От А. для А.

Бодрый голос Лимы оповестил, что я могу оставить сообщение после гудка. В пятый раз за сегодня. Протяжно вздохнув и так и не дождавшись сигнала, я положила трубку. За окном с самого утра лил дождь. На столе передо мной лежали накладные и предложения от поставщиков и рекламщиков. Я не могла себя заставить сосредоточиться на них. Перечитав первые строчки по несколько раз и так ничего и не поняв, отложила в сторону. Вечер накануне прошел смазано. Потратив почти все силы на работу, я вернулась домой уставшей. И убедив себя, что утро вечера мудренее, легла спать. Утренняя пробежка помогла прояснить мысли. Амрит сказал, что сегодня мы все обсудим. Не хотелось думать, что я сижу и жду отмашки от него, но поговорить с Лимой я решила после встречи с ним. Вчера она высказала свою позицию, и повлиять на нее я бы никак не смогла. Но мысль о том, что Лима больше никогда не заговорит со мной, причиняла боль. Поэтому я должна была хотя бы попытаться поговорить с ней. Смысла оставлять что-то на автоответчике не было. Я хотела лично убедиться, что она услышит мое предложение встретиться. Но прежде узнаю планы Амрита, а там уже решу что делать. В моем собственном плане было расставить границы, но каким образом, я пока не понимала. Предчувствие подсказывало, что наша с ним беседа пройдет не совсем так, как я ожидаю. Оставив попытки дозвониться до Лимы, я вышла из кабинета, чтобы заказать масалу. Едва я подошла к бару, как внутри закружилась теплота. Я повернула голову в направлении ресепшн и через секунду увидела, как в ресторан входит Амрит. Едва взглянув на Кири, он тут же нашел глазами меня. Дождь оставил редкие темные пятнышки на его черном пиджаке. От его голодного взгляда по спине прокатились мурашки, а с каждым шагом, приближавшим его ко мне, ощущение тепла внутри нарастало. В голове против воли вспыхнули воспоминания о его поцелуях и касаниях. Внизу живота приятно потянуло. Амрит остановился в шаге от меня. — Как дела у моей махарани? — со сдержанной улыбкой спросил он. Старое прозвище всколыхнуло эмоции, обострило их до предела. Бросив на него яростный взгляд и сбросив с себя наваждение, я приняла от бармена масалу и, не говоря ни слова, направилась обратно в кабинет. Было время обеда, и ресторан начинал постепенно заполняться гостями. Учитывая бурлящий внутри гнев, я не хотела, чтобы все они стали случайными свидетелями его выброса. Идущего следом Дубея я чувствовала спиной. Зайдя в кабинет, оставила дверь открытой, а через пару мгновений услышала щелчок. Я обернулась. Амрит прислонился спиной к двери и смотрел на меня с наглой улыбкой. Мне стало жарко от осознания, что мы остались наедине в закрытом кабинете, но я старалась сохранять внешнее спокойствие. Амрит усмехнулся и подошел ко мне. — Полагаю вчерашний разговор был не самым приятным? — как бы между прочим поинтересовался мужчина улыбаясь. — Зачем ты это сделал? — холодно спросила я. Глядя мне в глаза, Амрит наклонил голову немного вбок, будто размышляя над ответом. А затем опустил взгляд на чашку в моей руке. Потянулся, чтобы забрать ее, и тихим низким голосом сказал: — Что именно? Я не сопротивлялась, когда его теплые пальцы лишили меня напитка. Он наклонился ко мне, чтобы дотянуться до стола и поставить чашку. Запах терпкого шоколада и вишни смешался в носу. Мысли начали стремительно покидать голову. Послышался тихий стук посуды о столешницу. Амрит начал отклоняться обратно, но остановился ближе, чем стоял до этого. Он снова принялся исследовать мое лицо глазами. Я постаралась сконцентрироваться на плане нашего разговора, который утром выстроила в голове. — Ты ведь увидел Лиму в окне ресторана, да? И захотел, чтобы она нас увидела. Зачем? Мой голос звучал спокойно, даже доверительно, как и полагалось на переговорах. Глаза Амрита сверкнули надменностью. — А почему я не должен был этого делать? Ты моя, и я не намерен снова скрываться и прятаться по углам. — Я не твоя, — ответила я, гордо вздернув подбородок, за который Амрит тут же поймал меня пальцами, заставив замолчать. Секунда промедления потребовалась на прожигание друг друга взглядами. Его близость действовала на меня дурманяще. Вопросов было еще много, но мысли и эмоции растворялись, плавились под действием связывающего нас жара. Амрит мгновенно почувствовал смену моего настроения и улыбнулся. — Лгунья, — отчеканил он и поцеловал меня. Это был даже не поцелуй. Скорее доказательство того, что он прав. Яростное, жаркое, подчиняющее. И это работало. Всегда работало. Я прильнула к нему, обхватив ладонями щеки. Одна его рука прижала меня к нему за талию, вторая обхватила шею. Пальцы зарылись в волосы и потянули вниз. Наслаждение разбавилось легкой болью и запылало с новой силой. Он разорвал поцелуй всего на мгновение, чтобы снова сказать мне, что я его бессовестная лгунья. Не дав договорить, я потянулась к его губам, признавая тем самым свою капитуляцию. Не знаю, сколько прошло времени. Кажется, вечность. Вечность, в которой хотелось утонуть, раствориться без остатка. Полтора года я будто блуждала в выжженной солнцем пустыне. Его объятия и поцелуи были животворящей влагой, а моя жажда оказалась неутолимой. Нарастающий звук телефонной трели был спасательным кругом для помутневшего сознания. Амрит раздраженно зарычал, но отстранился. Переводя дыхание, я смотрела, как он садится на диван. Поймав на себе его недовольный взгляд, подняла трубку. Это оказались рекламщики, слушать которых я была сейчас не в состоянии, поэтому попросила перезвонить позже. Окончательно приведя дыхание в норму, я попыталась вспомнить, о чем мы говорили. Почувствовав резкое утомление, я ссутулилась и сложила руки на груди. — Ты не должен был вываливать это на нее. Я хотела рассказать ей в подходящий момент, — устало сказала я, обходя стол, чтобы сесть за него. Я не видела выражение лица Амрита, но голос был полон пренебрежения, когда он сказал: — Мне плевать на нее, Амала. А на ее раненые чувства и подавно. Я не буду милосерден к тем, кто меня ненавидит. Откинувшись на спинку стула, я бросила на него взгляд. — Она имеет право тебя ненавидеть. Амрит ничего не ответил, предпочтя уделить внимание своим ногтям. Я задала следующий вопрос. — Почему ты перенес полет? — Как я уже сказал, у меня остались здесь дела. — Что за дела? — Ни капли не касающиеся твоего красивого носика, — вскинув на меня взгляд, без тени насмешки сказал он. — Если это дела в Корпорации, то они касаются меня. Кстати, это ты поспособствовал отстранению Хоукса от работы со мной? — Умная девочка. — Зачем? — Он был с тобой слишком радушен. — Только не ври, что дело в ревности, — скептично сощурила глаза я. — Что заставляет тебя отрицать очевидное, милая? Я негодующе вскинула брови. — То, что ты хочешь сорвать мою сделку. Провокация не заставила дрогнуть на лице Амрита ни один мускул. Пристальный взгляд и расползающаяся шире улыбка — вот, что я получила вместо ответа. Тишину между нами снова разорвал телефонный звонок. Не прерывая зрительного контакта, я подняла трубку и раздраженно бросила: — Слушаю. — Мала, это я, — голос Кирана заставил внутреннее напряжение немного расслабиться. — Звоню из автомата. Кажется я облажался, но не уверен точно. Мы только что встретили Лиму, и она не удивилась при виде Джаи. Она что, уже в курсе про Амрита? Брат не изменял себе в сообразительности. — Да. Где вы ее видели? — спросила я и записала названный им бар. — Это в Сохо. Она зашла внутрь. Я нахмурила брови и озадаченно спросила: — А что вы делаете в Сохо? — Покупаем пластинки. Упс. Кажется время закончилось. Приберегу пенни на мороженое для Джаи. Пока! Маленький засранец.Короткие гудки заставили меня выругаться. — Грубиянка, — констатировал Амрит. Не обращая на него внимания, я поднялась со стула, взяла из шкафа сумку и подошла к двери. Открыв ее, я вперила в Дубея взгляд, ожидая, когда он встанет. — Куда-то собралась? — лениво поинтересовался он. — Хочу еще раз поговорить с Лимой. — О, упертость Басу рвется наружу, чтобы в очередной раз упереться в стену. Я сделала страшные глаза. Вымученно вздохнув и двигаясь нарочито медленно, он поднялся с дивана и вышел из кабинета. Я заперла за нами дверь. Бросив Кири, что скоро вернусь, вышла на улицу. Амрит все это время шел за мной. Остановившись под козырьком ресторана, я озабоченно посмотрела на падающие с неба капли. Машина снова отказалась сегодня ехать, и пришлось добираться до работы на такси. Я собиралась воспользоваться тем же способом, чтобы доехать до Сохо, но, как назло, на горизонте не было ни одного черного кэба. Взгляд уперся в синий Корвет, припаркованный напротив. Амрит не стал останавливаться и прошел мимо меня к машине. Открыл мне пассажирскую дверь и вопросительно выгнул брови, обнаружив меня на прежнем месте. — Да брось, — снисходительно протянул он. — Не пойдешь же ты пешком. Объективно он был прав. Вызывать такси по телефону было бы слишком долго, а время было сейчас очень ценным ресурсом. Лима могла уйти в любой момент. Я закатила глаза и подошла к Корвету. — Даже не думай выходить из машины, — строго сказала я, направив на него указательный палец. Холодные капли тронули лицо, волосы и мой светлый комбинезон. — А еще лучше припаркуйся за углом. — Как прикажете, госпожа Басу, — съерничал Амрит и захлопнул за мной дверцу. Когда он сел в машину, я спросила: — Когда ты улетаешь? Он завел мотор и вывел Корвет на дорогу. — Уже гонишь меня прочь? — Амрит, — предупреждающе произнесла я. — Ты сам сказал, что мы все обсудим. До Сохо ехать пятнадцать минут, и за это время я хотела выведать у Амрита, как можно больше информации. Мне нужны были факты, чтобы успокоить Лиму. — А что взамен? — хитро ухмыльнулся он. Я сверлила взглядом профиль Амрита до тех пор, пока он не закатил глаза. — Билет еще не куплен, но надолго я здесь не задержусь. И предвкушая твой следующий вопрос: я пока не знаю, приеду ли в Лондон еще. Я действительно хотела спросить об этом. Он избавил меня от необходимости осторожной формулировки. Но это уже было не важно. Внутри что-то тоскливо потянуло. Его ответ не звучал как категоричное «нет». Но и до обещания вернуться тоже было далеко. Я могла бы попросить его. Только Боги знают, какой бы ответ он дал мне. Но в любом случае это показало бы мою слабость, признание, что он мне нужен. А такого я себе позволить не могла. Как бы сильно я не хотела его любви, но между нами не было и намека на доверие. Наше перемирие строилось на ночи, проведенной вместе, но что ждало нас в будущем я предположить не могла. Поэтому я задушила это ноющее, звучащее как сквозняк чувство в груди и равнодушно сказала: — Понятно. Амрит открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент справа нас подрезал зеленый Ленд Ровер. Выругавшись, Амрит нахмурился и больше не сказал ни слова до самого Сохо. Доехав до здания, который назвал Киран, мы, как я и хотела, припарковались за углом. Возможно это было ребячеством, но я не хотела, чтобы у Лимы был лишний повод злиться. Под пристальным взглядом Амрита я молча покинула машину и направилась в заведение. Оказалось, что это не просто бар, а «послеполуденный питейный клуб», которых в Сохо было пруд пруди. Преодолев два лестничных пролета и плечистого вышибалу, я внесла символическую сумму за вход и оказалась в небольшом помещении с зелеными стенами, зеленой мебелью и зелеными коврами на полу. Хрустальные светильники бросали на все это яркие блики, но не давали достаточно света, чтобы рассмотреть посетителей. В годы студенчества я часто попадала в такие клубы и знала, что сюда стекались представители самых разных социальных сред. Оглядевшись, я заметила макушку Лимы и, не дав себе время на раздумья, направилась к столику, за которым помимо Берг сидели еще трое. — Это было ожидаемо, — вместо приветствия недовольно сказала Лима, увидев меня. Долго уговаривать ее не пришлось, и уже через пару минут мы вышли на улицу. Дождь прекратился, а я не знала, с чего начать. Впрочем, Лима опередила меня. — Надеюсь, ты пришла сообщить, что Дубей убрался из страны? — глядя куда-то в сторону, спросила она. — Нет, — осторожно ответила я. — Он еще здесь. Повисло недолгое молчание. — Послушай, знаю, что ты злишься. Я не хотела, чтобы все так вышло. — Почему? — спросила Лима, вскинув проницательный взгляд, будто хотела высмотреть что-то в глубине моих глаз. — Почему ты готова все простить ему? Это звучало так участливо, что породило во мне призрачную надежду. — У вас ведь нет ничего общего. Его судьба предопределена с рождения. А ты, я знаю это точно, не будешь подчиняться устоям его жизни. Неужели думаешь, что все наладится само собой? Или, может, наивно решила, что ради тебя он откажется от своих? Надежда с оглушительным звоном разбилась, а ее осколки вонзились в мою грудь. И продолжали вонзаться с каждым словом Берг. — Любишь его? Безжалостный тон Лимы, почти издевательский, ранил. Я не заметила, как ссутулились плечи. Смотрела на нее исподлобья. Ответ на ее вопрос крутился где-то за границей понимания. Я отогнала его. Размышлять об этом сейчас не время. Вместо этого я зацепилась за то, чего не заметила в прошлый наш с ней разговор. Она так ревностно говорила о том, что я не должна быть с ним. Догадка разложила все мысли по местам. — Так ты ненавидишь его за то, что он убил Киллиана или за то, что я не ненавижу его? — ледяным голосом спросила я. — Одно другому не мешает. Но ты права, у меня просто в голове не укладывается, как после всего, что он сделал, ты позволяешь ему касаться себя. Это омерзительно. Чувство было такое, будто она облила меня грязью. Я хотела было ответить, но из-за спины донеслось: — Добрый день. Я не обернулась, продолжая буравить Лиму горящим взглядом.Со мной поравнялся мужчина и лишь тогда я скосила на него взгляд. Он смотрел на Лиму с приветливым выражением. Я посмотрела на Берг. На ее лице еще присутствовали остатки напряжения, но их почти побороло удивление. — Нил? Я тут же припомнила рассказы Лимы о ее начальнике. Всмотрелась в него повнимательнее. Гонсалес был действительно хорош собой. — Прости, я, наверное, не вовремя, — спокойно произнес он, переводя взгляд с Лимы на меня и обратно. — Хотел поздравить с повышением. Чарльз проболтался мне, что у тебя здесь вечеринка по этому поводу. Вот какая причина у полуденного сбора в питейном клубе. Должно быть, вчера утром я тоже имела право здесь быть. — Проболтался? — со скепсисом повторила Лима. Что-то в ней неуловимо изменилось. Но о моем присутствии она не забыла. Об этом говорила напряженная поза. — Возможно, я поспособствовал этому, — уклончиво ответил Гонсалес. Лима фыркнула, ее плечи расслабились. Так и не представив нас с Нилом друг другу, она указала на дверь, из которой мы вышли пару минут назад. — Поднимайся на второй этаж. Я приду через пару… Резкий крик прервал ее. Женский крик. Мы одновременно повернулись в сторону откуда донесся звук. Девушка в ярком плаще и на высоких каблуках показывала пальцем на бегущего в нашу сторону человека. — Моя сумка! Ловите его! В руках бегущего парня действительно была сумка. Дальше все происходило очень быстро, но я видела каждую деталь. Вот воришка равняется с нами. Вот Гонсалес делает выпад и хватает его за черную ветровку. А в следующее мгновение что-то ловит в своем отражении неяркое пасмурное небо. Нил дергано отклоняет торс назад, но не выпускает ветровку из руки. Траектория замаха вора меняется и что-то скользит по бедру Гонсалеса. Нет, не скользит. Режет. Коротко вскрикнув, я прижала ладони ко рту. Гонсалес издал удивленный возглас, инстинктивно выпуская ветровку вора из хвата. Тот тут же помчался дальше по улице, пряча нож в карман. Нил посмотрел вниз, туда, где на месте раны по брючине растекалось багровое пятно. Я оказалась рядом с ним и лихорадочно быстро сообразить понять что делать. — Нужно зажать чем-то, — подсказал Гонсалес таким тоном, будто повторял предложение из учебника по оказанию первой помощи. Я оглядела себя в поисках того, чем можно было зажать рану. Вдруг мне в руку кто-то сунул темную ткань. — Этим. Мне понадобилось меньше секунды, чтобы узнать голос Амрита и, не оборачиваясь, последовать его совету. Нил осел прямо на тротуар. Я опустилась перед ним, больно стукнувшись коленями о каменную плитку. Моя сумка с тихим стуком упала рядом. — Парень, — позвал Амрит на английском. Убедившись, что его пиджак плотно прилегает к ране на бедре Гонсплеса, я все-таки подняла голову, чтобы увидеть официантов, тревожно выглядывающих из ближайшего ресторана. Один из них вытянулся по струнке, когда Амрит щелкнул пальцами, указывая на него. — Звони в скорую. Скажи, что тут ножевое ранение. — Он вдруг перевел взгляд на меня, ожидая чего-то. Но заговорил Гонсалес. — Режущая рана, но глубокая. Похоже, артериальное кровотечение. Его голос был хриплый, и он делал едва заметные паузы между словами. Амрит снова посмотрел на официанта. — Ты все слышал. Вперед. Парень скрылся в ресторане. Я посмотрела на свои руки. Измазанные ярко-красной кровью Нила, они прижимали темную ткань до белизны костяшек. Пиджак Амрита промокал все сильнее, а под ногой начала скапливаться лужа. Я подняла взгляд на Гонсалеса. Его смуглая кожа побледнела. — Черт! — прошипела я и сильнее прижала ткань к ране. — Кровотечение не останавливается. — Эй, Берг! — позвал Амрит. — Не стой столбом и помоги нам. Я только сейчас вспомнила о ней. Обернувшись, я увидела, что она впала в оцепенение. Взгляд был направлен на мои руки и бедро Нила. Не получив никакого отклика, Амрит выругался на бенгали и опустился рядом со мной. — Слышишь меня? — он обращался к Нилу, который становился все бледнее. — Кровь не останавливается. Что сделать? Гонсалес попытался сфокусировать на нас взгляд, но даже это далось ему с трудом. — Скорая едет. — Убирайся! Обе реплики прозвучали одновременно. Одна принадлежала вернувшемуся официанту. Вторая — Лиме, которая тут же подскочила к нам. Она оттолкнула Амрита от Нила, отчего Дубей упал бы, если бы не выставил руки назад. — Лима! — воскликнула я обескураженои посмотрела на Амрита. Он уже поднимался на ноги, при этом испепеляя Берг взглядом. — Виски, водку или ром. Быстро! — скомандовала она все тому же официанту. Секунды, что он отсутствовал, тянулись подобно часам. Я продолжала прижимать ткань, а Лима помогла Нилу лечь на спину, при этом осторожно проведя ладонью его по щеке. Когда вернулся официант, она полила одну руку янтарной жидкостью, скомандовала мне убрать пиджак и, как только я это сделала, погрузила руку в рану. Гонсалес болезненно застонал и отключился. Мой взгляд застыл на пальцах Лимы, скрывшихся в плоти. — Что ты… — Надо пережать сосуд, — грубо ответила Берг, сосредоточенно глядя на свою руку. Вдалеке послышались сирены. Через несколько минут Нила погрузили в машину скорой помощи. Лима продолжала зажимать артерию, потому что Гонсалес и так потерял слишком много крови, и нельзя было рисковать даже несколькими миллилитрами. Меня трясло. Когда организм перестал работать на рефлексах и инстинктах, его начала захватывать паника. Я стояла у открытых дверей скорой с зажатым в руках окровавленным пиджаком Амрита. Сам он находился в паре шагов от меня. — Я поеду прямо за тобой, — сказала я, чувствуя сердцебиение в горле. Лима вскинула на меня хладнокровный взгляд. — Не стоит. Она посмотрела на Амрита и снова на меня: — Этого не достаточно. Не нужно мне звонить. Врачи захлопнули двери скорой, и машина уехала. Мое сердце все еще ускоренно трепыхалось в груди, но в голове утихли все мысли, кроме одной: я ее потеряла. Потому что выбрала безжалостного убийцу, верного последователя культа и того, кто уже однажды отказался от меня. Я обернулась и уперлась в холодный взгляд Амрита. Это он был во всем виноват. Он приехал и перевернул все с ног на голову. Из-за него я поссорилась с Лимой. Из-за него будущее Кирана под угрозой. Из-за него мое сердце снова будет разбито, когда он уедет. Видя мое состояние, а скорее даже чувствуя его, Амрит сделал шаг ко мне, протягивая руки. Я отступила на шаг и отвела взгляд. В носу защипало. Я поморгала несколько раз, стараясь утихомирить резь в глазах, а когда вновь сфокусировала взгляд, увидела, что нас окружает толпа зевак. После отъезда скорой люди потихоньку начинали расходиться, но некоторые продолжали глазеть. Видок у меня был тот еще. Штанины комбинезона и руки в крови, волосы растрепаны от накрапывающего дождя и ветра, из глаз вот-вот хлынут слезы. Нужно было срочно уходить отсюда. Обведя толпу взглядом в поисках журналистов, я вдруг наткнулась на два знакомых лица. Киран и Джая стояли на другой стороне дороги и тревожно вглядывались в меня. Поймав мой взгляд, Кир потянул подругу за руку, и через пару секунд они уже были возле меня. — Какого дьявола вы тут делаете? — эмоции обернулись негодованием. — Пластинки, — Киран нерешительно поднял бумажный пакет с несколькими плоскими упаковками. По его затравленному взгляду стало понятно, что он все видел. — Мне жаль, Амала. Поедем домой? — Машина за углом. Идем, — подал голос Амрит, поднял с тротуара мою сумку и пошел к Корвету. Киран и Джая переглянулись, но последовали за Дубеем. На меня вдруг навалилась невыносимая усталость, поэтому я тоже побрела следом за ними. Подходя к машине, я слышала тихие слова Кира, но не могла до конца распознать их смысл. Что-то про четыре двери. Ребята сели сзади. Я неуклюже села на пассажирское сиденье, уложив окровавленный пиджак Амрита на колени. Кровь на руках успела высохнуть. Я равнодушно посмотрела на красные сгустки под ногтями. До дома добрались быстро. Или может, мне так показалось из-за глубокого погружения в себя. Я прокручивала в голове все случившееся с Нилом. Он потерял много крови, и я молилась, чтобы он выжил. Лима не переживет смерти еще одного близкого человека. Размышления привели меня к сказанному ею о том, что нам с Амритом уготованы разные судьбы. Она была права. Мы принадлежали разным к мирам. А еще были слишком горды, чтобы отказаться от них. Но по сей день продолжали мучить друг друга. Киран и Джая, осторожные, как дикие кошки, походили немного вокруг нас и отправились на второй этаж в комнату брата. Бросив пиджак Амрита в ванную, я принялась поливать его ледяной водой. — Что ты делаешь? — усталый голос Амрита донесся сзади. — Стираю. — Выбрось его. Я не буду носить. Еще пару секунд посмотрев на струи, бьющие по дорогой, но безнадежно испорченной ткани, я закрутила вентиль. Повернулась к раковине и стала тщательно намыливать руки. Вода стала неравномерно красноватой и немного мутной от мыла. Эмоции бесновались внутри. Сердце, как результат пережитой стрессовой ситуации, бешено гнало кровь по венам. Роящиеся в голове мысли больше невозможно было выносить. Поэтому, закрыв кран и не тратя время на полотенце, я повернулась и направила злой взгляд на Амрита. — Зачем ты приехал? — почти прорычала я. Амрит невозмутимо смотрел на меня, стоя в дверном проеме. Отвечать он не собирался. — Моя жизнь только начала налаживаться, но ты снова все испортил. Чего ты хочешь? Он сделал глубокий усталый вздох. — Я здесь из-за тебя. Если бы ты просто отдала мне кольцо, мы бы больше никогда не встретились. Но ты упорно продолжаешь держать его у себя. Почему? Даже не стараясь не задеть его, я вышла из ванной. В коридор, где на тумбочке лежала моя сумка. Оставляя влагу с рук на подкладке, я нашла кольцо и повернулась к подошедшему Амриту. Протянула раскрытую ладонь. — Держи. Дубей посмотрел на украшение на моей ладони так, будто я отдавала ему материальное воплощение предательства. По сути, так и было. Это кольцо должно было принести нам обоим счастье, но до сих пор причиняло только боль. Амрит поднял глаза на меня. — А теперь глядя мне в глаза скажи, что хочешь, чтобы я уехал. Вокруг моего живота будто повязали веревку и резко дернули. Не хотела. Хотела оказаться в его объятиях и услышать, что все будет хорошо. Я все еще любила его. Любила и буду любить всегда. Но этого недостаточно для нас обоих. Слишком многое было между нами. — Зачем? — выплюнула я. — Очередной способ сделать мне больно? Ты говорил, что отвернешься от всех и всего ради меня… Амрит сделал быстрый шаг ко мне, нависнув надо мной, но не касаясь. Я умолкла на полуслове, когда он заговорил, нет, почти закричал на меня. — Но я здесь, Амала! Сколько мне еще раз нужно повторить, чтобы ты поняла это? Я здесь. Но ты продолжаешь отворачиваться от меня. Тебе по прежнему важнее собственное чувство вины, мнение подруги, моя похороненная благодетель и вообще что угодно, но только не я. — Он приблизился ко мне еще ближе и заговорил почти шепотом. — Отсюда вопрос: почему ты не признаешь очевидное? Я смотрела на него с обидой и злостью, потому что какую бы мощную защиту ни выстраивала моя гордость, разум пульсировал аварийной мыслью: он прав. От переизбытка эмоций на глаза снова выступили слезы. — Что я должна признать? — оскалилась я. Амрит зло усмехнулся и отодвинулся от меня. Посмотрел свысока. — Ты хочешь быть со мной, но не можешь себе это позволить. Ведь поступи ты так, и придется признаться себе, что тебя не волнует кого и в каком количестве я убил. А тебе ведь так важно мнение окружающих, — нотки издевки в его голосе, задевали во мне каждый нерв. — Куда ты дела ту Амалу, которую не волновало чужое осуждение? Когда ты успела стать такой лицемеркой? Твердишь, что я убийца, чувствуешь вину, но хочешь открою тебе твою самую страшную тайну? Ты винишь себя не за смерть Лайтвуда, а за то, что не можешь заставить себя ненавидеть меня за это. — Он снова усмехнулся. — Но я готов поспорить, ты думаешь, если мы будем вместе, то его смерть станет бессмысленной. Он бросил последнюю фразу, и у меня больше не осталось сил смотреть ему в глаза. Его слова резонировали во мне, и вместе с тем будто открывали пресловутую шкатулку Пандоры в моей груди. Я пыталась защититься от них, но они не встретили ни малейшего сопротивления на своем пути. Боль и рыдания рвались наружу первыми. Сдерживая бурю внутри себя, я отвернулась. Секунду он прожигал взглядом мой профиль, а потом уцепился за руку, в которой я все еще протягивала ему кольцо. Он сильно дернул меня за нее и поймал в объятия. Прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание, будто одновременно пытался причинить боль и запомнить то, как наши тела касаются друг друга. Зашептал на ухо, смешивая в голосе обиду и нежность. — Я надеялся, что ты никогда не отдашь мне это кольцо. Это означало бы, что у нас еще есть шанс. Внутри все замерло. Ноги начали подкашиваться. По щекам уже беспрепятственно катились слезы. Амрит проворно извлек из моей руки кольцо и покинул мой дом. На месте, где наши тела прикасались друг к другу через одежду, остался мерзкий холод. А на том конце нашей связи я чувствовала пробирающую до костей пустоту. Ноги все таки перестали держать. Я упала на пол и снова отбила колени, но не заметила этого, погружаясь в беззвучные рыдания.