For the Forgotten Ones/Посвящение забытым

Возвращение в Замок Найтмера казалось чем-то сюрреалистичным. Банда Найтмера привыкла возвращаться в тишину. Обычно их никто не ждал, а если и так, то это означало новые проблемы (исключая те случаи с Инком). Но вместо облегчения напряжение лишь нарастало, стоило им шагнуть из портала Найтмера на траву у стен Замка. Найтмер чувствовал спиной тяжелое давление тревоги: его подчиненные готовились… к чему-то. Хоррор прижимал Инка к себе, застыв в оборонительной позе. Киллер крутил нож между пальцами. Даст держался рядом с Найтмером, но не слишком близко. Кросс замешкался впереди, скрестив руки так крепко, будто пытался физически удержать себя на месте. Найтмер чувствовал его постоянный страх и понимал, что это превентивная попытка замедлиться – на случай, если влияние Х!Гастера все же окажется проблемой. Банда вернулась. После бегства Найтмера, не сумевшего справиться со своей Порчей, и после атаки Эррора, они наконец были дома. Изоляция в мире Замка приносила облегчение. Но беспокойство никуда не делось. Киллер наступил на гравий, и громкий хруст заставил Даста вздрогнуть. Тот нервно рассмеялся, пытаясь скрыть реакцию, и посильнее натянул капюшон. Все были на взводе. Появись сейчас что-то неожиданное – будь то животное или резкий порыв ветра – в него, скорее всего, тут же полетел бы нож или костяная атака. К счастью, Блу предложил Гено пока пожить в Андерсвапе. Найтмер был за это благодарен (и надеялся, что Дрим этого не почувствует). Сейчас он не смог бы вынести присутствия в Замке чужака. Никто не смог бы, кроме Инка. Останься Гено с Бандой, наверняка случился бы инцидент: кто-то мог не узнать его и напасть. Итак, единственным пополнением в их компании была кисть Инка – Бруми. Он почти бездействовал, вероятно, экономя силы, пока Инк был без сознания. Найтмер не совсем понимал, что такое Бруми и как он функционирует, но то, что он видел в бою и в Бездне, было… показательно. Он и сейчас чувствовал на себе взгляды тех тысяч невидимых глаз. Найтмер откашлялся, и все, кроме Инка, посмотрели на него. – Большая часть Замка стабильна. Нам придется перестроить некоторые сектора, но здесь достаточно безопасно оставаться. "Достаточно безопасно" было, пожалуй, преувеличением, но никто не стал спорить. Никто не спросил, откуда ему это известно. Никто не напомнил, что Найтмер наверняка возвращался и видел Замок, пока был во власти Порчи. Никто не предложил Хоррортейл как запасной вариант. Никто не хотел оказаться в другой Альтернативной Вселенной. Теперь они были дома. Они вернулись. И что же дальше? Найтмер попытался взять на себя руководство, но не смог отдать приказы. Слова застряли в голове, горло сдавило, и он умолк. Хоррор выступил вместо него и велел Кроссу подготовить припасы в лазарете для всех. Но прежде всего для Инка. Целитель Банды тихо лежал на руках у Хоррора, все еще укутанный в куртку Киллера. Они надеялись, что он просто уснул, но понимали: скорее всего, он потерял сознание. Все помнили прошлый раз, когда Инк страдал от магического истощения. По крайней мере, в этот раз не было Порчи, которую он мог бы попытаться исцелить во сне. Кросс не возражал против того, чтобы его выделяли. Но хотя Хоррор обращался только к нему, в итоге по дороге к входу в Замок они все равно держались вместе. К их удивлению, внутри не было и следа разрушений, которые все они помнили. Даже башня, пострадавшая от появления Испорченного, была восстановлена. Найтмер уже начал сомневаться в смутных воспоминаниях о своем возвращении во время Порчи, но Даст все понял. – Инк починил все во время той бури кодов. И вновь им напомнили о том, насколько могущественным был Защитник. Вновь они столкнулись с доказательствами того, что Инк совершил (и перенес) в лаборатории Х!Гастера. Никто не хотел задумываться о том, почему Инк решил потратить часть своей быстро иссякающей энергии именно на то, чтобы обеспечить стабильность и безопасность дома Банды. Зная Инка, он хотел, чтобы они могли вернуться, не опасаясь, что на них обрушится крыша. Но надеялся ли Инк, что сможет вернуться с ними? Или думал, что умрет там, в лаборатории, в одиночестве? Найтмер на секунду закрыл глазницу и снова увидел пустые окровавленные глазницы, которые смотрели сквозь него, не узнавая. Слишком быстро их сменили полные ужаса огоньки глаз, когда кости хрустнули в его щупальцах, и Инк закричал. Он судорожно отогнал воспоминания. Банда Найтмера нерешительно вошла внутрь, где все было убрано. Все починено. Даже трещины на лестнице исчезли. Будто их никогда не атаковали и не заставляли уходить. Замок был отремонтирован. Между тем сами члены Банды в полной мере отражали то, через что им пришлось пройти. Противоречивые чувства тепла и печали коснулись восприятия Найтмера. Он знал, что часть этих чувств были его собственными. Они держались плотной группой по пути в лазарет. Хоррор прижимал Инка к себе, готовый закрыть его своим телом, Киллер продолжал держать нож наготове, а огоньки глаз Даста горели в ожидании атаки, которой так и не последовало. Атаки не последовало. Ее и не должно было здесь быть. Но они все еще ждали. Когда Инка уложили на смотровой стол в лазарете, Найтмер заставил себя признать его самую очевидную травму. – У него есть кровотечение? Хоррор шагнул мимо Найтмера, чтобы осмотреть обрубок правой бедренной кости Инка. Проходя, он коснулся руки Найтмера, отчего тот вздрогнул и инстинктивно отшатнулся, чувствуя, как душа подскочила к горлу. Взгляд Хоррора скользнул по щупальцам Найтмера, и от него донеслась легкая волна грусти, прежде чем он быстро занялся делом. Эмоции остальных не изменились – должно быть, они не заметили реакции босса. Хоррор отодвинул куртку Киллера и медицинский халат, и Кросс прикрыл глазницы рукой. Он тут же убрал руку, уставившись в стену за головой Хоррора. Даст попытался коснуться его плеча, но Кросс отстранился. От Даста повеяло болью, смешавшейся с виной Кросса. За этим последовало горькое смирение Даста. – Нет. Кость запечатана, – доложил Хоррор. – Наверняка впихнули в него магическую еду или какую-нибудь адскую смесь, – предположил Киллер. Его лицо и аура исказились от гнева и отвращения. – Кто знает, что могли напридумывать такие Ученые… Кросса передернуло, в нем в равной степени пульсировали боль и тревога. Прежде чем Найтмер успел забеспокоиться, Кросс шагнул вперед, но тут же отступил. Он не доверял себе подойти ближе. – Нужно отнести Инка в его комнату. Он не должен очнуться здесь. Повисла очередная неловкая пауза, поскольку никто не хотел признавать, почему именно лазарет может вызвать у Инка панику. Киллер повернулся к Найтмеру, сохраняя внешнее спокойствие, но с бурлящими неуверенностью эмоциями, и попытался коснуться его руки. Найтмер инстинктивно отпрянул, и Киллер замер. Он медленно убрал руку. – Э-э. Не хочу звучать как Инк, но, по-моему, тебя надо проверить, Босс. – Я в порядке, – не задумываясь, отозвался Найтмер. – Чушь собачья, – проворчал Киллер. Его голос едва поднялся выше приглушенного рыка. – Босс, ты не причинишь нам вреда. Все это дерьмо в Дримтейле и Омега-таймлайне натворила Порча, а не ты. Найтмер с трудом сохранял хоть какое-то подобие самообладания или хотя бы нейтральное выражение лица. Он находился под властью Порчи, но не был настолько неосведомлен о происходящем вокруг, как, казалось, считала Банда. Его финальное сопротивление и успешное избавление от Порчи (с помощью Инка) было грандиозным. И все же он не мог отделаться от ощущения, что мог бы бороться сильнее и гораздо раньше. Например, раньше, чем Киллер остался один на один со своей Порчей и Стадиями. Раньше, чем Даст всерьез поверил, что умрет от рук собственного босса. Раньше, чем Хоррор начал дрожать за свой мир и семью. Раньше, чем Кросс стал марионеткой двух садистских сущностей… Теперь было слишком поздно. Порча исчезла, но последствия ее воздействия остались. Легкость, с которой Банда общалась раньше, сменилась неуверенностью. Они и прежде были не сильны в общении, и последние события ничуть не улучшили ситуацию. Все они отчаянно хотели, чтобы все стало как "раньше", но одновременно боялись (и знали), что этого не случится. Все необратимо изменилось. В результате они оказались в мучительном положении, стараясь не сказать и не сделать ничего, что открыло бы эти шлюзы. Выражение "ходить по тонкому льду" как нельзя лучше описывало их состояние. Это, а также различные степени истощения, страха и вины. Когда-то Найтмер оставил бы их разбираться в себе самостоятельно, если только эти эмоции не становились совсем уж невыносимыми. Он ушел бы в свой кабинет предаваться мрачным мыслям, а остальные разошлись бы по комнатам. Но сейчас, хоть они и не были готовы говорить, никто не хотел изоляции. Даже Найтмер. «Они здесь, со мной». Найтмеру стоило огромных усилий не дать эмоциям отразиться на лице. С момента исцеления от Порчи ему казалось, что вся его жизнь превратилась в сплошную борьбу. Способность чувствовать эмоции вернулась, но теперь его собственные чувства выбивали его из колеи. Он больше не мог плыть по течению во тьме, пока Порча действовала за него. Теперь он остался наедине с осознанием всего, что понял в Бездне, и всего, что совершил до и после этого. Он причинил вред столь многим, включая собственную Банду. А когда Порча взяла верх, он просто позволил себе утонуть вместо того, чтобы сражаться. Найтмер почувствовал, как кости Инка хрустнули в его щупальцах. Он вспомнил мольбы Хоррора остановиться. Он видел и ощущал ужас Даста, когда шептал тому, что он бесполезен. Он помнил залитое слезами лицо Дрима, когда Блу принял на себя смертельный удар. Между этими вспышками он видел гибель бесчисленных миров. Одни погибли до того, как Порча поглотила его. Другие – после. Самолюбие Найтмера было задето, когда он ощутил остаточный страх Даста и настороженность Хоррора. Какая-то его часть все еще хотела сорваться и обвинить во всем кого угодно, кроме себя. Он отказался. По крайней мере, попытается отказаться. Он не мог снова скатиться в бездействие и изоляцию, позволяя себе все глубже и глубже погружаться в сомнения. Несмотря ни на что, Банда вернулась в Замок вместе с ним. Он по-прежнему был им дорог. Они хотели быть здесь, с ним. Вопреки собственному искаженному восприятию и опасениям, Найтмер должен был стать лучше ради них. Он просто не знал, как. – Кросс, – сказал Найтмер, специально обращаясь именно к нему, потому что Кроссу больше всех сейчас нужно было (отвлечься) занять себя делом. – Попробуй найти врача.

***

– …Дом довольно маленький, но я уверен, что мы справимся, – бодро тараторил Блу своим новым (временным?) сожителям. – Мы со Стретчем можем пожить в одной комнате, так что ты, Гено, займешь мою. А для тебя, Андайн, мы расчистили кладовую. Вообще-то она изначально задумывалась как еще одна гостевая комната, так что, похоже, она просто вернулась к своему истинному назначению, мье-хе-хе! – Звучит неплохо, – буднично отозвался Гено. Х!Андайн немного помедлила с ответом. – …Подойдет. Ее взгляд ни на секунду не замирал, с подозрением изучая гостиную Блу. Она все еще сжимала контейнер с душой X!Чары. Более того, Х!Андайн наотрез отказалась расставаться с ним даже во время осмотра в больнице Андерсвапа, и едва ли не зарычала на Core!Фриска, когда тот предложил присмотреть за ним. Если Кора и задела эта подозрительность, он не подал вида. А может, он просто слишком устал, чтобы реагировать. Вероятно, он был эмоционально истощен после атаки на Омега-таймлайн и ареста Х!Гастера. Блу уж точно был истощен. У него еще не было времени осознать случившееся. Ни у кого не было. Честно говоря, он удивлялся, как Дрим вообще еще держится на ногах. Возможно, именно поэтому Кор привлек Судью для помощи с арестом Х!Гастера, Фелл Гастера и Фелл Альфис. «Калор бы помог…» Блу поспешно загнал эту мысль в дальний угол сознания и улыбнулся X!Андайн: – Обращайтесь за чем угодно. Вы оба. – Если честно, я просто хочу принять душ и вздремнуть, – признался Гено. Блу объяснил, где ванная. Теперь в гостиной остались он, Стретч, Дрим, Х!Андайн и душа Х!Чары. Еще раз подозрительно осмотрев гостиную, Х!Андайн осторожно поставила контейнер на журнальный столик. – У меня много вопросов. – Я не смогу ответить на все, но постараюсь сделать все, что в моих силах, – ответил Дрим. Она бесстрастно уставилась на него. – Можно ли вернуть тело Чары без Икс-Гастера? – Это возможно, – сказал Дрим, сохраняя добрый и терпеливый тон. – Core!Фриск может знать больше. Услышав это, Х!Андайн резко нахмурилась, ее лицо напряглось. Блу гадал, вернулись ли к Дриму эмпатические способности и что он почувствовал, если да. В любом случае, Дриму пришлось подавить невольное содрогание. – Core!Фриск знал о планах Икс-Гастера? – спросила Х!Андайн. – Нет, – мгновенно ответил Дрим. – Ты уверен? – сухо надавила она. – Фриск из моего мира манипулировали мной и моими друзьями, заставив напасть на Кросса. Как я могу доверять тому, кто "вдохновил" Икс-Гастера? Может, она и казалась суровой, но Блу видел скорбь, скрывающуюся за ее внешней холодностью. Икстейл пал давно, но для нее эта потеря была свежа. Как и шрамы. Как и Блу, Дрим понимал, что слова о благих намерениях Core!Фриска сейчас ничего для нее не значат. – Я не требую доверия. Просто знайте, что мы хотим помочь вам без всяких условий. Как минимум, мы поддержим вас, пока вы не освоитесь. А потом вы можете уйти, если захотите. Х!Андайн ничего не ответила. Настороженность не сходила с ее лица, пока Блу провожал ее в импровизированную гостевую комнату. Азгор и собственные Андайн и Альфис Блу помогли прибраться в бывшей кладовой. Раскладной диван-кровать был не самым мягким, а старая лампа Стретча в виде горшочка с медом была поцарапана, но Андайн принесла телевизор с доступом в интернет и мини-холодильник. А из окна открывался неплохой вид на задний двор. Х!Андайн стояла в центре комнаты с душой Х!Чары в руках, озираясь вокруг с потерянным и ошеломленным видом. Блу старался не волноваться, но помнил, как некоторые версии Андайн впадали в уныние и теряли мотивацию после потери близких. Он надеялся, что Х!Андайн сможет найти новый смысл жизни. И даже если она не сможет найти счастья, он надеялся, что она хотя бы обретет подобие покоя. Блу тихонько выскользнул из комнаты, давая ей пространство. Стретч ждал его на кухне. Блу огляделся, бросив на брата вопросительный взгляд. – Дрим переодевается. Сказал, что его одежда пропахла дымом. Блу вздрогнул. Расслабленный вид Стретча мгновенно исчез. – Что случилось? Блу попытался заговорить, но не нашел слов. Он молча покачал головой и просто призвал свою душу. Ошеломленный взгляд Стретча сместился со шрама, пересекающего сердце, на лицо Блу. Он открыл рот и выдавил из себя лишь слабое напряженное мычание. Блу убрал свою душу и крепко обнял брата. – Мы живы. Ты, я и Дрим. Мы в-все еще здесь, – он едва сдерживал слезы. – Я думал, ты мертв. Стретч положил подбородок на макушку Блу. Его голос дрожал. – Прости, что напугал тебя, бро. Я снова скрытничал. Блу вцепился в его оранжевую толстовку. «Я чуть не погиб, и ты бы вернулся в пустой дом. Ты мог умереть, и я бы никогда не узнал, что с тобой случилось». – Я постоянно звонил тебе, но ты не отвечал. И вот после нескольких дней молчания ты звонишь вот так. О чем ты только думал? Стретч поморщился: – Я снова пытался разрулить все сам и вляпался. Похоже, у нас обоих выдалась паршивая неделька, а? Блу устало кивнул, не разжимая объятий. Дрим застал их на кухне, прижавшихся друг к другу. Он уже хотел уйти, но замешкался на мгновение, вцепившись пальцами в подол одолженной желтой толстовки. Ворот был слишком свободен, открывая часть ключицы, почерневшей, словно обожженной огнем. Вид у него был такой, будто он плакал. Блу не стал говорить об этом. Они со Стретчем молча протянули руки. Дрим шагнул в их объятия и крепко прижался к ним.

***

Инк боялся просыпаться. Сознание настойчиво тянуло его за собой, но он сопротивлялся. Он не помнил почему. Знал только, что ему страшно. Он не знал, где очнется на этот раз. В очередной лаборатории? На очередном Экране Сохранения? В новой тюрьме? В белой пустоте? Инк не хотел узнавать, но тело предало его, медленно возвращая в реальность и лишая безопасной спокойной темноты. Первым, что он ощутил, была мягкая ткань, которой он был укрыт. Первым, что он услышал, было тихое дыхание. Первым, что он почувствовал, был запах куртки Хоррора. С этим ощущением страх Инка испарился, и он понял, что находится в безопасности. Потребовалось время, чтобы заставить себя открыть глазницы. Они казались жесткими, словно кость сопротивлялась его усилиям, но в конце концов он открыл глаза достаточно, чтобы осмотреться. Он был в своей комнате в Замке Найтмера. Хоррор дремал в кресле рядом с его кроватью, а Бруми стоял на страже, прислонившись к стене у двери. Он тихо, но с энтузиазмом поприветствовал Инка, заверив, что находится достаточно близко, чтобы сохранять свои цвета, и с радостью изобьет любых захватчиков до состояния "еле живого месива". Не то чтобы здесь ожидались захватчики. Но все же Бруми не терял надежды. Инк попытался приподняться, но руки слишком сильно дрожали, чтобы выдержать его вес. Он остался лежать на спине, глядя в потолок, и заметил, что одет в свою коричневую пижаму. Рубашка была приятной и мягкой, штаны тоже, но они ощущались как-то… иначе. Не понимая, что именно не так, Инк пошевелился и замер: его правая нога под одеялом двигалась странно. Там, где слева четко прорисовывались очертания голени и стопы, справа все было плоско. А. Точно. Запястья Инка были перебинтованы там, где врезались наручники, но руки слушались. Он откинул одеяло и уставился на забинтованный конец бедренной кости. Даже с дополнительными слоями бинтов кость все равно заканчивалась гораздо выше колена другой ноги. Насколько он помнил, рана не кровоточила, но кто-то, очевидно, счел разумным перевязать ее на всякий случай. Сильной боли уже не было. Скорее ныло. Грудь Инка тоже ныла. Инк сгорбился, прижав ладонь к грудине, и уставился на коричневую ткань пижамных штанов, избегая смотреть на бинты. Он не замечал, что Хоррор проснулся, пока его не заключили в объятия. Инк прижался к нему, прерывисто дыша, и заметил, насколько он сам горячий по сравнению с Хоррором. Вероятно, у него был жар. Его уже бил озноб, а голова кружилась, но он изо всех сил пытался сосредоточиться сквозь туман, заполнивший разум. – Остальные… – …в безопасности, – успокоил его Хоррор. – Мы все дома и… и вылечились настолько, насколько это возможно. Ты можешь отдохнуть. Инк был слишком истощен даже для попытки сканирования, даже чтобы проверить Хоррора. Но он все равно попытался дотянуться до него своей целительной магией. Она неприятно напряглась, словно сустав на грани вывиха, и он отметил, что у него нет ран, требующих внимания. Даже место ампутации не регистрировалось. Он чувствовал его наличие, но для магии это было как череп Хоррора, душа Киллера или шрам Кросса – нечто существующее, но не требующее лечения. Инк оцепенел. Магия сжалась внутри, неприятно щелкнув, и он невольно вздрогнул. Он попытался подняться, игнорируя ногу и самочувствие, но Хоррор удержал его. Хоррор не понимал. Еще так много предстояло сделать. Столько всего по-прежнему зависело от того, исправит ли это Инк. Он попытался объяснить, но голос едва поднялся выше невнятного бормотания: – Нужно испр-равить… – Не сейчас, Инк, – успокаивал Хоррор. – Это может подождать. Инк попытался возразить, но вместо этого закашлялся. Его бросало то в жар, то в холод. Его била крупная дрожь, хотя Хоррор укутал его в одеяло и прижал к себе. На мгновение появился Киллер, но тут же убежал, и его место занял Даст. Он поспешил к кровати и сел на край, в ногах у Инка. – …Привет, – поздоровался Даст. Его голос звучал как-то странно. Ему было грустно? Инк не мог толком на нем сосредоточиться. Все плыло перед глазами, голова раскалывалась. Он вновь попытался заговорить, но слова потерялись за стуком зубов. Он высвободил руку из-под одеяла и попытался дотянуться до руки Даста, но тот сидел слишком далеко. Даст с минуту неловко смотрел на него, затем вздохнул. Он придвинулся ближе и обнял Инка. Позади него молча наблюдал Папс. Его перчатка прошлась по черепу Инка, и он почувствовал покалывание. Инк слегка пошевелил пальцами, но магия не отозвалась на зов. Он был слишком истощен. – Папс… – прошептал Инк. – Тебе не нужно помогать ему прямо сейчас, – повторил Даст слова Хоррора. – С Папсом все в порядке. Ты можешь поспать. – Он устроился так, чтобы Инк оказался между ним и Хоррором, и положил руку ему на спину, поддерживая. – Эррор отдыхает в Анти-пустоте и, если верить слухам, выходил только чтобы навестить Аутертейл. Гено сейчас в Хоррортейле с Паприкой, но курсирует между ним, Андертопом и Андерсвапом. Икс-Андайн там, с братом Блу и душой Икс-Чары. Босс наконец-то уснул. Киллер присматривает за ним. Кросс немного задерживается, но скоро будет здесь. У него не было никаких проблем с тех пор, как ты поймал Икс-Гастера. Икс-Гастер и его команда арестованы Звездными Сансами и Судьей. Они больше не причинят нам вреда. Мы все в порядке. Инку потребовалось время, чтобы осмыслить заверения Даста. Он тяжело навалился на Хоррора, с трудом удерживая глазницы открытыми. – Нужно найти Астера. – Нет, Инк, – мягко возразил Хоррор. – Топ и Undertale!Альфис уже вытащили его. Инк слышал слова, но просто не понимал их смысла. Он обвел взглядом комнату, зрение плыло, голова раскалывалась, но он не мог найти тех, кого искал. – Найтмер? Астер? – Они уже идут, – голос Хоррора напрягся. – Даст, помнишь прошлый раз? – Да-да. Я знаю, – Даст крепче прижал к себе Инка, его голос звучал натянуто. – Не пытайся использовать магию, Инк. У тебя все еще очень мало сил. Найтмер здесь, а Кросс доставит Астера. Обещаю. Ощущение было такое, будто череп Инка оказался под водой. Дыхание было поверхностным, но каждый вдох обжигал кости изнутри. Лицо то горело, то леденело. Инк поймал свое отражение в зеркале и уставился на графитово-серую бледность своих щек. Его зрачки почти сливались с темнотой глазниц, такие тусклые, что казались выцветшими. Тихий стук привлек его внимание к дверному проему. Это Найтмер в спешке задел плечом косяк. Он вцепился в дверную раму и слегка поморщился, но тут же скрыл боль. Его голубой зрачок был сфокусированным и ярким, в нем больше не было ядовитого блеска и острых очертаний Порчи. Он выглядел таким же усталым, каким чувствовал себя Инк. Увидев его, Инк слабо запротестовал: – Ты же спал. – Ты меня не разбудил, – солгал Найтмер. Он наклонился и шепнул что-то Киллеру, но Инк все же расслышал. – Вызови Доктора Ториэль. Пусть вернется. Киллер коротко кивнул и исчез в дверном проеме. Найтмер осторожно приблизился и присел рядом с Инком. Инк заметил, как его щупальца выгнулись назад, подальше от Даста и Хоррора. Даст выглядел напряженным, а Хоррор бросил на Найтмера многозначительный взгляд, который тот проигнорировал. – Все в безопасности, – настойчиво сказал Найтмер. – Мультивселенной можно помочь позже. Сейчас есть время. Найтмер на мгновение замялся. Он выглядел лучше, чем в (том ужасном белом пространстве) руинах лаборатории, но щупальца казались менее живыми, сворачиваясь, словно под грузом. Найтмер еще немного поколебался, затем медленно протянул руку и провел ладонью по щеке Инка. При этом он казался… напуганным. Инк не понимал почему. – Ты опять перенапрягся, – мягко продолжил Найтмер. – Мы поговорим, когда ты будешь лучше соображать. Инк достаточно ясно соображал, чтобы понять: сейчас этот разговор ни к чему не приведет. – Обещаешь? Найтмер выглядел неуверенно. – Обещаю. Раздался глухой стук, и в дверях появился заметно запыхавшийся Кросс, который прислонился к косяку, ища опору. – Я нашел его! За его спиной возникла крылатая фигура. Инк не смог сдержать слез. – Астер? Астер без колебаний бросился к нему. Найтмер поднялся и отступил, молча уступая место, которое занимал сам. Инк попытался удержать его, пока тот не отошел слишком далеко, но пальцы сомкнулись на пустоте. Инк не мог чувствовать чужие эмоции, но вина, исходящая от Найтмера, была настолько сильной, что он почти ощущал ее вкус. Ему хотелось потребовать, чтобы Найтмер остался, и упрямо держать его за руку, пока эти чувства не утихнут, но его босс уже покинул комнату. В спальне остались Инк, Бруми, Даст, Хоррор и Астер. Кросс, как и Найтмер, тоже уже ушел. Зато Астер был здесь. Он был жив. Его спасли. На его черепе появились новые черные трещины. Почти вся макушка и затылок были покрыты извилистыми и зазубренными шрамами, напоминая разбитую керамику. В сознании Инка промелькнул такой четкий образ, что он понял: это не просто его воображение. Он видел во тьме Пустоты Астера, буквально разлетевшегося на множество осколков, пока Инк не добрался до него и не собрал воедино фрагменты его разбитых кодов… Инк сморгнул видение, резко дыша. Когда Астер положил ладонь ему на щеку, рукав сполз, обнажив новые трещины на руке. Как и отсутствующая нога Инка, эти трещины не насторожили его зеленую магию. Лицо Инка исказилось. – Я не могу тебя исцелить. – Все в порядке, Инк, – прошептал Астер. – Ты собрал меня заново. Этого достаточно. Ты сделал более чем достаточно. Я понимаю. Я не сержусь. Инк попытался покачать головой, но не смог, потому что рука Астера все еще лежала на его щеке. – Ты пострадал, потому что я… – Нет, Инк, – твердо перебил Астер. – Они причинили мне вред по собственному выбору, а не из-за того, что сделал ты. – Я… знаю, – дыхание Инка выровнялось, и он прижался головой к груди Астера. Ему было зябко. – Я не смог найти тебя. Когда меня несло сквозь коды, я пытался дотянуться, но чуть не застрял. Я пытался помочь. Честно пытался. – Ты помог найти меня, Инк, – успокаивал Астер. – Ты исцелил меня. Ты позволил Топу вернуть меня. Теперь я здесь. Мы все в безопасности. Они продолжали твердить это, но Инк не чувствовал себя в безопасности. Он вернулся домой в Замок. Банда была рядом. Найтмер больше не был Испорченным. Кросс не был под контролем Х!Гастера. Даже Астер пришел навестить его, чтобы Инк увидел, что он жив (что его спасли). Инк все никак не мог расслабиться. Истощение сделало его слабым и болезненным, но тревога покалывала кости, заставляя готовился к следующей проблеме. Предстояло еще так много сделать. Столько всего исцелить и починить. Как они могли ждать, что он будет отдыхать сейчас? Инк вспомнил еще кое-что, и ему показалось, что его душа снова разрывается на части. – Я потерял твой кулон. – Это не твоя вина. Я не сержусь на тебя. Ты и так уже сделал слишком много. Ты можешь взять перерыв, – голос Астера оставался мягким, но твердым, и Инк запоздало понял, что высказал вслух, по крайней мере, часть своих мыслей. – Дай себе время отдохнуть и восстановиться. Пожалуйста, поспи. Все останется на своих местах, когда ты проснешься. Инк уже чувствовал, как усталость снова берет свое. Он недолго боролся с ней, вцепляясь в Астера, но тяжесть вскоре одолела его. Спустя мгновения после просьбы Астера он провалился в сон.

***

Астер остался с Инком после того, как тот снова заснул; он осторожно уложил его и поправил одеяло с нежностью, не уступавшей заботе Хоррора. Сам Хоррор ускользнул, чтобы заняться домашними делами, оставив Даста и Астера присматривать за больным. Найтмер не то чтобы ожидал, что Астер сбежит, как только Инк снова отключится, но все же был ошеломлен, когда тот остался. Его эмоции бушевали, но страха почти не было, несмотря на окружение. Напротив, он был так спокоен, что можно было подумать, будто он со Звездными Сансами, а не с Бандой Найтмера. Найтмер не знал, что и думать о нем. Астер заметил возвращение Найтмера и поднялся с места ровно настолько, чтобы слегка поклониться. Он держал крылья плотно прижатыми к спине, чтобы случайно не потревожить покой Инка. – Спасибо, что впустили меня в свой дом. – Ты можешь остаться до темноты, но боюсь, что потом тебе будет небезопасно быть здесь, – честно сказал Найтмер. Астер согласно кивнул. Он беспокоился только за Инка. Ни капли из-за того, с кем он был. – Надеюсь, я не перехожу границ, но не нужна ли вам помощь с поиском врача? – Нам помогает Доктор Ториэль из "Золотой Руны", – сказал Киллер. Он небрежно облокотился о косяк, наблюдая за Астером, и, что удивительно, без ножа в руке. Его тон и аура выдавали сохраняющееся недоверие. Найтмер мог его понять. На данный момент "перемирие" было скорее нерешительным соглашением. Это больше походило на отсрочку, чем на реальный прогресс. Все ждали, что оно вот-вот рухнет. И все же, несмотря на сомнения со всех сторон, оно сохранялось. Возможно, все ждали, когда Инк придет в себя (и не будет на грани обморока), чтобы он мог участвовать, ведь именно он был катализатором всего этого. А может, это был просто повод оттянуть неизбежное. …И то и другое. Определенно и то и другое. Что ж. По крайней мере, они были последовательны в своих привычках держать все в себе. Как бы то ни было, в залы Замка Найтмера был допущен еще один житель Омега-таймлайна. Хотя врачи Хоррортейла с радостью помогли бы, именно врач из Омега-таймлайна в итоге взял на себя заботу о Банде в отсутствие Инка. Найтмер не знал, кто именно проговорился о ранении Инка, но Доктор Ториэль быстро показала себя как специалист, готовый прийти на помощь своему пациенту, что бы ни стояло у нее на пути. Найтмер не был посвящен в подробности. Он знал только, что, услышав запрос Кросса о враче, Core!Фриск доставил ее в мир, ставший их неофициальной зоной перемирия, а Даст забрал ее с помощью транспортного жетона. Найтмер никогда не забудет решительное лицо Доктора Ториэль, когда она бесстрашно подошла к Банде и заговорила с ними. Он хотел относиться к ней с подозрением. И должен был. Но доктор слишком напоминала ему Инка своим открытым желанием помочь. – Я постараюсь не мешать ей, – заверил Астер. – Когда она должна прибыть? – Через несколько минут. На этот раз ее забирает Кросс. Думаю, Эдж ее подбросит. Все понимали, что это делается для того, чтобы Кроссу не пришлось лишний раз сталкиваться с Дримом или Кором. Хотя самого Кросса здесь не было, никто не сказал это вслух. Лично Найтмер полностью понимал его желание избегать их. – Кроссу нужно поспать, – проворчал Даст. Он скорчил гримасу. – Не вынуждайте меня быть ответственным, раз Инк занят отдыхом. Пожалуйста? – Тебе тоже нужно позаботиться о себе, – мягко пожурил Астер. Даст прищурился на Астера, словно сомневаясь в его искренности. Но тот был искренен. Найтмер не понимал, как и почему. Гордость подозрительно рычала на чужака в его Замке, но Найтмер знал, что это просто территориальность. Не собственничество. Пожалуйста, только не собственничество. Он и так уже причинил слишком много вреда. Когда молчание затянулось, Астер снова заговорил: – Я хотел бы обсудить с тобой возможные условия посещений, Найтмер. Если ты не против. Подозрения Найтмера вспыхнули вновь, но тут же угасли, словно тлеющие угли. – Конечно. Даст и Киллер удалились, причем последний – крайне неохотно. Не было никаких подозрений в адрес Астера. Только Найтмер чувствовал вызов в его присутствии. Легко было быть озлобленным. Куда сложнее было не дать этой злобе снова взять верх. Астер заговорил, прежде чем Найтмер успел глубже погрузиться в свои мысли: – Прости за прямолинейность, но я чувствую, что должен прояснить ситуацию. Тебе некомфортно в моем присутствии. Ты хочешь, чтобы я ушел? «Неужели я настолько очевиден?» – Это было бы неразумно, ведь ты только что пришел, – стоически ответил Найтмер. Эмоции Астера изменились. Это была не жалость, а сочувствие. Теперь Найтмер видел разницу. Если бы только он смог увидеть ее раньше… – Это твой дом, – мягко сказал Астер. – Вы все через многое прошли. Вы вправе сделать это место безопасным для себя и только для себя. Найтмер мог быть Хранителем Эмоций, но Астер читал его как открытую книгу. Его остаточная горечь жалко угасла. – …Почему ты нас не ненавидишь? Это был не тот вопрос, который Найтмер собирался задать. Но менять что-то было уже поздно. Астер не стал насмехаться. Он тщательно обдумал ответ. Не из страха, а в тихом самосозерцании. – Пока я был в Пустоте, мой разум раскололся вместе с телом. Я видел… многое, но не мог вмешаться. Вспышки воспоминаний о страхе и разрушении, о тьме и беспомощности когтями вонзились в череп Найтмера, и он сдержал дрожь. К счастью, ему не довелось видеть, как выглядел Астер, когда был разбит в Пустоте. Астер опустил взгляд на руки, переплетая покрытые шрамами фаланги и прослеживая пальцами несколько трещин. – В мире так много ненависти. Эти чувства, конечно, вполне объяснимы, но они… истощают. У меня нет желания так ненавидеть. Ненависть уже причинила вред слишком многим душам. Она поглотила их. То же самое можно сказать и о чувстве вины. Это ударило слишком метко, чтобы быть случайностью. Защитный рефлекс Найтмера снова вспыхнул, и его щупальца нервно дрогнули. – Ясно. Я… прослежу, чтобы Хоррор приготовил для тебя ужин. Хоррор сделал бы это и без указания Найтмера, но Астеру не обязательно было об этом знать. Найтмер воспользовался возможностью выйти из комнаты и все-таки отправился на поиски Хоррора. Хоррор разложил на стойках стопки продуктов длительного хранения и как раз перебирал их, когда вошел Найтмер. Он аккуратно поставил в ряд последнюю банку с фруктами и кивнул своему боссу. – Запасы еды в порядке, – пророкотал Хоррор. – И техника тоже работает. – Хорошо. Нам не придется пополнять припасы… – Найтмер опомнился и осекся, напрягшись. Хоррор поднял было руку, но замер и с усилием отдернул ее от черепа. – Мы со всем разберемся, Босс. Эмоции Хоррора вихрились вокруг него. Его беспокойство меркло на фоне надежды. Как бы сильно он ни переживал из-за перемен, ждущих Банду и Хоррортейл, он сохранял осторожный оптимизм. А еще он был чем-то расстроен из-за Найтмера. Найтмер догадывался, чем именно. Он не был готов столкнуться с этим. – Ты можешь спросить Астера о его предпочтениях. Настроение Хоррора изменилось. – Босс… Но Найтмер уже ушел. Он вошел в свой кабинет и уставился на стол. На столе царили чистота и порядок, ровно так, как он оставил. Даже ящики были закрыты. Ничто не указывало на то, что в них рылись в спешке, хотя Найтмер знал, что рылись. – Так ты наконец решил отступить, Босс? Найтмер замер. Его щупальца выгнулись назад, подальше от Киллера. Киллер заметил. Он не боялся. «А зря. Мое прикосновение так долго было смертельным. Что, если нынешняя безвредность – случайность? Что, если это ненадолго?» Найтмер скрыл удивление и бросил на него возмущенный взгляд. – Что ты здесь делаешь? – Просто хотел кое-что занести. Киллер достал из куртки старый обруч Найтмера и удивительно бережно положил его на стол. Найтмер уставился на него, изо всех сил стараясь держать эмоции под контролем. – Я подобрал его для тебя, – продолжил Киллер. – Зачем? – спросил Найтмер резче, чем собирался. Киллер не чувствовал ни раздражения, ни страха. Не было в нем и жалости к Найтмеру. Он засунул руки в карманы и пожал плечами. – Он что-то значит для тебя. Пусть не все там хорошо, но это все равно важно. Найтмер не притронулся к обручу. И не сел за стол, как обычно. Эмоции Киллера забурлили, но затем улеглись. – …Мы знаем, что ты стараешься, Босс. Я понимаю, что ты немного, э-э, неуверен в происходящем. Многое изменилось, и ты не знаешь, чего хочешь и что делать. Но тебе не обязательно справляться с этим в одиночку, понимаешь? Мы никуда не денемся. Мы с тобой. Прежняя гордость Найтмера попыталась вспыхнуть, но ее вытеснила усталость. – Тебе не стоит беспокоиться обо мне. Киллер громко фыркнул. – Ага, конечно. Серьезно, Босс. Подавление не поможет. Остальные перегружены, но со мной ты можешь говорить о чем угодно без осуждения и не парясь о моих чувствах. У меня все сравнительно не так уж плохо, – он усмехнулся и провел рукой по макушке. – И как мы до этого докатились?.. – Киллер снова сосредоточился на Найтмере. – Просто дай нам поддержать тебя, черт возьми. «Я должен поддерживать вас и вести за собой. И все же я причинил вам боль. Я подвел вас», – Найтмер не стал озвучивать эту мысль. – Я постараюсь. – Это все, о чем я прошу, – сухо сказал Киллер. Он кивнул на обруч. – Можешь оставить его себе, сломать, швырнуть в грязь. Как пожелаешь. Решать тебе. Киллер вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Найтмер медленно опустился в кресло и молча уставился на стол. Обруч лежал перед ним, словно насмехаясь. Тихий стук отвлек его, и его рука дернулась к обручу, но он так и не убрал его обратно в ящик. – Войдите, – ровным голосом позвал Найтмер. Дверь не открылась. Раздался еще один тихий стук, гораздо ниже того места, где обычно стучат. Найтмер обошел стол и взглянул на пол. Там была одна из черных змей Инка. Судя по легкому голубовато-фиолетовому оттенку глаз, это был Циан. Змейка была уже на полпути в кабинет, проскользнув в щель под дверью, но застряла. Увидев Найтмера, Циан настойчиво заерзал и снова стукнулся головой о дверь, прося о помощи. Найтмер опустился на колени и заглянул под дверь. Кажется, Циан и впрямь застрял. Но, похоже, не испытывал боли или дискомфорта, виляя хвостом и изгибаясь к Найтмеру, пока голова не коснулась его руки. Найтмер колебался лишь мгновение, прежде чем погладить Циана по чешуйчатой голове: – Я вытащу тебя. Потерпи. Найтмер вернулся к столу, порылся в ящиках и нашел флакон лавандового мыла для рук. Он не помнил точно, откуда оно взялось, но подозревал, что когда-то отобрал его у Киллера, чтобы тот не использовал его для розыгрыша. Он вернулся к двери, на мгновение заколебался, но вовремя вспомнил, что Циан – магическая конструкция и, в отличие от настоящей змеи, ему не повредит ни запах, ни попытка слизать мыло. Он просунул руку под брюшко Циана, и тот прижался к его ладони, пока он намыливал ему спину. Змейка немного поерзала, а затем выскочила из-под двери, оставляя за собой мыльный след. Найтмер сделал мысленную пометку вытереть пол, пока никто не поскользнулся, и выпрямился, подхватив Циана. Циан тут же расщепил хвост и обмотал его пальцы. Найтмер заметил эту трансформацию и сложил два и два. – Ты мог освободиться сам, – упрекнул он. – Ты сделал это нарочно. Циан упрямо обвился вокруг его руки, не желая отпускать. Голова змеи покоилась на его запястье, а глаза проницательно смотрели на него. Найтмер отвел взгляд. – Ты прямо как Инк. Циан пристально и бесстрашно уставился на него. Это было ожидаемо, но все же заставило Найтмера почувствовать себя неуверенно. Он должен был привыкнуть к этому чувству. Последние годы он только и делал, что терял равновесие. Но он никогда не замечал этого, пока не стало слишком поздно. Найтмер осторожно погладил чешуйчатую голову Циана, наблюдая, как тот удовлетворенно расслабляется. – Я не знаю, как быть дальше, – прошептал он змее. – Я не знаю, как не скатиться обратно к старым привычкам. Я виноват перед ними. Я снова и снова использовал их. В своей гордыне я игнорировал эту правду и причинил им столько боли. Им и стольким другим. Как мне загладить свою вину? Как они могут простить меня? Как… Как мне простить себя? Циан не мог ему ответить, но прополз вверх по руке и ткнулся в щеку. Теперь его глаза были куда более тусклыми, чем тогда, когда он вытащил Найтмера из бездны Порчи. У него больше не было магии Негатива, но он очень чутко улавливал его эмоции. Найтмер позволил себе расслабиться и уселся за стол, просто наблюдая, как Циан спокойно обвивается вокруг его рук и щупалец. Обруч так и остался лежать на столе нетронутым.

***

Когда Инк проснулся в следующий раз, в голове у него стало гораздо яснее. Циан свернулся колечком у него на груди, а Голд обвился вокруг ключицы. Он повернул голову в поисках Бруми и увидел, что тот прислонился к стене. Слева от него стоял комод, который передвинули вплотную к кровати. Справа, на прикроватной тумбочке, лежала его маска Арка, прислоненная к настольной лампе, а рядом был аккуратно сложен его коричневый шарф с капюшоном. Рядом сидел Даст. Он заснул в неудобной позе, наполовину сползя на подлокотник кресла и подложив под голову только собственную руку. Призрачный Папс присматривал за ними обоими и помахал рукой, заметив, что Инк очнулся. Это движение всполошило Даста, он резко сел, сжимая в руке костяную атаку, и взглянул на дверь. Бруми обиженно заворчал, и Даст, очевидно, услышал его, судя по тому, как он вздрогнул. Он перевел взгляд с Бруми на Инка. Даст выпрямился и развеял костяную атаку, потирая заспанные глазницы. – Эй, приятель. Как самочувствие? Он поморщился, явно пожалев о вопросе, но уголки рта Инка дрогнули в подобии улыбки. – Честно говоря, дерьмовое. Как и ожидалось, голос Инка был еще более хриплым, чем обычно. Настолько, что Дасту пришлось наклониться, чтобы расслышать. Разобрав слова Инка, он тихо фыркнул. – Неудивительно. Ты помнишь, как просыпался до этого? – Да… – Инк сомкнул глазницы, но тут же открыл их вновь, чтобы не видеть белизну, битые коды и темные трещины в костях Астера. – С Астером все в порядке. – Да, он в порядке, – подтвердил Даст. – Судя по всему, ты нашел его, когда… ну, делал то, что ты там делал с этими кодами. И ты… "собрал его обратно"? – Он заметил выражение лица Инка и поспешно сменил тему. – Ему пришлось уйти, но та Доктор из "Золотой Руны" вернулась. Для Инка важность этого факта была куда серьезнее, ведь это означало, что в Замок пустили не одного, а сразу двух чужаков. Он оставил эту мысль при себе и заставил себя сесть. Руки Даста дернулись к нему, словно он не знал, стоит ли помогать Инку сесть, но в итоге он просто опустил их на колени. Инк устроился поудобнее, прислонившись к изголовью, и глубоко задышал, борясь с усталостью и головокружением. – Доктор Ториэль здесь? Даст вцепился в свой шарф и спрятал в него подбородок. – Да, мы позвали ее обратно. Инк взглянул на одеяло, укрывавшее ноги, и разгладил складки на мягкой коричневой ткани. – Мне нужно с ней поговорить. Даст уловил перемену в его тоне и торопливо поднялся. – Понял. Сейчас приведу. Папс ободряюще коснулся его плеча, когда тот выходил. Инк перевел дух, собираясь с мыслями. Циан, Голд и Бруми поддерживали его: змейки свернулись у ключиц, а Бруми проецировали образы безмятежных золотых небес Дудл-сферы. «Мне нужно время, прежде чем я смогу исправить остальные сбои, Бруми». Бруми/Дудл-сферу это не волновало. Теперь не было никаких временных рамок. Он просто хотел, чтобы Инк был здоров и в безопасности. Сначала ему нужно было позаботиться о себе. Все остальное могло подождать. Инк сохранял самообладание даже тогда, когда вошла Доктор Ториэль. Она подошла к кровати и села в кресло рядом, чтобы не возвышаться над ним. Инк все равно чувствовал себя невероятно маленьким. Он отбросил свои сомнения и обратился к Доктору Ториэль: – Остальные физически в порядке? Очевидно, ее не удивило, что это был его первый вопрос. – Насколько я могу судить, они не скрывают травм. Инк доверял ее мнению. Он отложил вопрос о здоровье Банды (ментальном, эмоциональном и физическом) в сторону и сосредоточился на себе. – Что мне нужно знать? – Ты хочешь, чтобы я сначала озвучила детали травм? – спросила Доктор Ториэль. Инк оценил ее прямоту. Хотя, вероятно, это было намеренно. Некоторым пациентам сначала нужна была моральная поддержка, другие же успокаивались, как можно скорее разобравшись в ситуации. Инк относился ко вторым. – Да, пожалуйста. – Уровень твоей магии остается низким, – без обиняков предупредила Доктор Ториэль. – Уже не критически, но тебе нужно воздержаться от ее использования еще немного. Я знаю, что ты предпочел бы не надевать еще один подавитель магии. – Действительно, не хотелось бы, – признал Инк. Он почувствовал ком в горле и сглотнул, отметив сухость во рту. Он не стал зацикливаться на этом. Ему нужно было сделать кое-что еще. – Мне нужно провести всего одно сканирование. Обещаю, я прекращу, если станет тяжело. Доктор Ториэль внимательно посмотрела на него. Ей не нужно было спрашивать, что именно он хочет просканировать. Она и так знала. – Я буду следить за твоими показателями. Если я скажу "стоп" – ты остановишься. Инк без колебаний принял ее условия. Он просто хотел покончить с этим, хотя в глубине души уже знал, что обнаружит. Доктор Ториэль пристально наблюдала за ним, пока он задействовал свою магию. В его костях и душе не было ни боли, ни напряжения. Казалось, его магия понимала, что ему нужно, как и Доктор Ториэль. Она знала, чего он хочет, но не могла дать ему того, на что он надеялся. Сканирование Инка подтвердило его подозрения. Он не мог исцелить ногу и регенерировать недостающую кость. Он смог спасти души от гибели в Омега-таймлайне. Он смог исцелить череп Эррора, но у того был собственный внутренний фактор регенерации, который был лишь подавлен Порчей. По словам Призмы, даже Призма и многие бездушные альтернативы Инка могли регенерировать конечности. Но у Инка не было такого исцеляющего фактора. Он полагался для самоисцеления на свою зеленую магию. А его зеленая магия не была совершенной. Она не могла исцелить все. Она могла оставлять шрамы. Поэтому, как бы он ни старался, он не мог восстановить ногу или сделать ее из магии. Его тело отторгало эти попытки, как отторгло бы пересадку кости от другого монстра-скелета. Но ведь это была собственная магия Инка. В нем снова вскипели разочарование и отчаяние. «Почему я не могу просто сделать это? – Инку хватило мгновения, чтобы ответить самому себе. – …Потому что я не всемогущ. Я не могу восстановить ногу. Не могу исцелить шрамы Астера. Не могу вернуть Калора, или Икстейл, или остальных друзей Кросса, или всех, кто погиб. Я… я… – Инк опустил голову и стиснул зубы. – Я не могу исправить все, но я спас многих. Я спас Эррора, Найтмера, Дрима и своих братьев. Я не бесполезный неудачник только потому, что не могу исправить абсолютно все. Я спас столько жизней. Сосредоточься на этом. Ты можешь сосредоточиться на этом. Не позволяй "неудачам" поглотить тебя, как они чуть не поглотили Дрима». Инк отключил сканирование и закрыл лицо руками, его дыхание сбилось. Доктор Ториэль не пыталась прикоснуться к нему или утешить словами. Она просто оставалась рядом, давая ему справиться с эмоциями. Бруми тоже затих, а Циан и Голд не пытались ткнуться в него носами. Инк был благодарен им за это молчаливое сочувствие больше, чем мог выразить словами. Сейчас ему не нужны были соболезнования или ободрение. Ему просто нужно было отдышаться. Инк убрал руки от лица, шмыгнул носом, но не заплакал. – Ну, вот и ответ на вопрос. По крайней мере, я относительно дешево отделался, ха-ха… Доктор Ториэль не осудила его за этот юмор. Она определенно привыкла к тому, что пациенты используют его как защитный механизм. Возможно, она и сама так делала. Она перевернула руку на колене ладонью вверх, и Инк протянул свою, крепко сжав ее на мгновение. – Я помогу тебе всем, чем смогу, – твердо сказала Доктор Ториэль. – Тебе не нужно просить. – Спасибо, – Инк отпустил ее руку, вытер глазницы и откашлялся. – Т-так чего мне ждать? Стоит ли опасаться инфекции? Доктор Ториэль откинулась на спинку кресла и заглянула в планшет с записями. – Трансфеморальная ампутация была проведена чисто. Риск заражения миновал, вероятно, благодаря магической еде или другим добавкам. Но еще несколько дней будет сохраняться риск повреждения раны. Место среза запечатано, но кость на конце сейчас очень хрупкая. Зато нет осколков или наростов, о которых стоило бы волноваться. Тот, кто проводил ампутацию, имел опыт. Ее голос оставался нейтральным, но лицо было напряжено от сдерживаемого негодования. Видеть ее гнев было почти приятно, хотя Инк и не мог объяснить почему. Он сообразил, откуда у Х!Гастера и его команды знания об ампутациях, и тут же пожалел об этой догадке. Ему не хотелось думать о всех тех монстрах, что стали жертвами их экспериментов и погибли. Он лишь надеялся, что их имена где-то записаны, чтобы их близкие могли получить хоть какое-то утешение. – Икс-Гастер ампутировал мне ногу, чтобы снять взрывной браслет, который на меня надела его команда, – спокойно пояснил он. – Он думал, что сможет устранить повреждения с помощью Перезаписи. Доктор Ториэль не стала скрывать своей ярости. – Прости меня за непрофессиональный язык, но Икс-Гастер может гнить в аду. Небрежное ругательство было настолько неожиданным, что вызвало у Инка растерянный смешок. Он тут же перестал смеяться, нахмурившись. В груди кипела каша из эмоций: странная эйфория от того, что Доктор Ториэль снова выразила презрение к Х!Гастеру, и его собственная горькая злость. В итоге он посмотрел на Ториэль в поисках хоть какого-то ориентира, совершенно не зная, что делать. Доктор Ториэль оказала ему ту поддержку, о которой он не мог попросить вслух. – У меня было много пациентов, ставших жертвами жестоких Ученых вроде него. Ими движет собственная гордыня, невзирая на окружающих. Судя по тому, что твои братья говорили о Перезаписи, Икс-Гастер мог бы применить ее к самому браслету, чтобы снять его. Да, остались бы травмы там, где устройство вплавилось в кость, но ногу можно было бы спасти. То, что сделал Икс-Гастер, возможно, и предотвратило другие ранения, но это было сделано с неоправданной жестокостью монстром, движимым лишь эгоизмом. Инк так и предполагал. Подтверждение его подозрений было одновременно и облегчением, и мукой. – Я говорю тебе это, потому что хочу, чтобы ты понял, что не существует "правильного" способа реагировать, – продолжила Доктор Ториэль. – Ты можешь быть рассержен, озлоблен и подавлен. Ты можешь использовать черный юмор для поднятия настроения. Не существует "правильного" или "неправильного" отношения к травме. Просто знай, что завтра всегда наступает, а выздоровление – это процесс. Постарайся быть добрее и терпимее к самому себе. Дай себе время на восстановление. Инк сдержал возражение, что у него слишком много дел. Он знал, что если будет давить на себя, то в конечном итоге сделает только хуже. – Я постараюсь. – Это все, о чем я могу просить. – Доктор Ториэль не сводила глаз с его лица. – Ты готов осмотреть место травмы? Я не буду сразу снимать бинты. – Я уже видел, – уклончиво ответил Инк. Доктора Ториэль это не обмануло. – Вот поэтому я и спросила. Твоя реакция может оказаться острее, чем ты думаешь. Звезды, как же Инк был рад, что она не пыталась смягчить правду. Хотя то, что он называл "отсутствие прямолинейной честности" смягчением, снова заставило его усомниться в себе. Он вспомнил ее заверения в том, что нужно принимать свои реакции такими, какие они есть, и попытался собраться с духом. – Думаю, я справлюсь. – Хорошо. Доктор Ториэль откинула одеяло, открывая перебинтованную культю ноги Инка. Бинты были не белыми, а нежно-голубого цвета. Инк знал, что это было сделано специально. Он сопротивлялся инстинкту пошевелить ногой, давясь подступающим разочарованием и смятением. Он попытался пошевелить отсутствующими пальцами, и его охватила тревога. Он судорожно соображал, куда подевалась его конечность, но потом вспомнил, что ее оторвало взрывчаткой. Гнев и растерянность сменились беспомощностью, и он снова закрыл лицо руками. – Восстановление и адаптация потребуют времени, – Доктор Ториэль бросила на Инка пронзительный взгляд, который он едва мог поймать сквозь пальцы. – Я не могу заставить тебя отдыхать, но умоляю тебя не перенапрягаться. – Я просто хочу иметь возможность передвигаться, – признался Инк. – Я не могу оставаться в постели. То есть могу, но… – Он вспомнил, как был заперт в больницах в Омега-таймлайне, и содрогнулся. Он ссутулил плечи и отвернулся от Доктора Ториэль, глядя в окно своей комнаты. Небо было затянуто тучами. – …Я хочу готовить с Хоррором. Это казалось таким простым желанием. Инк понимал, что мог бы сидеть на стуле, пока Хоррор подает ингредиенты, но ему отчаянно хотелось самому ходить по кухне и собирать их. Профессиональная отстраненность Доктора Ториэль слегка смягчилась, а взгляд потеплел. – Хорошо ставить перед собой такие цели, Инк. Инк и сам это знал, но было приятно услышать это от кого-то другого. Он просто кивнул. – Тебе не нужно решать прямо сейчас, но протезирование вполне возможно, – продолжила Доктор Ториэль. – Должна предупредить: хотя технологии сильно продвинулись благодаря межмировому сотрудничеству, ограничения все же есть. Тебе понадобится время на адаптацию. – Черт, а я-то надеялся приделать новую ногу и заставить всех Меттатонов завидовать, – саркастично заметил Инк. Доктор Ториэль поддержала его суховатую шутку легким наклоном головы. – Действительно, мы еще не достигли уровня, когда можно мгновенно привыкнуть к протезу. Однако многое возможно. С помощью терапии ты сможешь и ходить, и бегать, и танцевать, и лазать. «Хочу ходить по потолку и снова пугать своих братьев», – тут же подумал Инк, просто потому, что ему этого не хватало. Его посетила идея, но он отложил ее на потом, продолжая слушать Доктора Ториэль. – Утомляемость по-прежнему будет сказываться, как и боль в культе и, возможно, фантомные боли. Тебе понадобится физиотерапия, чтобы восстановить выносливость. Есть и приспособления для передвижения, которые можно использовать до того, как будешь готов к протезу, и после. – Она критически оглядела комнату. – Замок не слишком приспособлен для таких случаев, но его можно адаптировать. Я помогу тебе сама и могу порекомендовать физиотерапевтов и протезистов за пределами Омега-таймлайна, включая Андерсвап и Сайенстейл. Инк кивнул и немного отодвинул одеяло, снова открывая перебинтованную культю. На этот раз ему было спокойнее. Хотя бы немного. Может потому, что появился план. Или потому, что он старался быть оптимистом. Он хотел быть оптимистом. Не обязательно все время, но ему очень этого хотелось, потому что он хотел жить той жизнью, за которую боролся, а не погружаться в депрессию. Мысли Инка опасно приблизились к тому, что произошло в его прежнем мире и в лаборатории Х!Гастера. – Я буду ходить босиком. Доктор Ториэль даже не запнулась. – Это будет учтено. Поскольку рана затянулась, мы понаблюдаем еще несколько дней, прежде чем обсуждать варианты протезов. – Можно ли мне уже сейчас пользоваться другими средствами передвижения? – с надеждой спросил Инк. Доктор Ториэль подчеркнула, что ему необходим отдых, но при этом признала его горячее желание двигаться. Она принесла ему два типа костылей: подмышечные и локтевые. Она объяснила, что подмышечные дадут лучшую стабильность и потребуют меньше сил, а локтевые обеспечат больший контроль и подойдут, когда он восстановит баланс и силу. Последние также могут быть удобнее для лестниц Замка. Со временем и практикой Инк сможет понять, какие ему больше подходят. Доктор Ториэль быстро отрегулировала высоту костылей и вновь предупредила не перенапрягаться. – Не стесняйся просить о помощи, – твердо повторила Доктор Ториэль. – У тебя есть коммуникатор, чтобы связаться с братьями? Инк кивнул и показал ей браслет. Он сам удивился, что тот все еще на его запястье. Кто-то забрал его из обломков лаборатории Х!Гастера, или Х!Андайн сохранила его и вернула? Он смутно помнил, что ему говорили, если вообще говорили. Эта путаница и провалы в памяти беспокоили его. – Если позволишь, я снова буду прямолинейна, – попросила Доктор Ториэль. Инк с облегчением кивнул, и она продолжила: – Кто из твоих близких, по-твоему, отреагирует спокойнее всего, если ты упадешь или что-то случится? Инк тщательно обдумал вопрос, учитывая последние события. Он знал, что вся Банда готова прийти на помощь, вопрос был в том, способны ли они на это морально. «Кросс будет терзаться из-за этого, хотя это вина Икс-Гастера, а не его. У Найтмера и так много проблем, ему нужно хотя бы попытаться переварить то, что случилось с ним самим. Киллер может справиться, а может и замереть – Хоррор говорил, что так и случилось, когда Даст был ранен. Даст… тоже может быть в порядке? Его тревога, кажется, связана с Испорченным. Но Испорченный чуть не убил меня у него на глазах. На глазах у них всех». Инк постарался не зацикливаться на этих мыслях. – Я думаю, что Даст или Хоррор скорее помогут, чем впадут в ступор, – нерешительно предположил он. – Киллер – пятьдесят на пятьдесят. Кроссу и Найтмеру, думаю, придется нелегко. Да и Бруми будет рядом, чтобы помочь. Бруми оторвался от стены и помахал Доктору Ториэль. Кисть двигалась рывками, словно в видео с пропущенными кадрами, но решила, что Доктору Ториэль не стоит отвешивать крепкий приветственный хлопок по голове. Это было припасено для других. В основном для Эррора. Доктор Ториэль либо уже видела, как двигается Бруми, либо достаточно повидала в Мультивселенной, чтобы спокойно отнестись к существованию разумной кисти. – Может ли Бруми оказать медицинскую помощь? Бруми задумчиво защелкал и поинтересовался, не поможет ли его фиолетовая краска для стойкости. Инк передал вопрос. Доктор Ториэль выглядела озадаченной. – Возможно. Но я все же рекомендую позвать к тебе остальных. Хорошо, Бруми доставит их на место. «Пожалуйста, предупреждай Банду, прежде чем тащить их через порталы». Бруми надулся, заявив, что это лишает его половины удовольствия. Инк внутренне согласился, но совсем не хотел никому устраивать разрыв души. Под чутким руководством Доктора Ториэль он взял оба подмышечных костыля в одну руку за рукоятки, а другой рукой оттолкнулся, чтобы подняться. Он завел костыли под мышки, прижав мягкие валики между руками и ребрами, и оперся на рукоятки. – Ты чувствуешь усиление боли? – спросила Доктор Ториэль. – Нет, – честно ответил Инк. Она научила его пользоваться костылями, объясняя правильную осанку и точки опоры, чтобы избежать перенапряжения или боли в кистях и предплечьях. Раскачивать ногой, чтобы продвинуться вперед, было не самым странным ощущением, но Инк чувствовал, насколько он неустойчив. Еще он видел и чувствовал, как Бруми буквально вибрирует от усилий, чтобы не броситься к нему на подстраховку. Инк оценил его выдержку. Он прошел всего несколько шагов, прежде чем выдохся. – Ты восстановишь выносливость, – напомнила Доктор Ториэль, усаживая его обратно на кровать. – Дай себе время. – Все постоянно твердят об этом, а не могу отделаться от мысли, что у меня нет времени, – признался Инк. – Все произошло так быстро и… и теперь все закончилось? Мне кажется, это еще не конец. Доктор Ториэль замерла на мгновение, опершись рукой о подлокотник кресла, чтобы удержаться. Ее потухший взгляд напомнил Инку Ториэль из Хоррортейла, но она быстро взяла себя в руки и сумела выдавить усталую улыбку. – Мне знакомо это чувство. Мы все ведем борьбу уже… очень давно. Но я надеюсь на лучшее. – Я тоже, – признался Инк. Перепроверив показатели Инка и еще раз напомнив об отдыхе, Доктор Ториэль вскоре ушла, оставив его в компании Бруми, Циана и Голда. Он смотрел, как змейки ползают по одеялу, осторожно огибая его ногу, и вопреки всему не смог сдержать легкой улыбки. Он почувствовал вспышку любопытства Бруми, а Циан и Голд задумчиво уставились на него. – Все будет хорошо, – твердо сказал он. – Мы можем отдохнуть, прежде чем двигаться дальше. Бруми с энтузиазмом согласился. Циан и Голд устроились у него на груди, свернувшись клубком. Инк отложил тревоги о будущем и закрыл глазницы. Он уснул еще до того, как Даст вернулся его проведать.