A tempo

Работающие кондиционеры в аэропорту заставили меня поёжиться и спрятать руки в карманы. Очень высокие потолки, будто их вообще там нет. Здание весьма большое. Не скажу, конечно, что это прям Домодедово или Шереметьево, аэропорт сам поменьше будет. Например, я здесь не терялся ни разу. Из терминала в терминал ехать, а то и бежать, не приходилось. Город вообще сам по себе маленький, не знаю, почему Яков сюда приехал. Честно, я испытывал стыд за свой город, который, как будто от мира совсем оторван. И люди некультурные, представляю, насколько Якову тут некомфортно или вообще смешно находиться. Да и может дело не совсем в населении, а в самой архитектуре… Город совсем скучный, как и его построения. Огромных, расписных и захватывающих дух своей красотой, храмов тут нет, только церквей штуки три. Здания даже в центре города какие-то серые и совсем… Совсем старые, что ли… И старые в плохом смысле, потому что они уродливые и разваливающиеся. Я был в городах, где многовековая архитектура была самой главной его красотой. Там есть, куда сходить, за день его весь не обойдёшь. Тут же совсем некуда… Думаю, Яков за время нахождения здесь всё понял сам. И как только мои мысли посетила его улыбающаяся физиономия, в груди забегали мурашки. Не знаю, может это были «бабочки в животе», но я ни разу их не чувствовал и, пока что, не понимаю, что можно ими назвать, а что нет. Это как будто… Мурашки, только внутри, заставляющие замереть и не двигаться. Я волочил чемодан за собой, пока тот издавал негромкие поскрипывания и звук крутящихся колесиков, которые напоминали мне шасси у самолёта. На плече висел чёрный рюкзак с оторванной верхней ручкой, с помощью которой можно было носить его как пакет. А на другом плече висела моя сумка. Я громко выдохнул, понимая, что сейчас меня ждёт целое приключение как паспортный, таможенный, предполётный контроль и вдобавок к этому мне нужно сдать в багаж мой чемодан. Раньше всё это делали за меня взрослые, а сейчас взрослый я. Думаю, многие сталкиваются с такими мыслями. Раньше я хотел стать, наконец, взрослым, а сейчас хочу по щелчку пальца начать разбираться во всех «взрослых делах». Документы я взял все, которые надо и не надо, а то, как бы то ни было, но не хотелось бы оставаться здесь из-за забытых бумажек. Кстати… Я привстал на носочки, дабы разглядеть где-то поблизости высокого широкоплечего менеджера, или Якова, или остальную команду… Я понятия не имел, кто сопровождает знаменитостей и, следовательно, знал только этого несчастного менеджера. Мне казалось, что он один пашет и возится с капризной знаменитостью, но, скорее всего, это было не совсем так. По крайней мере, не знаю, так ли это. Хотелось бы мне узнать, что сейчас делать. Пойти поесть, сдать багаж, идти на паспортный контроль или искать Якова? Наверное, было бы правильно сначала отыскать его… Моё растерянное лицо так и застыло на месте после того, как моё имя прозвучало из уже знакомых уст. Это заставило меня резко дёрнуться, в некоторой панике оглядываясь, ища взглядом этого человека. Пытался выцепить из уймы людей беловолосую фигурку, но, стоило мне сфокусировать взгляд, я опешил от выражения чёрных глаз, которые находились меньше, чем в метре от меня. — Яков? Здравствуйте… Кхм…- я помялся, запнулся. Сглотнув, я протянул руку для приветствия. Не сказать, что я испугался или что-то вроде того, просто он застал меня в не самый удобный момент. Я аккуратно глянул ему через плечо, смотря, нет ли никого рядом. Если честно, я представлял, что вокруг него будут толпы фанатов… Наверное, в моём городе все такие неземные неучи, что не знают. Мне же на руку, как говорится. Почувствовал я, как он несильно сжимает мою руку во время приветствия. Я вдруг подумал, что веду себя как-то неподобающе, ибо смотрю куда-то, пардон, в пустоту, здороваясь с ним. Меня или поразило, или испугало резкое, непонятное действие рукой, после которого к нам подошёл человек, таскающий чемоданы. Я смекнул, что мне нужно положить свой чемодан. Моё лицо посетила улыбка, которую я предпочёл скрыть рукой. Неоднозначно метнулся куда-то в сторону, где проходил паспортный контроль, но его рука, облачённая в чёрную и достаточно жёсткую перчатку, схватила меня за плечо. — Этими делами занимается мой менеджер. Я знаю, что Вы решили все эти дела вчера. Наличие перчаток не совсем меня удивило, потому что здесь прохладно. Эти перчатки были не шерстяными, тёплыми (судя по тому, как я успел их разглядеть), а тканевыми, лёгкими. Можно сказать, что я взял их на заметку, ибо перчатки до ужаса не любил и мои руки постоянно были неприятно ледяными. Наверное, они дорогие… Подумал о том, что надо бы их приобрести, но нужно спросить, где Яков их купил. Сейчас не время, можно чуть позже. Я покосился на его руку, лежащую на моём плече, и Яков резко дёрнувшись, убрал её. Не скажу, что на его лице появилось какое-то неловкое выражение, но он склонил голову вниз, как будто вспоминал что-то. Как только Яков снова посмотрел на меня, я почувствовал сильную перемену в его взгляде. Скорее всего, это было похоже на какой-то сарказм. Нагло разглядывая Якова, я приметил, что он одет стильно и довольно элегантно. Брюки, что были на нём, нельзя было сравнить с моими. Его были сшиты на заказ, сидели на нём так, будто он в них родился. Подчёркивали бёдра, а не были старыми и некрасивыми, как у меня. На мне были совершенно обычные «трубы». Довольно широкие клетчатые брюки. У него же они были из качественного материала, но полностью чёрными. Белая рубашка, но не на два размера больше, что я называл оверсайз, а впору. Даже, я бы сказал, облегающая. Сюда бы прекрасно подошёл галстук, неаккуратно разместившийся на шее, но его не было. Я бы тоже не стал надевать галстук, когда предстоял бы длительный полёт. Чёрное пальто, но, на первый взгляд, из более качественной ткани, чем у меня. Спустя пару минут, я понял, что смотрю как-то слишком пристально, поэтому резко отвёл взгляд. Я прикусил нижнюю губу, не находил сил повернуться на Якова и посмотреть, заметил ли он моё крайнее любопытство. Наверное, для него это любопытство совсем не новость. Когда я снова повернулся, Яков насмешливо улыбался, эта улыбка пришлась мне по вкусу еще с момента нашей первой встречи. Могу ли я сейчас сказать, что он полностью мой? Это было бы неправильным выражением, ведь он мой только в моих же мыслях, мечтах. А вообще, почему он должен быть моим, в каком плане? Ведь даже как наставник, он не обязан работать в поте лица со мной и тянуть наверх. Удивительное слово «даже». Как будто, он может быть кем-то большим для меня. Как бы мы смотрелись вместе? Какой он? Как он относился бы ко мне? Невольно мой взгляд упал на его руки, сложенные на груди. Что-то ёкнуло, и я, вздрогнув, поменял позу, смотря уже в глаза Якову, что тоже продлилось недолго. Под натиском спрашивающего и в одно время насмехающегося взгляда, я снова неловко повёл себя. Стыдно быть таким в окружении человека, на счёт которого у тебя не совсем однозначные мысли. Думал ли я о нем только как о наставнике? Рассуждения мои прервало ощущение прикосновения его руки на моём плече. Как только я это увидел, рука сдвинулась ниже, к локтю, а потом и вовсе покинула меня. — Не проголодались, Вальтер? Мои глаза заискрились, я поспешно кивнул. Предложение о совместной трапезе в ресторане меня, несомненно, обрадовало. Сразу же я подумал про этикет за столом, который всегда считал ненужной вещью и никогда на него внимания не обращал. Знал одно — локти на стол нельзя. Об этом я услышал ещё в детстве по телевизору и до сих пор почему-то эта вещь мой мозг не покидает. — Я специально приехал пораньше, потому что знал, что и Вы так сделаете, — на лице снова мелькнула улыбка. — Обычно приезжаю немного позже. — Яков, Вы часто летаете на самолётах? — господи, какой странный и глупый до невозможности вопрос! Но мне нужно было хоть как-то влиться в разговор. Хотя, мог бы и упустить этот «прекрасный» шанс, чтобы не делать себя дурачком. Я заметил, что он странно замолчал, но дабы не делать паузу длинной (что ему очень и очень свойственно), он набрал воздуха и начал рассказывать дальше. — Да, часто, — ответил он, и я будто на себе ощутил его отношение к этому вопросу. Наверное, Яков понял, что я задал этот странный вопрос, потому что мне, всего на всего, сказать нечего. Лицо Якова прояснилось, а сам он спокойно поправил перчатки и пошёл дальше. Всё было неторопливо, молчаливо. Ощущение успокоения доставляла только тишина. Но я чувствовал то же самое, когда он говорил. Как будто во всей этой шумной суете мне дают глоток воздуха. Я вспоминал заботливое лепетанье мамы, тёплый бас отца, быстрый и звонкий говор Дорис… Ничто не было похоже на него. Через минут двадцать уже сидели в довольно красивом и, по виду, дорогом ресторане. Лишь раз я был в таком. Интересно, какова будет реакция Якова, когда он об этом узнает? Хотя, в этом ничего такого вроде и нет. Большую часть жизни я питался в забегаловках, а дома были лишь небольшие перекусы. Иногда обедал в столовой. И дело не только в финансовом состоянии, но и в привередливости. Да и рестораны выглядят намного уютней. Если ходить доводилось, их вид вскружал мне голову, я сразу чувствовал себя богачом. Вокруг красивые дамы в невероятных платьях с изящными причёсками. Официанты в строгой чёрно-белой форме всегда обходительны и вежливы. Идеально белые скатерти ниспадают с краёв стола. Мягкие кресла с тёмно-красной обивкой так и манят заснуть на них. Тогда я не понимал всего кайфа ресторанов, ибо на тот момент мне было семь и единственное, что я хотел — это картошку фри из детского меню. А сейчас жалею, ведь будь я старше, успел бы этим насладиться. Вокруг было не так уж и много людей. Я мельком посмотрел на Якова. Он заранее забронировал этот столик, я понял это по тому, что он был уже накрыт, все нужные приборы были на месте. Яков всё продумал. Ну, или это сделал менеджер… Яков сидел напротив меня, вальяжно закинув ногу на ногу, протыкал взглядом официанта. Наблюдать за ним было очень приятно. Рассматривать каждую частичку тела, изучать со стороны его характер. Даже внешность казалась необычной. Через чур особенной. Таких красивых людей я еще не встречал. И, несомненно, каким бы исключительным он в моих глазах не был, это когда-нибудь меня огорчит. Колкое неприятное предчувствие мучает. К нам в одно мгновенье подлетел официант, с двумя книжками меню в руках. Он посмотрел на Якова, его лицо посетила приятная улыбка. Вида не подал, что знает его, потому что это могло привлечь еще больше поклонников и тогда Якову покой будет только сниться. Официант был обходителен, аккуратно положил перед нами меню в очень даже красивой обложке. Страницы были глянцевыми, еда на фотографиях так и завлекала своим аппетитным видом. Я тихо вздохнул. Надо, наверное, заказать что-то попроще, потому что я не знаю, сколько времени Яков хочет уделить на трапезу. Но есть, тем не менее, хочется. Я посмотрел на него, к моему удивлению, он даже не открыл меню. Я снова опустил взгляд на глянцевые странички. Цены, конечно, ужасали, но показывать это я не был намерен. Ведь, когда-нибудь мне нужно будет привыкнуть к ним. А может, когда-нибудь стану покупать всё, что захочется, не глядя. Официант отошёл, сказав что-то вроде: «Я рядом. Как только буду нужен, Вы можете позвать меня». После того как официант отошёл, груз с плеч всё-таки не свалился. Под взглядом Якова не получалось сосредоточиться. Я нервно перелистывал страницу за страницей, уже кажется, не замечая разнообразия. То, на что я ткнул, было стейком. Стейк из говядины… Я пробовал однажды. Вроде мне даже понравилось. Я подумал взять какой-нибудь гарнир. Стейк с ризотто… Звучит вкусно, по крайней мере. Но я не думаю, что будет правильно брать то, что я не пробовал. Мой взгляд резко метнулся к Якову, который от меня не отводил внимательных глаз. Потом я снова прилип к меню, читая состав блюд. — Наверное, если бы каждый человек на земле боялся пробовать что-то, то человечество вымерло, — на лице Якова мелькнула улыбка. — Берите ризотто, Вальтер. Сглотнув, я кивнул. Что-то во мне сейчас начинало всё больше покрываться холодом и леденеть от неведомой мистики. Он будто мысли читает… А может, на моём лице всё и вправду написано чёрным по белому, но я совершенно от этого далёк. Я не могу определить, о чём думает человек по одному лишь взгляду, а то и просто выражению лица. А как не взгляни, Якова не прочесть. Неудивительно, что этот вывод сделал именно я. Ведь каждый человек будет «нечитаемым» для личности, которая в этом не разбирается. Яков резко поднял руку, к нам подошёл официант, с той же добродушной, но официальной улыбкой. — И так… — Стейк из говядины… — Мой взгляд, полный неуверенности метнулся на Якова. — С ризотто. Спасибо. Официант не записывал, а запоминал. Всегда поражало это. — Что-то из напитков? — официант оглядел нас обоих. Я иногда пил вино. Особенно мне нравилось сорта «Pinot noir» , полусладкое и красное. Конечно, я пробовал не так много разных вин этого сорта, но аромат ягод именно этого до безумства мне полюбился. Небольшая кислинка, присущая вишне, клубничная сладость… — Пино-Нуар, полусладкое, красное. «Storks Landing», пожалуйста, — произнёс Яков. После этого, у меня глаза на лоб полезли. Нужно было немедленно узнать о том, почему он выбрал это вино. По какой причине… Может, наши вкусы просто сходятся? Официант кивнул и вскоре полностью повернулся к Якову. — Вы что-то желаете, кроме вина? — Нет. Стакан воды и всё. От этих слов я опешил еще больше, что и заставило меня смотреть в одну точку секунд пять. Что-то странное было в голове. Я хотел думать, что это шутка, ведь будет очень неловко принимать пищу, тогда, когда Яков сидит с одним стаканом воды. Даже если я не виноват в этом, ведь он сам не захотел ничего брать… Ну, ей богу, взял бы для приличия хоть что-нибудь! Яков засмеялся, видимо от вида моей ошеломлённой и возмущенной физиономии. Официант уже давно удалился, мы остались наедине. Нервно потирая вспотевшие ладони друг о друга, я пытался набрать воздух дабы, наконец, сказать что-либо. Задать вопрос, в конце концов! Конечно мне, как и всем людям, наверное, неприятно выглядеть глупо. Часто говорят, что не стоит беспокоиться об этом, ведь, скорее всего, мы выглядим глупо только в своей голове. Но я не могу уже ни о чём думать, когда представляю эту ситуацию со стороны. Она настолько нелепая! Господи, ну почему он собственноручно делает своего ученика дураком? Да и если так, никто даже еще и не знает что я его ученик. Хотя я не могу быть в этом уверен полностью. Даже если бы знали, не могу сказать, что они бы сразу захотели со мной сфотографироваться. Я аккуратно огляделся. Ощутил, что лицо сильно горит. Я красный до невозможности. Но Якова, чёрт бы его побрал, это только веселило. — Почему вы ничего себе не взяли? — хотел я, конечно, сказать это таким тоном, чтобы рядом с вопросительным знаком можно было поставить восклицательный, но показывать раздражение не время. — Я не ем в ресторанах, — Яков сцепил руки в замок и снова заулыбался. Я начал кипеть изнутри в прямом смысле. Может быть, у меня из ушей сейчас сочился пар, но мой мозг уже дымился. Почему? Если он просто хотел со мной поговорить о чем-нибудь, можно было выбрать… немного… другое место. Ведь он тоже будет выглядеть нелепо с одним-то стаканом воды! Я поставил локти на стол, что было не совсем культурным тоном, но мне тогда было всё равно. Нет, правильнее сказать, я просто об этом позабыл. — Почему? Вы принципиально не едите именно в ресторанах? — я старался сделаться спокойным и сдержанным, но не особо выходило, особенно если посмотреть как Яков то и дело ловит смешки. — Да. Я не ем ни в каких заведениях. Ем пищу, которую приготовил исключительно сам, — Яков говорил с невозмутимым лицом, на котором мелькала улыбка. Со своей физиономией, пребывающей в замешательстве, я выглядел совсем по-другому. — Я привёл вас в ресторан только потому, что знал, что вы точно голодны. А еще, давайте перейдём на «ты». Он совершенно не умеет вести себя с людьми. Ну, или я ничего не понимаю. Может, хорошим оправданием здесь было бы: «У богатых свои причуды». Предложение перейти на новый уровень обращения друг к другу меня смутило, не то своей внезапностью, а больше тем, что мы с ним далеки от того, чтобы быть друг для друга чем-то больше, чем людьми с формальными отношениями. Я коротко кивнул. — Хорошо, — я сглотнул. — Вам… тебе… не нравится еда в ресторанах? Всё таки решил, что будет лучше расспросить его об этом, чем потом мучить себя размышлениями. — Нет. Еда, может быть, славная, но меня слегка напрягает что-о-о-о… — он растянул последнюю гласную и замешкался, то ли придумывая причину, то ли формулируя мысль. — Это может быть опасно. У меня есть неприятели, что очевидно. И мало ли, что окажется в моей еде? Мало ли, я кому-нибудь не нравлюсь? Яков рассматривал свои руки. Он уже успел снять перчатки. В общем, дело не в этом, а в том, что в следующую секунду, я повёл себя не совсем так, как нужно было. Изо рта вылетел какой-то грубый смешок, после чего, Яков непонятливо уставился на меня. Единственный раз, когда я без труда прочитал в нём вопрос: «Что не так?». Глаза Якова сощурились, недоверчиво глядя на меня. Он принялся надевать перчатки, снова тонкие пальцы вышли из моего поля зрения. Яков так и застыл в этой позе с вопросом на лице. — Нет, извини. Просто я подумал, что у Вас… — я всё-таки заметил, что снова обратился к нему на «Вы», но исправляться не стал. — У Вас не было бы времени готовить самому, ты же знаменитость. А я знаю что знаменитости, в основном, едят где-то в ресторанах… Короче, как я не старался, снова и снова позорил себя резкими подскоками с «Вы» на «ты». — Да, но и умирать в двадцать лет мне не хочется. Это прозвучало еще более глупо, ведь… Ну блин… Это было вещью из разряда: «Я не могу объяснить почему, но это странно» Сам Яков был этим. Вроде, он странный, но я не могу понять, из-за чего именно.