For the Forgotten Ones/Посвящение забытым

Шепот прерывистого дыхания эхом отдавался в золотом воздухе Дудл-сферы. Чернота капала из трещин в обломанных белых костяшках пальцев, пачкая коричневые перчатки, и собиралась в лужицы у его босых ног. В последнее время Инк, известный как Призма, редко ощущал пустоту там, где когда-то была его душа, но сейчас это чувство вернулось – жгучее и зияющее, словно там образовалась черная дыра. Его краски быстро меркли. Желтый цвет пропал первым, смытый ужасом и другими негативными эмоциями. Спокойный зеленый исчез следом, и он принялся бешено царапать барьер, который не пускал его в Мультивселенную Инка-Целителя. Вскоре ярость сменилась отчаянием, и он зарыдал, пытаясь пробить стену, которую кроме него почти никто не видел. Но и горе иссякло, оставив Призму с состраданием и эмпатией, которые были одновременно и даром, и проклятием. Он сжался в комок и закричал от боли, словно его (уже несуществующую) душу снова разрывали на части. Призму обхватили чьи-то руки, и он попытался вырваться из хватки Найтмера (как Целитель отчаянно отбивался от Испорченного), задыхаясь и хрипя от перенапряжения в попытке пробиться сквозь барьер между своей Мультивселенной и Мультивселенной Целителя. К рукам Найтмера присоединилась еще одна пара, и Дрим обхватил Призму так же крепко, словно только их объятия помогали ему не рассыпаться на части. – Остановись, Инк, – приказал Дрим, и его голос сорвался, а по щекам потекли золотые слезы. – Ты должен остановиться… Найтмер молчал. Его голубой глаз смотрел в пустоту, а руки, державшие Призму, дрожали. Он знал, что случилось с его двойником. Знал, что Порча сделала с Бандой его двойника. И с его Инком. – Я должен пройти, – умолял Призма. – Пожалуйста, пропусти меня. Им так плохо. Я могу им помочь. Я могу… Перед ним возник Эррор и сунул ему в рот пузырек со смесью красок. Призма машинально проглотил их. Но все понимали, что дополнительные эмоции вряд ли его успокоят. Дрим и Найтмер крепко держали Призму, пока он кричал, отчаянно пытаясь сломать барьер, преграждающий ему путь в Мультивселенную Целителя. Раз за разом его попытки терпели неудачу. И каждый раз появлялось предупреждение, видимое только ему и Эррору: МУЛЬТИВСЕЛЕННАЯ 6.15.18.0.20.8.5.0.6.15.18.7.15.20.20.5.14.0.15.14.5.19.0.[16.18.15.20.5.3.20.15.18.:.0.8.5.1.12.5.18.0.9.14.11] ЗАРАЖЕНА. ОБНАРУЖЕНА НЕИЗЛЕЧИМАЯ ЗЛОКАЧЕСТВЕННАЯ ПОРЧА. ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ КАРАНТИНА. – Дай мне помочь им! – взвыл Призма. Его Мультивселенной было наплевать на его мольбы. Она не стала бы рисковать собой и своим Защитником ради другой Мультивселенной. Призма больше не мог связаться с Целителем ни через коды, ни через сны, ни помочь ему исцелиться. Единственным каналом связи оставалось зеркало в Дудл-сфере. Но Целителя там не было. И даже если бы он появился, Призма мог бы лишь бессильно наблюдать за его агонией, пытаясь хоть как-то поддержать его словами. Хорошо, что Дрим и Найтмер были рядом. Его дяди подхватили его, когда его ноги подкосились, не давая ему упасть, пока он рыдал.

***

Астер не мог заснуть. Сколько бы он ни ворочался, голова не отключалась, а крылья ныли. Бессонные ночи были для Астера обычным делом после изгнания, но сегодня мрачные тени его одинокой квартиры давили особенно сильно. В конце концов он бросил попытки заснуть, оделся и вышел на улицу. Как и в Подземельях большинства Альтернативных Вселенных, в Омега-таймлайне не было настоящей смены дня и ночи. Искусственный график был скорее способом поддержания порядка (и иллюзии нормальности). Но, в отличие от тех Подземелий, этот мир всегда был залит ярким белым светом, из-за чего многие жители устанавливали в своих домах плотные светонепроницаемые шторы. Астер вышел наружу, дал глазам привыкнуть к смене освещения, и направился по улице. Он думал пойти куда-нибудь отдохнуть, но ни в Колизей, ни в местный бар Гриллби ему не хотелось. Даже Библиотека сегодня не привлекала. Ученые часто возвращались в Лаборатории Небоскреба даже после окончания смены. Многие из них привыкли с головой уходить в работу, чтобы хоть как-то отвлечься. Астер тоже хотел отвлечься. Его пальцы невольно сжали кристальный кулон на шее. Он знал, почему не может заснуть. Он боялся заснуть и снова увидеть кошмары о гибели своих братьев. Чтобы хоть как-то развеяться, Астер начал бесцельно бродить по зданию, выбрав самый длинный путь к своей лаборатории, заодно обходя стороной энергетический сектор. Там проводились эксперименты с Ядром, якобы для увеличения его мощности в связи с наплывом новых жителей. Но ходили слухи, что там создают оружие на основе Ядра, типа бомб. Учитывая судьбу многих Гастеров, Астер старался держаться подальше от этого места. В коридорах было не так много Ученых, но Астер все равно чуть с кем-то не столкнулся. Он успел отскочить, а Гастер замер на месте. Столкновение было бы неприятным – у того в руках была кружка с горячим кофе. Или с горячим шоколадом? Может, мокко? На этот раз Астер узнал Гастера, участвующего в Проекте "Защитник". Они уже достаточно поработали вместе, и теперь тот, вместо того чтобы смотреть свысока, вроде как немного смягчился. – Опять не спится, Астер? – Да, – коротко ответил Астер. – Просто хотелось хоть чем-то себя занять. Гастер оглядел его с ног до головы, слегка нахмурившись. – Не стоит проводить эксперименты в одиночку. Именно так и пропадают Гастеры. Астер согласно хмыкнул. Он сомневался, что сканеры Мультивселенной способны отправить его в Пустоту, но признал, что Гастер прав. Тут строго следили за тем, чтобы не было несчастных случаев, как с Ядром. Core!Фриск особенно беспокоился о безопасности. – Я тоже решил отдохнуть, – продолжил Гастер. – Хотел подняться на смотровую площадку подышать воздухом. Не хочешь со мной? Астер знал этого Ученого не так хорошо, как Стретча и Альфис, но не видел причин отказываться. Гастер терпеливо подождал, пока он возьмет себе кофе из автомата, и они поднялись на смотровую площадку на крыше. Площадка использовалась для сбора данных, но чаще служила местом отдыха, откуда можно было полюбоваться Омега-таймлайном. Отсюда было видно почти все: лес, парки, пещеру Водопада, электростанцию, огромный Колизей и Штаб-квартиру Стражи. Астер и Гастер уселись на скамейку, любуясь пейзажем. Все еще было непривычно осознавать, что сейчас "ночь", когда небо ослепительно белое. – Прости за нескромный вопрос, но ты ведь переехал сюда совсем недавно, верно? – спросил Гастер. – Да, – тихо ответил Астер. – А ты? – Я здесь уже очень давно. И в Омега-таймлайне, и в этом здании. – Гастер отпил из кружки и хмыкнул. – В основном все осталось на своих местах, но многое изменилось. Границы расширились, как и Кварталы Стражи. А жилой поселок теперь больше напоминает город. – Как ты попал в Омега-таймлайн? – поинтересовался Астер и тут же пожалел об этом. – Ох, прости, это было бестактно. – Ничего страшного, – отмахнулся Гастер. – В таком месте, как это, подобные вопросы вполне ожидаемы. Это было очень давно. Я даже не могу сказать, сколько лет назад, учитывая… ну, как здесь устроено время. – Он бережно сжал чашку обеими руками, словно держал маленькую птичку. – Я, как и многие другие мои альтернативы, упал в Ядро своего мира. В итоге это спасло мне жизнь. Когда мой мир был разрушен, я остался в Пустоте. Я был единственным выжившим. Я надеялся, что мой сын, Санс, тоже смог спастись, используя свою машину, но… Не судьба. У Астера перехватило горло. Его рука непроизвольно дернулась, но он сдержался, чтобы не коснуться синего хрустального кулона на шее. Гастер смотрел в кружку, помешивая напиток. – Core!Фриск нашел меня, и я перебрался сюда. Меня быстро взяли в эту лабораторию благодаря моим знаниям в области программирования. Раньше я работал с другим Гастером, который тоже хорошо разбирался в этом, но он ушел из-за разногласий с Доктором Феллом. Он не был местным, так что, наверное, мог вернуться домой. – Сожалею, – тихо сказал Астер. – Ты не представляешь, сколько раз я это слышал. Так часто, что поначалу это просто бередило старые раны. – Гастер тихо и горько усмехнулся. – С ума можно сойти, когда думаешь, что где-то есть Мультивселенная, где мой мир могли спасти. Где есть Защитник. И где Разрушитель не свихнулся от Порчи. Астер разделял его горечь и разочарование. Сказать, что в поиске Защитника не было достигнуто никакого прогресса, было бы преуменьшением. После той первой попытки команда ученых так и не смогла увидеть другие Мультивселенные. Доктор Фелл Гастер всерьез начал подозревать, что альтернативный Эррор каким-то образом вывел их машину из строя из другой Мультивселенной. И хотя тот Разрушитель был не таким злобным, как здешний, все равно было как-то жутко думать, что он может пересекать границы Мультивселенных для таких диверсий. Астер и его команда не знали всех деталей о том, как Доктор Фелл и другие ищут свою версию Защитника, которого они видели в той Мультивселенной. Но у Астера было ощущение, что как минимум всех Сансов, прибывающих в Омега-таймлайн, незаметно проверяют. И это все равно беспокоило. – Ты знал, что при определенных условиях кровь Эррора может взрываться? – спросил Гастер, прежде чем Астер успел что-то сказать. Астеру понадобилось время, чтобы собраться с мыслями. – Взрываться? Лицо Гастера оставалось серьезным. – До того, как мы совсем отчаялись и начали искать Защитника в других Мультивселенных, Доктор Фелл Гастер хотел попробовать использовать кровь Разрушителя, чтобы создать оружие или устройство против него. Как оказалось, у Эррора есть старая незаживающая рана, которая постоянно кровоточит, и Core!Фриск раздобыл образец с места одной из его атак. Эксперименты с кровью Разрушителя закончились трагически. Погибло несколько Ученых. – Его взгляд стал отсутствующим. – Мы попытались использовать частицу Разрушителя в нашем эксперименте. Казалось, сама Мультивселенная покарала нас за нашу дерзость. – Мне жаль, – пробормотал Астер. – Мы усвоили урок, хотя не уверен, что это того стоило, – сухо сказал Гастер, все еще погруженный в воспоминания. – Сейчас все иначе. Мы знаем, что Защитник существует. Он есть. – Он посмотрел с балкона вдаль, и его зрачки потускнели. – Поразительно, правда? Он один может спасти нас. Его силу и магию нельзя скопировать, передать или подарить. Только ему, и никому другому, суждено исправить эту Мультивселенную после стольких ошибок… – Он закрыл глазницы и запрокинул череп, словно не желая больше видеть белый небосклон. – Какое ужасное бремя. Если честно, Астер как-то не задумывался об этом. У него хватало своих проблем (и личной скорби), чтобы чувствовать что-то еще, кроме смутного беспокойства по поводу намерений Доктора Фелл Гастера в отношении потенциального Защитника. Мысль о том, что такой монстр теоретически может исправить их Мультивселенную, казалась фантастикой. Не зная, что сказать Гастеру, Астер нерешительно положил руку ему на плечо. Гастер сразу дернулся, но потом расслабился и кивнул в благодарность. Больше они не разговаривали, сидя в дружеском молчании и впитывая мягкую атмосферу "ночного" Омега-таймлайна. В Омега-таймлайне не было солнца, чтобы наблюдать восход. Не было звезд, чтобы следить за временем. Свет, льющийся с неба, не менялся, и тени оставались такими же глубокими.

***

В этой тьме тишина просто оглушала. Не то чтобы было совсем тихо, просто без электричества в Хоррортейле все звуки казались слишком громкими. Не было привычного гула ламп, скрежета и грохота механизмов. Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь взволнованным дыханием и далекими криками. Мягкий свет костяной атаки озарил темный кабинет в замке Хоррортейла. Индиговый оттенок не особо рассеивал тьму, но Кроссу хватало, чтобы разглядеть испуганные и напряженные лица остальных. Кость дрожала в руке Даста, и вместе с ней трепетал скудный свет. – Все живы? Кроме тебя, Папс. – Я цела, – сказала Ториэль. В ее ладони вспыхнул огненный шар, частично осветив ее лицо. – Пожалуйста, помогите мне найти масляный фонарь. Они приступили к поискам, освещая путь костяными атаками, но Киллер и Хоррор не двигались. Кросс разглядел большую фигуру Хоррора возле стола, а Киллер вскоре выдал себя громкой руганью. Любая искорка юмора, за которую Кросс мог бы ухватиться, мгновенно погасла, когда он понял, что говорит Киллер. – Арк, ответь. Чертовы Звезды, Инк! Ответь же! Хоррор молчал. Кросс понимал, что тот в сознании, лишь по едва заметной алой искре в полуприкрытой глазнице. Неужели он ранен? – Это был обвал? – спросил Кросс. Его голос звучал глухо и безжизненно даже для него самого. Попытка отрицать очевидное не удалась. Он и так знал ответ. Они все знали. Ядро Хоррортейла вышло из строя. И причина тому – отпечаток негатива Найтмера. – Я нашла лампы, – быстро вмешалась Ториэль. – Они нам понадобятся лишь на пару минут. Мы учли прошлый опыт. Есть аварийный генератор, который восстановит электроснабжение на какое-то время. Он должен заработать с минуты на минуту. Зашипела масляная лампа, и стало немного светлее. В отличие от ярких ламп дневного света, фонарь отбрасывал на стены темные тени, оставляя глубокие провалы тьмы. Стараясь ни на что не наткнуться в темноте, Кросс направился к Хоррору. Даст последовал за ним, и они присели перед ним на корточки, проверяя на предмет повреждений. Осмотреть они могли только визуально. Потому что их Целитель пропал без вести. Кросс сдержался, чтобы не коснуться руки Хоррора. – Ты как, здоровяк? Глазницы Хоррора чуть расширились, но взгляд оставался рассеянным. – Он исчез. Кросс не понял, о ком он говорит: об Инке, Найтмере или об обоих сразу. – Мы его вернем. – Что там произошло? Требование Ториэль прозвучало так неожиданно, что Киллер вздрогнул и призвал нож. Но, узнав ее, он отступил, отменив атаку. – Найтмер Испорчен. Он побил Инка, чтобы наказать нас. Переломал ему кости и избил. Инк отогнал его от нас, и Испорченный распространил отпечаток негатива по Хоррортейлу, из-за чего Ядро сломалось. Инк так сильно пострадал, что запаниковал и телепортировался черт знает куда. – Киллер закрыл лицо руками. – Он может истекать кровью в каком-нибудь Геноцидном таймлайне. – Инк и не такое переживал, – попытался утешить его Даст. – Только потому, что Призма поддерживал его душу! – огрызнулся Киллер. – Сейчас мы ничем не поможем Инку. – Осознание этого оставило во рту Кросса такую горечь, что его чуть не вырвало. – Нам нужно укрепить наши позиции здесь. Блок Инка сработал. Он не пустил Испорченного. Если бы он мог сюда попасть, он бы уже был здесь. Нам нужно починить Ядро. Эмоции пришлось отбросить. Банда не могла паниковать (или горевать) из-за судьбы своего Босса и ран Инка. Им нужно действовать сейчас, пока они не потеряли это хрупкое убежище. Найтмер, возможно, ограничился бы угрозами, чтобы выманить Банду из Хоррортейла. Испорченный просто перебьет всех и заберет их силой. «Найтмер Испорчен. По-настоящему Испорчен. И он хочет Испортить нас», – подумал, Кросс сжав руку на груди. Ториэль не дрогнула, услышав о Порче Найтмера, хотя так крепко сжала кулаки, что Кросс заметил, как они трясутся. – Энергии генератора хватит всего на несколько дней. Кросс никогда не был Ученым, как некоторые, но он знал, что нужно делать дальше. – Тогда мы достанем детали, чтобы починить Ядро. «Но сможем ли мы починить Ядро?» Кросс знал, что не он один об этом думает, но никто не сказал это вслух. – Папс? – тихо позвал Хоррор брата. Он тяжело дышал, и его глаз мерцал. – Где Папс? – Он в безопасности, Санс, – твердо сказала Ториэль. – Он здесь, с нами. Формулировка показалась Кроссу странной. Потом он увидел выражение лица Хоррора, словно тот застрял в воспоминаниях, и понял, что упоминать о том, что Паприка находится здесь, в замке (бывшем замке Андайн), не стоит. Киллер присел рядом с Хоррором и нерешительно положил руку ему на плечо. Взгляд Хоррора метнулся к нему, и глаз вспыхнул яростным красным огнем, но потом он узнал Киллера и расслабился. Даст нервно раскачивался, теребя свой шарф. – Ты прав, Па… э-э, Призрак. Что, если народ снова запаникует и начнет бунтовать? – Я сделаю все возможное, чтобы их успокоить. Этот взрыв мог вызвать обвал. – Ториэль держалась с достоинством, ее взгляд был пронзительным и сосредоточенным. – Боюсь, вам придется добывать запчасти. Торговля сейчас невозможна, верно? Банда переглянулась. Они всегда могли напасть на другой мир, чтобы что-то получить, но сейчас это никого не радовало. Даже Киллеру эта идея не нравилась. Хм. Может, Инк и правда оказывал на них хорошее влияние. – Может, и нет. – Лицо Даста скрылось в тени капюшона. – Когда я уходил, Ядро Дасттейла работало. И в "Чем-то новом" тоже, верно? Растерянность на лице Киллера сменилась решимостью, и он кивнул. – Возьмем нужные детали из "Чего-то нового", – решил Даст. – И… думаю, лучше не трогать Ядро Дасттейла. Вдруг нам придется туда бежать? Я могу использовать жетон, чтобы… подготовиться и сделать его более пригодным для жизни. Если им придется перебраться в Дасттейл, жители Хоррортейла будут в безопасности… Но не Банда. Более того, они не пойдут с Ториэль и остальными. По лицам Даста и Киллера было видно, что они понимают, что им придется сделать, если не удастся починить Ядро Хоррортейла. Казалось, будто душа Кросса разрывается на части. – Даст, ты не обязан… – Я готов, – прорычал Даст. – Черта с два мы позволим народу Хоррортейла погибнуть. Отродья исчезли. Они не вернутся. Если вам… нам нужно переехать туда, чтобы выжить, значит, мы переедем. Хоррор, казалось, очнулся от оцепенения. Он поднял голову и посмотрел на Даста снизу вверх: – Спасибо, Даст. – Не за что. – Даст надвинул капюшон, скрывая верхнюю часть лица в тени. – Кросс, сначала достань все, что сможешь, у Герсона из Маркеттейла. Киллер крутил в руках нож, но Кросс понимал, что это просто нервный тик, а не злоба. – Надеюсь, щиты Инка спрячут тебя от Испорченного. Кросс не терял времени и начал переодеваться в форму Гарда. Ториэль и ее Стражники вежливо отвернулись, но сейчас всем было не до смущения. Время поджимало. Несмотря на спешку и тревожные взгляды, Кроссу потребовалось время, чтобы призвать свой клинок взлома. Он уставился на фиолетовое лезвие и с трудом сглотнул, стараясь не думать об ужасах, которые Испорченный показал ему в Дримтейле. С Кроссом все в порядке. Ему просто мерещились его близкие, раненые и с фиолетовыми глазами, которыми, как марионетками-зомби, управлял X!Гастер. Но это всего лишь галлюцинации. Не реальность. И не они заставляли руки Кросса дрожать, когда он занес клинок. Хоррор чуть не бросился в ауру Испорченного, чтобы спасти Инка, что, скорее всего, убило бы его. Кросс остановил его магией. Наверное, это была костяная атака, размытая и искаженная из-за галлюцинаций. Вот в чем дело. Вот причина. Потому что на миг Кроссу показалось, что магия, остановившая Хоррора, приняла форму ярко-фиолетовой ладони. «Ты все контролируешь, – убеждал себя Кросс. – Это лишь галлюцинация. Все под контролем». Он прорезал портал в Маркеттейл и шагнул в него.

***

Паприка нашел Хоррора на кухне замка. На столе рядом с плитой стояла пустая кастрюля. Плиту можно было зажечь магией, в отличие от временных генераторов, которые питали лишь часть освещения. На столе не было продуктов, готовых к приготовлению. Все оставалось спрятанным в шкафах и холодильнике. Хоррор не помнил, что хотел приготовить. Он не помнил, как пришел сюда и уговорил поваров уступить ему место. Паприка отодвинул пустую кастрюлю и обнял брата. Хоррор не сразу вспомнил, как ответить на объятие. Он не закрывал глазницы, боясь снова увидеть, как его брат голодает, а Инк умирает у ног Найтмера. Темные видения, навязанные Испорченным, звали его к краю, шепча, что нужно просто сдаться. Чтобы помочь Папсу, спасти Инка, вернуть Найтмера, нужно просто сдаться и вновь потерять рассудок. Стать чудовищем, чтобы защитить их. Хоррор уже переступал эту грань, но он вернулся. Он остался. С помощью Банды, Инка и Найтмера. Теперь Найтмер был потерян. Хоррор не нуждался в участии Порчи, чтобы присоединиться к нему. Он и так был на грани падения в свой личный ад. – Все будет хорошо, Санс. – Паприка крепче обнял его. – Не теряй надежду. Хоррор не ответил. Его глазницы оставались открытыми и пустыми.

***

Дриму было холодно, хотя его тело покрывала какая-то ткань. Одеяло? Оно казалось непомерно тяжелым, давило и покалывало кости, но не согревало. Дрим попытался открыть глазницы, но смог лишь приподнять их, прежде чем они вновь сомкнулись. Обжигающе горячая рука схватила его ладонь, и он вздрогнул. Рука тут же отпустила его, и Дрим ощутил волну радости и тревоги от ее владельца. – Дрим? Ты меня слышишь? Это Блу. Блу был рядом. Он волновался. Из-за Дрима? Это недопустимо. Превозмогая усталость, Дрим заставил себя открыть глазницы. – Ты очнулся! Слава Звездам! – Облегчение Блу отразилось как в его ауре, так и на лице. Он улыбался, но в его глазницах стояли слезы, а эмоции были в полном беспорядке. Дрим моргнул и перевел взгляд на пастельно-желтые обои. Постепенно до него дошло, что он лежит в больничной палате, опутанный проводами от множество аппаратов, отслеживающих его состояние. Ох… Плохо дело. – Где?.. – слабость собственного голоса поразила даже его самого, и он замолчал. – Ты в больнице Родного Города на Поверхности, в Андерсвапе, – пояснил Блу. – Ты потерял сознание дома около пяти часов назад. Твои показатели не уп-пали, ничего такого, просто ты отключился. Врачи сказали, что тебе нужен отдых. Они не могут… п-помочь с твоей болезнью. Они… Я… – Печаль пронзила его ауру, как зияющая рана, и Дрим вздрогнул. – Я видел твою душу. Ох. Неудивительно, что Блу так взволнован. Дрим слишком устал, чтобы сделать что-то большее, чем закрыть глазницы. – Прости… – Не за что извиняться. Теперь я, Великолепный Санс, смогу поддержать тебя лучше. Ведь я… знаю. – Блу боролся со страхом и грустью, фокусируясь на позитиве ради себя и Дрима. – Я еще не звонил Стретчу. Он на работе. Наверняка дремлет. Они оба знали, что Стретч не спит. Дрим сдержал протест, что Стретчу не нужно бросать работу ради него. Дрим знал, что он сделает это без раздумий (и не чтобы отлынивать). Стретч притворился бы, что это не так, но ему было далеко не все равно. Это всегда отражалось в его ауре, когда он видел Дрима. Звезды, Дрим не знал, чем заслужил право называть этих братьев своими друзьями. Блу нервно теребил свои перчатки, поправляя манжеты. – Ты знаешь, что произошло? Дрим помнил, как Блу готовил завтрак. И помнил, как плохо ему было последние дни. Но сам обморок не был чем-то особенным. Он просто… упал. – Что-то случилось с Найтмером. Кажется, баланс окончательно нарушился. Не думаю, что это можно исправить. Слезы навернулись на глаза, прежде чем он успел их остановить. Дрим отвернулся от Блу и судорожно вздохнул. Он годами справлялся со своей утратой, но чувствовал, что с братом что-то изменилось, и не в лучшую сторону. Возможно, необратимо. Дрим не знал, что именно, но боль в душе была невыносимой, и у него едва хватало сил пошевелиться. «Это просто шок, – убеждал себя Дрим. – Ты должен бороться. Ради Блу, ради Мультивселенной, ради Арка, ради себя. Не смей сдаваться». В комнате появилась еще одна фигура, окруженная аурой беспокойства, облегчения и тихой радости от того, что Дрим проснулся. Core!Фриск присел на край больничной койки Дрима и коснулся его руки. Как и рука Блу, она казалась неестественно горячей. Но дело было не в температуре, понял Дрим. Просто ему было так холодно, что они казались слишком теплыми. – Прости, что опоздал. Я так рад, что ты в порядке, Дрим, – Core!Фриск сжал его руку, как и Блу. – Что мы можем для тебя сделать? Дрим не знал, как сказать это помягче. – Не думаю, что тут что-то можно сделать, Фриск. Лицо Core!Фриска помрачнело, и в пустых глазах навернулись слезы. – Ты не умираешь. Блу и Дрим вздрогнули. Дрим нашел в себе силы обнять Core!Фриска. Тот тихо всхлипнул и уткнулся лицом ему в шею. Дрим вдруг понял, что он все еще в своей обычной одежде. Видимо, в больнице думали, что он здесь ненадолго. Так и будет. – Я не умираю, – согласился Дрим. – Но что-то изменилось. Не уверен, насколько я смогу помочь. – Ты очень поможешь, если поправишься, – подчеркнул Кор. – Нужно перевезти тебя в больницу в Омега-таймлайне. Лучше всего в медцентр "Золотая Руна". Там больше всего специалистов. Может, даже Сая удастся привлечь. Они обязательно тебе помогут. У Дрима не хватило духу сказать, что ему, скорее всего, не станет лучше. Усталость и боль в костях были такими, что казалось, он может упасть от малейшего дуновения ветра. Он не позволит себе упасть. Слишком многим нужно, чтобы он оставался на ногах. – Нам надо быть осторожными. Если жители увидят меня в таком состоянии, они потеряют последнюю надежду. – Я все устрою без лишних вопросов, – пообещал Core!Фриск, заметно оживившись, когда появился план. – Только дайте мне… Core!Фриск замолчал и замер. Дрим узнал этот взгляд – он смотрел куда-то в другое место. Секунду спустя его пустые глаза расширились, и он встал. – Блу, скажи врачам, чтобы готовили Дрима к выписке и переводу в медицинский центр "Золотая Руна" в Омега-таймлайне. Я скоро вернусь. И он исчез, не сказав больше ни слова.

***

Сознание возвращалось к Инку поэтапно. Первым вернувшимся чувством было осязание и сопутствующая ему боль. Не нужно было делать сканирование, чтобы понять, что у него сломано несколько костей и идет кровь. Несмотря на раны, Инк не двигался и молчал, оставаясь лежать на боку. Воспоминания о том, что произошло в Дримтейле, никуда не исчезли, как бы ему этого ни хотелось. Коды Хоррортейла жгли, но оставались на месте. Инк понятия не имел, где он. Он не чувствовал никаких пут, но в таком состоянии ему было не до побега. Нужно было залечить раны. В зависимости от того, где он и кто рядом, это может закончиться очень плохо. Нужно убираться отсюда. (Щупальца полоснули Инка по спине, ломая кости, как прутики…) Инк услышал тихий шорох ткани. Душа тревожно забилась. Он осторожно приоткрыл глазницы, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, но увидел лишь темноту и слабое свечение позади себя. Глазницы слиплись от крови. По крайней мере, он не ослеп. – Я знаю, что ты очнулся. Похоже, Инк смотрел не туда. Он попытался повернуть голову, но чья-то рука легла на щеку, не давая шевельнуться. – Я бы не советовал. Ты изрядно потрепан. Владелец руки переместился в поле зрения Инка. Гено выглядел как обычный Санс, если не считать красного шарфа, оплавленной глазницы, мелких сбоев и глубокого пореза через всю грудь. Глазница не задевала восприятия Инка, но порез заставил насторожиться. Он попытался поднять руку, но от боли в руке и ребрах у него потемнело в глазах. – Не двигайся, – попросил Гено, присев перед Инком. – Здесь нельзя умереть, но я не хочу знать, сколько крови ты можешь потерять. С уголка рта Гено стекала тонкая красная струйка. У Инка черная кровь текла гораздо обильнее. Он вспомнил жестокое нападение Испорченного и захлебнулся то ли душераздирающим криком, то ли воплем ярости. – Ты на Экране Сохранения в Зале Суда Нейтрального Афтертейла. – Улыбка Гено была пустой. – Добро пожаловать в ад. – Сссооо-хрк. – Инк откашлял еще больше черной крови. Лицо Гено исказилось. Он отвернулся, и сбои снова закрыли его расплавленную правую глазницу. – Я не могу тебе помочь. Прости. Инк снова попытался дотянуться до Гено и заметил, что несколько фаланг сломаны. Рваные перчатки, похоже, удерживали кости на месте. Инк закрыл глазницы и судорожно вдохнул. «Сосредоточься. Пациенту нужна помощь. Место нестабильно. Больно. Могу потерять сознание. Зеленая магия может быть слишком рискованной. Что у нас с медикаментами?» Черный пояс, кобура на левой ноге и большая часть одежды были сорваны во время нападения. Шарф почти не пострадал, если не считать черных пятен, и, несмотря ни на что, Инк был рад, что Гено не использовал его, чтобы перевязать раны. Сумка висела на правом бедре на паре ниток. Значит, остались только содержимое переднего кармана и основного отделения. Есть ли там что-то полезное? Инк вспомнил про шприц с Решимостью, лежащий в кармане вместе с пустыми флаконами эмоций, и содрогнулся. Нет. Этот карман останется закрытым. Что насчет сумки? Он перевел взгляд на усталое лицо Гено и выдавил просьбу: – Сумка. Гено наклонился, чтобы расслышать. Даже здесь, в этой пустоте, голос Инка звучал едва слышно. Слишком слабо, но Гено разобрал. – Я не смог ее открыть, – быстро сказал Гено. Инк не издал ни звука. Даже простое хмыканье слишком сильно напрягало горло. В конце концов, Испорченный же тряс его за шею и душил. Инк попытался успокоиться и сосредоточиться на присутствии Гено. Ощущение было знакомым. Немного глючно, но не так ужасно, как от Порчи. Больше всего беспокоила рана на груди. Он не был уверен, что сможет исцелиться здесь. Это место могло высосать его силы, как Анти-пустота. Инк отбросил опасения, чтобы синхронизироваться с магией Гено. Он дал ему доступ к своей сумке, а потом вспомнил о маленькой аптечке, которую всегда носил с собой. Он открыл и ее. – Шея. – У тебя сломана шея? – ужаснулся Гено. Инк так не думал, но болело ужасно. – Сумка. Аптечка. На лице Гено промелькнуло понимание. Он осторожно отодвинул шарф Инка и с криком отшатнулся. Инк вздрогнул, не понимая, что случилось, а затем увидел, как по руке Гено скользнуло что-то черное. Даже две штуки. Черные змеи расщепили хвосты и зафиксировали руки Гено. Они уставились на него: одна – пустыми черными глазами, другая – светящимися фиолетово-голубыми. Инк понял, что они отделились и спрятались в шарфе, когда Испорченный разорвал шинель. Теперь они бросились его "защищать". Может, они приняли Гено за очередного Эррора? – Э-э… – Гено нервно покосился на змей, которые нейтрально смотрели в ответ и высовывали раздвоенные языки. – Я не собираюсь ему вредить, ребятки. Черноглазая змея снова высунула язык и медленно размоталась с руки Гено. Фиолетово-голубоглазая змея предупреждающе зашипела, но последовала примеру своего близнеца. Инк просто порадовался, что она не попыталась укусить Гено. С учетом магии Негативных эмоций в ее клыках, это могло его убить. Или Испортить, если затронет его код. Если Эррор уязвим к Порче, то Гено – тем более. Инк вспомнил щупальца и когти, рвущие и ломающие его кости, и перестал думать о Порче. Гено опустил руки, чтобы змеи сползли вниз. Он двигался медленно и осторожно, чтобы не причинить им вреда. Инк не мог представить, чтобы Эррор был так мягок, хотя знал, что Разрушитель мог бы, если бы ему дали шанс. Ему нужно спастись самому, прежде чем думать о других. Змеи снова свернулись в воротнике шарфа Инка, подозрительно глядя по сторонам. Гено осторожно приподнял шнурок, на котором висела сумка, и открыл ее. – Так. Аптечка. Хорошо. – Он растерянно уставился на пузырек, который достал. – Я понятия не имею, что с этим делать. Столько лет прошло… Инк чувствовал, что Гено вот-вот запаникует. Он оставался спокойным и сосредоточенным ради них обоих. – Буторфанол. Обезболивающее. Гено кивнул, покопался в аптечке и достал шприц с этикеткой. Инк напрягся, вспомнив, что обезболивающее обладает легким седативным эффектом, но это был лучший вариант. Гено уставился на иглу и нервно сглотнул. Он выдавил улыбку, пытаясь скрыть волнение. – Не ожидал. Ты что, Целитель? Инк слабо кивнул. Глаз Гено погас, лицо стало пустым. – Какая мразь избивает Целителя? – Он яростно замотал головой. – Не время. Успокойся, Гено. – Он продолжал бормотать себе под нос, у него на лбу выступила испарина. – Ты справишься. Это не Решимость. Ты справишься. Инк понял, что он, вероятно, привык говорить вслух, поскольку обычно его некому было слушать. Руки Гено дрожали, когда он снимал колпачок со шприца. Инку уже было так больно, что он даже не почувствовал укола иглы. Зубы Инка стучали, руки тряслись, но эффект не был мгновенным. Обезболивающее подействует минут через пятнадцать, если подействует вообще. Инк с трудом повернул руку, чтобы увидеть маленький таймер на порванной перчатке. Обычные часы стояли. Таймер тикал, а Инк смотрел на него, надеясь и умоляя, чтобы обезболивающее подействовало. Время тянулось так медленно, как будто его заставляли идти вперед. Гено отложил шприц с такой силой, будто едва сдержался, чтобы не бросить его. – Не уверен, что это поможет. Инк лишь вяло моргал, глядя на него, и дрожал. Гено напряженно вздохнул и резко снял толстовку. Стараясь ничего не задеть, он осторожно накинул ее на Инка. Легкое прикосновение ткани не могло сделать хуже, и Инк оценил его заботу, хоть и продолжал мерзнуть. Закончив, Гено слегка поводил руками, словно искал место на теле Инка, где не было повреждений. В конце концов он сдался и уронил руки на колени. – Звезды, от меня никакого толку. Инк понимал это чувство никчемности. Он лежал тихо, лишь изредка моргая, чтобы Гено знал, что он в сознании. Боль постепенно утихала, и Инк боролся со сном. Ему нужно было хотя бы залатать череп. Ему же удалось вылечить грудную клетку (хоть и с помощью Призмы). Наверняка он справится и с этим. Обезболивающее наконец подействовало. Не идеально, но достаточно, чтобы Инк мог заставить тело двигаться, не теряя сознания. Он поднял руку к голове, и приглушенные толчки боли пронеслись по руке от запястья до плеча. Он терпел, дыша как можно ровнее, хотя Гено испуганно вскрикнул. По крайней мере, Гено не попытался схватить его за руку. Это было бы больно. Инк неуклюже приложил руку к черепу, скорее почувствовав, чем увидев мягкое свечение зеленой магии. Возможно, Гено ахнул, но Инк не был уверен. Таймер на перчатке тикал, но обычные часы стояли. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Тридцать. Прогресс шел медленно, но это было осуществимо. Туман в голове немного рассеялся, хотя Инк все еще был оглушен. Он дрожащей рукой повторил процесс на горле, чтобы снова говорить. Инк медленно опустил поврежденную руку и судорожно вздохнул. Он истощит все силы, прежде чем сможет полностью исцелиться здесь. Обезболивающее не будет действовать вечно. Когда его эффект пройдет, начнется ад. Инк старался не думать об этом и о том, как вообще получил эти травмы. Он лишь слегка скосил глаза, чтобы посмотреть на усталое лицо Гено. – Спасибо. Гено снова наклонился, чтобы расслышать. Его улыбка была настолько вымученной, что казалась болезненной. – Не за что! Рад помочь. Пусть ты и… мало что можешь тут сделать. – Он помрачнел. – Ты не умрешь, но можешь застрять с этими травмами. Ты выбрал ужасное место для лечения, малой. Инк заставил себя не думать о щупальцах и когтях, которые рвали и ломали его кости. Он не думал ни о Найтмере, ни о Банде, ни о том, что случилось в Дримтейле, иначе он бы начал задыхаться, отключился и никому не помог. – Я не хотел. Просто пришлось бежать, – пробормотал Инк, выдавив слабую улыбку. – У меня была ужасная н-неделя. Если вдруг ты тоже хочешь меня убить, может, перенесем это на другой день? У Гено вырвался нервный смешок. Его щеки вспыхнули, и он кашлянул в перчатку. – Мне не стоило смеяться. – Ты ук-клонился от ответа, – поддразнил Инк слабым голосом. – Я ув-верен, что смогу вписать еще одну п-попытку убийства в свой график, если тебе надо. – Хех. У тебя черный юмор, малой, – сухо заметил Гено. – Впрочем, я не лучше. Меня зовут Гено. – Я Ин… – Инк в ужасе замер, затем зажмурился. «Это не имеет значения». – …Я Инк. Рад п-познакомиться. – Взаимно. Я не ждал гостей, так что извини за такой скромный прием. – Гено попытался выглядеть непринужденно, но безуспешно. – Ты первый, с кем я разговариваю за долгое время. – Прости, – извинился Инк. Замешательство Гено сменилось тревогой. – Эм. Тебе не за что извиняться? Гено не знал, что Инк видел его раньше, но не поспешил на помощь. Он не знал, что Гено вообще здесь, и что его нужно спасать. Но теперь Инк был здесь. И был так сильно ранен, что не был уверен, сможет ли выбраться из экрана Сохранения. Он был так сильно ранен из-за Порчи, захватившей тело его босса и избившей его до полусмерти. Дыхание Инка обжигало грудную клетку, словно он вдыхал осколки стекла. Он уставился на толстовку Гено. Она вся была в черных пятнах. Инк чуть не заплакал. Или уже плакал. – Я испортил ее. – А? – Гено едва взглянул на толстовку. – О, она и так была в пятнах. Ничего страшного. Инк часто заморгал, чтобы слезы не потекли из глазниц. Грудь горела при каждом вздохе. – Я н-не знаю, смогу ли я выбраться. – Уверен, что сможешь. – Гено правда так думал или просто пытался утешить Инка? – Если… Когда выберешься, постарайся появиться у больницы. Я знаю, что ты Целитель, но это просто чудо, что тебе удалось так восстановить череп. Обратись за помощью. – Я и тебя в-вытащу, – сказал Инк. Гено снова фальшиво улыбнулся. – Конечно, малой. С трудом верилось, что Эррор и Гено основаны на одном и том же Сансе, но Инк видел между ними некоторое сходство. В обоих чувствовалась скрытая печаль и сожаление. Инк должен помочь. Но сначала ему нужно выбраться отсюда. Как-нибудь. Теперь, когда Инк меньше рисковал потерять сознание, он внимательнее осмотрелся. Мягкий свет позади него исходил от разбитого меню Сохранения, плавающего в темноте. Инк вспомнил, что Фриск Перезагрузился и почувствовал новый прилив сострадания к Гено. Как ужасно, должно быть, было так жестоко разочароваться в человеке и в итоге оказаться здесь… Мысли Инка вернулись к Банде, и его дыхание снова участилось. Потом он вспомнил, что выгнал Порчу из Дримтейла до того, как случайно попал сюда. Испорченный не нападал на них физически, и он не сможет попасть в Хоррортейл (по крайней мере, пока). Остальные должны быть в безопасности. Хотелось бы надеяться. У Инка все еще был его шарф с защитой, а на шарфе – его браслет. Он попытался активировать коммуникатор и не удивился, когда ничего не произошло. – Ты еще не спишь, Инк? – напряженно спросил Гено. – Нет. Извини. – Глазницы Инка отяжелели. – Можно мне поспать? – Не думаю, что это хорошая идея. – Из левой глазницы Гено скатилась капля красной жидкости. – Послушай. Собери все силы и выбирайся отсюда, пока не поздно. Я не хочу вечно смотреть, как ты умираешь. Инк подозревал, что Гено прав. Если он здесь отключится, кто знает, когда он очнется (и очнется ли вообще). Теоретически, он мог застрять в цикле бессознательного состояния, будучи не в силах что-либо предпринять. Его пальцы дернулись. Гено положил руку рядом с рукой Инка, не решаясь взять ее, чтобы не сделать ему еще больнее. – Ты идешь со мной, – прохрипел Инк. Гено покачал головой и коснулся тающей части своего черепа. – Я умру там, Инк. Решимость расплавит меня за несколько часов. Инк узнал эту упрямую линию его челюсти. К несчастью для Гено, Инк был не менее упрям. Он перевел дыхание, чтобы говорить без кашля и запинок. – Я смогу стабилизировать тебя, когда мы выберемся. А если нет, то Омега-таймлайн находится в карманном измерении, п-предназначенном для сохранения кодов. Им управляет Core!Ф-Фриск. Там ты не будешь разрушаться. – Да, я слышал о них, – уклончиво сказал Гено, хотя и без особого воодушевления. Инк сосредоточился на главном. – Я попал сюда. Я вытащу нас. Обоих. Гено заколебался. – Ты… правда думаешь?.. – Его упорство сменилось страхом, сомнением и такой хрупкой надеждой, что она могла разбиться от малейшего движения. – Нет. Просто спасайся сам. Забудь обо мне. – Нет, – прохрипел Инк – Я справлюсь. Он повернул ладонь и схватил руку Гено. Хватка была такой слабой, что Гено легко мог вырваться. Но он не пытался, хотя и не сжал в ответ сломанные пальцы Инка. Инк посмотрел на Экран Сохранения и с удивлением понял, что видит сквозь него мир Нейтрального Афтертейла и слышит обрывки приглушенных разговоров. Это была лишь небольшая область возле Зала Суда, но это уже что-то. Теперь Инк понимал, почему Гено мог видеть внешний мир. Инк пока отложил эти открытия и сосредоточился на цели. Она была близко. Всего один небольшой прыжок. Они справятся. Инк не понял, что произошло. Лишь то, что черный фон сменился буйством красок, жизнью и испуганными криками. Вся боль от полученных ран обрушилась на него разом, заставив содрогнуться в беззвучной агонии. Цвета слепили после темноты экрана Сохранения, поэтому Инк откинул голову на тротуар и закрыл глазницы. Он так устал. – Нет-нет-нет, только не засыпай. Гено так болезненно застонал, что Инк тут же открыл глазницы. Он в Нейтральном Афтертейле? Тогда он должен быть Шилдом. Инк молчал, даже когда Гено подхватил его на руки вместе с толстовкой. Движение потревожило раны, и в глазах начало темнеть. Гено повернулся к толпе монстров, которые стояли вокруг и в шоке смотрели на двух окровавленных и израненных Сансов. Может, они были слишком удивлены, а может, ждали, что кто-нибудь поможет. Но никто не двигался. – Core!Фриск! Core!Фриск! Нам нужно в Омега-таймлайн, – взмолился Гено. Никто не появился. Никто не шагнул вперед. Казалось, они просто застыли от ужаса и удивления. Может быть? Зрение Инка было слишком слабым, чтобы разглядеть их лица. Тени словно накрыли их, напоминая ему те незаконченные, безликие эскизы, и он отвернулся, спрятав лицо в футболке Гено. Он должен был… что-то сделать с кодами Гено. Инк пытался вспомнить, но все уплывало. В отличие от еле слышного дыхания Инка, Гено дышал все громче. Пиксели над его глазом мерцали и пропадали, обнажая тающую глазницу, и он отчаянно умолял толпу: – Где ближайшая больница? Он Целитель, он смог стабилизировать себя, но ему нужна помощь… – Эй! – Core!Фриск появился перед цветочным магазином и придержал дверь. – Сюда! Но за дверью не было цветочного магазина. Инк увидел белое сияние и попытался вырваться из рук Гено, но тут же понял, что дверь ведет не туда. Она вела в место, которое могло оказаться для него еще хуже. Слишком поздно Инк понял, что происходит. «Нет…» Гено поспешил в дверь, неся Инка в своей выцветшей синей толстовке. На мгновение они ощутили невесомость, а затем снова ступили на твердый камень. Позади них парили тысячи дверей, а белое "небо" подтверждало их новое местоположение. Тело Инка начало сильно трястись. Core!Фриск тревожно улыбнулся им обоим, но выглядел рассеянным. – Добро пожаловать в Омега-таймлайн, Гено, Целитель. – Он отчаянно махнул рукой, и к ним подбежали Меттатон, Альфис и Андайн в медицинской форме. – Я отведу вас в больницу. «Спокойно, спокойно, сохраняй спокойствие… О Звезды, этого не может быть». Инк был в Омега-таймлайне. Они знали, что он Целитель. На нем был коричневый шарф, как у Призмы и многих других Инков Защитников. Как скоро его опознают как Защитника, Арка или сразу обоих? Кто-то попытался дотронуться до Инка, но он инстинктивно вцепился в Гено, слабо сжимая его красный шарф. Гено отступил, злобно посмотрев на медика, и его глаз предупреждающе вспыхнул сине-красным огнем. В этот момент Инк отчетливо увидел в Гено Эррора. Но вместо страха ему стало спокойно. Фельдшер Меттатон сохранял спокойствие, отступив на шаг назад и слегка приподняв руки. – Прошу прощения, что напугал вас, дорогие. Меня зовут Меттик. Я просто хочу помочь. Меттик. Медик Меттатон. Инк, возможно, хихикнул бы над этой игрой слов, если бы не был на грани обморока от ран и стресса. – Я в порядке, – прорычал Гено, и Инк услышал в его голосе отголоски Эррора. – Помогите Целителю. Инк был настолько не в себе, что чуть не получил разрыв души, когда Гено назвал его прозвищем, которое дал ему Призма. Он не сразу вспомнил, что первым это прозвище использовал Core!Фриск, вероятно, из-за слов Гено о Роли Инка. Гено не поправил Core!Фриска. Неужели из-за того, что Инк не хотел называть свое имя? Это была такая мелочь, но здесь, в Омега-таймлайне, это значило так много. Инк, должно быть, был в отчаянии, раз цеплялся за Гено, как за одного из своих братьев, а не за незнакомца. Может быть, потому, что Гено увидел, что Инку холодно, и укутал его в свою толстовку, как Киллер после "Кошмарной негативной истории". Может быть, потому, что Инк увидел в Гено того, кем мог бы быть для него Эррор (опекуном, братом), если бы все пошло по-другому. А может, Инк просто надеялся, что кто-нибудь заметит и позаботится о нем, если он исчезнет где-нибудь в Омега-таймлайне и окажется в лаборатории Ученых. – Пожалуйста, не оставляй меня, – попросил Инк. – Не собираюсь, – мрачно пообещал Гено, свирепо глядя на медиков. Меттик сохранял спокойствие. Медики с носилками тоже, хотя они держались поодаль, рядом с Core!Фриском. Они привыкли к напуганным и злым пациентам, пережившим ужасные нападения Эррора или Банды. Инк оказался на территории врага, в месте, которое Испорченный хотел, чтобы он нашел (о котором Испорченный знал, во всяком случае. Дудл-сфера оставалась секретной и в безопасности). Код Омега-таймлайна ощущался на его костях темнее и плотнее, словно его специально вытатуировали и раскрасили, чтобы сделать более заметными. Часть сознания Инка решила, что полноценная паническая атака вполне оправдана. Остальное тело согласилось, и Инк почувствовал, как отключается. Он тихо лежал на руках у Гено, совершенно неподвижный, если не считать его зрачков – крошечных тусклых белых точек. – У него шок, – резко сказал Меттик. – Сэр, позвольте нам помочь ему. Гено неохотно отдал Инка. Инк отчаянно вцепился в его футболку, когда его перекладывали на носилки. Гено мог бы отступить и позволить слабой хватке Инка ослабнуть, но вместо этого он держал его за руку и бежал рядом с носилками, тяжело дыша. Core!Фриск бежал рядом. – Санс… – начал Меттик. – Я Гено. И мне не станет хуже, – агрессивно заявил Гено. Меттик кивнул и сосредоточился на Инке. – Он Целитель, верно? Он что-нибудь принимал? Гено помедлил. – Он велел мне ввести ему… это… Черт. Это был укол обезболивающего. Прозрачная жидкость. Я не помню названия. Начинается на "б" и заканчивается на "л", кажется. Еще он использовал зеленую магию на черепе и шее. У него много порезов и переломов. – Скорее всего, буторфанол, – мгновенно определил Меттик. – Начинайте сканирование. Нужно убедиться, что анестезия не вступит в конфликт. Он что-нибудь ел в последнее время? Гено не знал. Инк не мог ответить. Было страшно слушать разговор медиков и понимать каждое слово. Инк потратил слишком много сил, чтобы испугаться еще сильнее, когда зрение начало меркнуть. Он откинулся на носилки и снова тихо отключился.

***

Гено лежал на больничной койке. В больнице Омега-таймлайна. Он лежал в больнице Омега-таймлайна, видел зеленый оживленный парк за окном и не таял. Он был жив. Гено мог уснуть. Проснуться. И остаться здесь, вне экрана Сохранения. Гено не мог спать. Раньше он не слишком усердствовал в роли часового, но теперь? Теперь он был тихим настороженным телохранителем Санса на соседней койке. Гено давно не был в больнице, но он был уверен, что обычно ходячего пациента и пациента в критическом состоянии не кладут в одну палату после операции. Он был уверен, что монохромный ребенок, Core!Фриск, потянул за какие-то ниточки, чтобы их положили вместе. Он задержался ровно настолько, чтобы это устроить, а потом ушел. Гено предположил, что у Кора есть дела поважнее. Тот выглядел рассеянным. Возможно, врачи были так сговорчивы, потому что знали, что иначе Гено не останется в постели. Он произвел сильное впечатление, когда помешал врачам и медсестрам выбросить шарф и сумку Инка. Медики Омега-таймлайна, вероятно, привыкли к Сансам, слишком привязанным к шарфам, поэтому они позволили ему оставить вещи Инка, вместо того чтобы утилизировать окровавленную одежду. Они даже спасли толстовку Гено, которую он нерешительно взял обратно. Вещи Инка лежали на тумбочке рядом с кроватью Гено. Их владелец все еще был под седативным эффектом. Врачи говорили, что Инк поправится. Или "Целитель", как назвал его Core!Фриск. Гено был уверен, что это не его настоящее имя. Он был уверен, что его зовут Инк, хотя мог поклясться, что слышал, как кто-то называл его "Арк". Все это было так запутанно. Представление Гено о мире за пределами экрана Сохранения ограничивалось небольшим участком Афтертейла, откуда сквозь тьму, в которой он был заперт, просачивались лишь обрывки изображений и голосов. Он не был вездесущим существом, способным видеть все, что происходило, пока он торчал на одном месте. Теперь Гено был здесь. Он был на свободе. Так почему же он чувствовал такую тоску злость? Он знал, почему. «Я поверил Фриску, что он не Сбросит, и вот к чему это привело. Все снова оказались в Подземелье с Нейтральной концовкой, просто потому, что ребенку показалось интереснее, чтобы Нейтральный Афтертейл был открыт для Мультивселенной, а не для Поверхности. Вот и верь его обещаниям». Гено отчаянно захотелось что-нибудь швырнуть. Сама возможность что-то швырнуть казалась чем-то новым. Он понял, что схватил сумку Инка, только когда уже замахнулся, чтобы бросить ее в стену. Он тут же опомнился и поспешно выронил сумку. Край клапана зацепился за его руку и, отреагировав на магию, открылся. Сумка распахнулась, и содержимое большого кармана высыпалось на стол. Гено выругался и принялся торопливо собирать вещи обратно. Он удивился, что змеи-питомцы Инка не набросились на него. Должно быть, они спрятались в шарфе, чтобы их не заметили. Содержимое сумки лишь подтверждало Роль Инка как Целителя. Там были бинты, пинцеты, булавки, марля, антисептические салфетки, кремы и прочие предметы первой помощи. Правда, большая часть из этого вряд ли помогла бы при его глубоких ранах и переломах. Гено вспомнил обрывки одежды Инка и задумался, какое еще снаряжение с него сорвали во время нападения. Он постарался отбросить эти мысли, чтобы не чувствовать тошноту (и грусть, и злость). Звезды, просто чудо, что Инк выжил. Многие Сансы в такой ситуации превратились бы в пыль. Он продолжал складывать вещи обратно в сумку, неуклюже пытаясь рассортировать их на "медицинские" и "не медицинские". По крайней мере, насколько он мог судить. Он надеялся, что Инк не подумает, что он специально копался в его вещах. Его внимание привлекла запасная одежда. В частности, фиолетовый плащ, серебристая туника и штаны. Они лежали вперемешку с черной футболкой, коричневыми плиссированными брюками и золотым обручем с лунным символом, но именно плащ заинтересовал Гено больше всего. Он поднял его и попытался сложить, заметив, что тот кажется знакомым. Разве он не видел Санса в таком плаще в Афтертейле? Хм. Должно быть, это был Инк. Сложив одежду и аккуратно вернув ее в сумку, Гено оглядел стол и пол в поисках других вещей. Он заметил серый цветок и с любопытством поднял его, рассматривая. – Что это?.. Слишком поздно он понял, что это серый Эхо-цветок. Его лепестки зашевелились, когда он заговорил. – О нет… – прошептал Гено. Оставалось только надеяться, что он не перезаписал сообщение от кого-нибудь из близких Инка. Если бы у него был Эхо-цветок с голосом Папируса, и он потерял бы его, он был бы раздавлен. В Нейтральном Афтертейле был Папирус, но Гено не мог смотреть на него и видеть своего брата. Их временные линии разошлись слишком далеко. Гено уныло наблюдал, как лепестки реагируют на его голос, и его плечи поникли. – Отлично, идиот. Ты только и делаешь, что лажаешь, да? – Я тебя не знаю, но не могу согласиться с такой оценкой. Пожалуйста, не принижай себя, – ответил серый Эхо-цветок. Гено подпрыгнул так сильно, что чуть не выронил серый Эхо-цветок. Он вовремя схватился за стебель и уставился на него, гадая, не сошел ли он с ума. Он понял, что это не обычный Эхо-цветок, и почувствовал, как вспыхнули щеки. Ничего себе, давно такого не было по какой-то другой причине, кроме плавления тела из-за Решимости. – Э-э… Это какой-то цветок для связи? – Именно так. У моего… друга есть такой. И у тебя тоже? Не мог бы ты сказать, кто ты? Голос звучал как голос Гастера. Возможно. Гено давно не слышал Гастеров. И в голосе этого возможного Гастера не было надменности, свойственной многим Гастерам. Или, может, Гено просто не везло видеть слишком много эгоистичных Ученых через экран Сохранения. Хорошо, что у него была эта возможность, иначе он бы окончательно свихнулся от одиночества. Гено неловко сжимал серый Эхо-цветок. – Я Гено. У меня нет своего Цветка. Возможно, это Цветок твоего друга… – Понятно. Меня зовут Астер. Откуда у тебя этот Цветок? Гено поморщился. – Честно? Я опрокинул сумку Инка. Я случайно заговорил с Цветком, и, ну, ты ответил. Я просто рад, что это было не сообщение от его брата или что-то вроде того. Последовала пауза, а затем Астер ответил: – Ты назвал его "Инк"? – Ага? Он сказал, что его зовут Инк, но некоторые здесь называют его Целителем из-за путаницы. – Гено нахмурился. – Кажется, я слышал, как одна Андайн назвала его Арком… Может, ошиблась? Не знаю… – Его незнание Мультивселенной продолжало раздражать. Он ненавидел быть в неведении. Астер молчал. Он молчал так долго, что Гено подумал, что связь прервалась. Но лепестки Цветка зажужжали, прежде чем он успел его положить. – С Инком все в порядке? Вот блин, это был отец Инка? Астер сказал, что Инк его друг, но он мог и притворяться, чтобы выяснить, не навредил ли Гено его ребенку. Гено понимал, что и сам бы подумал о худшем, если бы какой-то незнакомец взял телефон Папируса. И теперь Гено должен сообщить Астеру, что Инк в больнице после того, как его чуть не убили. Ох, ну и дела. – Инк… жив. Он пострадал. Мы оба в больнице. – Звучало плохо. Так оно, впрочем, и было, но Гено не хотел пугать Астера. – Но он в порядке! Ну, его сейчас держат под седативными… Ладно, возможно, Гено нужно подтянуть социальные навыки. Пожалуй, это был худший способ сообщить Астеру, что его ребенок(?) пострадал. В свою защиту, он не общался ни с кем буквально годами. И у него буквально годы был на груди глубокий порез, так что его отношение к травмам могло быть немного искажено. Гено услышал что-то на заднем плане, как будто кто-то еще говорил в комнате. Астер был не один. Ой. Упс. – Да, спасибо вам обоим, – в голосе Астера звучало беспокойство и одышка. Послышался шорох, как будто он поспешно что-то убирал. – В какой Альтернативной Вселенной вы находитесь? Я сейчас в Омега-таймлайне, но могу быть там через несколько часов. От этих слов напряжение в груди Гено немного ослабло. Это все упрощало. – Мы в больнице. Медицинский центр "Тихие луга". – Он на мгновение задумался, не покажется ли его следующая просьба неуместной, но все же решился. – Эм. Его одежда изрядно потрепана, но у него есть фиолетовый плащ и коричневый шарф. Я проследил, чтобы врачи не выбросили их. Шарф, я имею в виду. Я не уверен, что ему нужно… Астер резко вдохнул, прерывая его. На этот раз на заднем плане отчетливо был слышен еще один вздох. Постойте, это Альфис? – Коричневый… шарф? О Звезды. У Гено возникло ощущение, что он упустил что-то важное. – Что такое… – Пожалуйста, не оставляй Инка одного, – попросил Астер. Гено слышал его быстрые шаги на заднем плане. – И не дай никому его забрать. Я уже иду. – Понял. Дискомфорт и замешательство Гено отошли на второй план, и он настороженно уставился на закрытую дверь палаты. Он не знал, почему Астер так напуган. Он плохо знал Инка и не понимал, кому он мог понадобиться. Но черта с два он снова подведет кого-то.