От А. для А.

Самолет набрал высоту. Киран нормально не спал уже два дня. Если не считать тех трех часов сегодня ночью. Но спать ему не хотелось. Организм работал на смеси из ярости и тревоги. Последняя сопровождала его уже больше суток. Это напомнило ему, как накануне звенящая тревога распространялась по всему дому. Тянулась от гостинной, оседая по полу, и в конце концов заползла под дверь комнаты Кирана. Тогда Кир пытался быть в двух местах одновременно: в комнате с Джаей и на первом этаже, где Амала осталась наедине с Амритом. Повисшее молчание было почти благословением, потому что снизу доносились глухие звуки голосов, расслышать которые было и без того нелегко. Джая была занята тем, что рассматривала содержимое стола и полок. В его комнате она оказалась впервые, и ей наверняка было интересно узнать ее хозяина с этой стороны. Сейчас это казалось бессмысленным, но тогда Киран беспокоился о небольшом бардаке, а еще о том, что думает девушка, видя все его барахло. А затем вдруг внизу все стихло. Джая сделала маленький шаг назад и обернулась. Ее медовая улыбка заставила его плечи расслабиться. Кир дерганно улыбнулся в ответ, глубоко вздохнул, разминая ребра, и повернулся к коробке с пластинками. В пальцах завелся тремор, когда он стал перебирать большие квадратные конверты, добавляя обновки к уже имевшимся в коробке пластинкам. Один из конвертов был красным, и это напомнило темное пятно крови на тротуаре и вымазанные ею руки Амалы. Несравнимо с тем, что он видел в Калькутте, но, тем не менее, зрелище не из приятных. Но волновало его даже не это, а страх за сестру. Помимо навязчивой мысли о том, что нож с тем же успехом мог оказаться в ноге Амалы, Кирана нервировало общее состояние сестры. В последнюю неделю она сама не своя, и Кир понятия не имел, как ей помочь. Он до сих пор корил себя за то, что бросил сестру в трудную минуту из-за собственных эмоций. И тогда его не покидало ощущение, что нужно спуститься и узнать как там дела. От этой мысли Кир инстинктивно повернул голову в сторону двери. — Господин Дубей не сделает Амале ничего плохого. Не волнуйся. Мягкий голос Джаи смешался с тихим шуршанием покрывала. — Откуда ты знаешь? — глухо отозвался Киран, продолжая вслушиваться в происходящее на первом этаже. Тишина. — Он никогда не позволял себе плохо обращаться с женщинами. Лалит рассказывала мне, что когда она была младше, Амрит часто защищал ее и заботился о ней. — А потом убил десятки людей, — фыркнул Кир. Джая ничего не ответила, и шелест конвертов стал оглушительно резким. Киран почувствовал себя болваном. От досады скривился на секунду и, оставив в покое пластинки, сказал: — Прости. Да, они говорили об этом десятки раз. Да, он прекрасно знал, что это все ради спасения человечества от его предсмертного вздоха и все такое. И да, он понимал, что Амрит не псих, а просто работа у него такая. Киран даже однажды признался себе, что вполне мог бы доверить ему жизнь Амалы. Но это не значит, что он не хочет ему навалять за сестру. И неважно, что Киран не до конца разобрался в том, что сейчас происходит у Амалы и Амрита. Первое время после Калькутты Мала делала вид, что все в порядке, но Кир видел ее состояние. Он решил не приставать к ней с расспросами, решив, что когда она будет готова, то сама подойдет к нему. Но она так и не заговорила с ним ни об Амрите, ни о Киллиане. Тогда Киран злился на себя из-за собственной бестолковости и трусости. Ведь на самом деле он просто не знал с чего начать этот сложный разговор, да и побоялся ворошить свежую рану. Понадеялся, что время сточит чувства Амалы. Но затем Амрит снова появился в ее жизни. И оказалось, что чувства сестры ничуть не утихли, хоть она и пыталась убедить себя в обратном. Что об этом всем думал Дубей, Кирану было неизвестно. Однажды он уже поверил ему, а потом его сестра осталась с разбитым сердцем. Джая особо не высказывалась об этом всем, но ясно дала понять, что Амала и Амрит сами должны разобраться в своих отношениях. Кир и сам это понимал, но едкие комментарии в сторону Дубея так и норовили вырваться из его рта. Когда Киран повернулся к Джае, внутри согревающе потянуло. Это случалось каждый раз при взгляде на Джаю. Она сидела на его кровати. Ступни едва дотягивались до пола. Подол плисированной юбки чуть задрался, оголяя кожу там, где уже начиналось бедро. Джая быстро переняла тонкости местной моды, и это оказалось… волнительно. Киран встал рядом с девушкой и пальцем нарисовал спираль на ее коленке. Ее кожа мягкая и чуть светлее его собственной. — Щекотно, — улыбнулась Джая, и Кир окончательно забыл все тревоги. Напряжение, витавшее в воздухе, растворилось от этой улыбки. Иногда Кир думал, что сошел с ума, свихнулся, поехал крышей. Разве мог здоровый человек так реагировать на другого человека? Ее движения, жесты, случайные невнятные звуки, взгляды, отражающие самые удивительные эмоции — буквально все заставляло его замирать и любоваться ею. А когда Джая смеялась, весь мир переставал существовать для Кирана. Вот и сейчас он завороженно рассматривал ее. Такая милая и красивая, будто из сна. А ее губы! Так и манят прикоснуться к ним. — Так что мы сегодня будем слушать? — спросила Джая, возвращая Кирана на землю. Он выдохнул заряженный желанием воздух и нехотя вернулся к коробке с пластинками. Хотелось чего-то спокойного, чего-то расслабляющего. Ничего шумного или слишком барабанного. Пальцы зацепились за край конверта и достали его из общей массы. Несколько приятных слуху щелчков и пластинка пришла в движение. Кир опустил лапку проигрывателя и немного убавил громкость. Мелодично заиграли гитарные струны. Киран на пару секунд закрыл глаза, наслаждаясь чистым звучанием. Медленный мотив со средневековыми нотами и пропитанный меланхолией текст всегда успокаивали его. Когда начался куплет, Киран открыл глаза и повернулся к Джае. По ее сосредоточенному взгляду он понял, что она вслушивается в смысл песни. «I have often told you stories About the way I lived the life of a drifter Waiting for the day When I'd take your hand And sing you songs» [Я часто рассказывал тебе Как Я жил жизнью скитальца В ожидании того дня Когда возьму тебя за руку И спою тебе [свои] песни] Спустя несколько строчек она немного удивленно сказала: — Это похоже на тебя. Киран выгнул бровь, приближаясь к ней. Он никогда не проецировал на себя то, о чем говорилось в текстах его любимой музыки. Но вдруг понял, что первые строчки и правда вызывают ностальгию. На ум пришло то бесконечное количество писем, которыми они обменялись за время разлуки. Сначала в них сквозила невысказанная тоска. Ведь по сути в Калькутте никто из них не озвучил истинных намерений, хоть взаимная симпатия и была очевидна. Отправляя первое письмо, Киран не верил, что получит ответ. Он уже не помнил, что писал в нем, но вроде бы это было самое формальное из всего, что можно было написать. После их общение становилось все насыщенней. Обмен событиями, новостями, интересами. Но о чувствах ни слова. Мальчишеская трусость в купе с желанием сделать все «правильно». Неизвестно сколько бы еще Киран ходил вокруг да около, если бы Джая не приехала в Лондон. «End maybe you would say Come lay with me and love me» [И тогда ты может быть сказала бы Ляг [рядом] со мной, полюби меня] У Джаи в глазах пронесся вызывающий блеск. Такого в них ему еще не приходилось видеть, оттого это и интриговало. Киран придвинулся еще ближе и переплел их пальцы, все еще не до конца веря, что она действительно здесь. Он чуть сильнее сжал ее руки в своих. Через мгновение его уже потянуло к ее губам. До этого он ни с кем не целовался. Не представился случай. А потом с ним случилась Джая. Он всегда думал о ней именно в такой формулировке. Он не ожидал ни встречи с ней, ни того, как сильно влюбится в нее. С ним случилась Джая и все остальные девчонки перестали существовать. Первый день пребывания Джаи в Лондоне был наполнен робостью и смешанными эмоциями. Переписываться обо всем на свете с человеком, с которым у тебя взаимная симпатия — это одно. А вот первая встреча после полутора лет разлуки — это уже другое. Все вылилось в неловкие прощальные объятия у Савоя. Затем появился чертов Дубей, и все запуталось. А распуталось в тот же вечер, когда Киран глупо вспылил в разговоре с Амалой. Единственным человеком, которого тогда хотел видеть Киран, была Джая. Прогулка по набережной Баттерси парка. Рука оказалась в руке, и Киран уже не мог оторвать взгляд от губ девушки. Ребята со школы рассказывали, что первый поцелуй — «это ахренительно» и «тут главное не налажать». Но в тот момент Кир не вспомнил о наставлениях друзей. Все, о чем он мог думать — это губы Джаи. Он осторожно наклонился и поцеловал ее. В животе что-то взорвалось, приятно щекоча внутренности. Настолько приятно, что закружилась голова. Это чувство не отпускало с каждым новым поцелуем, и Киран надеялся, что не отпустит никогда. Вот и сейчас, стоило ему коснуться губ девушки, как внутри разлилось тепло. А когда язык Джаи коснулся его языка, тепло медленно перетекло в пах, лишая Кирана способности мыслить. Не разрывая поцелуя, Джая потянула Кира на себя, укладываясь на спину. Где-то далеко продолжала играть гитара. Парень оперся на локоть, нависнув над девушкой. Вторая его рука легла ей на живот. Легкая блузка немного задралась вверх, давая Кирану доступ к шелковистой коже. Но этого было мало. Большим пальцем он забрался пол подвернутый край ткани, находясь в каком-то сантиметре от ее груди. Начал поглаживать. Знал, что нужно остановиться. Время и место совсем не подходящее. Все не так, как он планировал. Он хотел, чтобы их первый раз был волшебным. Чтобы ничто не отвлекало их друг от друга. Как то раз он даже подумал, что обязательно должны присутствовать свечи, чтобы как в фильмах. И обязательно должно быть темное время суток, а тогда был еще день. Но в тот момент все эти мысли были далеки. И Джая совершенно не помогала в их возвращении в голову Кирана. Она выгнула спину, подставляясь под ласки. А ее тихие нежные стоны… Черт. Счет шел на секунды перед принятием решения лишиться девственности в тот же момент, наплевав абсолютно на все. Музыка сменилась ритмичной барабанной дробью, но парочка этого не заметила. Стало жарко, воздуха едва хватало. Рука Кирана с живота переместилась под спину Джаи, прижимая ее еще ближе к его груди. Ему хотелось вжать ее в себя и никогда не отпускать. От прикосновения ее ноги, обхватившей его бедро, Киран почти застонал, но вовремя сдержался. Он немного нерешительно опустил пах ниже и коснулся девушки своим возбуждением, отчего Джая легонько вздрогнула и вложила в поцелуй еще чуть больше страсти. Все это было так хорошо, что Киран почувствовал, что вот-вот случится непоправимое. Удовольствие начало становиться волнообразным. И только приложив титанические усилия, Киран разорвал поцелуй. Они оба тяжело дышали, но Кир не спешил открывать глаза. Если он прямо сейчас посмотрит на Джаю, то не сможет себя контролировать и вернется к тому, что сам же прервал. Дождавшись, когда организм немного придет в себя, Кир все-таки открыл глаза. Джая выглядела невероятно красивой. Слегка раскрасневшаяся, с разметавшимися по постели волосами и блеском в глазах, она смотрела прямо на Кирана. Самолет стремительно отдалялся от Англии, но Киру казалось, что он завис в воздухе. Амала отошла в туалет, а Киран откинул голову на сиденье и закрыл глаза. Как бы он хотел сейчас оказаться рядом с Джаей. Да хотя бы просто узнать, что с ней все в порядке. Он бы убил любого, кто посмеет прикоснуться к ней. Пусть даже это будет ее отец. Как только они сели в самолет, Амала, перейдя на бенгальский, тихо рассказала обо всем, что произошло. Киран едва сдерживался, чтобы не сломать спинку кресла перед собой. Но Амала помогла ему одной фразой, которую Киран теперь неустанно повторял себе: «Прибереги ярость для тех, кто встанет на нашем пути». После того, как Киран обнаружил Амалу на полу прихожей, его возбужденный пыл резко угас, а мысли стали быстрыми и беспорядочными. Он не знал, что делать и как помочь сестре. А еще он злился на Амрита. Он, вероятно, снова разбил Амале сердце. И только присутствие Джаи приводило состояние Кирана в порядок. Он попросил ее остаться и сконцентрировался на ее благополучии в этот вечер. Был устроен вечер кино, в ходе которого они успели посмотреть три фильма. А после он накормил ее ужином в виде макарон с сыром. Киран не мог похвастаться превосходным кулинарным талантом, но Джае вроде понравилось. Вечер прошел хорошо, и даже внезапный визит полицейских его не испортил. А после они вдвоем поднялись обратно в комнату. Все стало таким медленным и тягучим, но разбавлялось взглядом Джаи, который был темным и пылающим. Киран обнял ее, и ее тоненькая талия в его руках окончательно навела в голове порядок. Он так и не понял до конца, каким должно быть это дурацкое «правильно», но тогда все казалось ему именно таким. Он сел на кровать, и его голова оказалась на уровне ее живота, который он тут же начал покрывать поцелуями. Судорожный вздох кого-то из них послужил сигналом, после которого игроки на баскетбольном поле приходят в движение. Руки скользили по изгибам ее тела, а губы и язык не отрывались от ее живота и боков. Джая сняла с себя блузку, и Киран едва слышно выругался. В мужских журналах, что время от времени притаскивал кто-то из одноклассников или парней из команды, пышногрудые девицы вызывали восторг у друзей Кирана. Сам же он считал, что они слишком… большие. А вот грудь Джаи была идеальна. Не большая и не маленькая. Просто идеальная. Он провел указательным и средним пальцами по внешней стороне одной из полусфер, восхищаясь мягкости ее кожи. Его завороженный взгляд вызвал в Джае улыбку, после чего она поцеловала его. Он хотел уделить внимание каждому кусочку ее тела. Шея, ключицы, ложбинка между грудей. Тихие стоны девушки подсказывали, что он делает все правильно. И тогда он позволил своему языку пройтись по этому невероятно мягкому участку, чтобы сделать остановку на ее соске. Ему нравилось ласкать ее. Ему нравилось то, как она вздрагивала и сжималась от табуна мурашек, которые он вызывал в ней. Перевернувшись и мягко уложив ее на кровать, Киран снова навис над ней. Уже второй раз за день. Но на этот раз он не стал оттормаживаться. На этот раз он чувствовал, что все «правильно». Он не хотел торопиться. Он знал, что первый раз очень важен для любой девушки, а если сделать ошибку, то он может стать довольно болезненным. Спасибо Максу, который был настоящим Доном Жуаном, но в хорошем смысле. Именно он рассказал однажды Кирану, что «чтобы получить максимум удовольствия от секса, нужно доставить максимум удовольствия своей партнерше». Наставление крутилось где-то на периферии сознания, пока Киран покрывал тело возлюбленной поцелуями. Снова взяв ее затвердевший сосок в рот, парень издал непроизвольный стон. Его собственное возбуждение почти причиняло боль. Хотелось разрядки, но Кир пообещал себе держаться столько, сколько сможет. Но задача усложнилась, когда руки неожиданно осмелевшей Джаи потянулись к его ширинке. А как только ее пальцы сомкнулись на нем, Кирана тряхнуло так, что самоконтроль полетел к чертям. Движения стали резкими, жаждущими. Остатки одежды оказались где попадя. Ее тело было прекрасно. Он не мог вообразить, что оно окажется настолько прекрасным. Ему никогда не надоест смотреть на нее. И только лишь случайно поймав взгляд девушки, Киран понял, что в них то же нетерпение, что и в его. Получив ее кивок в качестве согласия и побуждения к действию, он постарался взять себя в руки перед тем, как медленно войти в нее. Всего на пару сантиметров, но перед глазами заплясало. Тихий, отрезвляющий полувздох возлюбленной заставил тут же остановиться. — Как ты? На глазах Джаи выступили крохотные кристалики. Еще не слезы, но явный намек на них. Киран был готов все прекратить, но Джая глубоко вдохнула, а на выдохе улыбнулась и заверила, что все в порядке. Киран продолжил только после того, как еще раз спросил о ее самочувствии. Вернее, это Джая продолжила, слегка приподняв таз и тем самым насадившись на Кирана еще на сантиметр. Он втянул воздух через стиснутые зубы и смерил девушку предостерегающим взглядом, мол, не делай так больше. На что она в сдерживаемом веселье поджала губы. А после все перемешалось в его голове. И вот это уже будто и не он, и будто они вовсе не в его комнате, а где-то парят. Он не знал сколько длился их первый раз, потому что чувство ощущения времени покинуло его на тот период. Смел только надеяться, что не три минуты. Но, судя по довольному лицу Джаи, все прошло хорошо. Киран проснулся раньше Джаи всего на пару минут и потратил их на любование ею. Несмотря на недостаток сна, он чувствовал себя прекрасно. А когда Джая открыла глаза, проснулось и его возбуждение. В этот раз все оказалось иначе, но не менее приятно. Киран хотел проваляться в постели весь день, покрывая тело Джаи поцелуями, но обязанности висели над головой сгущающимся облаком. Первым делом он проверил Амалу, но она все еще спала. Затем он учил Джаю готовить классический английский завтрак. Она призналась, что обожает фасоль. — Мне нужно вернуться в отель. Хочу переодеться. Заодно проверю как там господин Дубей. — Надеюсь, он страдает, — почти беззлобно сказал Киран и положил в рот последний кусочек бекона. Джая на это лишь равнодушно пожала плечами. Киран уговаривал ее дождаться пробуждения Амалы, чтобы он доехал с ней до отеля, но она сказала, что хочет научиться перемещаться по городу самостоятельно. А затем добавила, что если она планирует жить в этом городе, то это станет полезным навыком. Окрыленный перспективой, что Джая действительно останется с ним в Лондоне, Кир проводил ее до двери. В салоне самолета погасили свет. Пассажиры начали укладываться спать. Киран об этом мог только мечтать. Они летели уже весемь часов, но за это время он не почувствовал даже намека на сонливость. Амала сказала, что ему нужно поспать хоть немного, хотя сама маялась беспокойством и тоже не спала. Он вспомнил, какой безжизненной оболочкой самой себя она казалась утром. Опухшее от рыданий лицо будто лишилось всяких эмоций. Тогда злость на Амрита вновь вспыхнула в нем, но он постарался этого не показывать. Он выплеснул ее позже, на тренировке. Баскетбол всегда помогал контролировать и эмоции, и подростковые выбросы тестостерона. Тренер всегда говорил им, что если чувства берут над тобой верх настолько, что хочется что-то сломать, бери мяч и ломай им пол. Но когда Амала сказала, что Джасвиндер Банерджи увозит Джаю, его Джаю, пространство перед глазами Кирана начало пульсировать и пузыриться. Любые попытки Кирана узнать подробности ее отъезда из Калькутты прерывались поцелуями Джаи, которые со стопроцентной вероятностью лишали возможности думать. А когда ему все-таки удавалось подловить ее, она коротко убеждала его, что все в порядке, что ее отъезд из Калькутты не будет иметь последствий. И что ее добрый и заботливый сопровождающий Амрит Дубей в случае чего все уладит. Но «случай» произошел. И Кир не был к нему готов. Он злился. Злился на себя за то, что не смог защитить Джаю. За то, что был таким беспечным и не заподозрил в ее словах двойного дна. Еще он злился на Дубея за то, что тот улетел в Калькутту. Мерзавец не только довел Амалу до нервного срыва, но и преподнес Джаю Джасвиндеру на блюдичке. У Кирана чесались кулаки. Он всегда старался урегулировать любой конфликт словесно, но Дубея это перестало касаться. А еще он злился на Джаю. Она не была честна с ним. Она не сказала ему про приезд Амрита. Но это сущий пустяк по сравнению с тем, что она не сказала ему, что на самом деле сбежала из Калькутты, что она снова помолвлена и что ее отец только и ждал момента, чтобы увести ее обратно. Их ждет серьезный разговор о доверии и честности. Киран снова мысленно повторил: «Прибереги ярость для тех, кто встанет на нашем пути». Да, он обрушит на них всю свою ярость. От них он слышал, что силы его семьи не передаются по мужской линии. Но Киран покажет им другую сторону этой монеты. Пусть только попробуют забрать у него Джаю и узнают, что такое безумие рода Басу.