Charming

В личном кабинете Эл Лайт садится рядом с ним. Они сидят, колено к колену, с одной стороны светятся экраны, с другой в комнате темно и сыро. Лайт наблюдает, как сияние заливает бледное лицо Эл. — Ты умный парень, Лайт, — начинает Эл. — Объясни мне, почему я бессмертен? — Потому что, — хмурится Лайт, — Сильные-Мира-Сего сделали тебя таким, чтобы однажды ты смог по-настоящему победить Великий Ужас. — Но? — Но… — Лайт поджимает губы. — Я никогда в это не верил. — И ты не должен, — признает Эл. — это ложь. Признание висит в воздухе между ними. — Тогда в чём правда? — требовательно спрашивает Лайт. — Принцы созданы особым образом, — начинает Эл. — Я был сделан во время перенасыщения вещами. Так что я был довольно плохо вылепленной моделью. Срочным заказом. Экраны гудят. — Моё сердце никогда не работало правильно. Я не влюблялся в принцесс. Я влюбился в него. — В него? — повторяет Лайт. — Великий Ужас, — Эл с нежностью перекатывает эти слова на языке, слегка забавляясь. — Ты влюбился в монстра? — шепчет Лайт. — О да, — заговорщически отвечает Эл, — и при этом я отдал ему своё сердце. Поцелуй истинной любви силен независимо от того, кто целуется или кто умирает в данный момент. И теперь… Эл вздыхает. — Теперь я живу вечно, бессердечный и холодный, и волнуюсь только тогда, когда снова и снова вижу свой личный кошмар. И каждый раз, когда мы встречаемся, я вонзаю в него свой меч, и он умирает, и я отчаянно жду, когда увижу его снова. Лайт молчит, пытаясь переварить это. Но это звучит лучше, чем то, что ему говорили школьные учителя. — Что, если монстр полюбит тебя в ответ? — сдавленно спрашивает Лайт. Принц улыбается, теперь почти ухмыляясь, полностью осознавая темную тайну, которую он доверяет Лайту, табу. — Вот в чем проблема, Лайт. Как бы я ни любил его, монстр не может любить меня в ответ. Монстров делают не так. — Почему нет? — Почему ему неприятно это слышать? Лайт слегка морщит лицо в ожидании ответа. — Некоторые животные большие, некоторые маленькие, некоторые травоядные, а некоторые плотоядные, — Эл мягко пожимает плечами. — Рыба не может летать, птица не умеет плавать, а монстр не может никого любить. Даже если он этого захочет. Лайт делает глубокий вдох. — Почему ты говоришь мне это? — Мне нужно, чтобы ты понял, что здесь происходит, — заявляет Эл. — Я буду любить тебя, ты примешь свою истинную форму, и один или оба из нас умрут. Ба-дум. Грудь Лайта сводит судорогой, сердце громыхает за колючей проволокой грудной клетки. — Что ты говоришь…? — шипит Лайт, уткнувшись лицом в ладонь, впиваясь пальцами в волосы. — Я вижу тебя, Лайт, — шепчет Эл, — и точно знаю, что делаю. — Я не.. — Я никому не скажу, — обещает Эл, — им не нужно знать, чтобы это продолжало развиваться. Мне просто нужно, чтобы ты знал. Мне нужно, чтобы мы понимали друг друга. Как можем только мы. — Ты чертов псих, — Лайт вскидывает голову и с дикими глазами выплёвывает эти слова в лицо Эл. — Я твой прекрасный Принц, а ты Монстр, — отвечает Эл. — Я ужасен. Это вполне естественно. Лайт снова прячет лицо в ладонях. — Может быть, я просто хочу остаться таким? — рычит Лайт. — Может быть, я просто хочу побыть никем какое-то время? — Все в порядке, — обещает Эл с тошнотворно-любящей искренностью в голосе. — Но сначала тебе придется убить меня, если ты этого хочешь, милый. Лайт вскакивает на ноги и выбегает из комнаты, хлопая дверью. ♔ ♔ ♔ Лайт возвращается к оперативной группе, хватает свою куртку и говорит отцу, что не будет сотрудничать с Принцем или его указаниями. Он не занимается этим делом, и если это им не понравится, они могут выдать ордер на арест за «воспрепятствование правосудию» или использовать любой другой предлог, который они хотят. Честно говоря, Лайт не может сказать, чувствует ли Соитиро облегчение или больше панику от заявления. Но Лайт идет домой. И Лайт принимает душ. Но он не может избавиться от беспокойного зуда, бушующего внутри его тела. Теперь он знает. Он может чувствовать аритмичный стук своего сердца рядом с застрявшим сердцем Эл. Он никогда не осознавал этого раньше, но теперь, когда у него есть некоторый контекст для того, что он чувствует, он может это слышать. Он слышит, как рядом с его бьется сердце Эл. Пленённое сердце Принца. Лайт хватается за грудь, прижавшись лбом к плитке. Он не может усидеть на месте. Он не может уснуть, потому что ещё слишком рано. Он слишком горяч под кожей, слишком зловещ со всей этой магией внутри. В девять вечера, после того, как Лайт принял душ, дождь на улице прекращается. Нефть на асфальте ещё не начали убирать, но Лайт выбирается из задней части дома в новой куртке и начинает идти. Он не уверен в том, куда направляется, но идёт вдоль улицы, залитой нефтью, туда, куда его ведут фонари на столбах. Лайт оказывается в незнакомом ему районе. Кто-то уже вымыл нефть из шланга со ступенек, на которых он сидит возле довольно неприметного здания, и, облокотившись на колени, Лайт мечтает увидеть звезды сквозь дымку городских огней, жужжащих по всему Токио. Что он собирается сделать? Что он может сделать? Лайт прячет лицо в коленях. Он прислушивается к ветру между зданиями и на мгновение пытается сосредоточиться на том, что находится за пределами смеси эмоций и магии внутри его груди. Он не хочет умирать. Кто хотел бы умереть? Кто захочет пережить эту дерьмовую историю? Шаги приближаются к нему. Ближе… Ближе… — Извиняюсь, — вежливо здоровается мужчина. Лайт поднимает голову и смотрит вверх, чтобы найти лицо мужчины с красивыми чертами лица в тёмном костюме. Он немного старше Лайта. — Ты можешь войти внутрь, — предлагает мужчина. — Внутрь? — Растерянно бормочет Лайт, оглядываясь через плечо на унылое здание. — Твоя магия кажется неспокойной, я чувствую ее вкус, — понимающе отвечает мужчина, — и служба вот-вот начнется. Она всегда приносит мне утешение, когда моя магия расстроена. Лайт снова смотрит на мужчину. Кто-то похожий него. Кто-то с магией. Лайт делает глубокий вдох и поднимается на ноги. — Я никогда… — Лайт слабо возится. — Все в порядке, — мужчина предлагает свой локоть, — позволь мне показать тебе окрестности. Таких, как мы, всегда ждут в объятиях Киры. Лайт берет его под руку, следуя за ним. Кира…? Это имя кажется знакомым, но Лайт не может его вспомнить. — Между прочим, Теру Миками, — сообщает мужчина Лайту, ведя его с улицы к затенённой, хотя и не полностью скрытой двери. — Лайт, — представляется в ответ он. Миками прижимает руку к двери, и на двери загорается руна, мало чем отличающаяся от тех, что делает сам Лайт. Замок внутри со слышимым щелчком открывается, и Миками сдвигает руку, поворачивает ручку и проводит его внутрь. Лайт следует за Миками рука об руку, но он не готов к тому, что встречает его внутри. Это... Это храм?... Интерьер выполнен из кованого железа и резного камня, готический и темный, все скамьи расположены вокруг центрального монолита из цветного стекла. Это не похоже на тот витраж, который Лайт однажды видел в западной церкви. Кажется, что лучше всего он сияет при лунном, а не при солнечном свете, и освещает сияющую разноцветную звезду. Миками усаживает их обоих на заднюю скамью, и в передней части храма под окном начинает петь небольшой хор. Это... необычно. Вокруг них на скамьях несколько человек. Некоторые разговаривают в небольших группах, некоторые сидят в одиночестве в глубоком размышлении, но, кажется, что болтовня не осуждается. Вот тогда Лайт понимает. Это культ Киофу. Злодеи и мирные жители, поклоняющиеся Великому Ужасу. — Кира, — повторяет Лайт, — так вы это называете? — Так его называют последователи, да. — Миками кивает. — Ты давно сюда ходишь? — интересуется Лайт, глаза танцуют на разноцветных стёклах, наполовину загипнотизированно. — С тех пор, как я был подростком. — И тебе нравится это? — удивляется Лайт. — Кира даёт мне большое утешение. — Многим это показалось бы странным, — подмечает Лайт. — Разве Кира не хочет уничтожить планету? — Всё умирает, это естественно, — пожимает плечами Миками. — Я всегда считал, что Кира больше о славном перерождении, чем о смерти. Трансформация. Лайт мягко сжимает пальцы. Если бы Миками только знал… Что он подумает? Что бы он сказал, если бы понял, кто такой Лайт? — Я предполагаю, что ты злодей, — колеблется Лайт. — А ты нет? — Монстр, — Лайт признается вслух впервые в жизни. Миками только кивает, приглашая его продолжить. Он не в ужасе, как была бы семья Лайта. И это молчаливое понимание успокаивает неистовое бурление тревоги в желудке Лайта. — Это должно звучать безумно, но ты когда-нибудь думал, что Кира боится трансформироваться? — спрашивает Лайт, застенчиво фыркая, но осознавая, что в его глазах мелькает безнадёжная искренность. — Ты когда-нибудь боялся проснуться ото сна? — спрашивает Миками в ответ . — Иногда, — отвечает Лайт. — Иногда я засыпаю, пропитанный тревогой, и боюсь проснуться и увидеть, что произойдет на следующий день. — Это… — пожимает плечами Миками. — Я уважаю это, на самом деле.. Но, Лайт, всё это множество созданий Киры прекрасно. Изменения ужасны, но иногда тебе нужно измениться, чтобы все исправить. Монстры должны быть монстрами. Это их право от рождения. Никто не вправе подавлять это. И да, многие умирают, но лучше прожить славно, чем не жить вовсе. — И Кира, — бормочет Лайт, переваривая это. — Разве он не просто уничтожает всё в одностороннем порядке? — Этот мир гнилой и испорченный, — отвечает Миками. — Они называют нас злодеями и монстрами, потому что мы не подходим им и мы не согласны с их сломанной системой. Кира способен изменить всё. И иногда вещи нужно сломать или уничтожить, прежде чем они смогут стать лучше. Тогда Лайт это чувствует. Части его встают на место. Части его внезапно обретают смысл. Он понимает. — Ты умный парень, Миками, — мягко улыбается Лайт. — Большое спасибо за то, что поговорил со мной. — Тебе здесь всегда рады, Лайт, — обещает Миками. — Посидишь ещё немного? Общение с Кирой всегда помогает очистить разум и успокоить душу. Нам нечего бояться, это наш день. Лайт делает глубокий вдох и снова усаживается на скамью, слушая хор. Его хор. Его люди.