Стерва

«Надо завязывать!» — потребовала от себя Катя, поймав себя на маниакальном обнюхивании своего платка. Запах был такой приятный, манящий, будто смягчающий все внутренние боли и дурманящий разум. Смирнова прекрасно понимала, что ведёт себя как сумасшедшая, но не могла остановиться. Вдохнув последний раз, она наконец засунула платок в кармашек курточки и быстрым шагом направилась домой. По дороге ей повстречались Рома и Бяша. В голове моментально созрел коварный план — идеальная возможность подставить Полину. — Ой, Рома! Вот ты где! — воскликнула Катя с ехидной улыбкой. — А Полина просила её до дома проводить, если встретишься. Да-да. — Чего? — Пятифан недоверчиво нахмурился и нахохлился, как воробей на морозе, но потом слегка пригнулся, словно пытаясь скрыть внезапный интерес. — Правда? — Если успеешь, то да, — небрежно бросила Катя. Роман мгновенно сорвался с места в указанном направлении, а возмущённый Бяша со вздохом побежал за другом. Губы Кати скривились в злорадной ухмылке, когда она представила себе лицо “этой глупой девчонки”, столкнувшейся с неожиданным эскортом. Вечером, делая домашнее задание, Катя против воли начала задумываться об Антоне — о его художественных способностях, необычной красоте и том неуловимом шарме, который, похоже, заметила не только Полина. И снова это колющее, навязчивое желание вдохнуть аромат его пота. Отложив ручку, она подошла к куртке и засунула руку в карман. — Его там нет! — взвизгнула от шока девушка, словно её укусили за палец. Она стремглав помчалась к матери, которая в это время спокойно читала какую-то советскую классику. — Мама! — с таким отчаянием ворвалась Смирнова в комнату, что мать вздрогнула и изумлённо подняла брови. — Где мой платок? — Так я его постирала, — просто ответила мать, недоумевая, почему на лице дочери отразился неподдельный ужас, будто она тайком курила, а родители нашли сигареты в кармане. — А что случилось? На нём что-то было? — А? Да не-е-ет! Просто испугалась, что забыла, — солгала Катя, но было очевидно, что она необъяснимо расстроена. Делать было нечего. Решив лечь пораньше (ведь завтра выходные), она почистила зубы, умыла лицо и укуталась в тёплое одеяло. В комнате царила темнота, но Катя долго не могла сомкнуть глаз. В мыслях постоянно всплывали образы парнишки в очках. Но спустя полчаса веки начали тяжелеть, и сон наконец одолел её. Во сне Катя оказалась в лесу. Кто-то нежно держал её за руку. Оглянувшись, она увидела Антона — но не в привычной школьной форме, а в тёплом свитере и зимних штанах. Тоша задорно рассмеялся, когда Смирнова посмотрела на него, и повлёк за собой. Девочка послушно шла следом, любуясь его светлыми волосами и нежной кожей, к которой так хотелось прикоснуться. Они бродили по лесу, и на душе было удивительно тепло и спокойно. В какой-то момент Антон закружил Катю в странном танце-вальсе, а потом они вместе упали на мягкий снег. Они лежали так довольно долго, пока Антон неожиданно не стал серьёзным. Он бережно убрал прядь волос за её ухо. «Кать… Ты такая красивая…», — прошептал Петров, коснувшись её щеки и ласково погладив её. Катя отвела взгляд и раскинула руки в стороны, чувствуя, как краска заливает лицо. Антон снова улыбнулся и прижался к ней. Смирнова заключила его в свои нежные объятия. «Катя. Я тебя люблю!» — шепнул он ей на ухо и поцеловал в мочку. Катя проснулась от столь сильного смущения. Взглянув на часы, она увидела, что уже шесть утра. Она легла в десять… Восемь часов чистого счастья. Девушка густо покраснела и спрятала горящее лицо под одеяло. Смысла скрывать, отнекиваться или лгать самой себе больше не было. — Я… люблю Антона… — прошептала она в темноту комнаты. В семь часов она наконец поднялась с кровати. Позаботившись о водных процедурах и быстро позавтракав жареным хлебом, яичницей и сыром, Катя вышла на улицу. Какое-то время она бесцельно бродила, но, как назло, в итоге оказалась у дома Антона. Её сердце забилось как бешеное. Она стояла поодаль, выжидая, когда в доме начнут появляться первые признаки жизни — силуэты людей в окнах и зажжённый свет. И когда это произошло, она решилась. Подойдя к уже знакомым дверям, она несмело постучала. На этот раз дверь открыл отец семейства. — Ой… Здравствуйте. Я к Антону, — произнесла она, внезапно смутившись. — Здравствуй. Ты что ли та самая Катя Смирнова, о которой Карина говорила? — Катя кивнула, и Борис отступил, пропуская её внутрь. — Ну, проходи. А что случилось? Воскресенье сегодня же. — Просто мы вчера одну тему проходили. Сложную, — быстро придумала она. — Так что Лилия Павловна сказала: если Петров её не заучит, то контрольную не сдаст. Мужчина поверил её объяснению и отправил девушку в комнату сына. Антон сидел на кровати и читал книгу — “Цвет иных миров” Говарда Филипса Лавкрафта. Интересное издание, которое отец привёз с работы, подаренное коллегой. Катя тихонько постучалась и вошла. Парень вздрогнул и поспешно спрятал книжку, уставившись на неожиданную гостью. «Мне и по выходным покоя не будет?!» — мысленно застонал он. — Слушай, Антон, — Катя села на стул, неожиданно серьёзная. — Прости, пожалуйста, за всё, что я тебе наговорила. Я больше не буду. — …Ч-чего? — парень обомлел, не веря своим ушам. — Давай… Если ты не против, мы зароем топор войны. И… попытаемся подружиться? — в её голосе и манере речи не было ни следа привычной надменности, что не ускользнуло от внимания Петрова. — Л-ладно, — запнулся он, всё ещё настороженный. — А зачем пришла? — Да Лилия Павловна попросила, — быстро ответила девочка. — Да и извиниться хотела перед тобой. Что читаешь? — Лавкрафта. “Цвет иных миров”. Так и началась оттепель их сложных отношений — неожиданная, но такая долгожданная.