А сколько нам лет?

      Утро начинается особенно хорошо, если ты просыпаешься в объятиях любимого человека, не так ли? А если ты просыпаешься в лесу, на хвойных ветках, поскольку ваш табор сожгли деревнские недо-пожарные? Ну да не суть, Юлька всегда считала, и считает до сих пор, что с милым рай и в шалаше. Но всё-таки эта прелесть утра оказалась испорчена несколькими фактами: Во-первых, самая известная и почти повсеместно распространённая проблема — комары, что решили исполнить все свои новые хиты прямо над ухом девушки. Полночи ушло на концерты, и Юля не раз прокляла свою жизнь и местных мужиков, что сожгли табор. Второе — Алексей Павлович, что решил разбудить всех ни свет, ни заря. По крайней мере, так думает Ястребова. Отборные шишки летят в сторону каждого пожарного и слышится знакомый громовой голос: — Орлы, подьём! Максим недовольно бурчит что-то, прижимая к себе Юлю покрепче, и она тут же начинает пытаться игнорировать внешний мир, включая Соколова. — Алексей Палыч, дайте ещё пять минуточек понежиться! — восклицает кудрявый пожарный, с трудом продирая глаза. — Это ты у Ястреба будешь отпрашиваться, а не у меня. — тут же как ножом отрезает инструктор, но в глазах его на мгновение загораются весёлые огоньки. — Глядите-ка, малой новую подружку завёл! — радостно говорит Серёжка, уставившись на спящего Романа. Послышались голоса проснувшейся группы, и Юля который прокляла свою жизнь. — Ма-ась, — тихо шепчет девушка, мило сморщив носик, — ты тут? Скажи им, пусть помолчат хоть немного. — Тут я, тут. Как скажешь, Мадам. — так же тихо усмехается Шустов на ухо пожарной. — Сонечка! Ну Соня, ну пожалуйста! Ну тебе так сложно, что-ли? — который час ныла я у подруги под боком, — Если я не узнаю, то Вселенная схлопнется! — Боже мой, да что тебе нужно?! — Софья наконец-то вышла из себя, и я пользуюсь этим. — Необходимо найти молодого человека. Кудрявый, ростом под сто девяносто, голубые глаза. Я не знаю, в чьей он группе, но найди, пожалуйста! — вмиг отбросив маску попрошайки твердо произнесла я. — Ну так бы и сказала сразу! — в глазах подруги тут же загорелись странные и пугающие огоньки, которые я бы с радостью затушила, но не могла. — Так тебе Максим нужен! Так, группа Соколова Алексея Павловича, обитает во втором корпусе, первый этаж, делит третью квартиру с Сергеем Зотовым, отчество его мне лень смотреть… Если тебе нужно его ФИО, то держи, Шустов Максим Николаевич. — Спасибо! Люблю тебя, мам! — завопила я, и быстро обняв подругу, я убежала искать этого молодого человека. Поначалу мои поиски не увенчиваются успехом, но, поскольку Алексея Павловича, а точнее дядю Лёшу я знала с детства, то я напрямую подхожу к нему с просьбой помочь. — Дядь Лёш, можете пожалуйста подсказать, а где сейчас находится некий Шустов Максим Николаевич? — А зачем он тебе? — спрашивает в ответ Соколов, и я же невинно улыбаясь и хлопая глазками отвечаю: — Надо. — Ну, раз надо, значит надо. В актовом зале бугалтерш мучает. — серьёзно произнес Алексей Павлович. — Спасибо большое! — просияла я и чуть ли не убежала. Как на крыльях я добралась до актового зала, и в самом деле услышала женское пение. С пару минут борюсь с самой собой, пытаясь понять, а зачем мне это надо. И, поборов страх и неуверенность, я зашла в зал, предварительно поправив заправленную в джинсы футболку, и как финальный штрих — переключив песню, открыла несчастную дверь. Чуть ли не крадучись я дошла до второго ряда кресел и наконец-то села. — Боже мой, Юлия Дмитриевна, уймите Шустова, пожалуйста! — взмолилась неизвестная мне бухгалтерша. Я же невинно улыбнулась и ответила: — Да кто я такая, чтобы указывать Максиму Николаевичу что делать. Уж извините. И он оборачивается… Через несколько мгновений Юля чувствует, что её больше не обнимают и давит в себе удушающее чувство некой обиды. Он, Максим, ушёл, бросил её, хрупкую и беззащитную Юленьку на растерзание Соколову, и даже бровью не ведет! Погрузившись в свою обиду, девушка полностью прослушивает наставления инструктора. Мужские голоса слились во что-то одно, и Юлька разбирает лишь отдельные слова и фразы. — Скажете, что ваш начальник… — это Соколов. — А я говорил, что в деревню идти надо. — зелёная шапочка. — Правильно… — опять Алексей Палыч. — Я! — вдохновлённо говорит Серёга, интересно, о чём это они говорят, думает Юля. — И подругу свою не забудь. — с ярой насмешкой заключает родной голос, прямо тут, над ухом. Ястребова с трудом приподнимается на локтях, и вдруг ощущает себя как с похмелья. — Макс, ты тут? — хрипло спрашивает она, кое-как продрав глаза, — что я опять пропустила? — Тут я, тут. Ну, лично мы идем в деревню на свадьбу, а ты не знаю, хочешь — оставайся, досыпай. Хотя-я, вряд ли у тебя это получится, Алексей Палыч работать заставит… Так что лучше с нами. — отвечает парень, улыбаясь. Сдерживая стон отчаяния, пожарная нехотя садится. Да что со мной такое, думает она, все никак не могу проснуться! Так ещё и спину ломит! Чёрт, вокруг одни проблемы! Вдруг, девушка чувствует чужое дыхание на своих губах, и кто-то быстро и нежно, почти мимолётно, чмокает её в губы. — Это чтоб проснулась побыстрее. — тут же поясняет Макс, протягивая руку сидящей на земле девушке, — вижу, мучаешься. Кстати, доброе утро, Мадам. Юля моментально понимает, что покраснела до корней волос и спешно отворачивается. И правда, думает она, сон как рукой сняло. Принимая руку Шустова, девушка тщетно старается не смотреть ему в глаза. И что это было? И… Почему так быстро? И мне понравилось… Чёртики зелёные… — Давай-ка догонять остальных, итак без приглашения идём, — произносит Максим, оставаясь страшно довольным реакцией девушки. Она в полной растерянности бредёт вслед за жёлтыми спинами товарищей, в тысячный раз просматривая в голове события нынешнего утра. Как ей услужливо рассказал Серёга, Зелёную Шапочку оставили «дома» заготавливать дрова, и пожарная не может удержаться от парочки ехидных фраз. — Бедная Зелёная Шапочка, мамка на свадьбу не пустила, мал ещё… — наигранно печально произносит Юля, и в её янтарных глазах так и сверкают задорные огоньки. — Жесть ты добрая. — тихо говорит Костя. И вдруг Юлю словно молнией ударило. — Так мы на свадьбу идем?! — громко говорит она, — да я же выгляжу так, словно меня КАМАЗ переехал! Она не слушает возгласы пожарных, по поводу её внешности, рыская по карманам в поисках чего-то. — Да прекрасно ты выглядишь, ты чего? — Скорее ты КАМАЗ переедешь, чем он тебя… — Лучик, я не встречал дамы прекраснее тебя. А по утрам ты вообще красотулька! — Нашла! — радостно говорит Юля, показывая всем помаду и тушь, — нашла! Вот бы ещё расческу найти, но это как и зеркало — мечта для таких, как мы, так еще и в наших условиях. Девушка достаёт телефон и включает на нём камеру. Кто-то наверняка бы удивился, ведь зачем ей, Юльке, фотографировать себя, лохматую и нездорово бледную? А она ответит — телефон, по сути, то же зеркало. Этой хитрости она достигла своим умом не так уж и давно, а именно неделю назад, среди спокойной и безмятежной ночи. — Ребят, ровно? — спрашивает Ястребова, обращаясь ко всем, но надеясь, что ответит Максим. — Тушь слегка размазалась. — с видом профессионала говорит Шустов, подходя к девушке. Легким движением большого пальца он стирает маленькое чёрное пятнышко на лице пожарной. И, улыбаясь, добавляет: — Ну красотка, а? Юлька подавляет в себе тихие смешки, а Серёга искренне удивляется: — Ты где так наловчился, приятель? Я что-то о тебе не знаю? — Ребятушки! Какая свадьба без цветов?! — немедленно переводит тему разговора Ястребова, и уносится в неизвестном направлении, напоследок бросив: — встречаемся у кромки леса, минут через пять, без меня ни шагу, ясно?! — Чудная женщина… — говорит Костя, — где она тут цветы достанет? — Так лес же. И, к тому же, ты как будто не знаешь нашу Юльку. — усмехается в ответ Максим. — Боже мой, Юлька, откуда?! — со всей искренностью удивился я, увидев как эта Мадам, которая только что отошла от какого-то таджика, что подошёл к ней поздороваться, тащит что-то. Уж чего я в жизни повидал, но такого я не видел. Эта улыбающаяся женщина протянула мне пакет моих любимых сладостей, и можно считать, что их передал мне неизвестный мне таджик! Нет уж, с этого дня меня ничем не удивить. — Я не знаю, какие именно ты любишь, так что-о-о… — задумчиво протянула она, и я уставился на неё, как на что-то невозможное. Еще раз заглянул в пакет, дабы убедиться, не сошел ли я с ума. Нет, так и есть, Милка, милкивей, чупа-чупсы со вкусом мороженого… Чего тут только нет! — Господи, да ты просто потрясающая! Пожарные, вроде бы, много чего повидали за свою жизнь, за время работы, но уж тут вся группа Соколова Алексея Павловича нашла чему удивиться. Мало того, что Юля возращается ровно через пять минут, так она ещё и шоколадку откуда-то выгребла. В лесу. Перевязанная бантиком. В тот самом лесу, в котором он находятся. Именно в этом лесу, который они вчера тушили. А ленточка очень даже ничего — небесно-голубого оттенка, что прекрасно подходит к фиолетовой обертке. Группе невдомёк, что у девушки все это время сумка была с собой… — Надеюсь, у них там ни у кого нет аллергии на бананы… — задумчиво говорит пожарная, внимательно разглядывая упаковку, — на что это вы так уставились, товарищи? У меня что, опять тушь размазалась? — Макс, повезло тебе с девушкой. — ровным голосом говорит молчаливый Петюня, чем обезоруживает их обоих, и Макса, и Юлю, вгоняя вторую в краску. — Есть такое. — с улыбкой говорит Шустов, подмигивая пожарной. Взяв девушку за руку, он направился вперёд, с наигранным недовольством шепча: — Кошмар, ничего от них не скроешь! Юлька лишь смеётся в ответ.

***

— Доброе утречко! Поздравляем молодых! Ну, и родителей молодых тоже… — жизнерадостно произносит Макс, обезоруживающе и лучезарно улыбаясь. Юлька про себя подмечает, что Максим то же солнце, разве что он не на небе, а тут, рядом… Всегда рядом… Отогнав грустные мысли, так не кстати решившие появиться в её голове, Ястребова полностью сосредотачивается на разговоре. — Зачем пришли? — сипло спрашивает какой-то пожилой мужчина, судя по всему глава деревни, раз он сидит посередине стола. А может, отец невесты… — Мы это. За помощью пришли. — продолжил Серёжка. — Мы хотели извиниться за вчерашнее… — Короче, нам бензопила нужна, мотыга и лопата. — закончил Зотов, оборвав Костины попытки извинений. — А что же вы за пожарные такие, раз у вас нет ни шиша? — с ярым ехидством спросил вроде-как-глава деревни. — Так вы ж наш табор сожгли! — говорит Серёга в унисон с Юлей. — Вот что, идите отсюда. По пирожку дайте им в дорогу! — Пожар же может восстановиться! — недовольно говорит Ястребова, опережая товарища буквально на пару секунд. — Нам ещё этот лес окарауливать надо. — добавляет Костя. — Между прочим, это ваш лес! — произносит Зотов, и Юле кажется, что сейчас будет что-то грандиозное. — Это наш лес. Вот мы сами и справимся. — как ножом отрезает глава деревни, и Ястребова мысленно взвывает. — Отец, ты реально не понимаешь… — добавляет масла в огонь Серёжка, и она понимает, что это конец. Вон, мужики уже встают из-за стола, и казалось бы, драки уже не избежать, как вдруг атмосфера разряжается легким перебором струн.

— Поздравляем молодых!

Мы, простите, без подарка!

У нас табор погорел…

В той разборке было жарко!

Ага, как же, «мы без подарка», а шоколадка для кого, думает Юлька, автоматически доставая телефон из кармана и включая камеру.

Нам поесть бы и лопат.

Вам любви и понимания!

Ведь семья тяжелый труд!

Как рукой земли копанье!

И тут Макс подсаживается к новобрачным, продолжая петь с хитрой улыбкой:

Будет жизнь у вас сладка.

А у нас пусть горькавата.

Горько, горько говорю!

На этом моменте какой-то мужик кричит в ответ «горько», и юный оператор наводит на того камеру. Впрочем, быстро потеряв к нему интерес, девушка опять снимает Максима, что успел встать.

А нам горько без лопаты!

Поздравляем всю родню!

Папу, маму, дядю, кошку!

Ну, вы по рифме поняли…

Дайте сало и картошку!

Шустов подходит к девушкам, сидящих рядом с баянистом. Тот начинает подыгрывать гитаристу.

Вай, какая красота!

Восхитительные дамы!

Вас лопатах не прошу…

Гречка два-три килограмма!

Эту ночь перетерпев,

На сырой земле мы спали и с утра к вам прибежали,

Мы всю ночь ни чё не жрали…

В ожидании лопа-ат…

Поздравляем молодых!

— Ты когда это придумал? — едва слышно спрашивает Петя. — Пока вы дрыхли, — самодовольно отвечает Шустов, и в последний раз ударяет по струнам. Раздаются громкие аплодисменты, и Юля аплодирует громче всех, как ей самой кажется. Да, возможно потом ладони будет покалывать, но сама она ни о чём не жалеет. — Ты прям как диснеевская принцеска! — радостно говорит Ястребова, подходя к парню. — Ну-ка, скажите пару слов в камеру, уважаемый! — Кхм… Ну, я не готов к папарацциям! — капризно заявляет Макс, улыбаясь. — Уберите камеру! Я на вас в суд подам! — Переигрываешь. — строго замечает она, спрятав улыбку. Юлю вдруг потянуло к нему, к Максиму. Появилась резкая необходимость чувствовать его тепло, его мягкие ладони, что по сравнению с её кажутся огромными, или наооборот, что она, Юлька, кажется неимоверно маленькой. И девушке не хочется препятствовать этому желанию. Убрав телефон, она подходит к пожарному и уже отточенными движениями берёт Макса за руку. — Что делать будем, товарищ неподготовленный к папарацциям? — Не знаю. А что обычно люди делают на свадьбе? — Я бы напилась до чёртиков, но увы, я на работе…— с искоркой в глазах отвечает пожарная, тут же в мыслях переместившись домой, к семье, в деревню… И уже другая полу-улыбка появляется на её губах, с печалью, но с искренней любовью к этим воспоминаниям, что пробуждают эти тяжелые эмоции. — Вернемся домой и осуществим твою идею. — серьезно произносит Максим. — Ты что пить любишь? А то я так и не понял, ты тогда в хлам ко мне явилась… А дело было так. Я сидел у окошка, и, никого не трогая, учил новую песню для одной дамы, что даже и не подозревала об этом. Окно без москитной сетки, открыто «в лето». Уж точно не помню, зачем я ушел, но вернулся я к себе в комнату из-за страшного грохота, и вроде как ругательств. — Бо-оже мой, Мадам, ты что тут забыла? — удивленно спросил я. — Макс? Ты чё тут делаешь? Ты как на четвертый этаж залез, негодник? — в ответ спросила меня Юля, кое-как держась на ногах. — Так ты у меня дома… В какой-то момент вся группа разбрелась кто куда. Петька устроился за столом, потягивая воду и грустно уставившись в никуда, Костя, как самый ответственный, отправился за тем, зачем Соколов послал пожарных в деревню — за инструментами, Серёга поражал местных дам своей красотой, Макс удалился развлекать детей, а Юлька… Юлька решила хотя бы раз за последние несколько месяцев по-человечески потанцевать. Всё-таки, свадьба, не упускать же такой случай! — Привет. — с улыбкой говорит какой-то паренёк, что вдруг появился на горизонте. — И тебе не хворать! — жизнерадостно отвечает Юлька, у которой в голове уже выстроился идеальный план действий на все случаи того, как может повернуться это нежелательное знакомство. — Чего хотел? — Ну как чего, познакомиться. Я Лёша. — также улыбаясь говорит некто в нежно-фиолетовой рубашке. — Как это «познакомиться»? — Ястребова тут же включила режим «дурочки». — Как парень с девушкой. — улыбка этого чужого Алексея, начинает, как показалось пожарной, переходить в оскал. — К сожалению для тебя, я верна своему парню. Так что, аревуар. — заканчивает этот разговор Юля, с насмешкой пройдя к столу. Шумно выдохнув, она спрашивает: — Есть что выпить? — Компот. — отвечает Петя, протягивая графин. Юля понимает, что пить на рабочем месте ей не дадут, даже на свадьбе. — Ты мой спаситель! — восклицает девушка, и берёт со стола чистый, как ей кажется, гранёный стакан. Утолив жажду, пожарная спрашивает: — А Макс куда делся? Да, ей подробно объяснили, куда и как идти, но она ничего не поняла. Поэтому, положившись на инстинкты и везение, Юля пошла прогуляться по деревне, надеясь таким образом найти Шустова. Ей вдруг вспомнились чьи-то слова, услышанные в коротком ролике в одной небезызвестной социальной сети. «Ну и где этот длинный?! Когда не надо, он из любого угла вылезет, а когда нужен кислород, так хрен найдешь его?» — раздражённо думала я, ожидая Максима. Этот молодой человек предложил встретиться, и опаздывал. Стояла я у угла ангара, и от нечего делать, полезла очищать галерею. И вдруг, минут через пять моего почти что ничего неделания, мои глаза накрыли чьи-то мягкие ладони. — Угадай, кто? — Шустов, я тебя сейчас съем. Мы договорились встретиться в тринадцать ноль-ноль, а именно полчаса назад. Ты где шлялся? — Вот, Мадам, это тебе. В магазине очереди огромные, прости. Он протянул огромный букет ромашек, и небольшой бумажный пакет. Вся злость мигом улетучилась. В пакете, в который я всё-таки с деланным недовольством, но заглянула, я нашла три шоколадки, шесть жвачек, три мятных, и три вишнёвых, и в добавок три чупа-чупса. — Так и быть, дарую тебе своё царское прощение! Но в следующий раз, пожалуйста, растолкай там всех! — И-и-и… Огонь! — О Господи! Что я сделала, за что меня обстреливают? — громко говорит девушка, что оказалась вся в одуванчиках.Белые семяна осели и запутались в коротких, чутка волнистых каштановых волосах пожарной, но ей сейчас не до этого. — Ну так за что? За какие заслуги? — А что Вы ходите тут, я, вообще-то, одуванчикодышаших драконов дрессирую! — в тон девушки отвечает Максим. — А, ну тогда извините. Могли бы хотя бы ленту повесить: «осторожно: одуванчикодышашие драконы!» — с наигранным презрением произнесла пожарная. И, уже привычным тоном: — Ладно, ребят, это конечно всё замечательно, только вот нам наверное, назад пора. Леший заждался, и я бы не хотела, чтобы меня и этого молодого человека он съел. Увидев круглые и удивленные глаза детей, Юля объясняет: — Ну да, а вы что, не знали? В этом лесу живёт Леший, и зовут его Лёша. Ну, точнее дядя Лёша, но это не так важно. Леший этот не такой уж и зло… И тут начались крики, вопли, шумиха… Юля чуть ли не на тот свет отправилась — от неожиданности. — Началось! Девочки, началось! — Гос-споди, рожают там, что-ли? — недовольно бурчит Ястребова. — Как ты догадалась? — искренне удивляется Максим. Взору этих двух открывается весьма интересная картина: Какой-то старичок, что кричал «горько», когда Макс пел, вдруг упал с лавки со словами: «пять минут отдых, и едем». После Петя, именно их Петя, садится за руль автобуса, дабы отвезти роженицу. — Петь, ты чё впрягся-то? — спрашивает Зотов, подойдя к окну. — Пётр, нам работать надо. — как бы невзначай напоминает Костя. — Ты не обязан. — Петь, а кто грибы жарить будет? — шутит Юля, понимая, что сейчас явно что-то произойдёт. С детства ей знакомо такое правило: когда ты расстаёшься хоть с кем-то из твоей группы, всегда приходит беда. Отмахиваясь от дурных мыслей, девушка шумно выдыхает. — Час туда — час обратно. Палычу сам всё объясню. Грибы на тебе, Юль. — отвечает Петя. Еще минуту-другую ведутся какие-то бессмысленные, по мнению Ястребовой, разговоры, и автобус трогается с места. Вся группа тут же, как по команде, пошла в сторону леса, где их ждал Алексей Павлович с Зеленой Шапочкой. — Слушай, спасибо деревенским, хоть еды немного дали. — воодушевлённо говорит Серёжа. — Эу! Миньоны! Сюда подошли! — вдруг произнёс кто-то, и пожарная увидела группу парней, что явно настроены недружелюбно. Сейчас будет весело, думает она, давя желание закатать рукава куртки. — Да-да, ты, Арнольд. Иди-иди сюда. — Серёг, у нас дела поважнее есть. — пытается предотвратить будущую драку Костя, схватив того за плечо. Но Зотов не реагирует, и подходит к неизвестным. Юлька чувствует чью-то руку на своём плече, и обернувшись, видит обеспокоенное лицо Макса. Тот, зная бурный нрав пожарной, решает не пускать её хрен знает куда, и весьма правильно поступает. — Господи, да я даже не собрались никуда лезть! — недовольно шепчет она, глядя Шустову в глаза. Впрочем, она быстро перевела свой взгляд на начавшуюся потасовку. — Ё-ёкарный трамвай… — Сереж, помягче… Вот уже один, что угрожал Зотову вилкой, лежит на земле. Вот уже их четверо, считая того, что лежит в дровах. — Куда же без драки на свадьбе! — с ярым воодушевлением и интересом громко говорит Юля, — Серёжа, шпарь! На что получает укоризненный взгляд от Константина. — Братан… Не бей, я после операции, отвечаю… — говорит кто-то в светло-розовой рубашке, и Ястребова тут же узнает его. — О, Лёшка, здорова! — ехидно здоровается Юля, подмигнув. Но все «веселье» быстро обрывается. — Иди сюда. Иди! — тихо, но выразительно, как бы прокоментировала Ястребова, говорит инструктор, что вдруг материализовался в пространстве и времени. — Петя где? — Тут девчонка беременная… Он рожать повёз… — отвечает Костя. — Огонь верховой. Идет сюда. — и слова Алексея Павловича звучат как приговор. — Да ладно? — Святые огурцы… — Серьезно? — А спутник-то где? Надо на базу сообщить… — сообщает Костя, и Юля подмечает, что из него бы вышел потрясающий инструктор. — Макс, дуй на табор, найди молодого, и сразу сюда. — произносит Соколов, раздавая группе каски. — Сейчас главное, без паники… — Огонь! Там огонь в лесу! — вдруг кричит появившийся Рома. — Тихо ты! — шипят на него сразу и Макс, и Юля. — Да я видел там огонь, сильный! — уверяет Зелёная Шапочка. Ястребова мысленно стонет, отчаянно желая убить новичка. — Спутник где? — со всей серьезностью спрашивает Соколов. — Ну, Катюхе надо было позвонить… — Давай сюда. Ястребова по одному взгляду Романа понимает, что спутника у него нет. И не замечает, как ругательство слетает с её губ. Соколов отводит новичка в сторону и срывает нашивку «Авиалесоохрана», и пожарная думает, что тот получает по заслугам. Сережа ругается, а Юля задумчиво хватает Максима за руку. Его присутствие всегда положительно влияет на девушку, а уж то, что он совсем рядом, что его можно держать за руку — почти даже успокаивает. — Послушайте! Послушайте! Там не просто пожар, который вы вчера отжигали. — начинает инструктор. — Ну так идите работайте. — перебивает его какой-то мужик средних лет, держа руки в карманах. — Там верховой. Если ты понимаешь, что это значит. Идёт к вам. Из деревни нужно уходить. — продолжил Соколов, не обращая внимания на недовольные возгласы местных. — Тихо! Тихо всем! — вдруг кричит глава деревни, и у Юли появляется слабая, едва живая надежда. Алексей Палыч и глава деревни уходят, оставляя группу наедине с деревенскими. И тут же, вместо надежды, в душе и подсознании появляется неуверенность. Никуда эти люди не пойдут, понимает она, скорее сгорят, чем всё поймут и уйдут вместе с ними. Несколько минут тянутся в молчании с обоих сторон, и для Юли это молчание и минуты кажутся вечностью. Судорожно сжав пальцы Макса, Ястребова пытается успокоиться. Впервые в жизни у неё такая паника на пожаре. — Всё будет хорошо, расслабься. — едва слышно шепчет Максим, наклонившись к уху девушки, дабы услышала только она. Эвакуация. Само по себе слово страшное, не так ли? А теперь представьте, что вам нужно эвакуировать деревню с полупьяными жителями, у которых свадьба. И, не забудьте тот факт, что эти местные не желают того, чтобы они вас видели, слышали, о вас знали. О, а еще, на вас идет верховой огонь, так что вам нужно поторопиться. — Лишнее не берите! — произносит Юля, заметив, что какие-то девушки решили вынести полдома. Вскоре, она идет помогать тем же дамам загрузить вещи. Она мельком ищет Шустова, и, удостоверившись, что он недалеко, отправляется на другой зов. Через несколько минут подобной беготни, её посылает Костя за Соколовым. — А? Да, щас сбегаю. — отозвалась девушка, и ринулась к голубоватому УАЗику. — Дядь Лёш там мужик из пят... — Ястребова резко затыкается, увидев горящую спичку в руках инструктора. Как завороженная, она не может оторвать взгляд. — Из пятого дома уезжать не хочет. — заканчивает девушка, и в её янтарных глазах проскальзывает нотка ужаса. Спичка сгорела полностью, не оставляя шанса на выживание. Значит, сегодня... К черту, думает она, не до паники сейчас. Алексей Павлович кивает и идет вслед за девушкой, где их уже ждет Костя. Но Ястребова решительно покидает пожарных, вернувшись назад, поближе к «шумихе». И тут, и без того нетихую обстановку дополняет старенький бело-голубой вертолёт, что разрезал небо прямо над деревней. На связь вышел Валера, но Юлька не разбирает, что он говорит, находясь далеко от Соколова с рацией. Тот собирает всю группу у уже знакомого голубого пикапа. — Мы вот здесь. Наше спасение — река, до неё четыре километра. Добежим до реки — спасёмся. — раздает указания инструктор. — Не успеем, дети тормозить будут! — громко говорит Серёжа, перекрикивая шум вертолёта. Юля просто слушает, уставившись на карту. — Женщин и детей — на вертушке, сами через лес. — отвечает Соколов, и достает рацию: — Валера, слышишь меня? В этот момент мимо пожарных проезжает машина, и Костя на пару мгновений отходит от группы. — Щас кину трос с карабинами, цепляйтесь и улетаем! — доносится из рации голос пилота. — Валера, прием! Будем эвакуировать деревню! — Отменяется, я за вами прилетел. — протестует Валерий. — Группа никуда не летит. Садись, Валер, садись! — говорит Алексей Палыч. — Да не могу я сесть, машина уставшая. — Детей забери, говорю! — Я повторяю: сесть не могу! Сейчас скину трос, вы зацепитесь карабинами улетаем! Сокол, как принял, приём! Сокол! И тут Алексей Палыч начинает проверять, насколько крепка машина.. Юля отрывается от карты и с ярым недоумением смотрит на инструктора. — Не слышу тебя! — говорит пилот, ожидая ответа Соколова. — Валера, у тебя трос сколько выдерживает? — в ответ спрашивает Алексей Павлович. — Чего? — Две тонны выдержит! — вдруг появляется незнакомый мужской голос в эфире. Вот сейчас весело будет, думает Ястребова, наблюдая за тем, как опускается тросс. Решено было женщий и детей посадить в машину и везти на лету. Рискованно? Да. Опасно? Да. Но выхода нет. — А что происходит? — спрашивает подошедший глава деревни. — Поедем или нет? — громко говорит тот мужик, что недавно перебил Соколова. — План меняется, идём пешком к реке через лес, дороги больше нет! — кричит Алексей Павлович. — вещи сгружайте! — С детьми через лес?! — восклицает глава деревни, на что получает ответ: — Женщин и детей по воздуху! — Вы что, сдурели?! А если упадут?! — Выхода нет! Если вертолет сядет — уже не взлетит! Аккуратно поднимем, доставим до базы! — говорит Соколов, желая закончить разговор. — Бери! И началась «подрузка» детей. Костя уже наверху принимает груз» один за другим и кое-как успокаивает испуганного ребёнка, присётигая того всеми доступными способами. Всё происходило не так уж и плохо до того момента, как какая-то женщина начала истерику. — Макар, или сюда! — кричит она, и остальная группа пытается её усадить. Вскоре, Соколов прекращает весь этот «цирк», как его мысленно назвала Юля. — Если бы моя дочь была здесь, она бы сидела тут, рядом с вами! Ясно? Ясно?! — словно ножом отрезает инструктор. И, наконец-то слышатся те самые слова: — Взлетаем, Валера! Взлетай! Все отходят назад, а группа остается чуть впереди деревенский, на всякий случай. Машина вместе с вертолетём приподнимаетмя буквально на пару мгновений, но вскоре становится ясно, что всё тщетно. — Не получается! Высади троих! — говорит пилот, и Ястребова примерно представляет, что тут сейчас будет. Твою мать, озлобленно думает она, какого дьявола молодой забрал спутник? — Женщины! Кто-то должен выйти! — кричит Костя, и тут же подхватывает Серёжка: — Ну давайте быстрее, ну! — Женщины! Из машины выходим все! Остаются только дети! — кричит Алексей Павлович, на что получите взгляды полные ужаса и ярой ненависти со стороны матерей. — Вы с ума сошли? А кто с ними останется? — спрашивает какая-то женщина с темными короткими волосами. — Наш сотрудник! — отвечает Соколов, и Юлька понимает: это полный пиздец. — Макс, ты же помнишь, ты должен мне три желания, да? Ну так вот считай, что первое — чтобы ты выжил, понял меня? — тихо и как можно быстрее шепчет она. Шустов удивленно кивает, и Ястребова, пользуясь тем, что он слегка наклонился, быстро целует его в губы. И, не дожидаясь момента, когда женщины вдоволь наорутся вместе с Соколовым, отходит от изумленного пожарного, и довольно шепчет: — Отыгралась. — Девочки! Милые мои, родные мои! Надо выходить из машины! Времени мало! — кричит глава деревни. К нему присоединяется какая-то старушка, что отделилась от толпы и подошла к машине: — Наташа! — так, оказывается, зовут ту женщину, что начала истерику, — Наташа, времени нет! Надо выходить! Девочки! — кричит та старушка, что вызвала у Юли резкий прилив уважения к ней, — Надо выходить! Детский плач и тщетные попытки матерей ускорить их разрезают воздух. Вскоре, все женщины были высажены, а Ромка достал где-то ещё один тросс. Заметив, что инструктор задерживает свой взгляд на Максиме, девушка громко произносит: — Алексей Палыч! Я с детьми! Не зря троих братьев воспитывала! Получив кивок от инструктора, Ястребова усаживается в машину. — Вертушка двинет вперёд — ты вместе с ней, на движении будете взлетать. — рассказывает Соколов. — Дядь Лёш, пусть Макс посмотрит, чё в сумке есть, ладно? И, пожалуйста, следите за ним! — говорит Юля, протягивая в окно свою многострадальную сумку. Получив утвердительный кивок, девушка как-никак, но успокоилась, и даже почувствовала небывалый прилив сил. — Валер, Валера! У тебя огнеупорки есть? И, как по заказу, из вертолета скидывается мешок с одеялами. Рядом с девушкой опять материализуется Шустов, и та уже не удивляется. — Ты понял меня, Мась? Не дай Бог тебе не вернуться, с тебя бутылка вина! — напутствует Ястребова, улыбаясь. — Встретимся уже на реке! Макс не успевает ответить — на его месте вырастает Алексей Павлович. — Командуй! — говорит он, протягивая руку с рацией. И, похлопав девушку по плечу, отходит. Та из чистого любопытства немного высовывается из окна, поглазеть на пожар. — Ну, раз я обязан вернуться, то и ты там не лезь в самое пекло! — озабоченно говорит он, поймав её удивленный взгляд. — Погнали, ребят! — кричит в рацию Ястребова, и вытаскивает из-под форменной куртки крестик, что ей сегодня отдала Сонька. — Святые макароны... И резко дает газ. Сейчас все её внимание сосредоточено на дороге, и Юльке невдомек, что одна из женщин все-таки вырывается и бежит за ними. — Шпарь, родная, давай, пожалуйста! — шепчет она себе под нос, умалить всех известных и неизвесных богов Юлька, крепче сживая рулевое колесо. И шумно выдыхает, чувствуя, что они оторвались от земли. Но она даже не думает расслабляться, с её-то удачей наверняка что-то случится. Крик детей сообщает о том, что машина уже едет по чьему-то забору, ломая его к чёртвой бабушке. — Поднима-а-а-айте! — кричит пожарная, увидев перед собой ветки сосен, — Господи! И, они окончательно взлетают. — Ребята! Мы в космосе! — кричит Ястребова испуганным до чертиков детям, слегка обернувшись. И громко, заливисто смеётся. Боже мой, думает она, уж чего я в своей жизни повидала, но такого...

***

— Владимир Иваныч! Владимир Иваныч! — кричат безымянный для всех, но не для Софьи пилоты, — У Вас приказ-то есть? — Есть необходимость. — отрезает Громов, и Соня в который раз чувствует резкий прилив уважения к своему начальнику. — Нет, ну так не делается! — восклицают они чуть ли не хором. Шевченко понимает, что хочет убить этих двоих. Она кровью и потом заставила Владимира Ивановича взять её, Соньку, с собой, поскольку заявила — «профессионально справляюсь с паническими атаками, в любых условиях и ситуациях, имею многолетний опыт.» Все заканчивается тем, что Громов просит Катю снять обращение к тем, кто сидит выше. — ... На, — заканчивает он, отдавая одному из пилотов телефон с записью, — Я лучше сяду, чем своих похороню. Софья с трудом себя сдерживает, дабы не зааплодировать. Великий человек, в который раз убеждается она, поистине великий.

***

— Ну-с, ребятушки, давайте знакомиться! Меня зовут Юля, мне двадцать пять лет. — говорит пожарная, перебираясь к детям с водительского сидения. — Ух, ежики зелёные! Сегодня какое число? Впрочем, не важно, мне через пару дней будет уже двадцать шесть. Я играю на гитаре, немного рисую, пишу стихи, иногда... А вы что любите делать? В ответ девушка получает лишь испуганный детский плач, и вдруг в голову Ястребовой приходит прекрасная мысль. — Итак, поскольку вы такие у меня герои, то предлагаю всем взять по конфетке! Ухватившись правой рукой поудобнее, Юля запускает левую внутрь куртки, где всегда «ныкались», как говорит Макс, любимые конфеты пожарной — «Акварельки». Как только последняя конфетка переходит в руку светловолосого мальчика, раздаётся страшный грохот и плач, наполненный новой порцией ужаса. — Хьюстон, Хьюстон, у нас проблемы!Трос оборвался, все живы! — кричит в рацию Ястребова, оценивая повреждения, — Садиться надо, прям сейчас, слышишь, Валер? Валера, Валера, как слышно? Не получая ответа от пилота, в сердце девушки начинает проходить ужас. Но та быстро берёт себя в руки, и улыбается, говоря: — Ребятки, сейчас пересядем, и каждый получит ещё по конфетке! Летят дальше они в полном молчании, она — сосредоточившись на поиске поляны, они — в ужасе. Как только колёса УАЗика коснулись земли, девушка резко сдаёт назад. Чуть ли не на ходу выпрыгивая из машины, Юлька открывает детей, крича: — Ребятки, все за мной, в темпе вальса! И, подхватив кого-то на руки, ведёт детей к месту, где садится вертолёт. В дверях появляется низковатый старичок в шапке, и Ястребова, кивнув, говорит: — Принимайте по одному! Давайте, мои хорошие, по-быстрее! — И на лавочку сразу садимся! — наставляет неизвестный владелец вертолёта. Как только все дети, за жизни которых отвечает пожарная, оказываются в вертолете, та принимает руку пилота. — Юля. — зачем-то представляется она, облокотившись на стенку машины. — Окопыч, — отзывается в ответ владелец. — Так, всё, полетели! Держимся друг за дружку! — говорит Валера, и по кабине тут же разлетается голос Окопыча: — Взлета-ате-ем! Но первая попытка не увенчивается успехом. Заметив, что одна девочка посмотрела в иллюминатор, Юлька как можно нежнее говорит, выдавая всем по конфете, начав с той самой кареглазой девочки с двумя хвостами: — Так-так-так, а вы чего это боитесь? Вы же у меня герои! Вот вам медальки, как и обещала! — Всё лишнее за борт! — кричит из кабины пилота Окопыч, и Ястребова тут же вылетает из вертолета. Сразу же летят какие-то лестницы, коробки и прочая мелочь. Но вот с каким-то бочонком приходиться повозиться, но всё же пожарная выкатывает злощастную бочку к дьяволу. — Так, ребят, встаем, все туда, в угол! — командует она, и лавка вылетает следом. Вытащив огнетушители, Юля задвигает двери вертолета назад, запрыгивая в машину и закрывая «основную» дверцу. — Ларис Иванна, мы ж с тобой вместе, да? Я тебя всю любить буду, всю целовать буду! Только ты и я! — говорит Окопыч. — Ну чего? — спрашивает девушка, заглянув к пилотам. — Н-не хочет! — слегка запнувшись отвечает владелец Ларисы Иванны. — Топлива у тебя сколько? — Меньше тонны! — Сливай. —чуть ли не приказывает она. — Чё?! — восклицает Валера, но Юля не обращает на того внимания. — Сливай, говорю! — Вы чё, одурели что-ли?! — кричит Валерий, — а то ещё полыхнём! — Да мы и так сгорим тут к чёртовой бабушке! — Я на это разрешения не даю! — отрезает второй пилот, и Ястребова с ненавистью прожигает его взглядом. — А что ты предлагаешь? Детей высаживать? Быть может, мне выйти? — говорит она. — Сольем топливо, глядишь взлетим, на резервном баке, а там ветерок поймаем — и на базу! — заключает Окопыч, — держи штурвал, Валерий! — Вы с ума сошли?! Но его уже не слушают. Да даже если бы Валера попытался их остановить, Ястребова бы его просто загрызла. — Ты левый бак сливай, а я правый! Открыв левый бак, девушка подбирает огнетушитель, пытаясь хоть как-то отсрочить Валерино «полыхнём». Она не замечает, что у иллюминаторов опять стоят зрители. — Назад! Назад! — кричит Окопыч, и Юлька бросает всё. Забравшись не без помощи пилота в вертолёт, она говорит детям сесть. Ботинки, думаете она, ну конечно! — Так! А теперь все снимаем ботиночки! Обувь тут же выбрасывается из салона, и Юлю опять озаряет: — А теперь — курточки! Жарковато здесь, как на море! Пожарная молится, чтобы судьба смилостивилась над детьми, и подняла вертолёт. Но вскоре понимает, что это безполезно. — Так... А теперь, все, кто верит в чудеса, закрываем глаза! Раз... Два... Не подсматриваем! Три-и! И в самом деле, Лариса Ивановна поднимается. Но уже без Ястребовой.