От А. для А.

Телефон не прекращал звонить все утро. Как будто четверг был официальным днем для звонков. Поставщики и рекламщики будто в очередь выстроились, чтобы с утра пораньше загрузить меня информацией сомнительной важности. Я в очередной раз положила трубку, но телефонная трель снова прорвала ненадолго образовавшуюся тишину. На этот раз с еще более изощренной жестокостью. Я нервно сняла трубку и процедила, сдерживая раздражение: — Слушаю. — Здравствуйте, мисс Басу. Это Честер Хоукс. Я опешила на секунду. Стандартные правила пикапера диктовали звонить через три дня после того, как девушка дала свой номер. Хоукс позвонил, не прошло и суток. Пока нас связывали только деловые отношения, но именно таковыми я и планировала их оставить, поэтому поздоровалась формальным тоном. — Я кое-что узнал про нашего общего знакомого. Полагаю, вам будет интересно послушать. Он говорил об Амрите, это точно. Неужели их вчерашний разговор закончился иначе, чем я думала? Мной полностью овладело любопытство. — Если это не связано с чем-то неприличным, — сдержанно ответила я. В трубке раздался тихий смех. — Нет, мисс Басу, ничего такого. Я обычно обедаю недалеко от вашего ресторана. Составите мне компанию? — Да, конечно. — Тогда встретимся через час. Хоукс назвал место, и мы попрощались. Я в раздумье уставилась на телефон. Что такого он мог узнать об Амрите, что сразу захотел рассказать мне? Телефон снова зазвонил, заставив меня вздрогнуть. — Слушаю. — Амала, это я, — послышался запыхавшийся голос Лимы. — Что случилось? — встревожилась я. Обычно она не звонила мне посреди рабочего дня. А еженедельную встречу мы устраивали по пятницам. Я занервничала. — Мы можем встретиться? Сейчас. Теперь я заметила в голосе Лимы легкую панику. — Боже! Ты в порядке? — Да, да. Я звоню из автомата. Я зайду к тебе в ресторан? Нам нужно поговорить. Меня обдало ледяной волной страха. Первая мысль: Лима узнала про Амрита. Но как? Кто-то сказал ей? Киран? Нет, он бы так не поступил ни со мной, ни с ней. Может, она увидела Амрита на улице? Или он сам заявился к ней? Он способен на такое? В любом случае, отказать Лиме я бы не смогла. Она пообещала прийти через пять минут, за которые я извела себя мыслями о том, как буду оправдываться перед ней. Нужно было сказать ей сразу. Она бы все равно все узнала. И в данном случае, чем раньше, тем лучше. А еще Хоукс с этой своей таинственностью. Вдруг то, что он узнал про Амрита, и предстоящий разговор с Лимой связаны? Но что такого Амрит мог натворить за ночь? Если этого нет в утренних газетах, значит, все в порядке, верно? В попытке не сойти с ума от ожидания, я вышла из кабинета. Приближалось время обеда, поэтому зал заполнялся гостями. Я села за один из немногих свободных столиков и попросила официантку принести два стакана воды. Лима появилась как раз в тот момент, когда воду поставили на стол. Берг села и залпом осушила свой стакан. Выглядела она так, будто за ней гнались. Я в страхе уставилась на ее побледневшее лицо и прилипшие к вискам волоски. — Извини за мой внешний вид. Не хотела ждать автобус и решила пойти пешком. — Два квартала? — стараясь сохранять спокойствие, спросила я. — Ага. Надо было проветриться. — Все-таки этот твой Гонсалес не так ужасен, раз ты запросто можешь уйти на прогулку посреди рабочего дня, — надеюсь Лима не настолько проницательный детектив, чтобы за этой попыткой пошутить разглядеть волнение. Она выпучила глаза на пустой стакан, который до сих пор держала в руках, и шумно втянула воздух через нос. Похоже, она волновалась не меньше моего. — Ты даже представить себе не можешь… Я присмотрелась к ней повнимательнее и заметила, что ее дыхание все никак не хотело восстанавливаться. А еще в ее плечах застыло слишком много напряжения, которое передалось в дрожащие пальцы. Что вообще могло довести ее до такого состояния? — В чем дело, Лима? Может она встретила Амрита по пути сюда? Но это не объясняет того, почему она вообще решила выйти из офиса и преодолеть два квартала, чтобы «проветриться». Я предположила, что Амрит заявился к ней в офис, но это было уж слишком абсурдно. Выдыхая Лима провела руками по волосам, приводя их в подобие порядка и еще больше открывая зарумянившееся лицо. — Я переспала с ним. Мои мысли уперлись в тупик со звуком тормозящей виниловой пластинки. О ком она говорит? Уж не об… — А? — глупо открыв рот, переспросила я. — Я переспала с Гонсалесом, — куда тише произнесла она, а на последнем слове ее голос и вовсе поднялся до писка. Мои глаза округлились. Но на этом Лима не остановилась. — В офисе. Посреди рабочего дня. — Какого… Конечно, я не считала Лиму ханжой. Но и такого… смелого поступка уж никак не могла ожидать от нее. Я снова посмотрела на ее поднятые в волнении брови и прикрытые глаза. В голову пришла дурацкая мысль, что, возможно, ее реакция на Амрита не была бы такой же бурной. Но сейчас это было не столь важным, если его о его приезде ей по прежнему неизвестно. По крайней мере узнай она, что Дубей в городе, то уже точно упомянула бы об этом. Значит эту проблему можно было отложить в более дальний ящик. Я придвинулась к ней чуть ближе. — Окей. Начни с начала, ладно? Она уронила руки на стол и снова посмотрела на пустой стакан. — Вчера я встретила заместителя начальника экспертного отдела, и он сказал, что Гонсалес сыграл не последнюю роль в моем повышении. Меня это взбесило, и я пошла к нему в кабинет разбираться в чем тут дело. Я назвала его козлом, а затем мы начали целоваться и… Ее руки снова взметнулись к лицу и полностью закрыли его. — О господи, какого хрена! — простонала она глухо. — Эй-эй, ничего смертельного не произошло, верно? А может и произошло. Может смерть Киллиана нанесла ей более глубокую травму чем я предполагала? Что если она теперь чувствовала вину из-за этого? — Сегодня утром он повысил меня, — сказала она, все еще прижимая руки к лицу. — О! Черт… Ну это же… хорошо, правда? Это и правда была хорошая новость. Но Лима кажется не была этому рада. Ее руки снова упали на стол, но на этот раз с более сильным ударом. — Я не знаю! Очень надеюсь, что это не было способом сказать «извини, что нарушил субординацию, трахнув тебя во время обеда». Так вот в чем была причина ее волнений? Она посчитала, что получила новую должность не честным путем. Тогда я попробовала донести до нее крупицу разума: — Но ты же говорила, что тебя уже давно хотели повысить. — Это было до того, как я узнала, что это он предложил меня на свое место, — она вдруг резко выпрямилась, а в глазах мелькнуло озарение. — А что если он с самого начала хотел со мной переспать? Это провал. — С начала чего, Лима? Она задумалась и сияющий страх в ее глазах благополучно угас. Мне оставалось лишь привести очередной аргумент. — Ты же не думаешь, что он мог отказаться от должности зама, только чтобы прождать еще год, предложить твою кандидатуру на повышение, и благодаря этому затащить тебя в постель? Глаза Лимы не изменили своего выражения, и я увидела, как ее шестеренки заработали медленно, но хотя бы в правильном направлении. — Стол, — наконец говорит она. Картинку, тут же пожелавшую влезть мне в голову, удалось прогнать на подступах. Это не мое дело. Тишина продолжала висеть над нашим столом, пока Лима не пришла к если не верным, то по крайней мере похожим на них выводам. — Вообще-то я не сомневаюсь в том, что он вполне мог развить свой уровень коварства до таких масштабов. Но собственное эго не позволило бы ему терпеть какие-либо притеснения, пусть даже и от самого себя. — Как ты умудрилась одновременно и похвалить и поругать его? — Я не хвалила его, — хмуро отозвалась Лима, и эта ее попытка отрицать очевидное вызывала у меня смех. — Отлично. С этим разобрались. Проблема больше нет? — Он все еще мой начальник, — сказала она и подперла подбородок кулаком. То, как очевидно тоска просквозила в ее голосе, заставило меня задуматься о природе ее появления. — Так ты хочешь, чтобы это повторилось? — Не говори ерунды, Амала, — распушилась она. — А он? — Ясно дал понять, что ничего не произошло и не изменилось. — Тогда я не понимаю причину беспокойства. На это Лима лишь медленно вздохнула и уставилась в пространство перед собой. Похоже она и сама не знала этой причины. Я не бралась подсказывать и решать за нее. Просто потому что совершенно не представляла что у нее в голове. А учитывая, что до этого момента я с полной уверенностью считала, что она еще долго не подпустит к себе мужчину, любое мое мнение может быть ошибочным. Возможно, ее все же гложили остатки чувств к Киллиану и скорбь. Но также есть вероятность, что она просто не могла разобраться в своих чувствах к Гонсалесу. — Знаешь, а ведь это был лучший секс в моей жизни, — задумчиво сказала она, полностью успокоившись. Я посмотрела на нее и подумала о том, что пока мы обе молчали, Лима не прокручивала в голове потерю Киллиана, а вспоминала секс с другим мужчиной. Может, она действительно готова к чему-то новому? Но кто в таком случае для нее Гонсалес? Трамплин для прыжка атлета перед полноценным выступлением? Или он и есть то новое, что принесет ей кусочек счастья? На ум пришли все реплики Лимы касательно ее начальника. Она говорила о нем с раздражением и зачастую довольно нелицеприятные вещи. Но теперь я вдруг подумала, что, может, вся эта неприязнь была напускной? Может, напряжение, что витало между ними, на самом деле имело сексуальную окраску? И осознавала ли это сама Лима? — Может, вам стоит поговорить? — Я сказала ему, все в порядке и сбежала. — Оу, очень по взрослому, Лима. Поздравляю. — Прекрати. Он чертов самодовольный болван. Не в моем вкусе. Я подумала, что эта характеристика подходит не только начальнику Лимы, но тут же отогнала непрошенные мысли. — А что именно он сказал, из чего ты сделала вывод, что для него ничего не изменилось? Лима открыла рот, чтобы ответить, но потом посмотрела на меня, сощурив глаза. — Я ему тоже не нравлюсь, Амала. Не выдумывай. Я подняла руки в невинном жесте. Смех щекотал мои внутренности. — Просто я слышала, что люди, не видящие друг в друге сексуальный или романтический объект, как правило, не набрасываются в порыве страсти друг на друга посреди рабочего дня. Взгляд Лимы говорил о готовности если не убить, то покалечить меня. Во мне же ее грозный вид вызвал улыбку, которую едва удалось сдержать. Она наставила на меня указательный палец. — Ты видишь любовь там, где ее нет. Думаю, проблема в твоей неудовлетворенности. — Довольно лицемерно с твоей стороны говорить о неудовлетворенности, знаешь ли. Учитывая, что пока что частота половых актов в твоей жизни составляет раз в полтора года. И заметь, это не я сказала слово «любовь». Лима всплеснула руками. — Ну все. Я ухожу. И встала из-за стола. — Встретимся завтра? — спросила я ей вдогонку, подавляя рвущийся наружу хохот. — В десять, — ответила она, не оборачиваясь и достаточно громко, чтобы привлечь внимание нескольких гостей ресторана. *** За обедом Хоукс рассказал, что Амрит Дубей ведет переговоры с отделом инвестирования. Честеру отказали в попытке выяснить подробности, объяснив это отсутствием допуска к такому роду информации. Но это было и не нужно. Хоукс знал, что инвестиционные сделки заключались довольно быстро. Бизнесмены чуяли прибыль и спешили распрощаться со своими деньгами как можно скорее. Другое дело Дубей. Секретарша одного из главных агентов по секрету рассказала Хоуксу, что переговоры с Амритом затянулись, но по какой причине, ей было неизвестно. Подтверждение моей догадки не принесло мне никакого удовлетворения. Только негодование и новые вопросы. Несмотря на мои подозрения, я не думала, что Амрит захочет вести дела с англичанами, учитывая его отношение к бывшей метрополии. Неужели хваленое состояние Дубеев стало истощаться, и им понадобился новый источник доходов? Звучит вполне разумно. Но из этого вытекает второй вопрос: зачем он тянет? Набивает цену? Вполне возможно. Это объясняет его желание сбить цену с моего магазина. Если ему это удасться, то он выставит себя в благоприятном свете перед Корпорацией. Мотивы Амрита Дубея вызывали у меня головную боль. Я шумно выдохнула, пытаясь хоть на минуту перестать думать. Потерла нижними частями ладоней глаза и брови, сбрасывая напряжение, сковавшее голову еще во время разговора с Хоуксом. Ланч закончился пять часов назад. Я посмотрела на распечатки, лежащие передо мной на столе. Понять, что в них написано, не представлялось возможным. Я встала из-за стола и прошлась по кабинету, разминая затекшие плечи. Обняла ладонями шею, наслаждаясь их прохладой. Остановившись у шкафа, уставилась на свою сумку. Руки почти без моего ведома потянулись к ней и достали кольцо с головой тигра. Было ли это кольцо камнем преткновения на пути к отъезду Амрита? После полученной информации я уже не была так уверена. Отдать кольцо сразу было бы простым и верным решением. Возможно, тогда Амрит перестал бы появляться в моей жизни, и я не была бы в положении, в котором находилась сейчас. О несостоявшемся развитии событий можно размышлять долго, но реальность говорила о том, что мое промедление мало что изменило. И если Амрит изначально задался целью навариться на тех, кого презирает, то вредительство мне лишь… приятный бонус. Так бы он выразился. На ум само собой пришло воспоминание нашей ссоры. Возможность причинять мне боль была для него приятна. Ирония была в том, что от этого мне тоже было больно. Почувствовав, как в груди разрастается дыра, я заполнила ее злостью и швырнула кольцо обратно в сумку. Отошла к столу. Неужели та бешеная любовь, которую я успела почувствовать от Амрита, целиком и полностью обернулась в ненависть? Его холодные, жестокие глаза говорили об этом. Его острые, как ножи, слова говорили об этом. Но ненавидела ли я его? Стоило бы. Причин было много. Первой стоило привести смерть Киллиана. Но ее опередили слова Амрита о том, что он готов отказаться от всего ради меня. Злость, вспыхнувшая во мне полминуты назад, схлынула подобно волне, оставляя после себя тихое шипение усталости. Я действительно устала. Я больше не могла стоять против всего этого одна. Но что еще мне оставалось? Киран со мной не разговаривал. Лиме я сама не могла ничего рассказать. А мнение Саны я и так знала. Будь она здесь, то в очередной раз посоветовала бы отдать кольцо и забыть про Амрита. Но разве ж его забудешь. Кем он был для меня? Любовью всей жизни? Вряд ли. Но с его появлением все предыдущие мои мужчины бесследно стерлись из памяти. Я подумала, не помолиться ли за то, чтобы и Дубей прямо сейчас стерся из моих воспоминаний. Перед глазами замелькало все оставленное в Калькутте. Слова, прикосновения, поцелуи. Я оттолкнулась от стола и снова подошла к сумке. Кольцо в моих ладонях блеснуло в свете ламп. Забыть бы взгляд Амрита, направленный на мои пальцы перед тем, как он вручил кольцо. Сад, где я впервые разглядела цвет его глаз. Зелено-голубые, притягательно контрастирующие со смуглой кожей. В том же саду он впервые поцеловал меня. Не нежно и трепетно, но требовательно и развязно. Его прикосновения всегда были наглыми, властными, страстными. Под ними хотелось прогибаться. Я очень хорошо помнила жар, который разливался по моему телу тогда. То же самое происходило со мной сейчас. Напряжение горячим узлом расположилось внизу живота при воспоминании о губах Амрита, касающихся моей шеи. Мысли стали тягучими, блуждающими по моментам нашей близости. Наслаждение, усиливавшееся будоражащим жаром, возникавщим при касаниях кожи. Влечение, столь сильное, что невозможно думать ни о чем другом. Вид обнаженного тела Амрита, навсегда запечатленного в мозгу. Я дотронулась до своей шеи, представляя на месте своей руки изящные длинные пальцы… Бодрый стук в дверь заставил резко открыть глаза. Кольцо выпало из руки и громко стукнулось о деревянный пол. — Амала, ты… Голос Саны я услышала раньше, чем увидела ее. Застав меня быстро поднимающей с пола кольцо, она умолкла. А затем спросила настороженно: — Что ты делаешь? Я бросила на нее взгляд перед тем, как бросить кольцо обратно в сумку. Испуг полностью прогнал возбуждение. И что это вообще было?! — Ничего, — ну а что еще я могла ответить? Посмотрела на часы. — Ты рано. — Соседи затеяли ремонт и без конца стучат молотками, — объяснила она, закрывая за собой дверь и проходя в кабинет. — Мне это надоело, и я подумала, что это отличный повод прийти на работу пораньше. Ты же не против? Ты в порядке? Сана смотрела на меня, нахмурив брови. А я чувствовала, как полыхают лицо и шея. — Да, да. Все в порядке. Просто жарко. В подтверждение своих слов я помахала руками на лицо, имитируя веера. — Уверена? — обеспокоенно спросила Сана, а затем бросила взгляд на пустой графин на столе. — Принести тебе воды? — Да, пожалуйста. Если тебе не сложно, — затараторила я, без зазрения совести пользуясь шансом остаться на минуту в одиночестве. Сана вышла, а я подошла к окну и распахнула его. Вечерний легкий ветер обдувал разгоряченную кожу и приводил мысли в порядок. До этого момента я не позволяла себе вспоминать и думать об Амрите в таком ключе. Случившееся говорило о том, что я теряю контроль не только над собой, но и над ситуацией. Я оцепенела от сформировавшейся в голове мысли: Я хотела Амрита. Тряхнув головой, я подумала о том, что всему виной полуторагодовалое отсутствие мужчины в моей постели. Да, верно. Все дело в этом. Лима была права. Тут любой завоет. Убедив себя в этом, я приняла из рук Саны стакан воды и сосредоточилась на работе директора ресторана.