Страшная сказка таёжного леса

Алёна. -Где мой нож, малявка?,- спросил Рома и уставился на меня ещё спящими глазами. Он протяжно зевнул, лениво почёсывая живот. -Не знаю. Опять за кровать упал может,- выдала я самую чистейшую ложь и непринуждённо пожала плечами,- ты же всегда зачем то с ним спишь, будто тебя дома кто-то тронет. Я ковыряла ложкой сваренную мной кашу и круглыми, полными лживого недоумения глазами, смотрела на злого Ромку. Непонятное чувство ликования зарождалось внутри меня, беспричинная радость переполняла и, кажется, Рома это чувствовал. -Ты рубашку погладила. Совсем с ума сошла?,- спросил Ромка , шумно отхлебывая горячий чай. -Непривычно будет видеть меня в школьной форме, да?,- ответила я и представила, как комично я буду смотреться со стороны. Старая, потрепанная, до ужаса огромная рубашка, растянутые штаны, кроссовки... Но сегодня важный день. Я должна выглядеть не так, как обычно. Сделаем вид, будто я подготовилась.

***

Мы с Ромкой вышли в холодный и тёмный двор. Мороз защипал щеки, неприятно щекотал ноздри, от чего кожа сразу же приобрела малиновый оттенок. Пока я пыталась справиться со старым замком, который отец всё никак не починит, Рома задумчиво смотрел вдаль. Мое утреннее ликование сменилось тревогой. Прежде я никогда не видела брата таким задумчивым и... Грустным? Вглядываясь в его нахмуренные брови и уставшие, стеклянные глаза, я не могла понять, что с ним не так. Наверняка из-за ножа переживает, он ведь его везде с собой таскает, а тут бац, а ножичка нет. А ножичек у меня в кармане. Ждёт Полину. Осталось только подкараулить её до школы. -Ты чего застыл то? Шевели ластами, тормоз,- я небрежно толкнула брата в плечо, но он осторожно, словно я сейчас рассыплюсь, взял меня под локоть. По спине пробежали мурашки. Глаза у Ромы больше походили на глаза забитого дикого животного, сквозь густые ресницы поблёскивали маленькие, словно жемчужины, едва заметные слёзы. Дыхание участилось, будто он только что пробежал стометровку, руки дрожали. Ромка смотрел на меня так, будто увидел призрака. -Ты чего..? Рома, тебе плохо? Может, сегодня дома побудешь? Я скажу училке что ты заболел,- я сделала шаг навстречу к Ромке. Сначала он отшатнулся, но когда я обхватила его плечи двумя руками, он как безжизненный лепесток припал ко мне. Его страх сменился необъяснимой грустью, я будто чувствовала, как ком в его горле душит не только его, но и меня. Он крепче прижал меня к себе, обдавая щёку горячим и шумным дыханием. Последний раз брат обнимал меня, когда мы были совсем маленькие. -Береги себя, Алёнка. Не оставляй уж нас с батей, ладно?,- еле слышно проговорил Ромка, пытаясь сглотнуть подступающие слёзы. Он громко шмыгнул, зарывшись в мой шарф. -Ты чё, Пятифан, на наркоту подсел? Кого я оставлять собралась, совсем что-ли мозги отсохли,- я отстранилась от брата,- сразу говори что тебе нужно и всё, не надо делать вид, что ты ахуеть как меня любишь. В эту же секунду мне стало стыдно за свои слова. Да уж, я никогда не умела подбадривать людей... Роме будто ножом по сердцу съездили и несколько раз этот нож между рёбрами перекрутили. В эту секунду, глядя на него, я вспомнила еще совсем маленького Ромочку. Вечно смеющийся и куда то убегающий Ромка. Но то было давно. Ещё когда мамка жива была. Наконец с лица брата исчезла маска страха, передо мной снова стоял жестокий и бесчувственный Рома. Его эмоции менялись так быстро, будто изображение на экране глючило, каждую секунду выдавая разную картинку. - Гадина. Как будто блять чужой человек,- процедил Ромка сквозь зубы и быстро зашагал в сторону дороги, пихнув меня в плечо так, что я пошатнулась и чуть не упала. Раньше я Ромку таким никогда не видела. И не увижу больше.

***

Я стояла в засаде под перегоревшим фонарём и пыталась перестать топтаться на месте. В ногах крутилась лохматая дворняжка, постоянно путаясь в ногах и издавая то ли рычание, то ли шипение. Вместе с чувством триумфа перед приближающейся расправой, внутри меня зрело что-то ещё - я была уверена, что за мной кто-то следит. Может, фонарь надо мной собирался потом рассказать всему посёлку, что это именно я обидела Полину. Может, таёжный лес ухал и хотел поглотить меня, как всех пропавших детей. А может, какой то голодный зверь выжидал удобного момента, чтобы схватить меня. Может, рыжая лисица вот-вот выйдет из черноты полей и расскажет мне о всех секретах таёжного леса. Я дотронулась до кончика носа собаки, которая продолжала кружиться вокруг меня. Она несколько раз облизнула мои пальцы, оставляя на них мокрые следы. А потом так же резко и неожиданно, как она появилась, скрылась в темноте зарослей. Кто-то на меня смотрит. Ждёт. Я до боли сжала в кармане складной нож Ромки. Не убить бы мне её в порыве гнева. Кусты впереди зашуршали, задрожали, словно перешептываясь. убить. Сердце в грудной клетке начало отбивать бешенный и незнакомый ритм. Всё вокруг меня зашевелилось, заговорило со мной. В кустах, в тени деревьев, из окон домов - всюду горели глаза неизвестных мне существ. Они шептали, приказывали, прислушивались. Сознание начало спутываться, тело меня не слушалось. С губ срывались нервные смешки, обнажая ряд зубов. убить её. Отчего то стало невыносимо жарко, будто я очутилась в котле. В аду. Я стянула с головы шапку и расстегнула куртку, шумно вдохнув морозный воздух. Меня что, Ромка заразил? Вдруг в голове промелькнул образ Антона. И как же он смог так быстро овладеть моими мыслями? Вот бы мы очутились в дурацкой сказке, которые мне читала мама, когда я была маленькая. Мы бы всю жизнь любили друг друга, а потом умерли в один день. В конце улицы замелькала до боли знакомая фигура.

***

-Привет, Полина!,-голос зазвучал неестественно, прерывисто, будто его пропустили через магнитофон. Голос больше походил на лисий, такой скрипуче-нахальный и уверенный,- в школу идешь, душенька? Будто говорила не я, а кто-то другой. Я и подумать не успевала, как уже произносила слова. Одни за другими. Увидев меня, Полина остановилась, от чего-то испуганно поглядывая на мою руку. -Алёна..? Ты чего? Убери нож, пожалуйста,- прошептала Полина, на белоснежном лице проступили капельки холодного пота. Я отчаянно пыталась бороться с пробравшейся в мою черепную коробку животной дикостью. Хотелось рычать, скулить, растерзать Полину, впившись в нее зубами. Но еще было страшно. И непонятно. Неужели это я? Я правда способна на такую жестокость? -Не шуми, сука, а то больно будет,- прорычала я и прижала Полину к столбу, приставив нож к горлу,- тебе не кажется, что ты начала наглеть? И Тошу решила забрать, и Ромку... А мне кто-нибудь достанется? Либо брат, либо любовь? А я что ,не заслуживаю ничего из этого? Полина издавала лишь сдавленные хрипы из под моей горячей ладони. В другой руке я держала нож, который так и норовил раскроить бледную кожу Полины, как туго натянутое на раму полотно. Рука скользнула по шее девочки и вцепилась в копну чёрных волос. Я потянула её назад, запрокидывая Полине голову. Девочка взвизгнула, а я сильнее прижала нож к её горлу. По шее потекла тонкая струйка алой крови. Полина едва дышала. Голова невыносимо разболелась. Во мне словно боролись две личности. Я пыталась унять в себе животную дикость, которая буквально приказывала мне перерезать Полине глотку. Она больше не извивалась в моих руках, словно смирившись со своей участью. Щеки были исчерчены дорожками слёз, стеклянные глаза смотрели на небо. Я рывком потянула Полину за волосы и резко взмахнула ножом.

***

Антон. Сегодняший день ощущался особенно мерзко. Деревья над лесом чернели и возвышались пиками, тёмные прогулки посёлка будто смотрели на меня своими бездонными глазами и поджидали удобный момент, чтобы напасть. Мои кошмары участились, как и приступы мамы... Необъяснимое чувство страха перед сегодняшним днём нарастало в груди, и я ничего не мог с этим поделать. Однако, когда я зашёл в школу и подошёл к расписанию, я наконец понял причину своей тревоги. На доске висело три объявления о пропаже. С одного на меня смотрел Вовочка. С другого Семён. А с третьего, которое повесили совсем недавно, улыбалась Катя Смирнова. Самая красивая девочка в классе, у которой на зависть одноклассницам уже округлилась грудь. Змея и сплетница. Её больше нет. Я как заворожённый зашёл в класс. На месте учителя и на месте Катерины было пусто, даже классный журнал, который всегда приносила Катя, видимо по прежнему остался лежать в учительской. В классе царил беспорядок, безнадзорные ученики творили всё, что им вздумается. А ведь сегодня должна быть контрольная... Из транса меня вывели крики в конце класса. Полные злобы, отчаяния, горечи и обиды. Я был готов увидеть кого угодно, с кем угодно. Но я бы никогда не подумал, что Пятифанов стал бы орать на свою сестру, которую всегда ото всех защищал. В одной руке он держал окровавленный нож, которым тряс прям перед лицом Алёны, а другой он схватил ее за ворот рубашки. Рубашка..? Пятифан вырядилась, словно на чьи то похороны. Всё вокруг казалось мне театром абсурда, с самого утра происходили абсолютно не поддающиеся логическому объяснению вещи. Поэтому я был обычным наблюдателем. - Мразь блять, зато за завтраком делала вид что не знаешь, где мой нож,- Ромка размахивал рукой, а Алёна тряслась из стороны в сторону словно тряпичная кукла,- чья это кровь?! Чья это кровь, я тебя спрашиваю в последний раз! -Ромка, ты чё на... Прекрати, она же девочка,- я наконец обратил внимание на Бяшу, который всё это время стоял за спиной Алёны с расставленными руками, чтобы в любой момент поймать девочку, которая едва стояла на ногах. -Эта девочка кого-то прирезала, пока ты за неё тут впрягаешься. И если это была та, о ком я думаю, я ее сейчас своими же руками придушу. Отвали, Бяша, как же ты заебал бегать за ней,- заорал Рома и ногой пнул Бяшу в живот. Он отшатнулся, но смог устоять на ногах, схватившись за спинку стула. Бяша даже не думал обижаться, на его лице по прежнему отражался страх за Алёну. -Я предупреждала, братик,-прошептала Алёна и нервно захихикала. Казалось, будто после её слов всё вокруг утихло. Даже орущие одноклассники прислушались. Алёна говорила не своим голосом. Какой то до боли знакомый мне, хрипящий и скулящий голос. Но как бы я не напрягался, я не смог вспомнить, где я слышал его раньше. Вдруг Рома выпустил из рук Алёну и попятился назад. Руки сжались в кулаки, костяшки на пальцах побелели, на лбу вздулась вена от напряжения. Рома напрягся, словно пружина. Он был напуган. До чёртиков напуган словами родной сестры. Он смотрел на неё так, будто видит первый раз в жизни. Быстрый шаг. Выпад. Кулак в воздухе. Удар. Алёна упала на старый пыльный линолеум и схватилась за нос, сквозь пальцы хлынула кровь. Бяша ахнул и рванул к подруге, приобняв ее за плечи и попытавшись поднять. Девочка крепко вцепилась в плечо Бяши и с трудом, не без его помощи, встала на ноги. А дальше немая сцена. Которую я запомню на всю жизнь. Алёна как побитая собака виновато убирает от себя руки чуть не сошедшего с ума Бяши. Потом утирает рукавом рубашки нос, оставляя на посеревшей ткани кровавые дорожки. Медленной, шатающейся походкой проходит через ряды одноклассников, которые вжались в стулья и отодвинулись от Алёны как можно дальше. Наши взгляды встретились. Теперь это была наша Алёна. Та самая девчонка, которая плюнула в прыщавую морду Семёна слюнявый тетрадный лист. Та Алёна, которая съездила моему обидчику по затылку, пока я как беспомощный валялся на полу. В тёмных глазах заблестели слёзы, пухлые окровавленные губы растянулись в улыбке. Она была счастлива. Несмотря на всё, что с ней только что произошло, как только она подошла ко мне - лицо засветилось от счастья. Я смотрел в её бездонные глаза, не в силах произнести ни слова. Что мне делать..? -Конец сказки, мой принц,- Алёна приложила правую руку к сердцу и театрально поклонилась. Слёзы сорвались с её густых ресниц, но улыбка... Её будто выгравировали на её лице, надёжно, намертво пришили. Я так и не успел сказать ни слова. Алёна выплыла из кабинета, гордо задрав нос.

***

Полина пришла через 10 минут после ухода Алёны. Всё это время в классе царила мертвенная тишина. Лишь изредка Бяша ёрзал на стуле и поглядывал на часы, ожидая возвращения Алёны. Шея была перевязана толстым слоем бинта. Чёрные, густые волосы Полины теперь едва доходили до плеч. Неровный, грубый срез. Рома вскочил со своего места и двинулся к Полине, но она попятилась и врезалась в дверной косяк. В голове медленно начал складываться пазл из всех событий, которые произошли за сегодняший день. -Я думал она... Я думал она тебя... Блять, что же я сделал?,- пробормотал Рома и выбежал из кабинета, оставив потерянную Полину. Через некоторое время за ним рванул Бяша, а Полина села ко мне, не произнося ни слова.

***

Тишина была невыносимой. Потихоньку одноклассники стали растворяться в тени коридора один за одним, догадываясь, что сегодня явно никто из учителей не придёт на замену Лилии Павловны. Я по прежнему сидел рядом с Полиной, вырисовывая на тетради неясные, грубые узоры. Затем они стали складываться в картинку. Очертание лица, курносый нос... Сам того не замечая, я рисовал Пятифанову. Портрет её был неясный, с грубыми и неотесанными линиями. Но взгляд мне удалось передать очень хорошо. Именно так Алёна посмотрела на меня, когда уходила из класса. Осталось только нарисовать крапинки слёз, и... -Она ведь нравится тебе, да?,- прошептала Полина, бросая завистливый взгляд на рисунок и пытаясь спрятать свои грубо обрезанные волосы. Жаль, они были очень красивые. -Что ты, нет. Я просто...,-я задумался, но потом выдал самую что ни на есть ложь,- я всех одноклассников рисую. Вот, решил Алёну нарисовать. Полина недоверчиво посмотрела на меня, затем отвела взгляд. Я не мог найти в себе силы спросить, что произошло сегодня утром. Но иначе она попросту уйдет, подумав что мне абсолютно всё равно на неё. Я не могу ее потерять. -Расскажешь мне, что случилось?,- я немного наклонил голову, пытаясь заглянуть в глаза растерянной Полине. Когда наши взгляды пересеклись, я едва заметно улыбнулся. В свете пробивающихся сквозь оконную раму лучей солнца она была похожа на фею. Или сказочную принцессу. Принцесса... А я принц. Алёна так сказала. -Нечего рассказывать. Вы итак сами догадались, что произошло,- Полина сглотнула комок в горле,- знаешь, Антон, тебе может показаться это странным, но... Такое ощущение, будто это была не Алёна. Я и её, и Ромку с самого детства знаю. Она на такое не способна. В неё будто кто-то... -Вселился?,- пробормотал я, вспоминая свои собственные ощущения. И Алису. Эти места, эта маска... Будто в тебе просыпается другая сторона, другая, звериная личина. Она прорывается наружу, прогрызая на своём пути нетронутое кошмарами сознание. И ничего не остается больше, кроме ликования от собственного могущества, которое на деле является лишь иллюзией. -Я сошла с ума, правда? Я пытаюсь оправдать мерзкий поступок Алёны, просто потому что не верю в произошедшее,- Полина уставилась на доску, на которой висело объявление о пропаже Кати,- бедная Катька... Хотя мне сложно её жалеть. Стоит только вспомнить о всех её словах... Тоша, я правда сошла с ума. Нижняя губа Полины задрожала, девочка могла разрыдаться в любой момент. Я накрыл ее ладонь своей рукой и осторожно, боясь травмировать, сжал пальцы. Сердце в груди бешено забилось. -Вовсе нет! Я... Главное что сейчас ты в порядке. Я рад, что все обошлось,- я убрал свою горячую ладонь и осёкся. Я не должен был нарушать её личные границы, особенно после всего, что с ней произошло. -Ты не мог бы проводить меня до дома и побыть там со мной хотя бы часок? Я так не хочу оставаться наедине со своими мыслями. Дедушке уже гораздо лучше, думаю, он будет не против гостей,- Полина попыталась выдавить из себя улыбку, но получилось у неё плохо. От её просьбы в груди появилось приятное чувство. Будто она попросила спасти её от какого-то огнедышащего дракона, от злой ведьмы, и я был единственным рыцарем, который сможет прийти к ней на помощь. Но могу ли я? Что если Рома и Бяша подкараулят нас возле школы, а Алёна... Алёна! Где она? Хотя, какое мне дело где она. После того, что она сделала с Полиной, я не хотел её ни видеть, ни слышать. Она оказалась точной копией своего братца-оборванца. Видимо, моя задумчивость насчёт Алёны тут же отразилась на моём лице. -Ладно, извини, я не должна была тебя просить,- пробормотала Полина и встала со своего места. -Нет, что ты! Я тебя провожу!,- я резко вскочил со своего места и накинул на плечи свой и Полинин рюкзаки.

***

Алёна. Кровь из носа уже перестала течь, но боль и привкус металла никуда не пропали. Я шла по заснеженным тропам, пытаясь не заблудиться по дороге домой. А что делать дома? Там пьяный отец наверняка уснул, раскидав вещи и побив посуду. У меня нет дома. У меня нет друзей. Нет отца. Нет брата. У меня никого нет. У меня был только Антон. Который наверняка теперь ненавидит меня еще больше, после того, что я сделала с Полиной. Я поскользнулась на обледенелой дороге и рухнула на землю, не в силах стоять на ногах. Ударилась затылком, из глаз посыпались искры. На нос и на лоб приземлились и тут же растаяли снежинки. Белое небо хмурилось и ослепляло. -Прямо как твои белоснежные локоны, Антошенька,- прошептала я и зарыдала, не в силах больше сдерживать слёз. Боль, которая липким чёрным комом всё это время копилась внутри меня, вдруг стала вырываться наружу. И я больше не пыталась это унять. Всё в этом мире больше не имеет для меня ни малейшего значения. Так прошло, должно быть, добрых минут 20. Я старалась не издавать никаких звуков, но предательские всхлипы всё же иногда срывались с губ. Я не думала больше ни о чём. Очень хотелось к маме. Вдруг ко мне подошла какая-то собачонка, стала слизывать с моих щёк слёзы. Я невольно засмеялась и села. Лохматая дворняга завиляла хвостом и ждала, когда я наконец её поглажу. Когда я начала чесать у неё за ушком, она припала к моим ногам и довольно заурчала. -Вот только ты у меня и осталась, сучка блохастая,- прошептала я и снова улыбнулась. Я стала вспоминать детство, а воображение рисовало яркие картинки, напоминая о былых днях. Вот мама готовит нам завтрак, вот отец собирается на работу, а вот я играю с Ромкой в большого плюшевого медведя, которого потом отец по пьянке отдал своему другу-алкашу. Тогда я была счастлива. Тогда не было Полины. И Антона. И дети тогда не пропадали. -Задержалась я тут с тобой, лохматая. Ну, прощай,- я встала и быстрым шагом пошла в сторону дома, убегая от уже настигавших меня окриков Ромы и Бяши. Потеряли меня, значит. Запереживали. Какой ты милый, братик. Сначала ломаешь мне нос за какую-то жалкую потаскуху, а потом бегаешь по посёлку и как полоумный орёшь моё имя. Прости, Бяшка. Вот кто действительно был моим другом до самого конца. А ведь я, видимо, очень нравилась тебе. По щекам снова покатились слёзы, холодные и противные. Кажется, верёвка была у отца в сарае.

***

Антон. Я вылетел на крыльцо, на дорожку, петляющую между холмов. Пока я гостил у Полины, мрак вороньими крылами объял посёлок. Из-за ветра он казался мне живым, я утёр лоб. Ну и ну... Что за концерт устроила Полина? А старик, подглядывающий за нами? Не мудрено, что она так сильно хочет сбежать. Её поцелуй всё ещё теплился на моих губах. Несмотря на всё, что сейчас произошло - мне его никогда не забыть. -Эй! Я встрепенулся и окинул взором улицу. В кольце фонарного света замаячил знакомый силуэт. Он хныкал, рыдал, задыхался. Душа, кувыркнувшись, ухнула в пятки. Я узнал Ромку. Щёки его были мокрыми, глаза раскраснелись от рыданий. -Ну привет,- едва проговорил Ромка, пытаясь унять рыдания. -Что ты тут делаешь..?,-голос мой задрожал, как и всё моё тело. -Да вот... Пришёл узнать, как ты провёл время у моей Полины,-раздался щелчок, сверкнул нож-бабочка,- и новость одну рассказать тебе решил. Дрожащей рукой Рома вытянул перед собой снимок, который был сделан на полароид. Недавно я видел как Ромка отобрал полароид у какого то мальчика. Видимо, именно на него был сделан снимок. Сначала я не мог разглядеть изображение, потому что оно было тёмным и мутным, будто у фотографа очень сильно дрожали руки. Но когда я наконец увидел, что на нём запечатлено, я зажал рот рукой чтобы не закричать от ужаса. В петле висело безжизненное тело Алёны. Глаза закатились, рот открылся, обнажая разбухший язык. Пятифанова повесилась. Умерла. Её больше нет. И всё из-за меня. Обескровленные губы Ромки растянулись в страшной гримасе, будто он совсем потерял рассудок. Зрачки засверкали, словно две монеты. Тут я наконец вспомнил, что в руке у него нож. Тот самый нож, которым сегодня утром Алёна поранила Полину , а затем срезала ей волосы. Вместо того, чтобы вспороть горло. -Ром, убери нож,-прошептал я, инстинктивно выставляя руки вперёд. -Зачем? Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и выяснить, что внутри у таких подонков, как ты?,- голос его сорвался на крик, слёзы по щекам побежали быстрее. -Рома... -Был у моей Полины? Рисовал её? Трогал?,- в уголках рта выступила пена. Он судорожно утёр лицо рукавом, ещё сильнее размазав слёзы по щекам. Остекленевшие глаза заволокло туманом ненависти,- это из-за тебя моя сестрёнка... Она... Её больше... ЖАЛКИЙ УБЛЮДОК!!! Железная бабочка начала своё медленное движение вверх и вдруг, как на ускоренной плёнке, нырнула вперёд. Это Ромка резко качнулся ко мне. Бабочка была не настоящей. Игрушка, у которой лезвие погружается внутрь. Это всё розыгрыш, сейчас Алёна и Бяша вынырнут из тёмного переулка и скажут, что это просто шутка. Затем я понял, что ошибся. Лезвие в моей груди. Между рёбер. Холодное, острое. Как звук, запоздавший за светом, пришла боль. Я схватил Ромку за предплечье, он вырвал нож, из меня рванул пунктир алых капель. Я хотел сказать Ромке, чтобы он прекратил, но слова застряли в горле. Я упал на колени. Стало трудно дышать, а затем фонтан крови рванул из моего рта. Не в силах держаться, я рухнул на землю, прямо в лужу собственной крови. Она согрела в щёку. Полежу и всё пройдёт. Ничего, врачи зашьют. Но Ромка так не думал. С каким то звериным, диким криком он перевернул меня на спину. Выкрикивая что-то про Алёну, он обхватил бабочку обеими руками и обрушил оружие вниз. В мой живот. Я не мог даже пошевелиться, боль поглотила разум. А Ромка кричал и колол, кричал и резал. Кровь плескалась мне в лицо, взлетала широкими, багровыми лентами. Я поднял взгляд на небо и за долю секунды увидел жизнь, которую никогда не проживу. Я видел Олю, которая повзрослеет, видел родителей, которые постареют в нашем доме на краю леса. Миллион упущенных возможностей. Нож колол и колол, но боль прошла. Фильм закончился.

***

Рома. Я вернулся домой после школы, как обычно швырнул рюкзак на пол и начал стягивать с себя шапку. Ноги ныли после долгой ходьбы, хотелось скорее хлебнуть горячего чая и улечься на свою старую железную кровать. Из комнаты Алёнки доносились звуки гитары. Сестра научилась играть на гитаре пару лет назад, когда друг нашего отца припёр ей старую, расстроенную гитару. А вот петь Алёна любила с самого детства, постоянно напевая под нос колыбельные, которые всегда нам пела мама. Я прошёл к двери сестры, скрипя старыми, пожухлыми половицами. Алёна как обычно пела песню Цоя, сидя ко мне спиной и разглядывая снежный пейзаж за окном. "Апрель", кажется. Цой - это единственный, исполнитель, чьи песни она знала наизусть, мне же он совершенно не нравился. Хотя в исполнении сестры он звучал не так стрёмно. Чё-то там про то что он придёт и принесёт весну... Никогда особо не вслушивался, просто мне нравилось как Алёна поёт. Услышав мои шаги, сестра зачем то коцнула ногтями по струнам, переставая играть. -Ну что, Ромка, как дела?,- бодро проговорила Алёна и поднялась со своего места. Она вплотную подошла ко мне и улыбнулась самой ослепительной улыбкой, какой только она умела улыбаться. В глазах запрыгали задорные искорки, каштановые волосы были собраны в маленький хвостик на макушке. Всегда, когда приходила со школы, она собирала волосы и ходила так. Что-то теплое и грустное стало разрастаться в моей груди. Я смотрел на ослепительную улыбку Алёны и не мог понять, что происходит. -Алёнка... -Да, братик?,-проворковала Алёна и перекатилась с пяток на носочки. -Ты ведь... Я не договорил, потому что Алёна резко рванула ко мне и обвила руки вокруг моей шеи. Прижимаясь ко мне всем телом, Алёна гладила меня по жёстким волосам, обдавая мою шею своим тёплым дыханием. До боли знакомый, родной и едва уловимый запах граната ударил мне в нос. На глазах проступили слезы, стало трудно дышать. -Сестрёнка, ты ведь...,-я стал захлебываться в своих рыданиях, ещё крепче прижимая сестру к себе. Моя маленькая принцесса... Единственная, кого я должен был защищать. Единственная, кто у меня оставался. Мой родной человек. Часть меня. -Я знаю, Ромочка,- прошептала Алёна, поглаживая меня по спине,- я знаю. Вдруг она отстранилась от меня. На шее сестры была багрово-синяя полоска, которая обезобразила её молочную, нежную, девичью кожу. Она собралась в складку, будто разрубая шею на две части. Сосуды в глазах Алёны полопались, изо рта потекла алая кровь. -ПРОСТИ, АЛЁНА, ПРОСТИ МЕНЯ, СЕСТРЁНКА,- голос сорвался на крик, я упал на колени и стал рвать волосы на своей голове,-НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ, РОДНАЯ! Я ПРОШУ ТЕБЯ! МЫ ЖЕ ВСЕГДА БЫЛИ ВМЕСТЕ!!! -Рома...,- прошептала Алёна, но голос её не был похож на голос Алёны. ... -Рома...,- снова позвал уже совсем чужой, незнакомый мне голос. ... -РОМА!!!,- кто-то схватил меня за плечо и стал изо всей силы трясти.

***

-Ромка, ты чё на,-Бяша бил меня по щекам, пытаясь привести в чувства. Голова раскалывалась, в ушах оглушительно звенело. Я оглянулся по сторонам. Я отошёл всего на несколько проулков от тела Антона. Я не знаю, что с ним случилось. Скорее всего, он уже погиб. Желудок свело. Казалось, от одной только мысли об обескровленном теле Антона и о повешенной сестре меня сейчас вывернет, и блевать я буду до тех пор, пока не выблюю всю черноту, которая скопилась внутри меня за этот день. -Ромка... -Её больше нет, Бяша,- только что в моём видении я рыдал, как мальчишка, но сейчас слёзы с новой силой стали овладевать мной,- моя сестрёнка. Алёнка моя, повесилась из-за этого мудака. Она мне снилась только что, а я то думал что... Я думал она опять рядом. -Рома...,- я поднял взгляд на Бяшу. Он как заколдованный смотрел на меня. И тут я понял, что именно напугало Бяшу. Вся моя одежда, весь мой нож и всё мое лицо были в крови. В крови Антона Петрова. -Что же ты натворил, брат. Как же так, Ромка?!,- пробормотал Бяша, захлебываясь в слезах и прижимая меня к себе. Я как ребёнок зарыдал в плечо своего друга, прекрасно понимая, какая участь меня ждёт.

***

Милиция арестовала подростка, зарезавшего сверстника во время ссоры. Между учениками шестого класса средней школы возник конфликт, в результате которого один из учащихся нанёс другому более десятка ран выкидным ножом. Мальчика доставили в больницу, где он скончался от потери крови. Тело жертвы будет захоронено рядом с погибшей в этот же вечер одноклассницей сверстников. Школьник, убивший сверстника, во время допроса в милиции признал вину. По факту инцидента заведено уголовное дело по статье 105 УК РФ. Также уголовное дело по статье о халатности может грозить директору школы, чей ученик свободно разгуливал с ножом, и заму по воспитательной работе. С отцом убийцы проводятся беседы, в ходе которых попытаются выявить причины суицида шестиклассницы. На месте происшествий работают следователи и криминалисты.