стало очень обидно за Кэйю и то, сколько парень приложил сил, чтобы заглянуть в глаза своим страхам и преодолеть их. Ведь как бы неуютно и неловко себя не чувствовал Альберих, на деле же его старшему брату на это было совершенно наплевать. В отличие от Кэйи, мужчина явно не собирался налаживать контакт. И чем больше об этом думал Тарталья, тем сильнее это его раздражало. – Может, тогда было бы лучше, если бы Кэйа не возвращался вовсе. Не пришлось бы страдать, избегая его, словно прокаженного. Не думал, что его старший брат окажется такой мразью... – Аякс продолжал улыбаться, развернувшись к Рагнвиндру. Судя по сдвинутым к переносице бровям, сказанное не сильно понравилось хозяину винокурни. – Не смей даже имени его упоминать своим грязным ртом. Кэйа замечательный, и я сделаю всё, чтобы сделать его счастливым. Последовавший за пылкой речью Аякса удар оказался неожиданным и для него самого, и для Рагнвиндра. Вложив всю силу, Чайлд попытался впечатать кулак в лицо раздражающего его мужчины. Но, к его удивлению, Дилюк оказался весьма подготовленным. Успев блокировать удар, мужчина и сам полез в драку, нанося удар. Было сложно сказать, кого из них сильнее переполняла ярость, но было очевидно, что замкнутого пространства явно мало для драки. – Хочешь подраться, так делай это по-мужски. Или все дружки Кэйи способны делать пакости только втихаря? – словно забывшись, выпалил Дилюк в гневе. Парни не успели нанести друг другу серьезных увечий, но по их взглядам было понятно, что они испытывали сильную неприязнь друг к другу. – Ах, господину хочется выйти на свежий воздух? Не обольщайся. Преимущества от этого не появится. Я выбью из тебя всю дурь и заставлю на коленях умолять Кэйю о прощении. Но даже холодный ночной воздух не мог унять яростного пожара в груди. Аякс только сильнее воспылал желанием начистить красноволосому лицо. Впрочем, как и его оппонент. Рагнвиндр мрачно смотрел на рыжего, приняв боевую стойку. Аякс не понимал, из его ли глотки рвался яростный крик, или же то кричало его сердце, требующее справедливости. Он не чувствовал боли от ударов, а все его внимание было сконцентрировано на противнике, который ничем не уступал матерому наёмнику. Оба парня обрушивали друг на друга яростные удары. Сейчас Чайлду было всё равно, услышат ли их и прибегут ли разнимать. Парню хотелось показать силой, что Дилюк совершенно не прав. Рагнвиндр так же не пытался сдерживать себя. Его удары были тяжелыми, а сам красноволосый вкладывал всю силу, желая сбить противника с ног и заставить сдаться. Даже когда цепкие пальцы Чайлда вцепились в длинную шевелюру, начав тянуть на себя, Рагнвиндр только гневно зарычал, пытаясь пнуть рыжего в колено. В какой-то момент красноволосому даже удалось взять Аякса в удушающий захват, но парень не был бы собой, если бы не впился изо всех сил зубами в руку. Оба в равной степени то получали преимущество в бою, то быстро его теряли, постепенно выдыхаясь. Тяжело дыша и отцепившись друг от друга только для того, чтобы перевести дух, парни выглядели заметно потрепанными и побитыми. – Чтобы ты знал, Кэйа вовсе не желал возвращаться сюда и искал любой повод, чтобы этого не случилось. Ты никогда не думал, что причина плохих отношений может быть скрыта в тебе? – Тарталья криво усмехнулся, вытирая ладонью кровь из носа. Он не собирался сдаваться до тех пор, пока был способен устоять на ногах. – Заткнись! – растрепанный и побитый Дилюк уже не выглядел так внушительно и аристократично. Рукав его пальто был порван, а волосы потемнели от крови и грязи. Висок и скула были разбиты, но мужчина совершенно не обращал на это внимания. – Он не ненавидит тебя, а боится, что ты ещё сильнее от него отвернешься. Разве таким должен быть... Старший брат. – Что? Голос Чайлда прозвучал с горечью и надломом, словно семейная неурядица двух братьев была его личной трагедией. Парень не мог видеть себя со стороны, но мог поклясться, что выглядел в этот момент крайне жалко. На этот раз обмен ударами, сопровождавшийся колкостями со стороны Аякса, стал фатальным. Дилюк неожиданно замер, пропустив удар. Чайлд же, не ожидав подобного, просто не мог вовремя остановиться. На этот раз его кулак достиг цели, ударив в нос. Брызнула кровь, а сам Рагнвиндр тяжело завалился на спину, рухнув на землю. Теперь и Аякс замер на месте, неожиданно осознав себя преступником. Ведь именно он развязал драку и избил хозяина винокурни, если это так можно было назвать. Всё же мужчина и сам был не промах, доставив достаточно проблем Тарталье. Тело нещадно ныло и скручивало от боли, но Аякс всё еще стоял на ногах, прокручивая в мыслях момент удара. Тяжело дыша, парень и сам упал на колени, не веря в то, что мог учинить драку посреди ночи со старшим братом Кэйи. Даже было странно, что так никто и не вышел на крики. Впрочем, парень ошибся. – Какого чёрта здесь произошло? – голос Альбериха был подобен грому, посреди ясного неба. Страдальчески простонав, парень прикрыл рукой лицо. Будучи ещё сонным, он не мог выразить в полной мере своё разочарование. Стоявшая рядом с ним Аделинда тихо заохала, обеспокоенно поглядывая то на лежащего на земле Рагнвиндра, то на стоящего рядом потрепанного Тарталью. Горничная не знала, к кому идти в первую очередь, ведь парни выглядели откровенно не важно. – Ади, еще не поздно облить их ледяной водой? Ладно, Чайлд... Он по умолчанию хочет драться. Но ты, Дилюк... Как ты мог повестись на его детские провокации... – Кэйа... – в унисон простонали оба парня, корчась на земле от боли. Кажется, Рагнвиндр не меньше Аякса чувствовал себя пристыженным. Отвернув голову, мужчина явно надеялся на то, что брат не увидел в темноте избитого лица. Но Альберих держал в руках фонарь, осветив мощеную дорожку у дома и двух парней. Кэйа не торопился подойти ближе, а в свете фонаря его лицо казалось бледным и осунувшимся, обнажая толику горечи во взгляде. На миг Чайлд допустил эгоистичную мысль о том, к кому же на помощь придет Кэйа. Станет ли он помогать зачинщику драки или же подойдет к брату? Но Кэйа продолжал стоять на месте, подобно статуе. Резко развернувшись, он направился в сторону дома, даже не взглянув на парней: – Я принесу аптечку. Оставшаяся с парнями Аделинда только кивнула в ответ, после чего принялась хлопотать. Отдав Аяксу платок, женщина помогла Рагнвиндру подняться. В её взгляде не было ни презрения, ни осуждения, но было понятно, что старшая горничная очень взволнована. Она не задавала лишних вопросов, понимая, что парням явно будет неловко и стыдно говорить о причинах драки. Вскоре вернулся и Кэйа, держа в руках коробку с медикаментами. Передав её Аделинде, парень тихо заговорил: – Пожалуйста, позаботься о Дилюке. С этим рыжим балбесом я справлюсь сам. Мягко улыбнувшись женщине, парень отошёл к Аяксу, помогая тому подняться и уводя в дом. Альберих не произнёс ни слова, продолжая поддерживать рыжего и волочить того на себе. Тарталья в свою очередь понимал, что будет лучше пока рта не раскрывать. Было заметно, что Кэйа не сильно то и доволен. Парень заметно напрягся, а его взгляд был устремлён куда-то в сторону. Протащив рыжего до ванной комнаты, наконец, Кэйа усадил парня на стул, после чего всё же заговорил: – Ну а теперь расскажи, что такого должно было произойти, чтобы вы сцепились посреди ночи? В голосе парня не было привычных ноток игривости. Так и не взглянув на Аякса, Кэйа вытащил из шкафчика запасную аптечку. Не дождавшись ответа, Альберих только вздохнул. – Вы пытались друг друга убить? Хотя, если бы это было так, то Дилюк взял бы свой любимый двуручный меч. – Прости, я... Ай! Что это? Больно же! Когда в лицо ткнулось что-то мягкое и пахучее, а ссадины начало нещадно щипать, Аякс чуть было не взвыл, пытаясь увернуться от пропитанной обеззараживающей жидкостью ваткой. Кэйа, в свою очередь, проигнорировал жалобы, продолжив стирать кровь и обрабатывать полученные ушибы и ссадины. Его движения были немного грубоваты, а сам Альберих не пытался поддержать разговор, ожидая, что Тарталья сдастся сам с повинной. Но теперь и Аякс напряженно молчал, стараясь стерпеть все манипуляции. С осознанием тело болело ещё сильнее. Теперь Чайлду было даже любопытно, насколько сильно от него досталось Дилюку. Всё же во время драки никто из них не сдерживался, стараясь нанести тяжелые увечья. – Ты... В порядке? Где болит? – так и не дождавшись ответа, Кэйа прекратил лупить парня ватой в попытках доставить ещё немного боли. Заметно смягчившись, он стал снимать грязную одежду, уткнувшись взглядом куда-то вниз. – Кажется, пара рёбер сломано. Твой братец довольно силён... Может быть, пара поцелуев могла бы облегчить мою... Ай! Чайлд поморщился, когда Кэйа довольно резко дернул его за рубашку. Конечно, рыжий не ждал, что Альберих будет его жалеть, но теперь парень счёл своего компаньона тем ещё садистом. Когда же Альберих принялся ощупывать тело, Тарталье хотелось смеяться и плакать от боли. Кажется, всё было куда серьезнее. И если под воздействием адреналина парень почти не чувствовал боли, то теперь всё воспринималось гораздо сильнее, чем раньше. Кэйа, в свою очередь, проявил садистские наклонности в полной мере, безошибочно надавливая на очередной ушиб и заставляя выть рыжего парня от боли. – Товарищ, ну хватит... Если ты решил так изощрённо меня пытать, то я сдаюсь! – жалобно взглянув на Кэйю, Чайлд постарался придать своему взгляду несчастный вид. – Лучше бы драку не начинал. Ты ведь и был зачинщиком. Я прав? – Кэйа не спрашивал, а стальные нотки в его голосе выдавали уверенность. – Да, ты прав-прав. Но... Он за дело получил. Я просто так в драку не лезу. – И за какое же дело он получил? В этот момент Чайлд понял, что лучше прикусить язык и промолчать. Сейчас правда могла всё только усугубить. А портить отношения между братьями ещё сильнее Аякс не хотел. Всё же не в его интересах было рушить то, что пока хранило те жалкие крупицы доверия. Поймав на себе внимательный взгляд Альбериха, парень попытался улыбнуться, но смог только поморщиться от боли. Разбитая губа явно не украшала улыбку. И хоть Кэйа терпеливо ждал ответа, зная, что его не получит, молчание снова затягивалось. Альберих, наконец, закончил первичный осмотр, туго замотав грудь бинтами и переодев рыжего в чистую одежду. Вручив парню пилюли, Кэйа коротко пояснил: – Это обезболивающее. Выпей их и ложись спать. Навряд ли к утру ты сможешь подняться с кровати. Если же попробуешь, привяжу тебя и оставлю так. Проведешь пару дней в постели, после чего мы вернемся в Монд. Спокойной ночи. Отстранившись от парня, Кэйа неторопливо встал. И хоть его лицо не выражало каких-либо эмоций, Аякс чувствовал от синеволосого исходящую волнами обиду. Альберих не обернулся, оставив Чайлда одного в ванной комнате. Конечно, Аякс мог и не надеяться на то, что Кэйа любезно доведет того до комнаты и уложит спать. И всё же, оставшись наедине с собой, парень тихо вздохнул. Он осознавал свою ошибку, но сейчас лучшим решением было не лезть с извинениями и оставить Альбериха в покое.