От А. для А.

Тело затекло и казалось твердым и мягким одновременно от долгого вертикального положения. Глаза открылись сами. Окна гостевой спальни выходили на запад, но солнце не заглядывало в них своими лучами, а значит время было еще рано. Я пролежала в кровати четыре дня, чередуя долгие часы сна и менее продолжительные состояния бодрствования. После первых восемнадцати часов беспробудного сна ко мне вызвали доктора, который сделал заключение, что у меня переутомление и эмоциональное истощение. Все оказалось не так ужасно, как могло бы, учитывая силу удара, с которой Джасвиндер приложил меня об стену. Обошлось даже без сотрясения. Собравшись с силами, я потянулась, разминая тяжелое тело. Я знала, что новый день снова будет наполнен головокружением и слабостью. А еще отсутствием Амрита. Я не видела его с того момента, как заснула в его объятиях после кровавой бани, устроенной в доме Банерджи. За все это время он ни разу не навестил меня. Тогда он сказал, что мне нужно уехать. Но я не хотела этого. Калькутта тяготила меня, но отказываться из-за этого от Амрита я не собиралась. Тревога по поводу отношения Амрита ко мне и моему решению не отпускала меня ни на мгновение. Наверняка, он злился на меня. За то, что устроила переполох. За то, что доставила столько неудобств. И, возможно, за то, что прилетела в Калькутту. Именно тревога заставляла меня как можно дольше оставаться в постели, потому что услышать, как он снова меня прогонит, было бы невыносимо. Однако я не могла провести так все оставшееся мне время. — Мала? — послышался голос брата. Я медленно, чтобы не вызвать головокружение, повернула голову. Кир с волнением в лице сидел в кресле у противоположной стены. На его коленях лежала книга. Он был единственным, если не считать служанку, ухаживавшую за мной, кто находился в комнате во время моих пробуждений. Во время первого из них я узнала у Кира подробности стычки Дубеев с Банерджи. Оказалось, что Риши действительно не собирался предавать Амрита. Сразу после того, как Джасвиндер предложил Риши устроить переворот, тот рассказал об этом Амриту. То есть Амрит знал все с самого начала. Они хотели посмотреть, насколько далеко способен зайти Банерджи. Но тут явились мы, и все пошло не по плану. Киран сказал мне, что не мог ждать, потому что боялся за Джаю. Он понимал, что затея рискованная, но в шуточной форме заявил мне, что Дубеям нужна была встряска. Он не думал, что я примчусь спасать его в одиночку, и сильно раскаивался за свой поступок. После резни, которую устроили люди Дубея, Амрит приказал сжечь резиденцию Банерджи. Эта новость потрясла меня, и я забеспокоилась за Джаю. Но Кир убедил меня, что она в порядке. — Привет, — поздоровалась я. — Как ты? Голова пока не кружилась, тошнота тоже отсутствовала. — Нормально. Сколько время? — Почти семь. Хочешь есть? Желудок тут же заурчал. — Понял. Пойду найду для тебя что-нибудь на кухне. Киран ушел на поиски продовольствия, а я осторожно поднялась с постели и осторожно дошла до ванной комнаты. Умывшись и почистив зубы, я прислушалась к своему состоянию и решила, что легкое головокружение при поворотах головы не помешает мне принять душ. Вернувшись в комнату, я вытащила из чемодана широкие льняные брюки и синюю футболку. К моменту возвращения Кирана я уже снова села на кровать, потому что почувствовала слабость во всем теле. На большой тарелке, принесенной братом, лежали несколько лепешек, фрукты и сыр. На ней же стояла чашка с чаем. Съев лишь половину от этого, я поблагодарила брата. Он засобирался отнести все обратно, а я спросила, в резиденции ли Амрит. — Не знаю, — пожал плечами Кир. — Насколько я понял, он не часто тут появляется. Джая сказала, у него какие-то дела в храме. Киран скрылся за дверью. А мне потребовалась еще пара минут, чтобы набраться сил перед тем, как встать. Голова кружилась лишь первые пару секунд после того, как я встала. Убедившись, что мое состояние потихоньку нормализуется, я вышла из комнаты. Нужно было найти если не Амрита, то хотя бы того, кто знает, где он. Откуда-то доносились веселые голоса служанок. Я медленно двинулась в сторону звуков, но вскоре те затихли, а я оказалась у входа в мужское крыло дома. Возможно, Амрит в своей комнате и мне нужно просто зайти в нее. Только я собралась сделать шаг, как из-за угла появилась девушка. Сначала я подумала, что это служанка, но ее прямой взгляд, направленный на меня, заставил сомневаться. Ее походка была плавной, а шаги бесшумными. Простое сари и длинные волосы, заплетенные в косу, создавали ложное впечатление, что девушка из низших каст. Но ее взгляд… Чем ближе она подходила, тем больше я в нем видела. — Здравствуйте, госпожа, — сказала она с вежливой полуулыбкой. — Вы ищете кого-то из хозяев этого дома? Ее голос был чуть ниже, чем я ожидала, но от этого он не становился менее мелодичным. На вид девушке было не больше двадцати, но в ее глазах уже поселилась зрелость. Было ли дело в этом или в странной энергетике, которая исходила от нее, но я сделала легкий поклон головой прежде чем ответить ей. Интуиция подсказывала, что передо мной не простая девушка. — Доброго дня, госпожа. Я ищу господина Амрита Дубея. Вы не знаете где он может быть? — Вам повезло. Он вот-вот должен уехать. Меня зовут Эша. А вас? — Амала. Я не стала называть фамилию, чтобы не менять ее мнения обо мне ни в какую из сторон. Но, оказалось, в этом не было нужды. Ее губы растянулись шире и теперь выражали удовлетворение. В глазах мелькнула какая-то неуловимая эмоция, но быстро спряталась за радушием. — Так это вы та самая госпожа Басу, которая спутала нам все карты. — Нам? — переспросила я, дернув бровями. — Мне и господину Дубею. Мы готовимся к ритуалу. Не было надобности спрашивать, что за ритуал. В пути левой руки ритуалы, требующие присутствия и мужчины и женщины, могли иметь лишь один характер — сексуальный. Между ребрами стало невыносимо ломко. Мне тут же захотелось что-нибудь сломать. Эша же смотрела на меня с любопытством, будто наблюдала за зверьком, который пытается достать еду из закрытого ящика. И это заставило ревность, вспыхнувшую так быстро, немного утихнуть. Я заставила себя думать. Эша явно знала обо мне не только имя. А еще было не похоже, что она просто развлекается. По крайней мере, ее радушие не казалось притворным. — Идемте. Я провожу вас немного, — сказала Эша, не дождавшись моего ответа. Она обогнула меня и двинулась в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Я же осталась стоять на месте, глядя ей в спину. Кто она? Раньше в ритуалах участвовали девадаси, но Эша точно ею не была. Может, просто девушка? Или кто-то особенный? Просто особенный или особенный для определенного человека? Эта мысль будто ударила меня в грудь кулаком. Я заставила себя дышать ровно. — Вы идете? — обернулась Эша. Я догнала ее за несколько шагов, и мы вместе спустились на первый этаж. Она свернула в коридор, который вел в зал приемов. Я поравнялась с ней и спросила: — Кто вы? Эша будто не слышала моего вопроса, никак не поменявшись в лице. Но через пару секунд, когда мы вошли в зал, все же ответила, посмотрев на меня своими странными мудрыми глазами. Она остановилась, вынуждая меня сделать то же самое. — Прошу, не принимайте близко к сердцу, но я оставлю право отвечать на этот вопрос господину Дубею. Здесь наши пути расходятся. Мне было приятно с вами познакомиться, госпожа Басу. Ее голос звучал успокаивающе. Она низко поклонилась мне, а затем сказала: — Господин Дубей в кабинете. Я растерянно кивнула то ли принимая ее слова, то ли благодаря за них. — Спасибо, — сказала я, но голос мой был скорее похож на эхо. Эша отвернулась, чтобы уйти в соседнюю комнату, но вдруг снова посмотрела на меня полупустым взглядом. — Будь терпеливой, дитя. Ее голос звучал странно, будто смешивался с другими голосом. Еще более низким и хрипловатым. Таким, как у… Я дернулась от пронесшейся в голове догадки. Неужели Кали говорила со мной через Эшу? Если так, то в чем мне нужно быть терпеливой? Пока я опасливо взирала на Эшу с другого конца зала, она скрылась за дверью. Я не стала тратить время на долгие размышления по этому поводу, а потому зашагала через зал и еще несколько комнат, которые разделяли меня и кабинет Амрита. За дверью из темного дерева, возле которой я остановилась, звучали приглушенные голоса. Я прислушалась, стараясь понять, кому они принадлежат. Одним из говорящих точно был Амрит. — Это мое дело! — громко прорычал он. Второй ответил едва слышно. Затем снова заговорил Амрит, но я не сразу разобрала его слова. — … сейчас, то остальные воспримут это проявлением силы. — Подумай хоть о ком-то кроме себя, мальчишка! — вдруг закричали за дверью, и я, хоть и с трудом, но узнала голос Рэйтана. Ни разу не слышала от него таких интонаций. После короткой паузы он снова заговорил, но слова снова смешались. А затем все стихло и дверь неожиданно открылась. — Здравствуй, Амала, — улыбнулся Рэйтан, ничуть не удивившись моему присутствию за дверью. На его лице не было ни следа гнева, с которым он кричал на Амрита всего пару мгновений назад. — Выглядишь лучше, значит поправляешься. — Да, мне уже получше, спасибо, — ответила я и заглянула ему за спину. Амрит сидел за столом, откинувшись на спинку стула и подперев щеку рукой. Его глаза, взгляд которых был направлен на меня, не предвещали ничего хорошего этому миру. Рэйтан посторонился, впуская меня в кабинет. Еще раз миролюбиво улыбнулся и ушел, закрыв за собой дверь. В кабинете повисла тишина. Амрит прожигал меня взглядом, я же была неподвижна. В голове прозвучало: «будь терпелива, дитя». Знала ли Махадеви Кали, что произойдет дальше? Потому ли послала ко мне эту странную девушку? Вспомнилась еще одна фраза, сказанная Эшей: «мы готовимся к ритуалу». Внутри тут же взбрыкнула ревность, но я не позволила ей проявиться на моем лице. Быть терпеливой? Для чего именно? Я никогда не была терпеливой, а уж тем более послушной. Для этого нужны более веские причины, чем призрачное звучание голоса, которое могло оказаться лишь самообманом. — Что за ритуал ты готовишь? — вскинув подбородок спросила я. Брови Амрита недовольно выгнулись. — Приятно знать, что твоя вредная привычка подслушивать никуда не делась. — Не считаю ее вредной, но в этот раз ты ошибся. О ритуале мне сказала Эша. Я сделала упор на имени девушки, давая ему понять, что если он вдруг собирался скрыть от меня ее, то его планам конец. Впрочем, Амрит почти не изменился в лице. — Правда? — спросил он, чуть наклонив голову вбок. — И что еще она сказала? — То что я испортила вам с ней планы. Злость начинала сквозить в моем голосе. Это не осталось незамеченным. На лице Амрита растеклась холодная ухмылка. — Так вот в чем дело. Ты снова ревнуешь. — К девице для ритуала? Уволь, — фыркнула я и в этом было больше лжи, чем во всем, что я когда-либо говорила. Амрит хохотнул и встал из-за стола. Подошел ко мне, не сводя глаз, и остановился не более чем в десятке сантиметров. Запах его кожи едва не заставил меня закрыть глаза от наслаждения. В животе тут же родилось тепло, что распространилось по всему телу. — Эша — бхайрави, — сказал он, а затем опустил взгляд на мои губы. — Знаешь кто это? Я напрягла память. Сделать это в такой манящей близости от Амрита было нелегко. Даже просто стоять и заставлять себя не касаться его было сложно, не говоря уже о формировании мыслей. Но я все же постаралась сосредоточиться, безуспешно пытаясь выловить из памяти нужные знания. Но ничего подходящего не находилось. Ничего, что можно было связать с обычной девушкой. Признавая поражение, я покачала головой. — Бхайрави — это йогини, достигшая высшего духовного просветления. — И зачем она здесь? — тихо спросила я, утопая в обжигающих вожделением глазах Амрита. — Тебе так важно это знать? Его голос опустился до полушепота. Во мне резонировали ревность и желание. Внутри все горело от чувств. Дыхание стало поверхностным. Но мне важно было знать, какое отношение эта девушка имеет к Амриту. — Только если это касается тебя, — сказала я. Он сжал челюсть, выждал пару секунд, а затем подался вперед и наклонил голову. — Не касается. Я больше не могла быть терпеливой. Я все еще не знала останусь ли я с ним, или он прогонит меня. Отчаяние и желание смешались во мне, заставляя сгорать от того, насколько близко и в то же время далеко он был. Я встала на носочки и коснулась губ Амрита. В ответ он тут же обвил мою талию руками, засовывая их под футболку и прижимая меня к себе. Начало поцелуя заложила я, но он быстро перехватил инициативу, запуская язык между моих губ. Я застонала от долгожданного ощущения. В животе что-то ослабло, а кожа натянулась от покрывших ее мурашек. Поцелуй становился все более жарким и влажным, переходя во что-то большее. Я начала тереться об Амрита, чувствуя его затвердевшее желание. От этого жеста он рыкнул мне в рот и прижал к себе еще сильнее, лишая меня возможности двигаться. Он ласкал мои губы и язык, все больше распаляя меня. Затем вдруг отстранился на долю мгновения и тут же продолжил неистово целовать меня. Его полустон звучал нетерпеливо. И он снова отстранился. Он что-то сказал огрубевшим от возбуждения голосом, но я снова вовлекла в поцелуй, притянув за шею. Руки Амрита, лишая мою талию желанного тепла, переместились с нее на запястья и сжали их. — Амала, — сказал он мне в губы. — М? Его ладони проскользили от моих запястий до плеч, а дальше к шее и затылку. Пальцы погрузились в волосы и сжались. Амрит потянул мою голову назад. Наши губы разомкнулись, но его тут же опустились на мою шею. — Мне нужно… идти… — прошептал он между поцелуями. — Куда? — едва соображая и держа глаза закрытыми, спросила я. — Проводить ритуал. Слово «ритуал» должно было что-то значить. Но я все еще упивалась сладострастием, и мне было плевать на все остальное. Хватка на волосах ослабла и позволила мне вернуть голову в исходное положение. — Открой глаза, — сказал Амрит, прежде чем я успела потянуться за новым поцелуем. Я нехотя повиновалась и разомкнула веки. Зрачки Амрита были расширены настолько, что почти закрывали собой радужку. Его запах окутал меня аурой комфорта и тепла. Которая тут же начала таять после следующих его слов: — Ты должна уехать. Я молча смотрела на него несколько секунд, пытаясь вернуть чувства и мысли в привычные колеи. Под действием его слов это оказалось сделать довольно просто. Но вместе с тем что-то склизкое зародилось во мне чуть ниже солнечного сплетения. — Нет, — наконец сказала я, полностью обретшим силу голосом. — Амала, — позвал Амрит и соединил наши лбы. — Прошу. — Я останусь здесь, — тихо, но твердо сказала я, глядя на кромку его губ. Он не сможет прогнать меня. Только не после того, что сейчас было. Пусть даже не пытается обмануть меня, что это ничего не значит. Будь это так, наша связь не вела бы себя так, не разжигала бы в нас так быстро это тепло. Я сглотнула перед тем, как сказать то, что так недавно осознала. — Нам плохо друг без друга, Амрит. Если мы снова откажемся друг от друга, то это будет ошибкой. Я не хочу повторять ее снова. Хочу быть с тобой. Амрит слушал меня с закрытыми глазами и ответил не сразу. — Но для этого тебе не обязательно оставаться здесь. Я открыла было рот, чтобы возразить, но до меня вдруг дошел смысл его слов. Он не гнал меня, но настойчиво отсылал. Я отстранилась и дождалась, когда он посмотрит на меня. — Ты… Я запнулась, поняв, что неверно сформулировала вопрос. — Что за ритуал ты собираешься провести? Амрит неотрывно смотрел в мои глаза. Выражение его лица было нечитаемым. — Отречения и передачи жречества. Мои глаза округлились, а воздух покинул легкие и некоторое время не возвращался обратно. — Я говорил, что откажусь от них всех ради тебя, — спокойно сказал Амрит. — Жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы решиться на это. — Амрит, это не обязательно… — Нет, Амала. Это мое решение, и оно больше не подлежит обсуждению. Сегодня мы начнем проводить ритуал, поэтому возвращайся в свою комнату и собирай вещи. Кирану и Джае скажи, чтобы тоже собрались. Я пошлю Шехара, чтобы он купил билеты на ближайший рейс до Лондона. Если повезет, уже вечером он отвезет вас в аэропорт. — Амрит… — Я не знаю, когда смогу прилететь. Рита-Шива считает, что я еще некоторое время должен побыть здесь, чтобы не вызвать волнений в Дюжине. Хотя я бы сегодня же передал все полномочия Риши. Думаю, он готов. Хотя Вайш считает иначе. Говорит, ему нужна моя поддержка. Пока он все это говорил, его взгляд задумчиво блуждал по моему лицу. Все это казалось мне абсолютно бессмыслицей. Но Амрит был серьезен. Он собирался передать пост главы Бенгалии и жречество Риши. Я вспомнила слова Лалит. Она говорила, что Риши в шаге от управления Бенгалией. Теперь это обрело в голове другой смысл. Риши действительно не сговаривался за спиной Амрита. Тот сам передает ему бразды правления. Я вспомнила события, произошедшие за последние недели. Теперь мне стало понятно, зачем Амрит инвестировал в лондонский проект по реконструкции одного из районов города. Он планировал переехать в этот город. Амрит выпустил меня из объятий и, отвернувшись, отошел к столу. Он вдруг показался мне таким уставшим. Мои руки безвольно повисли вдоль тела. Я не могла поверить, что он готов отказаться от своей жизни ради меня. — Тебе не обязательно от всего отказываться. Я больше не видела его лица, но судя по голосу, его губы исказились в усмешке. — Я не отказываюсь, Амала. Я передаю бремя и честь своему преемнику. Он повернулся ко мне. В его глазах была горечь. — Ты можешь представить себе что и сколько я сделал этими руками? Не поднимая рук, он повернул и раскрыл ладони, показывая их мне. — Это великая честь. Но это имеет слишком высокую цену. Я отдал Матери столько энергии сколько мог. И даже если бы ты не вернулась в мою жизнь, я бы все равно поступил так же. Я порывисто подошла к Амриту и обвила руками за шею. На мою талию тут же опустились теплые ладони. Я лишь примерно осознавала, как ему сейчас непросто. И мне хотелось быть рядом с ним, чтобы поддержать. — Я могу дождаться, пока все разрешится, и уедем вместе, — прошептала я, продолжая обнимать его. — Нет. Ты уедешь сегодня. Завтра в крайнем случае. Я немного отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Но… — Амала, нет. Я не хочу чтобы кому-то из Дюжины взбрело в голову использовать тебя, как рычаг давления на меня. К тому же Великая Мать уже однажды отпустила тебя. Не испытывай хотя бы ее терпение. «Будь терпеливой, дитя» Может, это и имела ввиду Махадеви Кали передавая слова через Эшу? Может, мне действительно было здесь не место? Если я позволю Амриту самому разобраться со всем этим, то ничего дурного не произойдет? У меня не было ответов на эти вопросы. Поэтому я лишь протяжно выдохнула и свела брови. Амрит на это лишь улыбнулся. — Не хмурься, махарани. Не успеешь глазом моргнуть, как я уже буду бесить тебя своим ослепительным видом. Теперь мои брови приподнялись в снисхождение. — Ты слишком высокого о себе мнения. — Ты обо мне тоже. Признайся, ты заревновала меня к этой девчонке Эше? — Ничего подобного. Так и в чем, говоришь, суть ритуала? — поинтересовалась я, как бы между прочим, при этом убрав руки с шеи Амрита и уделив преувеличенное внимание своим ногтям. Амрит расхохотался, а я смерила его взглядом. — Не переживай, — сказал он, перестав смеяться. — Моя последняя Тантрататтва уже прошла. Сегодня Риши будет собирать энергию для Матери. Значит, когда Эша говорила, что я спутала карты ей и господину Дубею, она имела ввиду Риши. — Хотя твоя ревность и доставляет некое удовольствие моему самолюбию, все же она бессмысленна: ни одна женщина не способна затмить тебя. Пытаясь скрыть то, как отзывались во мне его слова, я демонтировано отвернулась и вывернулась из его объятий. Сделала шаг, но Амрит поймал меня за талию и потянул на себя. Я врезалась в него, уперев руки ему в грудь. Его лицо оказалось очень близко к моему. На этот раз на нем не было и намека на улыбку. — Пообещай, что уедешь с первым же рейсом. Я выдержала его строгий взгляд и со вздохом ответила: — Обещаю. Плечи Амрита расслабились, и он на мгновение закрыл глаза. А когда открыл их снова, я увидела в них обещание, что все будет хорошо. *** Вылет был в семь вечера того же дня. Киран и Джая обрадовались, что смогут улететь из Калькутты так скоро. У меня же были неоднозначные чувства. Мне хотелось вернуться в Лондон, но мысль, что Амрит останется здесь, удручала. Он так и не рассказал мне, в чем состоит суть ритуала, который они с Риши должны провести, чтобы передать жречество. Сослался на то, что эти знания доступны только адептам. Из кабинета мы вышли вместе. Амрит проводил меня в холл, где поцеловал, не стесняясь прислуги, снующей по коридорам. Он сказал, что не сможет проводить нас на самолет, потому что ритуал должен начаться уже через пару часов. Тогда то я и поняла, что это наше прощание. Я не знала, когда увижу его снова, но не позволила себе заплакать. Он снова поцеловал меня. На этот раз более яростно, будто хотел впитать в себя это ощущение, чтобы его хватило до следующей нашей встречи. Затем поцелуй прекратился, и остались только руки, обнимающие меня, и шепот Амрита о том, что скоро он прилетит ко мне и никто и ничто не посмеет больше стоять между нами. В аэропорту было многолюдно, поэтому Шехар неустанно отслеживал каждого приближающегося к нам человека. Амрит хотел отправить его с нами в Лондон, но я убедила его, что, если кто-то из Дюжины захочет дотянуться до меня, я сумею за себя постоять. Объявили наш рейс, и мы двинулись в сторону нужного выхода. Кир и Джая держались за руки. Они выглядели счастливыми. Я задумалась над тем, как чувствует себя Джая. Ведь совсем недавно она… И вдруг я осознала, что судьба Джасвиндера Банерджи была мне неизвестна. Насколько я помнила, Бхуты не разорвали его на части, и когда я покидала залитый кровью зал, он был еще жив. Впрочем, если это, судя по ее виду, не волновало Джаю, то меня и подавно не должно. Проверка документов заняла совсем немного времени, и нас пропустили дальше. Шехар остался за рамкой, и я повернулась, чтобы махнуть ему рукой на прощание. Его лицо было непроницаемо. Наверняка Амрит приказал ему стоять тут, пока самолет с нами на борту не взлетит. Эта мысль почему-то заставила улыбнуться. Я окинула взглядом аэропорт и представила, как через несколько недель Амрит будет стоять на моем месте. Затем он сядет в самолет, который спустя двадцать с лишним часов приземлиться в Лондоне. Я буду встречать его в Хитроу или Лютоне. Может быть, даже арендую тот синий корвет по этому случаю. А после я отвезу его в мой дом. Дом, который теперь будет и его тоже. Я снова улыбнулась, ведь будущее впервые представлялось мне именно таким, как мне хотелось. Я не возлагала на него больших надежд, ведь частица моей души оставалась здесь, в Калькутте, вместе с Амритом. Но все же это было уже неплохое начало.