Моей Звездочке

      Солнечные зайчики.       В детстве Вики, как и любой ребенок, любила солнечных зайчиков. Иногда солнце так освещало гостиную, что все хрусталики на люстре начинали сверкать и переливаться, превращая комнату в настоящую волшебную сказку. Но такое случалось редко, все-таки семья Вики жила не в самом ясном регионе.       Можно было незаметно утащить мамино зеркальце с пудрой из сумки и ловить лучи, проникающие в их большой загородный дом. Иногда даже получалось погонять соседскую кошку, которая не понимала, что происходит и кто ее преследует. Но в основном приходилось играть дома и сама с собой, друзей в детстве у Вики было немного.       О, как хорошо Виктория помнила запах и маленькие частицы, поблескивающие в воздухе, когда она открывала пудреницу. Этот аромат всегда ассоциировался с мамой, создавая ауру томности, очаровывая женственностью. Даже по прошествии многих лет, мама, уже будучи верховным серафимом, пахла в голове Вики именно так.       Чудесные, милые воспоминания, возвращающие в беззаботное состояние юного человека, без страданий, без переживаний и потерь. Почему Вики вообще подумала о солнечных зайчиках?       Она поморщилась — яркий свет неприятно попадал прямо в лицо. Как так выходит, что все то, что так радует в детстве, начинает не менее сильно раздражать во взрослом возрасте? Хотелось отвернуться, чтобы лучи не слепили глаза и не жарили кожу с противно налипшими волосами.       Попытка подвинуться окончательно прогнала сладкие грезы. Тело, находившееся до этого в покое, напомнило, насколько оно было истерзано, а мозг — каким образом это случилось. Сердце начало биться быстрее, а дыхание учащаться. Острая боль пронзила голову, словно в виски воткнули иглы.       Вики застонала, но больше не от болезненных ощущений, а от мучительного отчаяния. — Наконец-то. Я уже думал уходить, не прощаясь.       Девушка даже с закрытыми глазами узнала голос того, кого меньше всего бы сейчас хотела лицезреть. Она прошептала: — Это стало бы твоим лучшим решением на моей памяти.       Вики услышала, как ей показалось, смешок и эхо шагов, к сожалению, не удалявшихся, а обходящих вокруг постели. Пришлось с неохотой приоткрыть тяжелые веки, чтобы понять, что вообще происходит.       Надежда оказаться в своих покоях растворилась в высоте затейливых арочных потолков больничного зала академии.       Вдоль обоих стен тянулись ряды коек, но все они пустовали и пылились, кем-то аккуратно заправленные. Вытянутые витражные окна наполняли пространство мягким светом. Кое-где разноцветные стеклышки выпали и сквозь образовавшиеся щели зал пронизывали яркие солнечные лучи, один из которых так некстати упирался прямо в лицо единственной пациентке.       У постели, впрочем, не слишком близко, действительно стоял Астарот, соединив за спиной руки. Выглядел он бледным, но вполне здоровым, видимо успел восстановиться, даже после такого страшного удара о землю. Какое-то время он молча разглядывал Вики и наконец, когда пауза уже слишком затянулась, ответил: — Я рассчитывал на благодарность. Ну, знаешь, как обычно девушки благодарят за свое спасение? — бровь хитро вскинулась вверх, а губы растянулись в улыбке, которая совершенно ему не шла, скорее напоминая оскал.       Вики даже забыла дышать от возмущения. Этот метис всегда был таким наглым, что единственные желания, возникавшие рядом с ним, находились в плоскости между дать оплеуху и расцарапать лицо. Но сейчас собачиться не хотелось, да и не было сил, утекавших в основном в кандалы, а не на заживление ран. Да еще и порядком достал луч, как будто нарочно, не желающий покидать ее постель. — Да убери наконец уже это солнце! — чуть ли не выкрикнула в раздражении Вики, щурясь и прикрываясь ладошкой.       Лицо Астарота вытянулось в недоумении. Он явно не ожидал подобной реакции. Перевел взгляд на разбитое окно и проследил путь виновника эмоционального взрыва девушки до самого ее лица.       В округлившихся глазах метиса читалось намерение поставить на место эту несносную девчонку, но он покорно задвинул тяжелую штору, вызвав вздох облегчения у Вики. — Как ты умудряешься оставаться такой королевой, даже сейчас? — вопрос повис в воздухе.       Вики не нарушала тишину, скрестив руки на груди. Тогда Астарот продолжил: — Я мог бы сейчас с тобой сделать все, что только бы пожелал, а ты не боишься и отдаешь мне приказания. Какого черта я вообще тебя слушаюсь? — похоже Астарот начинал терять терпение и злиться. — Меня больше интересует, зачем ты сюда приперся и еще и повышаешь голос? Ты, кстати, чуть меня не убил! Не желаешь объясниться? — огрызнулась Вики.       После того, как стало прохладнее, она почувствовала себя лучше, пригладила выбившиеся пряди и смогла полноценно присесть, откинувшись на подушки. Пришлось поправить на груди больничную рубашку, что не ускользнуло от цепкого взгляда Астарота. — Так ты не только обладательница самого отвратительного характера среди ангелов, но еще и тупая, — парень расхаживал из стороны в сторону, чеканя шаг и разглядывая носки своей обуви. — Ты так и не поняла, что Чума в назидание всем решила убить победителя? Она просто позабавилась, как вы из последних сил бились друг с другом, а в итоге что?       Вики перебила: — Я помню, что ангел, взлетев, словно взорвался. — Да, вокруг школы давно уже возведен защитный барьер. Так будет с каждым, кто попытается улететь, — парень остановился и посмотрел прямо на Вики. — И ты полезла в самое пекло, хотя я уже один раз предупреждал.       У Вики взрывалась голова от осознания, ради чего был устроен весь этот чумной турнир. Они приложили столько усилий, чтобы победить. Некоторые ведь погибли еще в первом туре. И ради чего все эти жертвы и старания до надрыва? Для потехи всадницы, которая, наверняка, в тот день досыта напиталась отчаяньем бессмертных. — Ну и зачем тогда было устраивать этот цирк? Гораздо проще было рассказать об опасности, а не калечить себя и меня! — Вики пылала негодованием, потому что она вложила столько надежд в соревнование. Она почти уже улетела из школы в поисках ордена сопротивления в своей голове, а теперь все надежды сбежать из этой тюрьмы были разбиты вдребезги. — О, наконец-то вспомнила, что я тоже пострадал, — с издевкой ответил Астарот. И добавил уже более вкрадчиво, с заботой в голосе, которую Вики меньше всего ожидала, услышать от него. — Как ты себя чувствуешь?       Он стремительным движением приблизился к ее кровати так, что девушка даже не успела бы начать протестовать, и очень аккуратно присел на край. Вики дергано натянула одело и поджала ноги к себе, справедливо опасаясь мужских приставаний.       Астарот же, не обращая на этот жест никакого внимания, поднял одеяло, дотрагиваясь до тонкой лодыжки, закованной в грубые кандалы: — Знаешь, я пробовал снять с тебя эти цепи, чтобы ты исцелилась, но мне это неподвластно. Если ты позволишь, я могу немного заживить твои раны.       Вики застыла в оцепенении, но не из-за боязни пошевелиться, а из-за шока от самой себя, пока мужская рука осторожно, без резких движений поднималась вверх по ноге, сначала до колена, потом по бедру. Сам же метис медленно наклонился к ней, приближая губы к нежной коже с подрагивающей от волнения жилкой. Он не касался шеи, но девушка почувствовала жаркий шепот, посылающий везде мурашки, как электрические муравьишки разбегающиеся по телу: — Я воспринимаю твое молчание за согласие…       Ладонь Астарота, вопреки опасениям Виктории, не задержалась нигде, а остановилась чуть ниже солнечного сплетения, легко надавливая и распространяя слегка вибрирующую теплоту. Вики только спустя несколько мгновений поняла, что таким образом он делился энергией.       Она вдруг из больничного зала как будто перенеслась на побережье. Холодное, непрогретое еще ранней весной море накатывало на теплый песок, куда было так приятно наступать босыми ногами. Солнце еще не касалось горизонта, все еще грело, но уже обещало скорый закат. Пахло не просто соленой водой и влажной древесиной старого пирса, а первым теплым вечером, когда все лето еще впереди, целая жизнь еще впереди, со всеми стремлениями, надеждами и даже разочарованиями.       Если бы Вики попросили охарактеризовать его энергию одним словом, она бы растерялась. Некоторые бессмертные отчетливо похожи на какой-то запах или вкус, другие на цвет, Астарот был похож на целое сложное ощущение. Оно не подходило к его поведению, но заставило посмотреть на его характер немного другими глазами, потому что злость, зависть, отвращение, ненависть, плохие помыслы — любые отрицательные черты, если были не мимолетными, а действительно шли изнутри, всегда считывались в энергии. — Ай, щекотно же! — внезапно заерзала Вики, ощущая по всему телу невероятный трепет и желание расчесать не только кожу, но и где-то под ней. — Тихо, это заживают кости. Сейчас пройдет. Кандалы забирают большую часть силы - не смогу все исправить, — Астарот действительно вскоре приподнял руку, зависнув в сантиметрах от живота и переводя дыхание опустил голову ей на плечо. Что-то тихо промычал, толи от того, что устал, то ли от других чувств.       Вики не хотелось об этом размышлять, хотя ответ был очевиден. Сама она стала ощущать себя гораздо лучше и постаралась мягко отстранить от себя мужчину: — Зачем ты все это делаешь? Для чего помогаешь мне? — к ней вернулось даже ехидство. — Ты же говорил, что я тебя раздражаю? Хотел сбить с меня спесь? Поставить на место? Что-то не похоже, что ты в этом преуспел. Ответ Астарота заставил Вики резко выдохнуть. — Да я просто хочу тебя трахнуть, а это лучше делать с живой девушкой.       Слова, произнесенные наконец так прямо и даже грубо, отозвались жаром по телу, хотя девушка и не помышляла отвечать взаимностью на подобное желание. Только напряжение внизу живота, которое сразу же возникло от близости мужского тела еще при первом прикосновении, уже нельзя было списать на воздействие регенерации.       Она даже не сопротивлялась, когда ладонь Астарота проскользнула по коже выше, еще не касаясь груди, но обхватывая пальцами ее контуры.       Он ничего не говорил, но изучающе смотрел без какого бы то ни было стеснения прямо в глаза. При этом Вики впервые так близко разглядела его лицо. Крупные, даже можно сказать, красивые черты лица одновременно были и милыми, и отталкивающими. Между густыми темными бровями как будто залегла хмурая складка даже в расслабленном состоянии, глаза были удивительного оттенка, слишком холодного для голубого, но в то же время совсем не серого. Только смотрели они недобро, хотя никакой опасности в действиях не было.       Вики встрепенулась, заметив, что метис опустил взгляд чуть ниже. Она плотно сомкнула ниточкой губы, заметив некстати, что ее рот непроизвольно был приоткрыт.       Астарот похабно усмехнулся, правильно интерпретировав причину, такого движения. — Иди сюда… — еле слышно прошептал он, не торопясь наклоняясь к лицу Вики.       Как в замедленной съемке, девушка наблюдала за тем, как их губы становились ближе. Вики уже чувствовала, что почти дышит его дыханием. Ей не было неприятно, хотя обычно Астарот и раздражал каждым своим словом, позой, выражением лица. Вики чувствовала, что ей нравится, хочется ощутить тягучую сладость мужской похоти, неправильную и запретную, как если бы они нарушали сейчас закон неприкосновения. Только вот его давно отменили, а за какие именно границы двое молодых людей выходили сейчас, Вики ответить не могла или не хотела. Возможно, эти невидимые границы возвела лишь она сама?       Она резко отшатнулась, отталкиваясь руками, обретшими теперь силу: — Проваливай! Я не просила тебя помогать и тем более не собираюсь терпеть твои домогательства! — Вики поджала под себя колени и обнимая сама себя руками, максимально закрываясь. — Ты же знаешь, что Люцифер тебя достанет где-угодно за то, что прикасался ко мне!       Астарота по всей видимости взбесила последняя фраза, брошенная в сердцах. Его глаза стали злыми, красными, как это бывает у демонов. Только красный этот был каким-то пугающе холодным, по рыбьи блеклым. Вики ни у кого ранее не видела такого оттенка. — Хах, все ждешь Люцифера!       Девушка сжала кулаками краешки одеяла и натянула на подбородок, ведь Астарот так закричал, что его голос, умноженный эхом полупустого каменного зала, чуткие уши бессмертных могли различить даже находясь далеко отсюда. — Только, где он, твой Люцифер? Где он был, когда ты ринулась участвовать в турнире? Где он сейчас, когда ты лежишь тут еле живая? — метис картинно развел руками, оглянулся во все стороны и даже заглянул под кровать. — Люцифееер? Ау, выходи! Ах, его же здесь нет.       Вики хотелось ответить, оправдаться, сказать, что все не так, но с губ сорвалось только едкое: — Довольно паясничать. Убирайся.       Так они и замерли на несколько долгих мгновений, уставившись друг на друга внимательным взглядом, пытаясь увидеть в глазах друг друга ответы, у каждого свои. Он, оскорбленный тем, что был отвергнут. Она, растерянная в вихре чувств и событий.       Именно эту немую сцену застали Ади и Семи, весело заваливаясь во входную арку больничного флигеля. Со смехом толкая друг друга крыльями в проходе, они наполнили голосами словно застывшее пространство.       Астарот, заметив посетителей, сделал несколько шагов назад, развернулся на пятках и, ощутимо задев рыжего демона плечом, ретировался.       Мальчики вопросительно переглянулись. Ади потирал ушибленный бок: — Воу! В воздухе определенно пахнет выяснением отношений! Я чувствую это каждым перышком, ты же знаешь, у меня на такое нюх, — он буквально проскользил с разбегу по блестящему начищенному полу и плюхнулся к Вики на кровать, карикатурно вытягивая губы уточкой в поцелуе. — Ну, эта грозовая тучка снова к тебе приставала? Я хочу все знать!       По-ангельски чуткий Семи положил руку на друга, легко сжимая за локоть, давая понять, что тот излишне напирает на девушку. — Вики, мы пришли тебя забрать. Мы решили, что дома тебе будет лучше, чем тут в одиночестве, и Чума наконец-то разрешила. — Ах, да! Ты можешь сама идти? Давай мы тебе поможем подняться, — Ади моментально подскочил и с самым невинным выражением лица подставил руку.