От А. для А.

Яркое солнце окрасило внутреннюю сторону век в кроваво-красный. Просыпаться не хотелось, но ощущение чужого горячего тела, прижатого к моей спине, заставило тут же открыть глаза. Нет. Не чужого. Это было тело Амрита. Он спал. Размеренное дыхание ласкало мою шею, и внутри у меня разливалось тихое восхищение. Воспоминания о вчерашней ночи выплывали на поверхность сознания медленно, будто прорываясь сквозь густой туман. Отдельные отрывки заставляли щеки наливаться цветом, а губы расплываться в смущенной улыбке. Все это вкупе с происходящим сейчас вызывало ощущение фантасмагории. Осторожно, стараясь не разбудить, я повернулась в объятиях Амрита. Его ресницы подрагивали. Черты лица смягчились, расслабились. Я бесстыдно любовалась им под влиянием утренней сонливости. Еще вчера я готова была отпустить его навсегда, а теперь он спит в моей постели. Опустила взгляд ниже, к мышцам груди и живота, едва прикрытого голубой простыней. Его рука лежала на моем животе. Я погладила взглядом каждый сантиметр кожи от плеча до кисти. Длинные пальцы дрогнули, и солнце на секунду сверкнуло в голубом камне. Внутри у меня ухнуло. Еще одно кольцо, которое было не просто вещью. И если то, которое сейчас лежало в моей сумке, намекало о том, что я могла бы иметь, то это с суровым издевательством напомнило, почему я не могла это иметь. Потому что Амрит не откажется от своего бремени. Потому что для него это важнее нас. И именно поэтому я с этим никогда не соглашусь. Я вновь посмотрела в его лицо. Все еще спал. Находиться в его объятиях было упоением. Внутри все противилось, когда я, не издавая ни звука, выбиралась из них. Но даже это было просто в сравнении с поиском способа выбраться из всей этой ситуации. Сделать это безболезненно не получится, но нужно постараться хотя бы минимизировать ущерб. Время было девять утра. Я опаздывала на работу, но мне было плевать. Впервые за время работы ресторана я могла позволить себе воспользоваться преимуществами владелицы и не прийти вовремя. Накинув на себя легкий халат, я спустилась на первый этаж и собрала разбросанную по полу одежду. Подбирая каждую из них, я невольно вспоминала вчерашнюю ночь. Прикосновения, эмоции, его тихие слова, мои слезы. Это был не просто секс. Мы занимались любовью. Можно было даже не пытаться назвать это ничего не значащим сексом, потому что он не был таким. Он значит очень многое. В нем было больше чувств, чем во всем этом безумном мире. Как же меня угораздило все так усложнить… В кухне я подняла его пиджак и рубашку. Зарылась в них лицом и вдохнула. Его запах впитался в ткань. Я малодушно подумала оставить пиджак себе, но тут же отмела эту мысль, заключив, что и без того чувствую себя жалко. Отправив свою одежду в корзину для белья, вернулась в комнату, чтобы повесить его костюм и рубашку на стул. Не позволяя себе смотреть на него, я отправилась в ванную. За секунду до того, как за мной закрылась дверь, с кровати донеслось тихое шуршание простыни. Горячии струи воды вбивались в кожу, позволяя не впасть в панику, притаившуюся в районе солнечного сплетения. Сегодня у него самолет до Калькутты. Вернется ли он? И если да, то хочу ли я этого? Между нами было столько всего, что лучше бы нам никогда больше не встречаться. Но под ребрами начинало неприятно тянуть от мысли, что такое возможно. Лучше всего было бы сказать ему, что сегодняшняя ночь была ошибкой. Уверена, Амрит согласится со мной. Может, для него это в самом деле ничего не значило. Он был уставшим и позволил себе эту слабость — секс с бывшей. А все, что я чувствовала вчера, было лишь моим. А теперь он потребует кольцо и улетит. И все. Оставалось только произнести вслух. Ничего сложного. Сделав глубокий вдох, я взялась за ручку двери, а на выдохе открыла ее. В комнате Амрита не обнаружилось. Его одежды на стуле тоже. Ну и хорошо. Есть время подумать с чего начать разговор. За год управления рестораном я мастерски овладела искусством переговоров. Думая о том, как начать их с Амритом, я не могла зайти дальше момента, когда открою рот. Все фразы и вопросы казались глупыми и неуместными. Продолжая перебирать слова и предложения в поисках лучшего варианта, я открыла шкаф с развешанными по цветам платьями. За глаз сразу зацепился фиолетовый сегмент. Цвет рода Басу, некогда сильнейшего рода из всей дюжины. Женщины басу поколениями правили Индией, а я банально не могу разобраться с мужчиной. Это просто смешно. Решив, что веду себя глупо, я надела облегающее платье миди, фиолетовое и без бретелек. Бросила взгляд на сумку, лежащую на кресле, и принялась шнуровать босоножки. На подрагивающих ногах я спустилась на первый этаж. Амрит, одетый и великолепный, был на кухне. Мыл чашку из-под кофе. При виде меня в его глазах разыгрался огонь. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, минут или часов. Начать разговор сейчас было бы удобно. Выяснить все, а затем разъехаться в разные стороны. Я в ресторан, он в отель, а затем и в аэропорт. Я уже почти открыла рот, все еще не зная, что сказать, но Амрит двинулся в сторону выхода. — Идем. Подвезу тебя до работы. Не в силах что либо сказать или сделать, я, ведомая его словами, тупо зашагала за ним. Мысли обрывками кружились в голове вплоть до момента, когда я села в Корвет. После они бесконечно формировались в тревожные вопросы, ответы на которые я могла получить только от Амрита. Но задать их означало дать продолжение тому, что продолжать было бессмысленно и больно. Почти весь путь до ресторана мы ехали молча. И лишь когда пересекли Темзу по Блэкфрайарскому мосту, не отрывая взгляда от дороги, сказал: — Перестань. Я настороженно посмотрела на него. — Что перестать? — спросила глухо. — Думать об этом. Я хотела спросить о чем именно, но мой язык отказывался шевелиться. Остаток пути мы снова ехали в молчании. Амрит остановил машину напротив ресторана. Я положила пальцы на дверную ручку. Мне еще нужно было сказать несколько предложений, прежде чем покинуть машину. И его жизнь. Он уедет, и мы забудем друг друга. Мне это однажды почти удалось. Придется начать с начала. Но выбора у меня нет. Я подняла глаза на Амрита. Он смотрел в боковое окно на ресторан. А затем повернулся ко мне. Его светлые глаза выражали нежность. Я могу поехать с ним. В Калькутту. Он будет править и проводить ритуалы, а я буду игнорировать кровь на его одежде. Но буду с ним. Буду любить его, а он меня. Пальцы почти сами дернули ручку. Дверь Корвета открылась. Воздух уже успел нагреться, и горячий поток ветра дунул мне в лицо. Я быстро вылезла из машины, обошла ее и резко остановилась. Амрит тоже выбрался наружу и теперь смотрел на меня с неприкрытым любованием. Нас разделяла пара шагов. Поняв, что я не собираюсь к нему подходить, Амрит вскинул подбородок. — Иди ко мне, — тихо сказал он. То же самое он произнес ночью. По моему телу прошлись мурашки и завязались в узел в животе. Будто под гипнозом я сделала два шага к нему и почувствовала, как его рука обвивает мою талию. Тепло от нее добралось до сердца. Он внимательно оглядел мое лицо, чуть дольше задержавшись на губах и окончательно остановившись на глазах. — Я перенес полет. От неожиданности я часто заморгала. — Что? — Сейчас у меня дела, но позже мы обязательно все обсудим. Ладно? Я смотрела на него округлившимися глазами, совершенно не понимая что происходит. Его слова на повторе проигрывались в голове. — Амала? — осторожно позвал он. Его пальцы сдавили мою поясницу, тем самым заставляя выйти из оцепенения. — Да. Да, хорошо, — снова заморгала я, но теперь уже чтобы прийти в себя. Мой план исчез с мягким звуком «пуф», оставив после себя недоумение. Я попыталась отстраниться от Амрита. Не могла думать в столь близком контакте с ним. Но он только крепче прижал меня к себе. — Подожди, — понизив голос сказал он и поймал мои губы. Поцелуй был медленным и нежным, почти невесомым. От него ноги стали ватными, а голова совсем перестала работать. Жар в животе и по всему телу усиливался от нашей связи. Я будто начинала терять разум. Послышался знакомый звук, который я не сразу смогла распознать. Кажется так открывается дверь ресторана. Амрит нехотя разорвал поцелуй. Я открыла глаза. С его губ не сошла улыбка, когда он слегка повернул голову в сторону ресторана и сказал на английском: — Здравствуй, Берг. Давно не виделись. Замирание. Осознание. Холод. Холод сковал все мои внутренности. Я резко повернула голову в сторону. Лима стояла у входа в ресторан и смотрела на Амрита. Не просто смотрела, а пыталась испепелить его взглядом. Ее брови были сведены, а рот напрягся. Ненависть, вот что выражало ее лицо. Жгучая и неугасающая. — Лима? — позвала я, делая шаг в ее сторону. Рука Амрита соскользнула с моей талии и повисла вдоль тела. — Так и думал, что ты не сказала ей, что я приехал погостить, — донеслось из-за спины. Я хотела пропустить его слова мимо ушей. Лима сейчас бы важнее его глумливых шуточек. Но наигранность в его голосе заставила насторожиться. Я обернулась. Амрит смотрел на Берг с неприкрытым весельем. — Ты знал? Знал, что она увидит нас? — резко спросила я на бенгали. Амрит перевел вмиг похолодевшие глаза на меня. — Думаю, ты и сама хотела решить эту проблему поскорее. Конечно знал. И решил в очередной раз подпортить мне жизнь. Но зачем тогда… Плевать. Разберусь с этим позже. Сейчас нужно поговорить с Лимой. Будто услышав мои мысли, садясь в Корвет, Амрит сказал: — Похоже вам нужно многое обсудить. Я заеду завтра. Я едва сдержалась, чтобы не послать его ко всем чертям, и он уехал. Повернувшись обратно к Лиме, я увидела, что она проводила машину Дубея свирепым взглядом, а затем перевела его на меня. Я приготовилась к гневной тираде, но она лишь злобно зыркнула и зашагала прочь. Пока я ошарашенно смотрела на ее удаляющуюся фигуру, внезапно вспомнила, что сегодня понедельник. Сегодня должна была состояться наша с ней еженедельная встреча. Берг дошла уже до угла улицы, когда я дернулась бежать за ней. Я крикнула ей вслед, но она и ухом не повела. Догнать ее удалось только у следующего перекрестка. — Лима! Постой, — выдохнула я, равняясь с ней. Она шла так быстро, что я едва поспевала за ней. — Прости, мне нужно было сказать тебе сразу. Она зло усмехнулась. — Что именно? То, что он в Лондоне или, что ты снова с ним? — Я не с ним. Мы просто… От лживости своих слов стало кисло на языке. Я умолкла на полуфразе, потому что она была права. Лима начала обгонять меня. — Да постой же ты секунду, — пробормотала я, снова пытаясь догнать ее. Она вдруг остановилась, и я чуть не налетела на нее. Берг повернулась ко мне и, глядя на меня исподлобья, зашипела: — Я криминолог, Амала. Я выбрала эту профессию, потому что хотела помогать искать таких, как он психопатов. В ушах срезонировало слово «психопат». Я ощетинилась. Внезапное желание заступиться за Амрита сработало на уровне инстинкта. — Но я тоже убийца. Почему же ты все еще общаешься со мной? — вокруг нас форсировали толпы людей, поэтому я понизила голос. — Это была самозащита. — Желание избавиться от голоса Матери в голове это не самозащита, мне ничего не угрожало. — Ты могла сойти с ума из-за этого. — Не обязательно, — грубо отчеканила я, хоть и сознавала, что не права. Лима посмотрела на меня с недоумением, а затем тряхнула головой. — Неважно. Ему нет оправдания. — Он был вынужден убивать, чтобы не наступил гребанный конец света. Это недостаточно оправдывает его? — В жизни не поверю, что он единственный кандидат на звание спасителя мира! Его дядюшка не поленился нам это доказать. Мне стало больно от ее слов, потому что я была согласна с ней. Именно на этом строилась моя главная обида на Амрита. — Это был его долг, — упрямо произнесла я. — Это было добровольное согласие стать убийцей, Амала. Он не жертва в этой ситуации. Он дважды выбрал это. Или ты забыла? Он мог выбрать тебя, но вместо этого… — Она умолкла; в глазах отразилась давняя боль. Сглотнув, Лима продолжила: — Думаешь я не видела, как ты убивалась по нему, когда мы вернулись в Лондон? Я думала, что со временем это пройдет, но вот он здесь, и ты снова готова броситься в его объятия! Меня передернуло. — Я не бросалась в его объятия! — мой голос начал срываться на крик. Прохожие наверняка начали обращать на нас внимание, но мне было все равно. Внутри закипала злость с примесью чувства вины. — Думаешь, я была рада его приезду?! Появился, как черт из коробочки. До сегодняшнего утра я была уверена, что он вот-вот покинет Англию. Да и что я по-твоему должна была делать? Сразу по приезду связать его и силой посадить на обратный рейс?! — Да плевать мне, — ледяным тоном выплюнула Лима. Из ее глаз вдруг пропали все эмоции. Она заговорила тихо и беспощадно. — Он убил десятки людей. В том числе и твоего друга. Кого еще ему нужно убить, чтобы ты наконец поняла, какое он чудовище? Кирана? Ее слова резанули подобно кинжалу. Я смотрела на ее красивое лицо, искаженное злобой и презрением. Поняв, что я так и не найду для нее ответных слов, Лима опустила взгляд и покачала головой. В этом жесте было столько боли и отчаяния, что у меня в груди начала разрастаться дыра. Я теряла Лиму. И была сама в этом виновата. Умом я понимала, что она права. Но даже не смотря на злость, которую испытывала сейчас к Амриту, мое сердце было в смятении. Поэтому я не могла пообещать Лиме, что между мной и Дубеем все кончено. А еще одна ложь окончательно разрушит нашу дружбу. Так и не посмотрев на меня, Лима ушла. А я ее не остановила. Потому что не знала как. Вернувшись к ресторану, я нацепила на лицо расслабленное выражение, хотя внутри все ныло. На ресепшн была Кири, которая поприветствовала меня с привычной улыбкой. Не видела ли она развернувшуюся пару минут назад сцену или только сделала вид, в любом случае я была ей благодарна, что она никак не отметила это. Вместо этого она сказала, что мне звонил мистер Хоук и попросил перезвонить ему. Я вспомнила, что договорилась встретиться с ним завтра, но настроения не было. Обсуждать что-либо связанное с Амритом не было сил. Я злилась на него. За то, что подстроил этот скандал с Лимой. За то, кем он являлся и то, кем являлась я. За то, что накануне любил меня так, будто никаких проблем не существует, а сегодня пришлось с размаху удариться о реальность. За то, что вернулся в мою жизнь и превратил ее в полный бедлам. За то, что я, как и сказала Лима, без оглядки бросилась в его объятия, как только он поманил. Хотелось забыться. Не думать ни о чем. Не чувствовать эту тяжесть в груди, давящую так сильно, что сложно дышать. В уголках глаз скопились слезы. Я закрыла веки и вытерла их нижними частями ладоней. Всхлипнув последний раз, я шумно выдохнула и подошла к столу. В окно кабинета ворвался теплый ветер. Работа всегда помогала мне отвлечься, поэтому я достала из ящика документы, которые всегда откладывала на потом и принялась за дело.