For the Forgotten Ones/Посвящение забытым

Когда жгучее присутствие Воспламененного Дрима угасло, Инк наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Чистая неправильность Порчи отступило достаточно, чтобы он смог почувствовать парящие вокруг коды. Инк инстинктивно ухватился за обломки, сохраняя все, до чего мог дотянуться. Его щит сослужил добрую службу, защищая там, где не справлялся Бруми, пока он помогал исцелять Дрима. Испорченным глюкам, оказавшимся поблизости, повезло куда меньше – их буквально разнесло на куски радужным взрывом. Эррор почти не пострадал, если не считать пары подпалин на рукавах. Он, не колеблясь, снова бросился на Испорченного, пытаясь добраться сквозь тени и глюки до тела Найтмера. Инк быстро подлечивал Эррора, стараясь следить одновременно за Испорченным Найтмером, глюками Порчи и новым участником их заварушки. – Только сейчас решил объявиться? – не сдержавшись, сухо спросил Инк. – Мы все скоро умрем, йоу, – отозвался Фреш. Он переступил с ноги на ногу и поудобнее перехватил биту на плече. – У меня больше нет выбора. Клевая… кисточка. Бруми зарычал на него и перечислил несколько способов, которыми он с радостью разорвет паразита на куски, если тот хотя бы подумает прикоснуться к Инку. Бруми узнал бы, если бы Фреш об этом подумал. Бруми. Узнал бы. Он выпустил плеть красной краски, уничтожив ею несколько глюков, чисто ради наглядности. Очки Фреша сказали "УПС", и он отскочил подальше от Бруми. Инк был несколько озадачен враждебностью Бруми, пока не вспомнил тот инцидент с похищением, в котором был замешан Фреш. Он подавил тяжелый вздох. «Не убивай Фреша, пожалуйста». Бруми задумался над этой досадной дилеммой. С одной стороны, убийство Фреша устранило бы потенциальную угрозу, которую тот представлял. С другой стороны, это огорчило бы Инка. Хмм-м-м-м-м… У Бруми появилась новая идея. «И мучить его тоже не надо, – вмешался Инк прежде, чем он успел воплотить свою "идею" в жизнь. – Да, создание двух параллельных порталов, чтобы он падал сквозь них в бесконечном цикле, тоже считается». Бруми разочарованно зашипел. Фреш сделал широкий шаг в сторону, увеличивая дистанцию между собой и этой кровожадной кистью. – Очень клевая кисточка. И похоже, кусачая. – У него нет зубов, – терпеливо пояснил Инк. – Зато есть глаза. На рукоятке Бруми открылось множество глаз, которые осуждающе уставились на Фреша. Все они были разного цвета, но у каждого был вертикальный зрачок хищника. Зубов у него действительно не было (а конечности он считал бесполезными, ведь его щетиной можно было хватать предметы), но ему очень хотелось проверить, сможет ли его щетина проломить череп. – Оставь его в покое, Бруми, – вслух произнес Инк для спокойствия Фреша, прежде чем вернуться к делу. – Ты все это время наблюдал? – Плюс-минус. Я стараюсь держаться подальше от Омега-таймлайна. Но я видел вечеринку в Зефиртопе, – Фреш бросил выразительный взгляд на наручник на правой лодыжке Инка. – Что это за новая побрякушка? – Это бомба, – буднично ответил Инк. Слова на линзах Фреша сменились на "ФУ-У". – Не круто. Когда меня повязали, таких штук еще не было. – Рад за тебя, – пробурчал Инк с легким оттенком сарказма. Тут до него дошел смысл сказанного, и он замер: – Ты был… – Нет уж, – поспешно перебил Фреш, а его очки переключились на "НЕА". – Я еще не готов встретиться со своими демонами. – Понятно… «Бруми, напомни мне выследить его позже и разузнать, не в курсе ли он, где Икс-Гастер». – Поможешь отвлечь Испорченного? Ухмылка Фреша стала слишком острой, чтобы ее можно было счесть дружелюбной. – Лады. Но если запахнет жареным – я смываюсь. Они оба понимали, что если "запахнет жареным", то Мультивселенной, скорее всего, крышка. Инк был благодарен за любую помощь. – Спасибо, что пришел. Фреш бросил на него недоуменный взгляд. Инк проигнорировал это, помедлив еще мгновение. Если раньше Бруми раздражало присутствие Фреша, то теперь он был спокоен. Он понимал, что Инк боится использовать и его силу, и свою собственную. Но с Испорченным нельзя было договориться. Его едва ли получалось сдерживать. Его нужно было остановить, пока он не причинил еще больше вреда другим. Включая Найтмера. Инк молча сжал Бруми в руках. Тот зашептал ему о своих боевых цветах. Черный – для создания портала, который пригодится, если собственную магию Инка снова заблокируют. Коричневый – для защиты, просто потому, что Инку нравится коричневый, да? Фиолетовый – для повышения стойкости союзников. Голубой – для безвредных пут. Синий – для нанесения урона движущимся целям. Зеленый – к сожалению, только для регенерации самого Бруми. Желтый – для точных выстрелов на расстоянии. Оранжевый – урон неподвижным целям. Красный – исключительно едкие брызги, способные расплавить плоть и кости… и Порчу. Это были те самые краски, которыми владели некоторые версии Инка; дар Дудл-сфере от "Тех, Кто Наблюдают". Это была сила, которую Бруми хранил вместо Инка, будучи созданным из этих самых красок в самом сердце Дудл-сферы. Инк не был готов к такой магии. (Он не хотел владеть ею). Даже близко не был. Но сейчас выбора не осталось. Инк загнал свою печаль поглубже. «Не используй красный на Испорченном. В смысле, на Испорченном Найтмере. Босс тоже пострадает». Бруми принял его условия. Немного неохотно, но все же принял. Инк перехватил кисть, отметив, какой легкой она кажется в его руках, и крутанул ее над головой. Ворс Бруми, подкрепленный магией и кодами Инка, рассек воздух, и синяя краска разошлась во все стороны, словно круги по воде. Влетавшие в этот поток Испорченные глюки получали такой урон, что рассыпались от одного удара. Инк запустил цепи сквозь синие волны, цепляя самых шустрых врагов и прокладывая путь обратно к Эррору и Испорченному. Фреш уже вовсю лез на рожон, сея хаос. Сквозь вспышки красок и клубы дыма Инк мельком видел перекошенное от злости лицо Эррора. Оставалось только надеяться, что Эррор сохранит самообладание и не начнет палить по Фрешу просто из чистого раздражения. Благодаря помощи Бруми и поражению Воспламененного Дрима, Инк сумел пробить завесу Порчи и наконец-то отследить остальных. Даст, Киллер, Хоррор, Ред, Эдж и Гено прорубались сквозь орды Испорченных глюков, направляясь к ним. Блу все еще обнимал и успокаивал Дрима, стоя на коленях на парящем Бластере. Кросс был довольно далеко, уединившись на другом конце города. Инк не мог найти ни Калора, ни его кодов. Помня о близости Испорченного, он не позволял себе задумываться о причинах, сосредоточившись на тех, кому мог помочь. Раненых было слишком много. Слишком многие гибли от когтей и зубов Испорченных глюков. Тело Инка двигалось на автопилоте, а Бруми описывал защитные дуги краской, оберегая его, пока его внимание было разделено между "здесь" и "повсюду". Инк чувствовал, как трещат души и рассыпаются коды; он потянулся к ним своей зеленой магией и удержал. Воздух вокруг Инка замерцал данными, строчки кода проступали прямо в пространстве. В его глазах они светились мягким зеленым светом исцеления, окутывая каждого, до кого он мог дотянуться, включая Хоррора и Даста. Он двинулся дальше, выискивая Кросса, и почувствовал, как тот напрягся где-то в своем укрытии. Как и в случае с Эррором и Horrortale!Ториэль, желание Хоррора и Даста получить помощь звонко отозвалось в их кодах – они приняли исцеляющую магию Инка, и их присутствие прояснилось, словно очистившись от теней. Кросс же сопротивлялся куда сильнее: он цеплялся за Испорченные коды, а его ненависть к самому себе боролась с зеленой магией. Но Инк не собирался позволять ему и дальше терзать себя. Он отбросил самобичевание Кросса и дотянулся до того, что еще можно было исцелить и защитить, освободив от его Порчи. Глубинное влияние Икс-Гастера на его душу никуда не делось, но с этим Инк сейчас ничего не мог поделать. Инк вовремя пришел в себя и увидел, как Эррор врезался в землю рядом с ним. Он бросился к нему, попутно метнув в Испорченного цепи вместе со всполохом голубого цвета. Краска сомкнулась вокруг врага, словно путы, и Инк усилил их новыми цепями, сплетая их в подобие сети. А затем он замешкался. Бруми же медлить не стал. Он сам крутанулся в руках Инка, окатив Испорченного оранжевым. Не в силах сдвинуться с места, Испорченный ожесточенно зарычал, получая удар за ударом. Инк каждый раз вздрагивал вместе с ним. Эррор потрясенно уставился на оранжевую краску и перевел раздраженный взгляд на Инка: – Ты издеваешься? Почему ты не делал этого раньше?! Решимость Инка пошатнулась. Пока резкое обвинение Эррора звенело в ушах, в груди поднялись такие мощные гнев и скорбь, что казалось, душа вот-вот разорвется на части. Ему хотелось закричать Эррору, что он ненавидит все это. Ненавидит, что Бруми способен причинять боль. Он любил цвета Бруми и знал, на какой ремонт и восстановление кодов они способны, но презирал саму мысль о том, что они могут быть оружием. Его оружием. Глюки были вирусами, которые нужно было исправить и развеять, но ведь внутри Испорченного был Найтмер. Инк без тени сомнения знал: если бы он захотел, он мог бы с помощью Бруми полностью стереть и Найтмера, и Испорченного. Нужно было только заключить Испорченного в сферу из едкой краски, разъедающей его тени, пока не останется ничего. Многие сказали бы, что это куда логичнее, чем пытаться добраться до Найтмера с помощью слов и Циана. У Инка наконец-то появилась та самая магия, которую ждала от него Банда с самого начала, когда Найтмер только принял его в свои ряды. С Бруми он мог использовать разные цвета и атакующие техники. С Бруми он мог наносить урон. С Бруми он мог причинять боль. Теперь у него была сила, с которой он мог избивать врагов до полусмерти и с легкостью обрывать их жизни. Инк все равно отказывался это делать. Он готов был сражаться, чтобы защитить, но не желал вредить. А тем более убивать. Даже ради "благой" цели. Найтмеру нужна была помощь, а не насилие. Почему остальные этого не видели? Глядя на то, как Испорченный сдирает со щупалец оранжевую краску, Инк ощутил, как все плывет перед глазами. Дышать становилось все труднее. «Я не хочу никого ранить». Внезапно Бруми взмыл вверх и отвесил Эррору звонкий подзатыльник. Затем он отстранился и извинился перед Инком за то, что применил краски таким образом. Краски принадлежали ему, но силу давал Инк, и использовать эту энергию во вред было неправильно. Бруми не подумал о том, как Инк отнесется к его более жестоким методам. В качестве Дудл-сферы он причинил немало боли, в том числе и Инку. Но теперь он хотел стать лучше. И потому он предложил альтернативу. Бруми был частью Дудл-сферы, а та – частью самой Мультивселенной. Когда он согласился обойтись без насилия, Инк ощутил, как в груди затеплилась надежда, вытесняя отчаяние. – Я не буду калечить его, – твердо и непреклонно напомнил Инк Эррору. – Мы должны достучаться до Найтмера, а не забить его до смерти. Было очевидно, что Эррор его не понимает. Инк привык к насмешкам из-за своего пацифизма, поэтому решил не замечать его раздраженного взгляда и не вступать в спор. Он просто протянул руку. Циан тут же скользнул обратно к Инку и обвился вокруг его руки, спрятавшись под черным рукавом. Инк собрал магию и рванул вверх, навстречу теням. Даже если Эррор не собирался пробовать мирный путь, Инк попробует. Тем временем Фреш уклонялся все отчаяннее – раздражение Испорченного переросло в яростное желание разорвать этого назойливого паразита в клочья. Цепь Инка, усиленная голубой и фиолетовой краской, зацепилась за лодыжку Испорченного, и он отдернул его от Фреша. Как только тот отлетел достаточно далеко, Инк обмотал цепь вокруг рукояти Бруми и метнул кисть вперед. Как Инк и предполагал, Испорченный легко уклонился. Он ухмыльнулся и попытался перехватить Бруми, как до этого ловил бомбочку Фреша и костяные атаки Эррора. Но, к изумлению и Инка, и самого Испорченного, его руку рвануло вниз с такой силой, будто он пытался поймать луну. Инку даже не пришлось обматывать врага цепями, как он планировал. Невероятный вес Бруми впечатал Испорченного в землю в тот самый миг, когда на пепельное поле выбежали Даст, Хоррор и Киллер. Секундой позже появились Дрим и Блу, все еще парящие на Бластере; Эдж, Ред и Гено держались позади. «Не хватает Кросса», – подумал Инк, но времени на досаду (и уж тем более на ярость в адрес Икс-Гастера) не оставалось. Пока Испорченный с трудом вызволял руку из-под Бруми и поднимался, а его тени кипели от злобы, нити Эррора захлестнули гнилую душу-яблоко, вытягивая ее наружу. Испорченный пошатнулся, в шоке уставившись на крошащееся яблоко, и Инк метнул цепь. Конец цепи остановился в дюйме от груди Испорченного, и Циан совершил финальный бросок. Магические клыки вонзились в яблоко. Импульс очищенного Негатива вспыхнул в тенях, как молния в грозу. (Во тьме блеснул огонек.) Испорченный упал на колени и взвыл. Его тело дергалось и извивалось, глюча, пока он пытался схватить Циана, но тот ускользнул раньше, чем Найтмер успел коснуться его, и юркнул обратно к Инку. Голд выглянул из шарфа Блу, но не осмелился пересечь выжженное поле, усыпанное пеплом и обломками, чтобы добраться до Инка. Эррор настороженно следил за происходящим, но Фреш удержал его на месте, заставив зашипеть и зарычать. Фреш поспешно отдернул руку от плеча Эррора, которое буквально искрило от глюков, а на его очках высветилось: "МОЙ КОСЯК". Инк не стал связывать Испорченного Найтмера, пока тот содрогался в конвульсиях. Никто не потребовал этого, никто не выкрикнул предупреждения, когда он сделал несколько шагов вперед, приближаясь к павшей темной фигуре. Он почувствовал, как Банда встала по бокам от него, и ему стало теплее, даже несмотря на явное отсутствие Кросса. Даст коротко сжал его плечо, а Хоррор слегка похлопал по макушке – и это все, что они сделали. Вся Банда пострадала. Их всех слишком надолго разлучили. Но сейчас именно Найтмер нуждался в них больше всего. – Мы знаем, что ты там, Босс, – вызывающе крикнул Даст; его голос дрожал от усталости, но звучал достаточно громко. – Можешь пугать нас сколько влезет, но мы от тебя не отстанем. – Ты не демон, – прорычал Найтмеру Хоррор. Как и Даст, он был слаб и измотан после исцеления, но упрямо держался на ногах. – И никогда им не был. Ты не зашел так далеко, чтобы мы не смогли тебя вытащить. Испорченный молчал, словно глядя сквозь них. Дрим, который стоял в стороне, все еще опираясь на Блу, порывался что-то сказать, но тут же осекся и зажал рот ладонью, понимая, что сейчас его вмешательство может быть не к месту. – Все полетело к чертям, но ты тут ни при чем, – вставил Киллер. – Порча не виновата во всем подряд, но она отравила твой разум. Испорченный замер. Даже щупальца перестали извиваться. Черное яблоко души продолжало парить перед грудью, хотя гниль уже почти достигла сердцевины. – Мы знаем, как тебе плохо, Найтмер, – тихо подбодрил Инк. – Мы здесь, с тобой. Мы прощаем тебя. – Про… щаете? – Голубой огонек в глазнице мягко прикрылся, скрытый тьмой. – Вы… прощаете меня? После всего, что я натворил? После всего, что я собирался сделать, вы все равно хотите мне помочь? Я все еще вам дорог? – Да, – твердо ответил Инк. – Вы прощаете меня. И все еще любите. – Найтмер тихо, почти тепло рассмеялся, а его щупальца плавно свернулись за спиной. – До чего же… жалко. Вспышка негатива была настолько мощной, что сам воздух закричал. Только Инк устоял на ногах; колени остальных подогнулись, а Даста и Киллера буквально отбросило назад, словно взрывной волной. Инк успел дернуть Хоррора в сторону, пытаясь прикрыть их обоих, но щупальца Испорченного прорвали его защиту. Испорченный отшвырнул Инка в сторону так резко, что Бруми вырвало из его поля действия, и он отлетел, как магнит, чьей силы притяжения больше не хватало для связи. Вдали от Инка его цвета тут же потускнели, став безжизненно-белыми.

***

– Держать строй! – прорычала Судья. Она метнула копье с такой силой, что оно пробило головы десяти глюков, а затем вонзилось в одиннадцатого, развеяв всех. Несколько Стражей бросились вперед и вогнали свои щиты в землю, создав временный барьер, о который разбилась волна Испорченных глюков. Один протиснулся в брешь и набросился на Догго, разорвав ему горло и вонзив руку в грудь. Душа несчастного была поглощена в мгновение ока, и Стражам ничего не оставалось, как броситься врассыпную и отступить, чтобы не пополнить ряды Испорченных глюков. Доспехи Судьи покрылись пылью. Она уже не знала, чья эта пыль. Она не знала, умер ли кто-то у нее на руках или ей самой пришлось добить соратника, прежде чем тот превратится в еще одного зомбиподобного Испорченного. Все, что она могла – продолжать сражаться. Судья крутанулась, снося голову глюку и тут же пронзая грудь следующего. Огонь Смотрительницы Ториэль выжигал огромные просеки в хищном море искаженного красно-синего цвета, но бреши в рядах врага мгновенно заполнялись. Король Aftertale!Азгор сражался с ней спина к спине: он насадил глюка на трезубец и швырнул его гаснущее тело с такой силой, что оно буквально раздавило нескольких других врагов. Джи стоял над Императором Меттатоном, сражаясь с яростью, которой Судья прежде в нем не замечала. Сам Меттатон пал: его тело было растерзано, когда до него добрались глюки. Судья не могла понять – отключен он или мертв окончательно. Желтые разряды обрушились на рой глюков сверху, возвещая о том, что Goner!Альфис все еще в строю. Судья знала, что та закрепилась на парапетах, наконец-то активировав оборонительные системы, которые создавала с таким трудом. Члены Совета, Стражи и те жители, что решились на бой, держались из последних сил. Но их неумолимо теснили: оборона рушилась, а павшие союзники на глазах превращались в новых зомбиподобных глюков. Щит все еще держался, но глюки протаранили его в стольких местах, проделав рваные дыры. Они пролезали по несколько штук за раз, скручивая ворота в металлические кренделя, пока их сородичи снаружи продолжали царапать барьер. Барьер трещал и прогибался внутрь, стремительно теряя энергию. Защитники приготовились к неизбежному натиску. И вдруг среди красно-синего моря глюков вспыхнули души. Те самые, что уже должны были угаснуть, внезапно засияли чистым зеленым светом.

***

Инк опять оказался в ловушке щупалец, сдавивших его ребра и горло. Но теперь все было иначе: он не мог даже нащупать их. Его руки проходили сквозь захват, как сквозь туман, хотя само тело было обездвижено. Неподалеку от него лежали на пепелище его близкие, друзья и союзники – кто-то замер без сил, кто-то содрогался. Даже Бруми валялся в грязи, бесцветный и немощный; его присутствие в сознании Инка стало нечетким и слабым. Тени, державшие Инка, уже почти не напоминали Найтмера. Он слился с мраком, оставив видимым лишь один ядовито светящийся глаз. Его присутствие расширялось, заставляя остальное отступать или мгновенно погибать. Глюки и вирусы кишели в черноте, разрывая коды и образуя в "небе" глубокие трещины, сквозь которые просачивалась первозданная тьма небытия. Она струилась сквозь разломы, точно ядовитый дым, извиваясь с такой абсолютной неправильностью, что у Инка перехватывало дыхание. Это была Порча в зените своего могущества. Воплощение вирусов, что по крупицам разъедали Мультивселенную. Тьма Порчи росла и ширилась, все глубже вгрызаясь в коды. Дозы очищенного Негатива Циана оказалось катастрофически мало. Оглядываясь назад, Инку и остальным следовало понять это сразу после исцеления Дрима. Понадобилось две дозы, чтобы исцелить Воспламененного, а Дрим и близко не был так Испорчен, как Найтмер. Испорченный сжал шею Инка своими похожими на дым щупальцами, оставив ему достаточно воздуха, чтобы дышать. Его ядовито-голубой глаз оглядел поверженных противников, а широкая острозубая улыбка, слишком большая для лица Найтмера, сочилась черной жижей. – Я убью тебя, Инк, – сообщил Испорченный тошнотворно спокойным голосом. – Но твоя смерть не будет быстрой. Я вырежу твои метки и переломаю тебе все кости. Я перережу тебе горло столько раз, что ты замолчишь навсегда. А потом я посмотрю, сколько стружки смогу снять с твоей души, пока она не разобьется. Не в силах вдохнуть достаточно воздуха для ответа, Инк с вызовом плюнул ему в лицо. Испорченный вытер плевок и с силой впечатал Инка в землю, выбив из него остатки воздуха. Он снова вздернул его вверх с брезгливой миной. – Интересно… продолжишь ли ты взывать к Найтмеру, пока он кромсает твою душу? Думаю, да. В отличие от них. – Его взгляд остановился на Дасте, с трудом поднимающем голову из пепла. – Думаешь, я не чую твой страх? Даст не смог ни защититься, ни оправдаться. Он окончательно обмяк и затих. Испорченный снова переключил внимание на Инка. – После всего, что он натворил, ты все еще считаешь, что Найтмер способен на милосердие. Даже не знаю, как тебя назвать: наивным или просто тупицей. Ты должен был понять, что Найтмер за монстр, еще когда он убил твоего брата. Испорченный склонился так близко, что Инк почувствовал запах гнили в его дыхании. Он коротко дернулся, содрогаясь от отвращения, когда острые зубы едва не оцарапали его череп. – Это он убил твоего брата, не я. Вся та резня в твоем жалком мирке целиком на совести Найтмера. Он даже не подумал о том, чтобы пощадить твоего Папируса. Он мог оставить его в живых. Мог использовать его как заложника или рычаг давления. Но нет, он разорвал его на части у тебя на глазах только ради того, чтобы помучить тебя. – Испорченный широко и злобно ухмыльнулся. – И потому, что не мог вынести мысли о том, что у тебя есть брат. Это был акт чистой злобы и зависти. И это сделал он сам. Инк и так это знал. Это было правдой, которую он со временем принял и отложил в сторону, решив, что обсудит это с Найтмером, когда тот исцелится. Этот разговор давно назрел, но откладывался – отчасти из-за состояния Найтмера. Инк не понимал, зачем Испорченный преподносит это как какое-то великое откровение. Но затем он увидел лицо Хоррора. Огоньки в его глазницах погасли. Дрим за спиной Хоррора пытался подняться на колени, прижимая руку ко рту, будто сдерживая рвотный позыв. Зрачок Испорченного сверкнул злобой. Ему не нужно было говорить это. Ему не нужно было издеваться над ними. Он делал это просто потому, что хотел причинить им как можно больше боли напоследок. – Надо же, как вы разозлились. Странно, что вы до сих пор не догадались сами. Впрочем, Инк ведь тоже едва не скрыл от вас "урок" Найтмера. Довольно показательно, что его первый инстинкт – придушить единственного, кто осмелился пойти против него, лишь бы тот замолчал. Хотя для вас это уже не будет иметь значения… На этот раз Инк почувствовал, как нарастает импульс. Он чувствовал, как коды деформируются и трещат под давлением запредельной неправильности Испорченного, которую он садистски смешал с негативом Найтмера.Этот взрыв обещал быть не просто смертоносным. Он должен был заразить и полностью стереть сами коды Омега-таймлайна и всех, кто в нем находился. Только Испорченный, Инк и Эррор смогли бы выстоять, причем двое последних остались бы в крайне ослабленном состоянии. Время Омега-таймлайна было на исходе. Время Банды было на исходе. Испорченному надоело играть. Он видел попытки Банды достучаться до Найтмера и не собирался давать им ни шанса. Вероятное выживание Инка и Эррора означало, что это еще не конец Мультивселенной, но этот мир и семья Инка будут мертвы. А того, кто уцелеет, Порча превратит в марионетку для пыток Инка до последнего вздоха. Испорченный верил, что нашел все, что ему нужно. Он считал свою победу неизбежной. Он ошибался. Инк сумел перевести дух ровно настолько, чтобы рассмеяться Испорченному прямо в лицо. Эта реакция настолько его озадачила, что хватка щупалец на горле чуть ослабла, позволяя Инку продолжать смех, переходящий в тихий хрип. – Это имеет значение, – вызывающе бросил он. – Еще не конец. Омега-таймлайн – всего лишь убежище, но не ядро Мультивселенной. Ты можешь уничтожить это место, но Мультивселенная выживет. Испорченный уставился на него. Его облик настолько потемнел, что остались видны лишь острые зубы да свет единственного глаза. Когда до него дошел смысл сказанного, его пустое лицо исказилось, и зазубренная теневая пасть скривилась в яростном оскале. – Где оно?! – прорычал Испорченный. Острые, как ножи, фаланги коснулись грудины Инка. Он подавил дрожь отвращения, когда призрачные когти сжали его душу. Инк приготовился к неизбежной боли и замолчал. Краденая аура Испорченного была настолько подавляющей, что Дрим больше не мог даже оторваться от земли. Фреш был неестественно неподвижен, лишь рука Гено слабо дернулась, рефлекторно сжимая шарф. Даже Эррор тщетно пытался подняться – его вжимало в пепел с такой силой, будто сама гравитация обернулась против него. В воздухе было столько неправильности, что дышать становилось все труднее. Никто из Банды не шевелился. Инк даже не понимал, в сознании ли они. У него не было возможности проверить. Испорченный вздернул Инка за горло, удерживая его на весу и скаля острые зубы. – Отдай мне то, что нужно, или я начну убивать твою семью. Одного. За. Другим. Инку не нужно было притворяться – его страх был настоящим. – Я не могу… – Семь, – холодно сказал Испорченный. Его неправильность бурлила и рычала в стремлении вырваться наружу растерзать лежащие вокруг тела, код за кодом. Глючные черные трещины в самой ткани мира расползались все шире; воздух буквально разрывался на части. – Шесть. Пять. Четыре. Три. Инк замолчал. Он не пытался молить о пощаде, понимая, что Испорченный убьет кого-нибудь просто из чистой вредности. Он медлил лишь потому, что наслаждался чужим страданиям. Он хотел сначала поиграть со своими жертвами, особенно с Инком, медленно ломая их до тех пор, пока они сами не взмолятся о смерти. Он хотел завершить все полным Уничтожением Мультивселенной, прямо как в том сценарии, который Инк видел в Хоррортейле. Но ему было мало просто убить. Он хотел сокрушить их разум и души, чтобы сполна насладиться триумфом перед финалом. Инк готов был поспорить, что именно эти садизм и гордыня и сгубят Испорченного. Инк не принял условий и не отступил, используя собственные боль и страх, чтобы скрыть решительный отказ подчиниться. Он никогда не поддавался самым жестоким требованиям Найтмера. Он не сдался перед Эррором. Он не пошел кротко в лабораторию за Доктором Фелл Гастером. Черта с два он сдастся сейчас. На счете "Два" Инк твердо поднял руку. Его магия потекла из суставов пальцев, капая на землю и собираясь в лужицу у ног. Испорченный наблюдал, как темное пятно медленно растет, а Инк старательно изображал видимость работы, чтобы враг не заподозрил его в затягивании времени. Скрытая под толстым слоем пепла, цепь Инка скользила по пыльной земле. Но двигалась не только она. Циан прильнул к цепи, прячась в пепле, а Голд покинул свое место в шарфе Блу. Инк мысленно отслеживал их перемещение в серой пыли, не выдавая себя ни единым взглядом, пока две змеи подползали к Бруми. По белой рукояти кисти медленно разлился цвет. Бруми сразу понял, что происходит и чего хочет Инк. И Инк верил, что Дудл-сфера тоже поймет. Черная жидкость магии Инка мерцала, медленно растекаясь. Наконец Испорченный потерял терпение и вырвал Инка из состояния глубокой сосредоточенности, с силой впечатав его череп в землю. Но он не отпусти его полностью: удерживая щупальце на шее Инка, он вцепился когтистыми руками в его правую ногу. Инк не смог сдержать крик, когда Испорченный сломал конечность, превратив лодыжку в жуткое месиво из белой кости, черной крови и расплавленного золотистого металла. Лишь чудом взрывчатка внутри браслета не сдетонировала. Кроме короткого вздрагивания Хоррора, остальные почти не отреагировали на боль Инка. Испорченный намеренно полоснул по ркости, убирая тени и попутно разрывая штанину. Но порвалась не только одежда. Сумка Инка лопнула, и ее содержимое рассыпалось по пепельной земле. Маленькая сумка-холодильник, подаренная Азгором из Андерсвапа, тоже разбилась, и порции Доброженого упали в пепел тающими разноцветными ломтиками. Туда же вывалилась одежда Шилда. Наконец из сумки выскользнул золотой обруч, приземлившись поверх фиолетового плаща. Испорченный замер. Его тени перестали ползти к поверженной Банде, оставив рваные трещины в кодах всего в паре дюймов от неподвижной руки Даста. Щупальца на шее Инка сжались, вырвав у него болезненный стон, после чего Испорченный с язвительной гримасой швырнул его на землю. Затем он засмеялся. Смех Испорченного звучал еще безумнее, чем когда он мучил Банду: он буквально задыхался от хохота, согнувшись пополам. Этот звук искажал сам воздух: у Инка перед глазами все поплыло, а Эррор вскрикнул от боли, схватившись за череп. Испорченный продолжал хохотать, разрываясь между злобным восторгом и полным неверием, оскалив на Инка свои чересчур острые зубы. – Я поверить в это не могу! Ты искренне думаешь, что Найтмер все еще здесь. Он подхватил обруч с пепельной земли и издевательски покачал им перед лицом Инка. Позади теневой массы, в которую превратился Испорченный, Дрим слабо потянулся вперед, но не смог призвать ни единой искры магии. – Ну и идиот же ты, – насмехался Испорченный над Инком. – Неужели ты до сих пор не понял, Защитник? Твоя маленькая змейка не сработала, потому что спасать больше нечего. Есть только Порча. Больше ничего не осталось. Найтмер. Мертв. Испорченный оскалился, и его щупальца мертвой хваткой сжали обруч. Тот не сломался. Испорченный замер в замешательстве, уставившись на венец. Яростное выражение исчезло с лица, а голубой зрачок сузился в демоническую щель. – Ты… Инк резко дернул за цепь, и Бруми крутанулся, оставляя за собой черный след, который мгновенно превратился в портал. Та фальшивая "лужа магии", которую он создавал для отвода глаз, сомкнулась вокруг нижней половины тела Испорченного, лишая его равновесия. Прикрыв свою душу щитом из черной магии, Инк набросился на Испорченного, втолкнув его прямо в портал Бруми. Цепь за его спиной натянулась; Бруми пытался удержаться, но его тоже выдернуло из Омега-таймлайна вслед за ними, в Бездну. Сзади раздался встревоженный крик, и Инк успел заметить, как Фреш схватил Эррора за шарф и оттащил его назад, прежде чем коды сомкнулись. Коды, окружавшие Омега-таймлайн, представляли собой полный хаос; они крошились и осыпались, точно выветренный камень, пока Инк и Испорченный падали сквозь них. Бездна кодов не могла навредить Инку, но на всякий случай он не снимал магическую защиту с души. Испорченный мог быть воплощением глючных кодов, но он все еще использовал тело Найтмера. Как и в Хоррортейле, он ничего не мог поделать с их стремительным падением сквозь наслоения реальности. Потоки данных проносились мимо все быстрее и быстрее, пока все не превратилось в сплошное размытое пятно. Постепенно белые линии данных начали становиться золотыми. Бруми стрелой метнулся вниз, опережая цепь, к которой был прикреплен, и с размаху лег в раскрытую ладонь Инка. Разум Инка расширился, наполняясь теплом, полнотой и красками всех цветов – это Дудл-сфера установила связь и все поняла. Почувствовав Порчу, Дудл-сфера схватила ее, удерживая носителя в Бездне между собой и другими мирами. Она не открылась. Она не впустила Порчу внутрь. Но в ее золотом небе закружились листы бумаги и ведра с краской, озаренные призматической радугой, и их сценарии запульсировали сквозь коды. Это были не сценарии обреченных временных линий или ужасного будущего, а хроники прошлого. Бруми выплеснул краски, давая волю памяти, и два скелета, застывшие на границе Дудл-сферы, увидели… Маленький скелет отчаянно бежал по высокой траве, в смятении зовя брата, но его детский голос тонул в яростных криках разгневанных селян. Дрим понятия не имел, что происходит, пока не проснулся от внезапного сна в доме друга и не обнаружил, что улицы опустели. Сонливость и заторможенность как рукой сняло, стоило ему увидеть Древо, а под его склоненными ветвями – израненного скелета. – Найтмер! – в ужасе закричал Дрим в тот самый миг, когда щупальца вырвались из спины его брата. Ближайшие жители деревни погибли, не успев убежать. Те, кто стоял подальше, в ужасе побросали оружие и бросились врассыпную, а один из них, пробегая мимо, сбил Дрима с ног. И пока все они бежали прочь от трагедии, которую сами же и устроили, Дрим бежал прямо к ней. Ведь в конечном итоге (как и всегда) его волновал только брат. Найтмер был один в ту ночь, когда на него напала толпа. Он был один, когда его избивали, называя злым демоном и обвиняя в уничтожении Древа. Ни Найтмер, ни его близнец не знали о плане жителей украсть яблоки, которые они охраняли. Заговорщики убрали Дрима с пути и натравили доверчивых сельчан на Найтмера, распуская слухи, будто это он вредит брату и задумал погубить плоды. К тому времени как Дрим проснулся и бросился искать брата, было уже слишком поздно. Он бежал к нему, выкрикивая его имя, пока Древо раскалывалось и осыпалось пеплом, но судьба распорядилась иначе. Негатива было слишком много, и Дрим превратился в камень. И вот так Найтмер остался совсем один. … Найтмер нашел этого Санса почти случайно. Трудно сказать, что привело его в этот конкретный Геноцидный таймлайн. Возможно, любопытство к тому стойкому негативу, что он чувствовал отсюда. А может, он просто устал создавать Темных Папирусов, послушно исполнявших его волю, и хотел попробовать что-то новое. Мысль о том, чтобы вербовать монстров с их собственным разумом и душой (так непохожих на пустые оболочки, которыми Найтмер обычно пополнял свои ряды), была интригующей. Когда Найтмер шагнул из теней, Киллер первым делом метнул нож ему в лицо. Найтмер перехватил лезвие щупальцем, ощутив исходящие от него УР и злобу. Это было куда сильнее всего, что могли выдать его Темные Папирусы. Намного, намного сильнее. Его щупальца довольно изогнулись. – Здравствуй, Киллер, – вежливо поприветствовал Найтмер. – Я Найтмер, Хранитель Негатива. Не хочешь ли отправиться со мной в Мультивселенную и испытать что-то новое? В ответ Киллер лишь рассмеялся и швырнул еще один нож ему в голову. Потребовалось еще несколько схваток, прежде чем Киллер согласился присоединиться. Как и его новым боссом, им двигало любопытство. Он хотел увидеть Мультивселенную и ради этого был готов с радостью мучить и уничтожать другие – более счастливые и удачливые – миры. Хотя, возможно, дело было не только в любопытстве. Киллер перебрался в Замок Найтмера. Его миссии стали куда успешнее. Теперь не нужно было заполнять мрачные залы пустыми копиями Темных Папирусов – Найтмеру хватало одного Санса. Но зачем останавливаться на одном? … Когда Найтмер впервые встретил Даста, его будущий рекрут принял его за галлюцинацию. Он поприветствовал Найтмера с улыбкой, сказал Папсу, что сегодня он недостаточно пьян, чтобы иметь дело с демонами, и побрел в пустой бар Гриллби Дасттейла. Его единственными спутниками были Найтмер (якобы галлюцинация), его мертвый брат (тоже якобы галлюцинация) и груды пыли. В следующий визит Найтмера Даст соображал куда яснее. Его ловушки стали бы смертельными для любого незваного гостя, но Найтмер не был простым смертным. Его заинтриговала расчетливая изобретательность Даста, и еще больше – его сила, когда тот угрюмо предстал перед Найтмером в печально известном Зале Суда. В углу лежал гниющий человеческий труп – казалось, человек пытался доползти до Точки Сохранения, о существовании которой Найтмер прекрасно знал. – С какого это перепугу я должен к тебе присоединяться? – прорычал Даст. Его поза и эмоции так и фонили агрессивной оборонительностью, а голос едва слушался от долгого молчания. – У меня есть все, что мне нужно. – Неужели? – Найтмер огляделся, брезгливо дернув щупальцами при виде пятен на одежде Даста. – Может, ты и победил человека, но здесь для тебя больше ничего не осталось. Ты убил семью и друзей ради УР. Но что теперь? Ты даже не живешь так, чтобы почтить их жертву. – Это не было жертвой, – огрызнулся Даст, направив острую кость цвета индиго в сторону Найтмера. Его аура бурлила от чувства вины и агрессии. – Не смей говорить так, будто они пошли на это добровольно. Я убил их. – И теперь ты ничего не можешь сделать со своей жизнью, – констатировал Найтмер. – Сейчас ты в такой же ловушке, как и во время Сбросов. Изоляция пожирает то немногое, что у тебя осталось. В чем был смысл всего этого, если ты окончательно потеряешь себя? Даст вздрогнул и оглянулся через плечо. – И чем же убийство еще большего количества народа поможет делу? Щупальца Найтмера плавно зашевелились. – Я не прошу тебя убивать, только запугивать. Как Хранитель Негатива, я обязан поддерживать Баланс. Сейчас Позитива куда больше, чем Негатива. Если этот дисбаланс сохранится, Мультивселенная погибнет. Как и ты, я вынужден совершать ужасные поступки ради великой цели. Потому что кто-то должен. Так что ты можешь остаться здесь и обесценить жизни, которые ты отнял, или присоединиться ко мне и изменить Мультивселенную. Даст замолчал. Его агрессивная оборона сменилась настороженным интересом. Найтмер отвернулся, скрывая улыбку, и открыл портал. Он шагнул внутрь. Даст последовал за ним. Разумеется, они с Киллером немедленно подрались, стоило им только встретиться взглядами. Найтмеру пришлось разнимать их, с досадой спрашивая себя, не набрал ли он детей вместо зрелых взрослых. … Найтмеру не потребовалось много времени, чтобы найти в лице Хоррора нужное ему умиротворяющее влияние, хотя самому Хоррору потребовалось время, чтобы освоиться в этой роли. Хоррор не был похож на Даста или Киллера. Он не жил в таймлайне Геноцида. У него все еще был брат. Его руки не были покрыты пылью монстров Подземелья. Однако, как и Киллер с Дастом, Хоррор был в отчаянии. В Хоррортейле голодали все. Последний упавший человек давно погиб, и – о чем монстры Подземелья даже не догадывались – Поверхность была еще менее пригодна для жизни, чем мир под горой. Человечество вымерло, истребив друг друга в последней попытке захватить жалкие остатки ресурсов. Барьер был цел. Человеческих душ для его разрушения не осталось. Запертые внизу монстры ждали чуда, которое никогда не случится, и медленно умирали от голода. К тому моменту Хоррор был настолько обезумевшим от голода, что попытался вцепиться в Найтмера, стоило тому появиться. Найтмер без труда уклонился от ослабевшего, истощенного Санса и вместо себя подсунул ему кусок мяса, окончательно усмирив его своей аурой. Хоррору хватило одного обещания, что его брат и его мир больше никогда не будут голодать, чтобы он примкнул к Найтмеру. На руках у Хоррора уже была пыль. Почему бы не добавить еще немного ради них? Поначалу Хоррор вовсе не был посредником в группе, которую начали называть Бандой Найтмера. Напротив, он держался особняком или пропадал на кухне в свободное от миссий время, наотрез отказываясь общаться с двумя Сансами, которые убили своих Папирусов. Найтмер не знал, что именно послужило толчком, но в один прекрасный день Хоррор начал готовить на всех, включая его самого. Огонек его правого глаза, вернувшийся вместе со здоровьем (и надеждой), с теплом смотрел на Банду, хотя во время боя его глазница оставалась пустой и темной, а левый красный зрачок пылал той самой яростью, ради которой его и завербовали. Найтмер не до конца понимал причины перемен в Хорроре, но был настолько доволен прогрессом, что поклялся принимать любую еду, которую тот ему принесет. Он рассудил, что за пределами поля боя лучше иметь рядом более спокойного товарища, чем того отчаявшегося, безумного (голодного) монстра, которого он встретил впервые. … Поначалу именно злоба побудила Найтмера завербовать Кросса. Киллер, Даст и Хоррор оказались куда эффективнее Темных Папирусов, а с тех пор как Дрим более десяти лет назад освободился из каменного плена, битва за Баланс в Мультивселенной вспыхнула с новой силой. Если не считать Разрушителя – сущности совсем иного порядка, чем все, с чем Найтмер сталкивался за века своей жизни, – Дрим был единственным, кто осмеливался противостоять ему. Он и, со временем, Санс из Икстейла. Сперва Найтмер был озадачен эмоциями Кросса. Его жизнерадостность не имела смысла, учитывая судьбу его родного мира. Там должен был быть гнев или хотя бы скорбь, ведь он зря убил своих друзей. Вместо этого в нем было столько бодрости и позитива, что Найтмера буквально воротило. Найтмеру потребовалось постыдно много времени, чтобы понять, что Дрим манипулировал Кроссом точно так же, как он (по мнению Найтмера) когда-то подговорил жителей напасть на него самого. Что еще хуже, Дрим (якобы) "намеренно" использовал для этого свою ауру. С того момента, как Найтмер уверился в этом (пусть и ошибочном) выводе, он понял, что Кросс должен быть с ним. И не только потому, что тот был сильным Сансом, дерзнувшим бросить вызов Хранителю Негатива, но и потому, что Кросса тоже "предали". В конечном счете завербовать Кросса оказалось проще, чем Найтмер мог себе представить. Ему нужно было лишь освободить его. … Источник отчаяния был настолько велик, что Найтмер просто обязан был проверить, в чем дело. Это был далеко не первый раз, когда он чувствовал подобное в Мультивселенной, но в страданиях этой сущности было нечто особенное, что привлекло его внимание. Возможно, им двигало чистое любопытство. А может, он решился найти этот источник, когда понял, что тот абсолютно одинок – поблизости не было вообще никого. Он возник в пустом белом мире и увидел одинокого маленького скелета. Незавершенные наброски вокруг него вряд ли можно было считать компанией: они были настолько безжизненными и пустыми, что никак не отреагировали, когда их единственный обладатель души решил, что с него хватит. Маленький скелет кричал от боли и горя, вонзая пальцы в собственную душу. Он так отчаянно хотел сбежать от бесконечного одиночества своего существования, что был готов уничтожить саму суть своего бытия, лишь бы вырваться на волю. Щупальца обвили его руки, останавливая его, и он с трепетом и недоверием поднял взгляд на своего спасителя. Найтмер не был спасителем. Он не собирался его спасать, но когда он услышал этот отчаянный крик и увидел, как трескается душа, его тело двинулось само по себе. Впрочем, его прикосновение (ставшее смертоносным давным-давно) должно было мгновенно превратить скелета в пыль. Маленький скелет не рассыпался в пыль. Он дрожал – напуганный, сбитый с толку, едва смеющий надеяться. Он совсем не походил на остальных: был мал, слаб, наивен и совершенно не склонен к насилию. Он прошептал, что никогда не причинит вреда, вопреки желаниям Найтмера, заявляя о своих намерениях с поразительным упрямством, и все же Найтмер не оставил его. Найтмер мог бы нарушить уговор. Мог бы убить брата этого скелета и оставить его в одиночестве, возвращаясь лишь для того, чтобы питаться его бесконечным горем, размахивая надеждой на спасение перед его заплаканным лицом. Но Найтмер был не таким. Он был суров. Он был озлоблен. Он ненавидел, убивал и винил в своих ошибках как себя, так и окружающих. Ему было трудно видеть добро, не подозревая в нем манипуляцию, и он без колебаний прибегал к насилию. Но он подхватил Киллера прежде, чем тот окончательно впал в безумие. Он вывел Даста из изоляции прежде, чем тот утонул в депрессии и отчаянии. Он спас разум Хоррора и его мир, оттащив его от края пропасти. Он освободил Кросса от оков, о которых ни он, ни Дрим не подозревали, и дал ему возможность выбора. Он не дал Инку сдаться и уничтожить себя, подарив ему имя, цель, дом, жизнь и семью заодно. Найтмер совершил немало ужасных поступков, но этим его деяния не ограничились. Он сделал гораздо больше добра, чем был способен осознать. Благодаря Найтмеру Банда нашла друг друга. Благодаря Найтмеру они больше не были одиноки. И благодаря им Найтмер больше никогда не останется один. Глубоко во тьме и тенях Порчи вспыхнул голубовато-фиолетовый свет. Он пронзил Порчу, словно молния, расколов ее и испепелив тени одним касанием. Инк покрепче обхватил Найтмера за пояс, прижимаясь к нему; все его тело засияло зеленой магией, которая вплеталась в магию Найтмера. Инк, не колеблясь, дал волю гневу за все, что Порча сделала с его семьей, и с яростным рычанием вырвал вирус из кодов Найтмера. Вместе они преодолели Порчу, счищая ее с щупалец зеленой магией и замораживая Негативом. Постепенно она стала настолько хрупкой, что рассыпалась и исчезла. Когда сияние магии Найтмера искрами побежало по его рукам, Испорченный предпринял последнюю попытку: он схватил душу Инка и сжал ее. Но щит, поставленный Инком, остался стойким и даже не треснул, когда Испорченный попытался вонзить в него свои ножевидные фаланги. Видя, что раздавить душу Инка не удается, Порча закричала от ярости и вцепилась ему в горло. Острые кончики пальцев едва коснулись шеи, как тут же задергались, бессильно глюча: сияющие вихри магии добрались до них, и тени развеялись, словно дым на свету. Последний импульс целительной магии изгнал Порчу из Найтмера, и гниль на черном яблоке его души исчезла. Найтмер не превратился обратно в скелета, каким был в Дримтейле. Он уже никогда не сможет снова стать тем Найтмером. Когда с Порчей Найтмера было покончено, Бруми затрепетал от радости, а Дудл-сфера торжествующе взревела. Ее листы и ведра засияли, переливаясь светом и кодами, и она через Бруми призвала Инка исправить следующий крупнейший очаг Порчи. Коды Омега-таймлайна свободно прокручивались мимо. Без глюков Порчи открылось невероятное множество скрытых данных – их счет шел на сотни тысяч. Но Инк мгновенно понял, что нужно делать. Потребовались лишь команда и связь. Инициировано ВОССТАНОВЛЕНИЕ. Тут же возникло болезненное ощущение, будто кости Инка растягивают и выворачивают, но он не отступил, отдавая каждую каплю магии и силы, что у него оставались.

***

Тем временем в Омега-таймлайне глюкоподобные Испорченные "Фриски" прорвали барьер последнего убежища. Обессиленная Судья заставила себя подняться, опираясь на руку Джи, и вызывающе подняла копья, готовясь к последней схватке с роем. Но прежде чем цунами из красно-синих глюков захлестнуло Совет, они исчезли. Их полупрозрачные тела рассыпались на светящиеся искры, а затем мирно растворились, оставив в воздухе души, которые они так и не успели поглотить. Как и во время Сброса, многие монстры, находившиеся в других мирах до атаки, были удалены из Омега-таймлайна в процессе Восстановления. Инк специально позаботился о том, чтобы Хоррор, Даст, Киллер, Кросс, Дрим, Блу, Эррор, Гено, Ред, Эдж и даже Фреш были благополучно помещены обратно в Зефиртоп (подальше от зоны влияния Омега-таймлайна). Коды Калора были распознаны как не подлежащие восстановлению. Его, как и многих других, невозможно было вернуть. Небо над Омега-таймлайном прояснилось. Здания отстраивались сами собой. Леса вырастали заново. Ущерб исчезал на глазах. Осколки душ, удержанные зеленой магией от окончательного распада, обретали форму; монстры возвращали свои тела, медленно садились и в замешательстве оглядывались по сторонам. Те, кто пал от случайных разрушений, чаще всего приходили в себя. Те же, кто был полностью уничтожен Испорченными, – нет. Восстановленные души составляли лишь часть тех, кого считали погибшими, но некоторых удалось спасти и выручить. Не все можно было исцелить и исправить, но кое-что получилось. Здания отстраивались заново, мерцающие коды едва уцелевших душ собирались по кусочкам, и на глазах у потрясенных выживших мир возвращался к жизни. Первым все понял Азриэль, и его радостный возглас прорезал ошеломленную тишину, воцарившуюся в убежище Совета: – Это Защитник! Он сделал это. Он спас нас. Защитник существует! Еще минуту назад многие отмахнулись бы от слов Азриэля как от пустых фантазий. Теперь же все они наблюдали, как души, стоявшие на грани гибели, исцеляются, а дымящиеся глючащие дыры в небе затягиваются. Весть разлеталась мгновенно; скепсис и недоверие таяли по мере того, как Омега-таймлайн восстанавливался вокруг них. Радостные крики были оглушительными. (Через систему экранов в глубоко запрятанной лаборатории Фелл Альфис смотрела на восстановленный мир и его обитателей и дрожала от ярости).

***

Чувство невесомости, в котором Инк пребывал, исцеляя Найтмера и запуская Восстановление, исчезло в тот самый миг, когда глазница Найтмера сомкнулась. Помня об истощении Эррора после его сеанса исцеления, Инк крепко вцепился в Найтмера, пока они оба падали сквозь коды в сторону Дудл-сферы. Последовавший за этим резкий толчок оказался неожиданнее, чем следовало. Главный источник Порчи исчез, но Дудл-сфера все еще опасалась того, кто нанес столько вреда Мультивселенной. Инк мог двигаться дальше, но она по-прежнему не пускала Найтмера. Смутное чувство тревоги было единственным предупреждением, прежде чем гравитация резко изменилась. Совсем как с Кроссом во время их первого визита в Дудл-сферу, Инка потянуло вперед, а Найтмера с силой рвануло назад. Но на этот раз Инк не сумел удержаться. Сила отторжения Дудл-сферы вырвала Найтмера из рук Инка. Его панический крик остался беззвучным в пустоте Бездны. Пока он отчаянно пытался схватить обмякшее тело Найтмера, новый толчок разбросал их еще дальше друг от друга. «Нет! Что ты творишь?! Я не могу оставить его в таком состоянии!» Инк и сам не знал, к кому обращался: к Дудл-сфере, к Бруми или к обоим сразу. Дудл-сфера была непреклонна: теперь, когда опасность миновала, Инк обязан вернуться. Бруми колебался – он чувствовал, что потратил слишком много красок. Ни сама Сфера, ни кисть, казалось, не понимали, что Найтмера нельзя просто бросить в Бездне, пока Инк не совершил отчаянный рывок. Цепь Инка захлестнула ногу Найтмера, и он открыл портал сквозь коды. Очередной нетерпеливый толчок закрутил его в спираль, но он успел вытолкнуть Найтмера через портал в безопасное место. Цепь зацепилась за край прохода, неожиданно затормозив движение, и Бруми вырвало из его рук. В последний момент Инк успел подцепить Бруми другой цепью. Он мельком увидел Циана и Голда – змеи вцепились в коричневую рукоять кисти мертвой хваткой. Он запустил их в портал вслед за Найтмером. Присутствие Дудл-сферы дрогнуло, становясь все слабее. На глазах у растерянного Инка коды начали бледнеть. Он понял, почему Дудл-сфера так настаивала на его уходе, и его охватил страх. Если он останется здесь в таком состоянии, он может застрять в глубинах Бездны. Время здесь текло странно, и на то, чтобы выбраться наружу, могла уйти целая вечность. И это если он вообще выберется. Он вполне мог затеряться в кодах, как многие Гастеры до него. Как Астер. «Астер». Инк отчаянно отверг призыв Дудл-сферы и отправился на поиски Астера. Чем глубже он погружался в Бездну, тем меньше кодов оставалось вокруг, за которые можно было бы зацепиться. Инк упорно всматривался в затухающие мерцания в надежде найти хоть какой-то след Астера. Тьма смыкалась вокруг него, и он понял, что не успевает. Несмотря на все, чего он достиг, он еще не был готов безопасно путешествовать столь глубоко в Бездне. Слезы выступили в глазницах; капли дрожали и зависали в пустоте, не в состоянии упасть без гравитации. «Я обещаю, что найду тебя, Астер». Инк открыл последний портал прямо под собой. Он рухнул в него и мгновенно ударился обо что-то твердое; из его сорванного горла вырвался болезненный крик. Он неуклюже пролетел сквозь ветви деревьев, но в последний момент успел затормозить магией, прежде чем врезаться в землю. Изнеможение накрыло его, словно удар в грудь. Инк пролетел последние несколько футов и зашёлся сухим кашлем – невероятный объем потраченной магии наконец дал о себе знать. Инк свернулся калачиком на боку, на случай если его вырвет, и вцепился пальцами в ярко-зеленую траву. Игнорируя боль в костях и груди, он в последний раз использовал магию, чтобы почувствовать присутствие каждого из остальных. К его облегчению, все они вернулись в Зефиртоп. Найтмер, Банда, Эррор, Гено, Ред, Эдж, Фреш и Звездные Сансы благополучно переместились из Омега-таймлайна, что позволило избежать очередной стычки. Отсутствовали только Калор и Core!Фриск. Инк знал, что последний не включен в список на перемещение просто за ненадобностью. И знал причину отсутствия Калора. «Калор мертв». Даже при всей своей силе Инк не смог спасти всех. Призма предупреждал его об этой горькой истине, но принять ее все равно было тяжело. Дыхание Инка сбилось, пока он разрывался между эйфорией от содеянного и сокрушительным ударом от того, что сделать не удалось. Услышав вдалеке чей-то голос, он попытался отозваться, но лишь зашелся в кашле. Он заставил себя сесть и поморщился, прижимая одну руку к горлу, а другую – к сломанной ноге. Его зеленая магия лишь беспомощно заискрила, а душа отозвалась болезненным спазмом, и он поспешно прекратил попытку исцеления. Похоже, с травмами придется подождать. Инк едва успел закрыть глазницы, пытаясь собраться с силами, как услышал хруст ветки. Он повернул голову и увидел Фреша, стоявшего у кромки леса. Было так темно, что даже его яркая одежда была едва различима. В тенях виднелись лишь мрачный взгляд и буквы его солнечных очков. "ПРОСТИ". Браслет на лодыжке Инка пискнул. Инк уставился на мигающий красный огонек и оцепенел. Хотя все эмоции мгновенно покинули его тело, разум действовал инстинктивно. Он попытался вызвать щит, но лишь снова закашлялся, не сумев ничего добиться от своей иссякшей магии. Шорох предупредил его о присутствии кого-то еще, и он заставил остатки эмоций умолкнуть. Это был Кросс. Кросс нашел его. Ну конечно, это должен был быть именно Кросс. Инк знал, что из всех его братьев Кросс воспримет это тяжелее всех и будет вечно винить себя. Инк посмотрел на своего брата – измученного, грязного, с потускневшими фиолетовыми зрачками – и понял, что у него нет сил даже на слезы. Ему нужно было оставаться спокойным. Ради себя и ради Кросса. – Кросс, мне так жаль. Мне нужно, чтобы ты… Высокая фигура вышла из густой листвы, на мгновение прислонившись к дереву, чтобы перевести дух после стремительного бега. Инк разглядел очертания черепа, знакомый силуэт, и у него перехватило дыхание. Но затем он встретился взглядом с бескрылым Гастером, и его надежда мгновенно Гастер не был Астером. Он не был Топом. Он даже не был Свапстером. На первый взгляд он казался обычным Гастером из Андертейла. Но Инку хватило одного взгляда, чтобы понять, что это не так. Он бросил взгляд туда, где только что стоял Фреш, но того и след простыл. Пищащий браслет не был забыт, но он больше не казался таким опасным, как эта новая (старая) угроза. – Не трогай его, – прохрипел Инк слабым измученным голосом. – Прошу, он и так достаточно натерпелся. Пожалуйста… У него не было сил взывать к милосердию, но он все равно попытался. Ради Кросса. И только ради него. Потому что Инк знал: для него самого никакого милосердия не будет. Рука "Гастера" дернулась, и Кросс рухнул на землю, как брошенная игрушка. Не успел Инк почувствовать страх, как холодный взгляд незнакомца переместился с бессознательного Кросса на защищенную душу, парившую перед грудью Инка. Инк даже не осознавал, что до сих пор прикрывает ее щитом, пока не увидел, как взгляд "Гастера" остановился на ней. Браслет запищал еще быстрее: до взрыва оставались считанные секунды. "Гастер" посмотрел на него, и любые сомнения Инка в том, что это замаскированный X-Гастер, испарились – лицо того исказилось. Сначала от удивления, затем от гнева. Х!Гастер двинулся вперед, намного опережая слабые попытки Инка отползти. Инк сдался и прислонился к дереву, слишком измотанный, чтобы делать хоть что-то, кроме как безучастно смотреть на замаскированного Ученого, причинившего Кроссу столько страданий. Зрачки Х!Гастера скользнули с пищащего браслета на лицо Инка. Его ледяные черты еще больше ожесточились, и он положил руку на правую ногу Инка, примерно посередине бедренной кости. Инк почувствовал резкое покалывание, предвещающее магическую атаку, и его глазницы расширились от ужаса. – Пожалуйста…

***

Найтмер очнулся на ковре из мягкой зеленой травы. Над ним шелестели ветви деревьев, колыхаясь на легком ветру, и на мгновение ему показалось, что он вернулся в Дримтейл. Первое, что он увидел, подтвердило эту мысль: его обруч лежал на траве прямо перед ним. Найтмеру потребовалось несколько попыток, чтобы дотянуться до него. И еще несколько мучительных усилий, чтобы пальцы сомкнулись вокруг металла. Они отказывались сгибаться, оставаясь окоченевшими и непослушными, как бы он ни заставлял их двигаться. В конце концов его темные, словно слизистые фаланги сжались достаточно, чтобы обхватить венец. Найтмер даже не догадывался, что рядом кто-то есть, пока на него не упала тень. У него не было сил даже повернуть голову. Двинулся лишь его зрачок, безучастно уствивившись на самого Разрушителя. Найтмер не чувствовал от Эррора никаких эмоций. Ни гнева, горевшего в его глазах, ни того безумия, которое Порча навязала им обоим. Найтмер слабо сжал обруч. Он был слишком слаб, чтобы пошевелиться. – Ты здесь, чтобы прикончить меня? – спросил он. – Я бы не прочь, – злобно улыбнулся Эррор. Найтмер не чувствовал негативных эмоций, хотя они были прямо перед ним. Скорее всего, это последствия того, что он пережил. Сила вернется, нужно лишь время. Время, которого у него могло и не быть. И за которое он не собирался сражаться. – Ну так сделай это, – безучастно произнес Найтмер. Эррор презрительно усмехнулся в ответ. – Ой, да пошел ты, Босс! – Киллер ворвался в поле зрения Найтмера, дерзко встав спиной к Эррору и яростно глядя на ослабевшего и жалкого Хранителя Негатива. – Нам и так хватает самоуничижительного бреда Кросса. Ты-то еще не начинай. – Думаю, все мы в какой-то степени ненавидим себя, – пророкотал Хоррор. Он подошел к Найтмеру и тяжело опустился рядом с его рукой, не касаясь его. – Ты идиот. – Простите меня, – прохрипел Найтмер. Он заметил Даста, маячившего за спиной Хоррора, и его исцеленная душа словно налилась свинцом. – Я… помню… Дримтейл… Даст вцепился в ворот своего шарфа так, словно от этого зависела его жизнь. – Это не твоя вина, Босс. Найтмер через силу сел. Хоррор дернулся было, чтобы помочь ему, но вовремя спохватился и отпрянул. Порча исчезла, но Негатив все еще преобладал над Позитивом. Никто не хотел проверять, стали ли прикосновения Найтмера безопасными. Особенно сейчас. У него и так был слишком длинный список того, за что он никогда себя не простит. Найтмер знал, что Дрим здесь и наблюдает. Здесь были и другие, включая паразита Фреша, который разгуливал с таким видом, будто бояться больше нечего. Дрим тяжело опирался на Блу; он выглядел более изнуренным, чем Найтмер когда-либо его видел: с глубокими тенями под глазницами и какой-то хрупкостью в костях. Оглядываясь назад, Найтмер понимал, что Дрим выглядел так уже давно. Просто он этого не замечал. Но каким бы слабым ни был сейчас Дрим, он хотя бы мог двигаться и почти стоять. В отличие от Найтмера. Если бы не память о том, что творил Испорченный, он мог бы подумать, что Банда предала его. Но Найтмер все помнил. Абсолютно все. Горечь и раскаяние захлестнули его, едва не задушив своей силой, но у Найтмера были другие приоритеты. – Где Инк и Кросс? Лицо Киллера помрачнело. – Мы не знаем. Кросс, скорее всего, все еще под контролем этого Икс-ублюдка. Его должно было вышвырнуть из Омега-таймлайна вместе с нами. Но Инк нырнул в Бездну за тобой. Он пропал. Что там случилось, Босс? Найтмер помнил падение сквозь Бездну. Помнил видения прошлого. Помнил, как Инк исцелял его. Помнил, как Инк спас его перед тем, как сам канул во тьму. – Я… Раздался пронзительный, режущий уши крик. Громкость была такой, что Даст отпрянул, а Дрим содрогнулся, прижав ладони к голове в тщетной попытке заглушить этот звук. Никто из них никогда не слышал, чтобы Инк так кричал, но они сразу поняли, что это он. Этот крик пробудил в Найтмере каждый боевой инстинкт и пробрал его до мозга костей – он слишком много раз слышал подобные крики. Он слишком много раз сам был их причиной. Звук, издаваемый Инком, был полон невыносимой агонии – протяжная, захлебывающаяся, бессловесная мольба о пощаде там, где ее не могло быть. Крик оборвался одновременно с другим, еще более ужасающим звуком. Взрыв. Обруч выпал в грязь. Ужас Найтмера пересилил изнеможение, и он вскочил на ноги. Он заставил свое ноющее, горящее тело бежать через поле к лесу, едва не споткнувшись о простую белую кисть, наполовину скрытую в листве. Найтмер услышал, как Киллер ахнул, узнав ее, но продолжал бежать, не заботясь о том, что Дрим несется рядом с ним, не отставая ни на шаг. Близнецы ворвались на место происшествия как раз в тот миг, когда дым начал рассеиваться, обнажая поблескивающие осколки шрапнели, впившиеся в деревья и землю. Кросс лежал у подножия одного из деревьев – без сознания, но чудесным образом не задетый металлическими обломками, усеявшими все вокруг. В самом центре побоища чернело огромное пятно гари. И в центре этого выжженного круга, брошенный так же небрежно, как одежда павших Папирусов, лежал залитый кровью шарф Инка в куче серовато-белой пыли.