For the Forgotten Ones/Посвящение забытым

– …Инк? Кросс очнулся, услышав тихий крик Даста. Боль пронзила череп, и он стиснул зубы, чтобы не застонать. Он чувствовал шрамы у глазниц, не касаясь их пальцами. Ему не нужно было зеркало, чтобы знать, как они выглядят. Кросс помнил, как был Испорченным. Он помнил, как сражался с Киллером и Калором. Он помнил… Кросс сам не узнал звук, вырвавшийся из его груди. Чьи-то руки крепко обхватили его, согревая, но не сковывая движений. Они сжались еще сильнее, когда он начал брыкаться, пытаясь вырваться. – Это был не ты, – приглушенно пророкотал Хоррор за спиной Кросса. – Это был не ты. Сколько бы раз он это ни повторял, Кросс никогда ему не поверит. Он еще немного побарахтался и понял, что полностью прижался к груди Хоррора, защищенный его телом и руками. Хоррор положил подбородок на макушку Кросса. Он не собирался его отпускать. А должен был. Кросс чувствовал, что Порча исчезла, но влияние Х!Гастера – нет. Вспомнив о Порче, Кросс вздрогнул, лихорадочно оглядываясь в поисках остальных членов Банды. Одного взгляда на знакомый, лишенный теней облик Найтмера хватило, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение. Но радость от возвращения Найтмера омрачалась присутствием Дрима. Звездные Сансы предали Банду. Они напали на Инка. …Разве нет? Стоп, нет. Они ведь не дошли до обмена… Нет-нет. Они пришли на обмен в Зефиртоп. Вот только… обмен не состоялся? Нет, это тоже неверно. Или все-таки?.. Кросс не знал. Последнее, что он помнил отчетливо – это драку с Киллером. Это и еще… Взгляд Кросса метнулся к картине, которую его разум так отчаянно пытался игнорировать. Даст прижимал к груди шарф. Это не был его привычный красный шарф – тот по-прежнему висел у него на шее. Этот шарф был коричневым. С капюшоном и зеленой подкладкой. Он был весь в черной крови и пыли. Кросс зажмурился и увидел Инка: ослабевшего, истощенного, смотрящего на него снизу вверх с нескрываемым страхом в глазах. – Пожалуйста… Из горла Кросса вырвался очередной сдавленный звук. Постепенно он перешел в стонущий вопль, от которого Блу вздрогнул и попытался закрыть уши руками. Найтмер отпрянул, и его щупальца дернулись, сворачиваясь внутрь, ближе к телу. Он выглядел ужасно. Честно говоря, они все так выглядели, но Найтмер, Дрим и Эррор казались едва живыми. Братья-близнецы выглядели особенно хрупкими – казалось, они могут рассыпаться в любую секунду. Кроме того первого вздрагивания, Найтмер никак не отреагировал на крик Кросса. Он лишь смотрел сквозь него, неподвижно сидя на земле. Смотреть на него было невыносимо, поэтому Кросс отвел взгляд и снова дернулся, пытаясь вырваться из хватки Хоррора. Но тот не отпускал, удерживая его так крепко, как только мог, не причиняя боли. Остальные в оцепенении бродили по поляне. Дрим сидел в отдалении от Найтмера, прислонившись к боку Блу у подножия дерева. Эдж и Ред замерли в тени, готовые к драке, но не желая ее начинать. Core!Фриск (снова?) появился, взглянул на шарф и заплакал. Дрим попытался пойти утешить его, но не смог встать. В итоге Кора неловко приобнял Санс, который, как догадался Кросс, был Гено. Эррор просто смотрел на шарф в руках Даста без всякого выражения. Найтмер бездействовал. Кросс прекрасно понимал нежелание своего босса шевелиться. Любой из них мог быть ответственен за урон, который уб… так сильно ранил Инка. Кросс вполне мог попасть по наручнику Инка или даже использовать Перезапись, чтобы спровоцировать взрыв. Он мог ударить его ножом и оставить истекать кровью, прежде чем все взлетело на воздух. Кросс не хотел верить в эту последнюю мысль, но к одному из деревьев вел след черной крови. Инк был ранен и пытался скрыться до того, как нападавший оттащил его назад. Кросс попытался встать, но в глазах все плыло, а Хоррор не отпускал его. Он попытался сказать Хоррору, чтобы тот отпустил его, но из горла вырывались лишь невнятные всхлипы. Хоррор прижался щекой к макушке Кросса. Его трясло. – Киллер, – позвал Даст хриплым, резким голосом. – Мне нужно, чтобы ты на это взглянул. Выражение лица Киллера сменилось со страдальческого на более холодное – верный признак того, что он эмоционально отстраняется. Он отошел от Найтмера, огибая что-то на земле, чтобы подойти к Дасту. Кросс уставился на черные брызги на траве и заметил, как взрыта почва – словно по ней что-то волокли. Он уже знал, что это было, но в голове раз за разом всплывали ужасные картины. Инк был ранен. Его тащили по земле. Черная жидкость была его кровью. Концы его шарфа пропитались ею насквозь, особенно правый. Даст сжал в руке коричневую ткань: – Он должен быть порван. Его замечание застало всех врасплох. Кросс перестал хныкать и оцепенел. – Что? – прохрипел Хоррор. – Если бы взрыв произошел вплотную, ткань изрешетило бы шрапнелью, – настаивал Даст. Кросс хотел закрыть уши, чтобы не слышать. Он хотел зажмуриться, чтобы не видеть. Но он не мог, потому что умирающее тело Калора и перепуганное лицо Инка выжглись в его сознании, преследуя его вспышками пронзающих кости магических атак. – Пожалуйста… Кросс не знал, ответил ли Дасту кто-нибудь. Когда мир снова обрел четкость, Киллер тоже держался за него. – Ты был под контролем, – резко бросил Киллер, встряхнув Кросса так, что Хоррор предупреждающе зарычал. – Вы оба. Вы не виноваты. Он строго посмотрел на Найтмера, который по-прежнему не шевелился, уставившись на шарф Инка. Вид настолько потерянного Босса должен был встревожить Кросса, но он не мог найти в себе сил даже на это, тоже погрузившись в оцепенение. – Пожалуйста… Мольба Инка оборвалась мучительным криком. И Кросс почувствовал кровь на своих руках. – Я отрезал ему ногу, – едва слышно произнес Кросс. Блу вскочил на ноги, отшатнувшись от Дрима, и его затошнило. Эррор скривился и отошел еще дальше, а Гено, напротив, приблизился и положил руку на плечо Блу, оглядываясь в поисках места, куда бы его отвести. Глазницы Хоррора опустели. Core!Фриск закрыл рот руками. Даст резко обернулся, отрицательно качая головой. Дрим отвернулся от Кросса и сжался у подножия дерева. Кросс хотел крикнуть ему, чтобы тот убирался, но это значило бы признать его присутствие. – А это точно были твои руки, бро? Вздрогнул не только Кросс. Он даже не заметил Фреша, стоявшего в тени деревьев. Это было опасно, учитывая, на что способен этот паразит. Улыбка не сходила с лица Фреша, а на его очках застыли разноцветные знаки вопроса. – Ну? Ты был бы весь в черной крови, если бы пырнул Чернильницу. Кросс уставился на свои руки. Его пальцы подрагивали. Они были пыльными и окровавленными, но не почернели от крови Инка. Неуютный взгляд Фреша не отрывался от него. – Что ты помнишь? Вопрос был задан дружелюбным тоном, но все равно прозвучал как угроза. Даст отступил к остальным, а Киллер поднялся на ноги. Напоминание о том, что они в окружении врагов, леденило душу, но у Кросса не было сил натягивать маску безразличия. В голове снова промелькнуло воспоминание: несколько маленьких фиолетовых рук удерживали Инка, пока чья-то костяная ладонь прижималась к его ноге. Пальцы были слишком длинными. И выглядели острыми. Совсем как магическая атака. Глазницы Кросса распахнулись. – Инк не мертв. Он у Икс-Гастера. Найтмер зашевелился, вяло поднимая голову, и резко вздрогнул, когда Core!Фриск икнул. – Эта пыль принадлежит Инку, – сквозь слезы проговорил Кор. Киллер покачал головой: – Это не значит, что он мертв. Монстры иногда отсекают и уничтожают сильно поврежденные конечности, оставляя пыль, чтобы обмануть нас. Этого количества пыли не хватит на целое тело, даже для кого-то такого мелкого, как Инк. Скорее всего, это… – Нога, – тихо вставил Гено. – Икс-Гастер отсек Инку ногу, дождался взрыва, чтобы она превратилась в пыль, а затем бросил туда шарф. Ледяной ужас сковал кости Кросса, когда его разум предательски сопоставил этот вывод с черными брызгами на земле. Инк не потерял сознание в тот миг, когда Икс-Гастер ампутировал ему ногу. Скорее всего, он оставался в сознании достаточно долго, чтобы попытаться спастись, вынудив нападавшего снова схватить его. Не просто забрать с собой, но и сорвать шарф, оставив его в пыли. Икс-Гастер забрал Инка. «Инк у Икс-Гастера». Кросс посмотрел на Дрима и Core!Фриска, и в его душе не осталось места для противоречий – только отчаяние. Он полностью понимал, насколько это лицемерно, но сейчас речь шла не о нем. Речь шла о спасении Инка от его создателя-демона. – У вас есть идеи, где в Омега-таймлайне они могут быть? Core!Фриск, всхлипывая, покачал головой: – У меня уже много лет есть "слепые зоны". Я не в-вижу их. Я не могу их найти. – Инк, должно быть, в ужасе, – нетвердый голос Хоррора заставил многих вздрогнуть, но сам он смотрел только на Найтмера. – Босс, ты его чувствуешь? Найтмер смотрел сквозь него. Кросс не хотел признавать, что присутствие их босса померкло, но что-то в его манере держаться изменилось. Он был измотан. Так же, как был измотан Дрим. Как и все они. Хоррор тихонько хмыкнул и поднялся на ноги, осторожно опустив Кросса. Он шагнул вперед, и Найтмер наконец пошевелился, чтобы отступить. Он прислонился к дереву, даже не пытаясь скрыть своего изнеможения. Это напугало Кросса сильнее, чем все, что Найтмер делал до этого. Найтмер явно не мог на них смотреть. – Я не чувствую его, – произнес он надтреснутым, сиплым голосом, будто не разговаривал целую вечность. – Я сейчас вообще не чувствую никаких эмоций. – Я тоже, – признался Дрим. – Мы все истощены. – Но Инк нуждается в нас! – настаивал Даст. Его голос понизился от напряжения. – Икс-Гастер прямо сейчас держит его в какой-то лаборатории. Повисла удушающая тишина. – Сомневаюсь, что он там единственный Ученый, – наконец заговорил Ред. Его лицо выражало ту же усталость и обреченность, что и голос. – Наш старик и Альфис работают с ним, верно? – Вероятно, – ответил Гено. Ред закрыл глазницы с усталым вздохом. Эдж скрестил руки на груди, крепко сжав плечевые кости. – Мы поможем вам найти их. Кросс напрягся. – С чего бы это? – враждебно прорычал Даст. – Чтобы снова схватить Инка? – Мы хотим только помочь Инку и остановить Икс-Гастера, – сказал Дрим. Эти слова пробудили в Кроссе все боевые инстинкты, и он презрительно усмехнулся: – Неужели? И мы просто разойдемся как ни в чем не бывало, когда все закончится? Ну да, конечно. Дрим вздрогнул. Эррор рассмеялся. Это был безрадостный издевательский хохот, от которого у Кросса по позвоночнику пробежал мороз. – Как будто от вас, жалких аномалий, будет сейчас хоть какой-то толк. Я вижу ваши коды. Вы едва держитесь. Хрупкие. Слабые. Больше половины из вас так и не оправились после исцеления от Порчи. – Он оскалился в улыбке, которая была не такой хищной, как у Испорченного, но не менее пугающей. – Вы не сможете помочь Инку. Вы подохнете в процессе. Что же до тех, кто выживет… Может нашу Порчу и подлечили, но если Инк не вернется, чтобы продолжить "ремонт", мы очень скоро снова окажемся в лапах вирусов.… – Может ты и окажешься! – взорвался Киллер. Хоррор перехватил его, не дав полоснуть ножом по лицу Эррора. – А вот я отбился от Порчи, когда она попыталась вернуться! Зрачки Эррора погасли, а лицо помрачнело. Киллер осекся, осознав, с кем он говорит и что именно только что ляпнул, но было поздно. Кросс рванулся вперед, уже потянувшись к оружию, чтобы прорубить портал прежде, чем… – Да вы что, издеваетесь?! – взревел Гено так громко, что даже Эррор вздрогнул. – Инка схватили, а вы собираетесь стоять и препираться, как только он исчез?! Кросс вспомнил, что Инк рассказывал ему о Призме. В частности о том, как его семья чуть не развалилась, пока его не было. Он подавил в себе злость и недоверие, потому что дело было не в нем. Речь шла о том, чтобы спасти Инка и остановить Х!Гастера. – Он прав, – сказал Кросс. – Он прав, – сказал Дрим одновременно с ним. Снова повисла невыносимая тишина, пока двое бывших друзей смотрели друг на друга. Пока молчание затягивалось, Блу нерешительно подошел к Эррору и попытался коснуться его руки. Он не успел даже приблизиться, как Эррора заглючило так сильно, что Блу буквально отбросило назад. Эррор оскалился, его зрачки пылали яростью, и Кросс лишний раз убедился, что хотя Эррор больше не был Испорчен, он все еще оставался Разрушителем. – Н-не трогай ̷м̷-̷м̷еня. Блу поднял руки и отступил еще на шаг. – Прости. Я просто хотел сказать… мы знаем, как упорно ты сражался с Порчей. Это… это Икс-Гастер так с тобой поступил? Блу не знал правды. Кросс точно знал, что Х!Гастер сделал с помощью Перезаписи, но только потому, что Эррор рассказал ему об этом, пока держал подвешенным в Анти-пустоте. Это была еще одна черная метка в послужном списке его ненавистного создателя. Молчание Эррора было красноречивее любых слов. Киллер крепко скрестил руки на груди. – Икс-Гастер будет проблемой. Он прикончил Калора одним ударом. Core!Фриск едва заметно дернулся. – Еще бы, – Эррор рассмеялся мрачным и глючащим смехом, коснувшись своего шрама. – Икс-Гастер может управлять кодами. В том числе и разрушать защиту противника. – Его взгляд впился в Кросса. Даже без капюшона и Порчи тяжесть его расчетливого взгляда пробирала до мозга костей. – Я видел обрывки того, что он вытворял с кодами, когда поймал тебя. Теперь он использует не только Перезапись. – Так вот как он скрывал от меня столько всего, – ошеломленно пробормотал Core!Фриск. – Я ничего не замечал. Блу попытался обнять его, но тот мерцанием переместился в сторону, чтобы уклониться. Фреш бросил на него взгляд, который можно было бы счесть любопытным, если бы не его вечная улыбка. Кросс давно подозревал, что Х!Гастер может работать с кодами – еще с того случая с кодом активации в Хоррортейле, – но подтверждение от другого программиста снова привело его в ужас. – Ты можешь вытащить его душу из моей? – спросил Кросс, прежде чем вспомнил, с кем говорит. Эррор уставился на него с насмешливым изумлением: – Ты и впрямь в отчаянии. И нет. Я не могу отделить его душу от твоей, не убив тебя. Но если ты так этого жаждешь… Он поднял руку, опутанную нитями. Но прежде чем он успел пустить их в ход, что-то большое и коричневое вылетело из зарослей и припечатало его по голове. Кросс успел лишь узнать кисть Инка, прежде чем она потеряла цвет и завалилась на бок. – Бруми! – ахнул Гено. Он бросился к побелевшей кисти и попытался поднять ее, кряхтя от натуги. – Я не могу его сдвинуть. Две черные линии скользнули по древку, заставив Гено отпрянуть, и коричневый, черный и золотой цвета вернулись. Бруми остался лежать, а змейки Инка свернулись у основания черной щетины. Гено выглядел таким же сбитым с толку, как и остальные, но вдруг снова ахнул: – Циан, Голд, будьте осторожнее. Заметив озадаченное лицо Кросса, Гено пояснил: – Они используют те крохи магии Инка, что у них остались, чтобы подпитывать Бруми. Кросс окончательно запутался. – Инк дал змеям имена? И… обзавелся кистью? – Бруми – это продолжение мира-убийцы, – сухо бросил Киллер. Кросс вспомнил тяжесть взгляда тысяч глаз и настолько сильное давление, что оно ощущалось каждой костью. – Какого торта? – Ты можешь найти Инка в Омега-таймлайне, Бруми? – спросил Гено. Хоррор бросил на него недоуменный взгляд, но тут же подпрыгнул, когда Бруми слегка покачнулся. Кросс услышал взволнованное шипение. Часть его сознания перевела это как "нет", пока другая часть пыталась переварить тот факт, что кисть, по-видимому, была разумной и только что зашипела на них. – Их нет в Омега-таймлайне. Кросс знал, что Фреш здесь, но все равно вздрогнул, когда тот заговорил. И не он один. Даже Эррор дернулся и сделал оборонительный шаг назад. Лично Кроссу не нравилось, что такой яркий и шумный паразит может быть таким тихим и незаметным. Фреш скрестил руки на груди и склонил голову набок. Его линзы были абсолютно черными – казалось, он сканирует их всех. – Я знаю, где они. Или где они будут. – Какого сена ты раньше молчал?! – прорычал Киллер. – Грубо. А вы бы мне поверили, если бы я выскочил и заявил, что знаю, где прячется Икс-Гастер? – улыбка Фреша наконец померкла, и он поправил свои пустые очки. – Может, его главная база и не в О-Тэ, но есть причина, по которой я не суюсь в те края. Фреш опустил очки ровно настолько, чтобы показать покрытые шрамами кости и еще более израненного паразита. Кросс сложил два и два и не знал, что чувствовать. Доказательства злодеяний Икс-Гастера множились на глазах, и он мог лишь жалеть о том, что не прикончил его еще тогда, в Икстейле. Core!Фриск шмыгнул носом и вытер пустые глаза: – Мне так жаль, Фреш. Фреш проигнорировал его. – Я не мог появиться раньше, пока Икс-Гастер управлял Крисс-Кроссом, – заявил он. – Но похоже, он тебя кинул. Видать, ты больше не нужен. – Так где они? – потребовал Киллер. Дрим, пошатываясь, поднялся на ноги. – Да, пожалуйста, скажи… – Обойдемся без вас, – огрызнулся на него Киллер. – Там должны быть только Икс-Гастер, Фелл Гастер и Фелл Альфис… – Не забудь про Икс-Андайн, – добавил Гено. Кросс думал, что этот день уже не может стать хуже. Ноги внезапно ослабли. – Она… вернулась? Гено задумчиво кивнул: – Именно ей приказали метнуть то копье в Инка. Насчет остальных я не знаю. Кроссу казалось, будто в его горле застрял ледяной камень. – Довольно, – голос Найтмера был хриплым и тихим, но он прозвучал над выжженной поляной, заставляя остальных умолкнуть. Щупальца Хранителя Негатива слегка хлестнули, когда он оттолкнулся от дерева, служившего ему опорой. Его голубой зрачок померк, а грудь тяжело вздымалась, но он держался самостоятельно. – Гено прав. Наш приоритет – спасение Инка. Дрим хотел было заговорить, но зажал рот руками, заставляя себя молчать. Найтмер не смотрел на брата. Возможно, он просто не мог этого вынести. Он смотрел на Кросса. И сквозь пелену изнеможения и шока Кросс мельком увидел того самого Босса, которого ему так не хватало. – Решать тебе, Кросс, – сказал Найтмер. – Они могут помочь, – слова вырвались прежде, чем Кросс успел их обдумать. Но на самом деле другого выбора не было. Им нужна была любая помощь. «Эррор прав. Мы все валимся с ног от недосыпа, а большинство из нас едва оправились от Порчи». – Кайф! – Фреш склонил голову набок и изобразил пальцами "пистолеты". – Одна проблемка: я сомневаюсь, что смогу туда попасть. Он наверняка уже заблокировал меня. Эррор зловеще ухмыльнулся: – Ты, может, и не сможешь вломиться, а я – вполне. – Но сколько времени это займет? – тихо спросил Кор-Фриск. Выражение превосходства на лице Эррора слегка дрогнуло. – Я начну, как только паразит скажет мне, где они. Бруми оторвался от земли. Кисть пошатнулась, едва не сбросив Циана и Голда с рукояти, и тяжело "похромала" к Гено. Тот с тревогой наблюдал за ней, пытаясь подставить ладонь, но Кросс понимал: если кисть рухнет, Гено ее не удержит. Фреш поправил свои очки и насмешливо ухмыльнулся. – Икс-Гастер никогда не умирал, братишка. Он обосновался в Омега-таймлайне, но перевез свои "секретные проектики" обратно домой, как только Крисс-Кросс съехал. Серьезно, неужели вы думали, что он не воссоздаст свою старую лабораторию в Икстейле?

***

Инк открыл глазницы и увидел лишь чистую слепящую белизну. Он сосредоточился на цветах и почувствовал облегчение: ужасающую белизну разбавило коричневое пятно. Он вдохнул резкие знакомые запахи и попытался коснуться коричневой ткани, но руки не двигались – их сковывало что-то холодное. Он не мог найти в себе силы поднять взгляд на свои запястья. Голова безвольно свисала, так что подбородок почти касался груди. Перед глазами плавало что-то черное, но он не обратил на это внимания. Сложнее было игнорировать белизну на своем животе. Она не сливалась с коричневым цветом вокруг, а приковывала взгляд Инка до тех пор, пока он не заставил себя отвернуться. Инк вяло моргал, пытаясь прояснить затуманенный разум. Он снова открыл глазницы и понял: хотя штаны выглядели знакомо, на нем определенно была не его обычная одежда. «Почему на мне наряд Призмы?» Инк продолжал в замешательстве осматривать себя. Что-то было… не так. Что-то кроме одежды. Он не мог пошевелить обеими ногами, но… правой вроде мог? Когда он двинул ею, свободная ткань плиссированной штанины колыхнулась странно, как будто… Как б-будто… Он не видел своей правой стопы. Инк снова шевельнул правой ногой, но штанина согнулась совсем не там – слишком высоко для колена. Сгиб пришелся на середину бедренной кости. Ткань ниже была подозрительно плоской и пустой. Ноги больше не было. Плечи Инка затряслись, еще сильнее натягивая путы, удерживавшие его за запястья. Его левая нога дернула оковы на лодыжке, в то время как обрубок правой бесполезно качнулся, заставляя пустую штанину колыхаться из стороны в сторону. Несмотря на охвативший его ужас, пульс души оставался слабым, словно покрытое шрамами и щитом сердце боялось привлечь к себе лишнее внимание. К его душе, все еще окутанной черной магией, тянулись провода. Тонкий магический щит почти не давал Инку чувства безопасности. Провода соединяли Инка с несколькими массивными машинами; одна из них напоминала экстрактор Решимости из Истинной Лаборатории, остальные отображали потоки данных. Инк лежал на смотровом столе между ними, прикованный за шею, запястья и единственную оставшуюся лодыжку. Его привязали так крепко, что он мог шевелить лишь головой и остатком ноги. Руки были скованы вместе над головой, но ноги, разумеется, нельзя было сцепить так же. Ведь правой ноги не было. Слепящая белизна вокруг оказалась стенами, потолком и лампами холодной стерильной лаборатории. Воспоминания о том, что случилось до обморока, хлынули лавиной, и на мгновение Инк пожалел, что не может их забыть. Но тут он вспомнил судьбу Призмы, и от одного желания вычеркнуть из памяти даже этот ужас его замутило. Он лихорадочно осматривал стерильные белые стены, но не видел двери, и в итоге его взгляд замер на инструментах, разложенных на полках. Из горла Инка вырвался надрывный всхлип, и он попытался освободить руки, выкручивая их до жжения в запястьях. Провода, обвившие его окутанную черной магией душу, пока не причиняли боли. Еще нет. Но скоро начнут. Попытки вырваться оказались тщетными. Выяснилось, что оковы – это не просто кольца, а восьмерки, которые проходили и вокруг, и между его лучевой и локтевой костями. Они царапали кости при каждом движении, и дрожь Инка усиливалась. Он был почти уверен, что на левой ноге обычный круглый браслет. Правой же ноге оковы больше не требовались. «По крайней мере, я вижу, – в отчаянии попытался утешить себя Инк. – И они не заткнули мне рот. Это значит, что… что… – Он не смог заставить себя быть оптимистом. – Это просто значит, что им плевать, узнаю я их или нет. Я и так уже знаю». Тело Инка пронзила очередная судорога, и он издал судорожный всхлип, больше похожий на сухой рвотный позыв. Горло сдавило так сильно, будто чья-то рука сжала его шею, и тут он осознал: хотя он чувствовал воротник шарфа (не его шарфа, а того, что носили Призма и другие Инки), он не чувствовал кулона Астера. Инк отчаянно искал глазами хоть что-то голубое, но заметил только красный цвет. В большой стеклянной витрине, словно на выставке, плавала половинка человеческой души. Инк сразу узнал Решительную душу и мгновенно понял, кому она принадлежит. – Икс-Чара? Красная половинка души не отреагировала. Судя по тому, что Инк видел в Маркеттейле, души не могли свободно двигаться внутри контейнеров, но Решительные души не всегда следовали правилам. Если только Х!Гастер не погрузил Х!Чару в стазис, тот мог все осознавать. Может, он был в сознании, не имея возможности пошевелиться? Мысль о прошлом Призмы, который тоже оказался заперт в собственном теле, снова вызвала у Инка приступ паники. Когда он пришел в себя, его запястья стали черными от крови. Фиксаторы были из достаточно прочного материала, чтобы удержать его, но не настолько прочного, чтобы он мог сломать себе кости. Даже если ему удастся вырваться, ему придется как-то выбираться самому и вытаскивать Х!Чару – с одной ногой, кровоточащими костями и без возможности открыть портал магией. Инк не сомневался, что наручники были далеко не единственными блокираторами магии и кодов на нем. Доктор Фелл и Фелл Альфис всегда были дотошны. Х!Гастер будет таким же. Машины продолжали неистово пищать, фиксируя запредельные показатели стресса, и краткая передышка, дарованная одиночеством, подошла к концу. Одна из стен разошлась, открывая дверь лаборатории, и в помещение стремительно вошел Х!Гастер. Он больше не походил на обычного Undertale!Гастера. Изменения были небольшими, но достаточными, чтобы было ясно, что это и есть тот самый печально известный Перезаписчик. Его глазницы казались уже, а трещины на черепе были ровнее, чем изломанные шрамы у Андертейл-варианта Гастера. Еще они светились ярко-фиолетовым и по форме больше напоминали крестики, чем круги. Одежда Х!Гастера также полностью отличалась от той, что он использовал для маскировки. На нем были черные брюки, длинный черный плащ и рубашка с Х-образным ремнем поверх, прямо как у Кросса. Это не был стереотипный белый халат, но это и не имело значения. Х!Гастеру не нужен был халат, чтобы быть воплощением худшего типа Ученого: апатичного, холодного и не заботящегося ни о чем, кроме результатов эксперимента. Когда-то одним из его экспериментов был Кросс. Возможно, другим был Фреш. А теперь им стал Инк. «Я умру, – Инк судорожно вдохнул. – Нет, не думай так. Еще не конец, пока… пока я жив. Я еще не мертв. Посмотри на это с другой стороны: он мог завязать мне глаза и заткнуть рот, как Доктор Фелл сделал с Призмой. Может, это что-то значит?» У Инка не было особых надежд, но он обязан был попытаться. Альтернатива была куда хуже. Х!Гастер закончил свой бесстрастный осмотр и остановился прямо перед Инком – так близко, что мог до него дотянуться. Он стоял точно так же, как Кросс: широко расставив ноги и заложив руки за спину. Но Кросс никогда не смог бы смотреть на Инка так холодно. По крайней мере, когда был самим собой. – Приветствую тебя, Защитник Инк. Я – Икс-Гастер. – Я так и понял, – тихо отозвался Инк. – Твои зрачки – довольно очевидная подсказка. – «Как и та атака, что лишила меня ноги». – Разум Инка услужливо заблокировал воспоминания о самом моменте и о том, что последовало за ним. – Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, – сухо продолжил Х!Гастер. – Я искренне не желаю тебе зла. Инк с трудом сдержал истерический смех. «Ну да, конечно. Ведь захватить тело моего брата, отрубить мне ногу, похитить меня и нарядить в шмотки моей копии из другой Мультивселенной – это совсем не злонамеренно». – Ты от-трезал мне ногу. – Приношу свои извинения, – произнес Х!Гастер, ничуть не выглядя виноватым. Напротив, в его лице читалось скорее раздражение. – Я думал, что смогу восстановить повреждения. Видимо, я ошибался. Мне следовало понять, что я не могу применять свои способности к Защитнику. Любой другой отвел бы взгляд или проявил хоть тень стыда или сожаления, но Х!Гастер смотрел прямо на Инка, словно уже заранее считал его реакцию преувеличенной. Его нейтральный тон больше подошел бы для признания мелкой оплошности – вроде пролитого чая или разбитого стакана, а не ампутации конечности. Инк понимал, что у него не получится изобразить "благодарность" за помощь или "принять" эти "извинения", поэтому даже не пытался. Он смотрел на него отсутствующим взглядом. – То есть ты хотел Перезаписать мое тело, чтобы отменить то, что натворил. – Да, – признал Х!Гастер. – Мне следовало догадаться, что у тебя будет иммунитет к моим способностям. – И ты готов был рискнуть, зная, что случилось с Эррором? – «После того, что ты с ним сделал?» – Зачем на меня вообще нацепили бомбу? – Бомба была не моей идеей. Фелл Гастер и Фелл Альфис действовали по собственной инициативе. Инк разрывался между отвращением и чистым недоверием к тому, что услышал (и не услышал, поскольку роль Х!Гастера в окончательной Порче Эррора была полностью проигнорирована). Его била мелкая дрожь, путы неприятно давили на запястья, шею и оставшуюся лодыжку. Внезапно до него дошло еще одно ужасающее осознание, когда он понял, какая участь постигла его ногу. – Ты оставил мой шарф в пыли, верно? – Да. Как я и говорил, я осознаю, что это ужасные обстоятельства. Но с этим уже ничего не поделаешь. – И снова этот пренебрежительный тон, будто вопросы задавал какой-то назойливый недоумок, а не монстр, которого сам же Х!Гастер покалечил и запер в лаборатории. Зрачки Инка погасли, оставив глазницы скорбно пустыми. Он не сводил взгляда с Ученого. – Зачем ты это делаешь? Х!Гастер наконец посмотрел ему прямо в глаза. В этом взгляде не было милосердия. – Ты хоть представляешь, сколько раз меня об этом спрашивали? Инк был так напуган, что не был уверен, сработает ли голос. Но он заставил себя заговорить. Он обязан был, потому что, если он замолчит, разговор прекратится, и Х!Гастер перейдет к делу. – А для тебя это число имеет значение? Х!Гастер действительно замялся, обдумывая вопрос. – Нет. Пожалуй, нет. Инк часто заморгал, пытаясь отогнать слезы ужаса. Дыхание было прерывистым, но голос оставался ровным: – Ты не ответил. Зачем? – У него была жуткая догадка на этот счет. Ответ Х!Гастера подтвердил ее: – Потому что мне нужно исправить эту Мультивселенную. – Это не… – Инк осекся. Он сделал вдох и запихнул инстинктивную панику так глубоко, чтобы иметь возможность отрицать собственный страх. – Core!Фриск сказал тебе, что ты можешь спасти всех, верно? Но… у тебя не вышло. Д-должно быть, это было ужасно. «Не паникуй. Не блевать. Не думай о нем, как о ком-то, кто навредил Кроссу, всем в Икстейле и тебе самому. Ты можешь достучаться до него разговором. Ты обязан попытаться, иначе он тебя искромсает». Выражение лица Х!Гастера не изменилось. Он смотрел на Инка… честно говоря, именно так, как тот и ожидал: словно на объект для изучения. – Я знаю, ты пытался, – сказал Инк, едва не поперхнувшись словами, которые ощущались как кислота на языке. Он не мог вложить в них душу, потому что Х!Гастер буквально вырвал бы ее из груди при первой же возможности. «Не блевать, не блевать». – Я понимаю желание все исправить. Но все уже меняется к лучшему. И Найтмер, и Эррор исцелились от Порчи, и все работают сообща, чтобы устранить ущерб. Предстоит еще много ремонта, но мы справимся. – Душу Инка окутала робкая и отчаянная надежда, и ему удалось встретить холодный взгляд Х!Гастера. – Мы можем помочь друг другу, если тебе это нужно. Я знаю, досадно видеть, как другой делает то, что не смог ты, но даже если Порча тебе не по силам, ты все равно можешь… Лицо Х!Гастера дернулось, впервые выдавая гнев. Он отступил на шаг, призывая свои коды, и слова застряли у Инка в горле. Благодаря блокираторам в кандалах, Инк понял: это был тот же прием, которым Призма показывал коды тем, кто не умел их читать. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что Порча не была причиной действий Х!Гастера. Его коды были чисты, и он не потерпел бы ни малейшего следа вируса у своих подчиненных из Фелла. Прояви они хоть признак Порчи, Х!Гастер прикончил бы их на месте. Хрупкая надежда Инка на то, что Ученые просто заражены, рассыпалась в прах. Рот Х!Гастера слегка скривился, и он позволил кодам исчезнуть. – Как ты только что видел, я не заражен. В отличие от Найтмера, Эррора и Дрима, я выше подобной уязвимости. Эта Мультивселенная сломана. Она сломалась давным-давно. И тебя недостаточно, чтобы ее спасти, – тень усмешки сменилась тем ледяным бесстрастием, которое Инк начинал бояться и презирать в равной мере. – Фелл Гастер убежден, что уничтожение твоей души спровоцирует Перезагрузку Мультивселенной. Любопытная теория, учитывая, что ты и многие твои двойники появились уже после формирования Мультивселенной, и все же некоторые из них каким-то образом присутствовали с самого начала. Теперь Инк наконец понял мотивы Доктора Фелл Гастера (и, возможно, немного Фелл Альфис). Им было плевать, сколько народу погибнет и вернут ли они Реда из рук Банды, потому что они (по крайней мере, Фелл Гастер) были убеждены: все это не имеет значения. Неудивительно, что двойник Фелл Гастера так навредил Призме. Он верил, что уничтожение души Призмы приведет к Перезагрузке, которая аннулирует любой ущерб, нанесенный Ученым (кроме ущерба, нанесенного самому Призме). К несчастью для Фелл-Ученых, они ошиблись. В отличие от других слухов о Защитнике Создания, тот, что приписывал ему способность Перезагрузить всю Мультивселенную, был ложью. Будь это правдой, Защитники сами бы воспользовались этим, как только Мультивселенная станет слишком нестабильной. Инк подумал о Призме, о боли и страданиях, через которые тот прошел, и понял, что здешний Фелл Гастер ошибается точно так же, как и в Мультивселенной Призмы. – Уничтожение моей души ничего не даст. У Защитников Создания нет такой силы. Если бы она была, мы могли бы Перезагружать или Восстанавливать всю Мультивселенную, чтобы устранить угрозы вроде Порчи. Если я выживу после уничтожения души – а это очень б-большое "если", – я просто Паду. – Ты прав, – признал Х!Гастер; в его ледяном отстраненном тоне сквозило пренебрежение. – Но мне все равно. Твое выживание не имеет значения. Мне нужна только твоя сила, Защитник. Инк подумал о подключенных к нему машинах, одна из которых очень напоминала Экстрактор Решимости. Он подумал об этой лаборатории, созданной задолго до того, как Найтмер вытащил его оттуда. Он подумал о Кроссе, которого похитили лишь для того, чтобы спрятать осколок души Х!Гастера в его собственной. Он понял, что далеко не первый, кого приковали к этому столу. Всякая надежда на то, что с Учеными можно договориться, рухнула. Инк больше не мог сдерживать дрожь. И пустая штанина, вибрирующая вместе с ним, делала эту дрожь лишь более явной. – Сколько? – дрожащим голосом потребовал Инк. – Скольких монстров ты убил, пытаясь стать Защитником? Эту фразу можно было истолковать по-разному, но оба они знали правду: Х!Гастер никогда бы не оставил такую власть в чужих руках. – Не имеет значения, – отозвался Х!Гастер, сохраняя невозмутимость, ведь значение имела только его цель. – Независимо от их силы и могущества, никто не мог заменить истинного Защитника. – Его фиолетовые зрачки вспыхнули то ли злобой, то ли триумфом. – Именно поэтому мы пока не будем пытаться уничтожить твою душу и трагически проваливать попытку "принудительной Перезагрузки Мультивселенной". Сначала мы попробуем альтернативу. Разумеется, я заберу себе только часть твоей души. Лучше начать с малых доз, чтобы избежать лишних потерь. Инк был слишком эмоционально истощен, чтобы чувствовать что-то кроме оцепенения. – Ничего не выйдет. Мои способности нельзя передать или скопировать. И моя душа слишком хрупка для такой процедуры. Я умру. – «Ты убьешь меня просто потому, что ты самовлюбленный мудак, и из-за этого погибнет вся Мультивселенная». – Ты снова совершаешь те же ошибки. Тотальный контроль не поможет тебе все исправить. Рука Х!Гастера дернулась. Инк удивился, что тот не призвал магическую атаку и не ударил его за дерзость. И что Х!Гастер до сих пор не заткнул ему рот кляпом. Неужели ему нравилось разговаривать с Инком в каком-то извращенном смысле? Если так, то это выходило за рамки простого злорадства или упоения страхом пленника. Х!Гастер наверняка жаждал силы Защитника с тех самых пор, как узнал о его существовании от Core!Фриска. Все эти годы поисков, все планы, все усилия… за этим стояло слишком многое, не так ли? Х!Гастер считал силу Инка чем-то, что принадлежит ему по праву – единственному, кто способен все "исправить". Может, и самого Инка Х!Гастер рассматривал как своего рода приз? Так вот почему он нарядил его в костюм других Защитников и беседовал с ним, вместо того чтобы заткнуть рот и завязать глаза, как сделал Доктор Фелл в Мультивселенной Призмы? Ему нужен был трофей? Вполне возможно. В конце концов, разбитая душа Х!Чары стояла в витрине, как экспонат. Душ остальных здесь не было – скорее всего, они были уничтожены в процессе экспериментов. Инк вспомнил ощущение кодов в Омега-таймлайне и каково было осознавать, что многие из них не подлежат восстановлению. Что они мертвы. По его телу пробежал очередной озноб. – Ты убил Калора, верно? – Да. Хотя он не был моей целью. Он просто встал на пути. Снова это перекладывание вины. Инк попытался убедить себя, что это своего рода защитный механизм – лишь бы представить, что в Х!Гастере осталось хоть капля милосердия. Но не смог. Он даже не нашел в себе сил заговорить. – Тебя удивляет, что я сумел его убить? – спросил Х!Гастер раздраженным и почти оскорбленным тоном. – Мне приходилось удерживать в заточении существ посильнее Калора и ликвидировать их, когда они оказывались бесполезными. – Его взгляд ненадолго остановился на собственной руке, которая мерцала яростным фиолетовым светом. – Взлом кода – поистине захватывающее открытие. Инк и раньше знал, что Х!Гастер может в какой-то мере манипулировать кодами. Это было очевидно по тому, что он сделал с Кроссом и Перезаписью. Он просто не ожидал такого. Зрачки Х!Гастера вспыхнули, принимая ту самую печально известную Х-образную форму. – Неужели ты думал, что я проведу все это время в Мультивселенной, не пытаясь усовершенствовать свои труды? Я освоил несколько техник программирования в дополнение к своим способностям. Core!Фриск и Научный отдел очень помогли мне в этом, пусть даже они об этом и не подозревали. Инк не ответил. Он отвел взгляд насколько мог, не в силах смотреть на того, кто так бездушно убил Калора руками Кросса. Он не просто метил в тело Калора, он атаковал сами его коды, разрывая их в клочья. Теперь стало ясно, почему у Инка не было ни единого шанса спасти его – код был разрушен безвозвратно. Инк стиснул зубы, сдерживая слезы. Как бы он хотел, чтобы Ученые были заражены Порчей. Звезды, что бы он только ни отдал, лишь бы они действовали под влиянием вируса, а не по своей воле. Он с трудом сглотнул, пытаясь побороть тошноту. Хотя он не был уверен, осталось ли в его организме хоть что-то, он не хотел рисковать. Инк опустил взгляд на чужой шарф и ощутил новый приступ отчаяния. – Где кулон Астера? – Он у Икс-Пятой. Инк не сразу понял, что под "Икс-Пятой" подразумевается Икс-Андайн. Насколько же он жалок, раз почувствовал облегчение от того, что кулон у нее, а не у Икс-Гастера? – Остальные тоже вернулись? – Нет, – Х!Гастер небрежно махнул рукой, едва удостоив вопрос Инка вниманием. – В них не было необходимости. Инк осознал, что мог бы прожить тысячи лет, но так и не понял бы способности Х!Гастера смотреть на других и видеть в них лишь расходный материал для экспериментов. – Но Фриск и Папирус были твоими детьми, – произнес он. Инк не мог заставить себя взглянуть на запертую душу Х!Чары (и понимал, что лучше не упоминать о нем). – Они были моими творениями. И только. «…И зачем я вообще пытался до него достучаться? – Инк постарался отогнать эту мысль, но вместо этого напомнил себе ответ на этот горький вопрос: – Потому что лучше попытаться, чем сдаться, даже не попробовав». Он откинул голову на операционный стол, стараясь не замечать легкого давления ошейника на шее. – Почему ты говоришь со мной в-вместо того, чтобы начать свой эксперимент? – Из любопытства. Я охотился за тобой десятилетиями. Я ставил опыты над собственным миром, чтобы понять, как занять твое место. Я убил тысячи, пытаясь заменить тебя. И вот, наконец, ты в моих руках. – С этими словами Х!Гастер отошел к одному из столов у края лаборатории. Он отвернулся от Инка, и тот не видел, что он там делает. – Очевидно, что эта сила была потрачена на тебя впустую. Когда на кону стоит Мультивселенная, нет места милосердию. Твоя слабость, честно говоря, просто поразительна. – Милосердие – это не слабость, – вызывающе выплюнул Инк. Он балансировал на острие ножа между страхом и яростью. Теперь, когда стало ясно, что с Х!Гастером невозможно договориться, Инк без колебаний проявлял свое полнейшее отвращение. Перед ним был монстр, который причинил боль Кроссу, калеча его разум и душу, а затем подчинил его тело, заставив Кросса бояться самого себя. Инк был бы готов дать Х!Гастеру шанс стать лучше, если бы тот захотел измениться. Да, он приветствовал бы эти перемены с хрупким чувством надежды и изрядной долей осторожности. Но даже в этом случае он никогда не простил бы Х!Гастеру того, что тот сделал с его семьей. Х!Гастер сделал вид, будто Инк ничего не говорил. – Мультивселенная не нуждается в тебе, Инк. Ей нужна только твоя сила. Если ты позволишь, я смогу провести процедуру переноса части твоей души почти безболезненно. Однако… – он снова посмотрел на Инка беспощадными фиолетовыми зрачками, сосредоточившись на черной магии, которая упрямо скрывала его душу. – Чем больше ты будешь нам мешать, тем больнее тебе будет. Инк не сдержал язвительного смеха. – Не притворяйся, будто ты разрежешь мою душу на куски, а потом отпустишь меня на все четыре стороны. Ты будешь кромсать ее и смотреть, как осколки исчезают один за другим, пока не останется ничего и я не превращусь в пыль. Ты убьешь меня и погубишь всю Мультивселенную только ради того, чтобы насытить свое раздутое эго. Руки Х!Гастера сжались в кулаки. Он схватил что-то со стойки и решительно направился к Инку со шприцем в руке. Прежде чем Инк успел хотя бы попытаться остановить его, он вогнал иглу ему в шею, опустошая содержимое. Знакомое чувство головокружения и вялости поползло по костям Инка, а зрение помутнело, поплыв тенями. – Твои союзники могут считать тебя мертвым, и вряд ли они найдут это место, но я не стану рисковать. Благодаря Кроссу я знаю одно место, где они не смогут тебя учуять. Ты останешься там, пока мы не будем готовы к первому эксперименту. Инк попытался выкрикнуть колкость, а может, и плюнуть ему в лицо напоследок. Вместо этого он провалился в мягкое облако тьмы, в котором растворялась ужасающая белизна лаборатории… … …и Инк открыл глазницы навстречу чистой, слепящей белизне. Взгляд сфокусировался, но вокруг не было ни единого цвета. Единственным темным пятном было перевернутое сердце перед его обнаженной грудью и странные отметины на конечностях. Правой ноги не было, остался лишь обрубок бедра. На конце кости было немного пыли и разводы черной крови. Его пальцы были испачканы той же черной субстанцией. Других цветов не было. Не было звуков. Не было запахов. Не было других существ. Не было даже набросков. Он вернулся. Инк не стал сдерживать негативные эмоции. В горле запершило от крика, который из него вырвался, но он не переставал вопить, даже когда начал кашлять черной кровью. Он сжался в позе эмбриона, одной рукой вцепившись в искалеченную ногу, а другой защищая окутанную магией душу. Х!Гастер оставил его с обнаженными костями, каким он был, когда его нашел Найтмер, возможно, пытаясь заставить Инка подумать, что он вообще никогда не уходил. К счастью для него, на теле все еще оставались метки двоичного кода. Отсутствующая нога была еще более явным доказательством того, что все пережитое было правдой: он не смог бы сотворить такое с собой сам. Конечности казались непослушными и тяжелыми, как будто он снова очнулся после дозы транквилизаторов. Это потому, что лаборатория тоже была настоящей. Все это было реально. Инк попытался призвать свою магию, но ничего не вышло. Единственная магия, что у него осталась, покрывала его душу, образуя черный щит, который Х!Гастеру еще предстояло взломать, прежде чем начать эксперименты. Инк не мог открыть портал, не мог использовать магию и не имел доступа к кодам. Он не мог выбраться сам. Он не пытался подавлять страх и боль, крича только для того, чтобы хоть что-то слышать, и умоляя, чтобы его услышали. Х!Гастер сказал, что никто не смог найти его здесь. Даже Дудл-сфера и Core!Фриск не сумели его обнаружить. Но был кое-кто, кому это удалось. Найтмер нашел его однажды Найтмер сможет найти его снова. Он должен. Инк закрыл глазницы руками, чтобы не видеть пустой белизны своего незавершенного мира. «Прошу, найди меня, Босс. Пожалуйста… Я не знаю, сколько еще смогу продержаться».

***

«Нет-нет-нет, НЕТ!» Стретч был не из тех, кто паникует. С тех пор, как он узнал о Перезагрузках, количество ситуаций, способных по-настоящему вывести его из себя, постепенно сходило на нет, пока он не погрузился в апатию, когда ему стало плевать почти на все (кроме брата). Теперь же порой казалось, что он чересчур волнуется. И это вновь обретенное сопереживание чужим судьбам ничуть ему не помогало. К тому времени как Стретч узнал о пленении Инка, Защитника уже перебросили в другую тюрьму, чтобы никто не смог его найти. В том числе и Стретч. Ему следовало догадаться, что Х!Гастер не захочет больше рисковать и лично вмешается, чтобы забрать Защитника. Ему следовало сложить два и два, когда он увидел, какой самодовольный вид был у Фелл Альфис, когда он покидал главную лабораторию, чтобы немного вздремнуть. Отдых в тот момент был просчитанным риском. Стретч лучше многих знал, как опасно сражаться на пределе сил. Он сбился со счета, сколько двойников его брата в Роли Судьи погибло из-за того, что засыпали прямо посреди битвы. Он не хотел вспоминать собственный опыт. И не хотел думать о том, что обнаружил, когда вынюхивал информацию после той неоднозначной встречи с Фрешем. Стретч обязан был вытащить Инка. Если бы только он мог сначала его найти. «Надо было раньше рассказать Блу о своих "проектах". Я так ничему и не научился, да? Пожалуйста, будь в безопасности…» Стретч даже не пытался достать мобильник. Стоит ему позвонить Блу, и Фелл Альфис тут же узнает об этом, а сам Стретч будет мертв. Так что помощь извне… Да, это была крайняя мера. Стретч не позволял себе выдать своей паники. Он сунул руки в карманы толстовки и вошел в лабораторию так небрежно, как только мог. Он не бежал, но двигался довольно быстро, оказавшись рядом с Фелл Альфис раньше, чем обычно. Завидев его, Фелл Альфис улыбнулась. Ее приветливость была бы приятной переменой, если бы Стретч не знал, что за ней стоит. – Как прошел перерыв? – Отдохнул, – солгал Стретч. – Слышал, мы все-таки поймали Защитника. – Икс-Гастер лично забрал это, – сказала Фелл Альфис. – Из-за взрывчатки пришлось ампутировать ногу, но ему уже ввели все нужные сыворотки, чтобы лишить сил. Теперь оно никуда не денется. Она по-прежнему улыбалась. Стретч не был сторонником насилия, но сейчас ему отчаянно хотелось выбить Фелл Альфис зубы. Он сохранял хладнокровие. Сейчас это было важнее, чем когда-либо. Он планировал саботировать работу Ученых еще серьезнее, но опоздал. Оставалось лишь надеяться, что те диверсии, которые ему удалось провернуть, задержат эксперименты. – Ну и где он? – спросил Стретч. Небрежно, спокойно, апатично – он не мог позволить себе провалить роль. – Я не заметил никого на столе. Фелл Альфис самодовольно улыбнулась: – Я не знаю, куда Икс-Гастер его дел, но оно оттуда не выберется. Стретчу нужно было действовать осторожно, но он не мог оставить все мысли при себе. – Ты правда думаешь, что это вызовет Перезагрузку Мультивселенной? Фелл Альфис отхлебнула кофе, не сводя глаз с мониторов, транслирующих записи из разных Альтернативных Вселенных. Она выслеживала Core!Фриска, Звездных Сансов и Банду Найтмера. Часть ее камер пострадала во время недавней атаки на Омега-таймлайн, но, судя по всему, оставшихся хватало, чтобы видеть ход сражения. Стретч не был уверен, что хочет видеть эти записи. Он уже насмотрелся на ужасы, когда рылся в старых файлах "экспериментов" Х!Гастера. – Нет, Перезагрузки не будет, – признала Фелл Альфис. – Оба Гастера ошибаются. Защитник не переживет эксперименты. Оно умрет. Удастся ли Икс-Гастеру забрать кусок его души или нет – оно все равно умрет. Так что мы либо наконец спасем Мультивселенную, в отличие от него, либо нет. И на этом все. Стретч привык полагаться на свое умение читать других по выражению лиц. Сейчас, глядя на Фелл Альфис, он пожалел, что обладает этим даром. Ему оставалось только искать ответы и надеяться, что его диверсии дадут достаточно времени, чтобы вытащить Инка. А еще он втайне надеялся, что Фреш наконец сдержит обещание. По крайней мере, Стретч рассчитывал, что близость их неминуемой гибели заставит Фреша выдать местонахождение того Гастера, который ставил над ним опыты.

***

Падение Икстейла началось так же, как и многое другое: с желания что-то изменить. Core!Фриск подошел к суровому Х!Гастеру и двум его творениям с самыми благими намерениями. Он не встречал ничего подобного Перзагрузке и робко надеялся, что этот "Создатель" может оказаться той самой легендой. Х!Гастеру показали Мультивселенную. Его вдохновили места, жители и коды, на которых держалась их Мультивселенная. Он наполнил собственный мир похожими творениями. Он наблюдал за их ростом. Но этого было мало. Он же был "Создателем", верно? Так почему же он не мог исправить всю Мультивселенную? Он решил, что необходимы эксперименты. Он воздвиг барьеры и блоки вокруг Икстейла, убедив Core!Фриска, что это лишь для защиты его мира, и притворившись удивленным, когда тот сказал, что больше не видит, что происходит внутри. Пока Core!Фриск и Дрим оставались слепы к судьбе Икстейла, начались опыты. Впрочем, Х!Гастера мало заботило их мнение. Икстейл был его миром, и он распоряжался им по своему усмотрению. В конце концов Х!Гастер попытался Перезаписать Разрушителя, что привело к катастрофическим последствиям. После этого и он сам, и Кор осознали, что он вовсе не та легенда, которую они искали. Эксперименты продолжились с еще большим рвением, чем прежде. Х!Гастер многое узнал о кодах и душах, странствуя по Мультивселенной. Он использовал эти знания, чтобы объединять души ради доступа к их силе, но в итоге его собственная душа оказалась расколота. Не на две части, а на три. Одна была вложена в Событие Икс – его попытку проверить, сможет ли душа, сочетающая в себе Решимость и Перезапись, воспроизвести силу Защитника. Вторая – крошечный осколок – осталась при нем. А третью он поместил в колбу, настроенную разбиться через определенное время, и вывез за пределы Икстейла для сохранности. В конечном счете именно апатия заставила Х!Гастера позволить своему миру погибнуть. Он больше не узнавал ничего нового. Никаких прорывов не предвиделось. Его мир превратился в обузу. Поэтому, когда участники События Икс увидели его красную половину души, лишенную тонкой фиолетовой каемки по краю, и ошибочно решили, что у него больше нет доступа к Перезаписи, он позволил им устроить этот маленький "бунт". Массовая резня в исполнении Кросса была неожиданной, но интригующей. Возможно, он окажется полезнее, чем предполагалось. Гибель Х!Альфис от рук Кросса была досадной необходимостью. Х!Гастер подумывал взять ее с собой, но знал, что ее верность гарантирована лишь силой Перезаписи, и оставь он ее в живых – она могла бы все испортить. Он не мог доверять никому, кроме самого себя. Икстейл схлопнулся сам по себе. Казалось, погибли все, кроме Кросса и половины души Х!Чары. Никто не знал, что был еще один выживший. Спустя всего несколько дней после падения Икстейла сработал таймер. Колба разбилась. Душа обрела свободу. Используя коды, Х!Гастер создал себе новую личность "обычного" Андертейл-Гастера, восстановил свою душу с помощью Перезаписи и стал ждать, когда его найдет Core!Фриск, затерявшись среди множества других выживших, потерявших свои миры. Получив в свое распоряжение ресурсы Омега-таймлайна, Х!Гастер расширил масштаб экспериментов. Ему нужно было изучать души, их энергию и реакции в различных сценариях. Ему нужно было подготовиться. Он знал, что где-то там есть истинный Защитник. Пока же он ставил опыты на других душах, чтобы сделать себя достойной заменой. Х!Гастер заберет его силу себе и спасет Мультивселенную, как ему и было предначертано. Он начал охоту.