Шаг за край

К Юнги медленно возвращалось сознание. Он чувствовал себя прекрасно — как никогда до этого, отдохнувшим и лёгким. Голова больше не болела от множества мыслей и перепадов эмоций. Мин лежал на животе, левая рука свисала вниз, а вокруг царила такая тёплая и уютная атмосфера, что совсем не хотелось открывать глаза. Но вдруг в лицо ударил яркий солнечный луч, и парень невольно зажмурился, стараясь спрятать взгляд. Он приподнялся на мягком диване и лениво приоткрыл глаза. Перед ним у окна стоял знакомый силуэт — вчерашнего чокнутого мужика, который представился жнецом. Чон словно был окутан тонкими сатиновыми шторами, которые плавно колыхались на ветру. Он стоял лицом к окну, залитый солнечным светом, в белой рубашке и джинсах. Мин сонными глазами заметил ярко-красные нити, будто живые, оплетающие жнеца с ног до головы. Осторожно провёл пальцем по одной из нитей, притянул её к лицу и внимательно стал рассматривать. Но потом он потер глаза рукавом и снова посмотрел на Хосока — тот уже просто стоял у открытого окна и смотрел наружу. Сатиновые шторы всё так же развивались на ветру, а ярких нитей уже не было. «Показалось…» — подумал Мин, нахмурившись. Он медленно свесил ноги с дивана. — Ну и где мы? — спросил Юнги, ещё слегка растерянный и с залипающим сознанием. — На небесах, — Хосок бросил это с лёгкой насмешкой, словно играя с ним. — Ты же так мечтал сюда попасть. Мин приподнял бровь и, пытаясь скрыть раздражение, пробормотал: — Не думал, что у жнецов вообще бывает чувство юмора… — А ты ведь видел их, не так ли? — Хосок кивнул, глядя прямо в глаза. — Кого? — Юнги попытался понять, о чём тот. — Красные нити. Я слышал, некоторые люди способны их видеть, — тихо произнёс Хосок, оценивая реакцию парня. — Но я ни разу таких не встречал. Мин вжимался в диван, чувствовал, как сердце начинает биться чуть быстрее. Что за бред? Он никогда ничего такого не видел! — Что? — вырвалось у него. — Ты вообще о чём? Лучше скажи, где я, чёрт возьми! Настроение Мина резко переменилось, и он быстро приблизился к жнецу вплотную, словно желая стереть наглую ухмылку с его лица. Но Юнги не заметил стеклянного кофейного столика, что стоял между ними, и с грохотом перевалился через него. Тихо матерясь, парень попытался подняться, но вдруг ощутил, как кто-то бережно поднимает его, словно пушинку, и ставит на ноги. Вчера, в сумерках, было сложно разглядеть внешность этого странного человека, а сегодня, при дневном свете, перед Юнги стоял высокий, стройный и в меру подкачанный мужчина с белоснежными волосами и идеальными чертами лица. Мин будто выпал из реальности на пару минут, пристально разглядывая этого почти совершенного человека. Хосок заметил, как беспардонно на него смотрят, и с лёгкой усмешкой решил подыграть: — Не стоит так долго смотреть в глаза смерти, — полушёпотом промурчал Чон, одновременно осторожно притягивая лицо Мина к своему, за подбородок. На его лице не дрогнул ни один мускул, но этот жест и тихий голос пронзили Юнги мурашками. — Тоже мне, смерть... Я ведь живой! — вырвалось у Мина, и он попытался вырваться из рук жнеца. Хосок бросил на него холодный взгляд. — Твоё существование под вопросом. Из-за тебя у меня могут быть серьёзные проблемы. Едва он закончил, как в комнате появился другой обитатель этого мира — выше и старше Хосока, тоже одетый во всё белое. — Помяни душу... — с усмешкой протянул жнец, закрывая лицо рукой. — Хаааа… Проблем моей больной голове не хватало. Как ты умудрился его сюда притащить? — У меня не было выбора, он меня коснулся, — недовольно ответил Хосок, поджимая губы. — Что? Человек смог коснуться тебя? Значит, он и есть та «ошибка» системы, которую тебя послали устранить? — с насмешкой спросил мужчина. — Эй! — возмутился Мин. — Кто тут «ошибка»? — Тебя внесли в Книгу Душ ещё до твоей смерти, и теперь ты завис между мирами. Поздравляю, — язвительно сказал Джин. — Вы с Хосоком теперь связаны. — Стоп. У жнецов не может быть пары, это же запрещено, — удивлённо спросил Хосок, уставившись чёрными глазами на «коллегу». Он опустил взгляд на руку и заметил ту самую красную нить, которая связывала его с Мином. Юнги, похоже, этого не заметил. — Ты помнишь, почему нельзя касаться людей? — отвлёк Джин. — Из-за этого ты можешь разрушить его судьбу, но у этого человека судьбы нет. И это — огромная проблема. Одного из вас должны «стереть». На этих словах Юнги ощутимо напрягся. Да, его раздражало, что прервали его "план", но перспектива быть стёртым из реальности не вызывала ни малейшего желания. Мысли вихрем носились в голове, напоминая гул пчелиного улья. Желание вернуть свою, как он считал, "ущербную" жизнь вдруг обрело новую силу. Если задуматься, жизнь Мин Юнги была вовсе не так уж и плоха. Он понял, что на самом деле никогда не пытался что-то изменить или добиться; всё, что он делал — это жаловался и страдал, погрязнув в мнимых страхах и комплексе неудачника. И сейчас, осознавая серьёзность ситуации, Юнги поднял глаза на Чона, надеясь найти в его взгляде хоть намёк на поддержку или утешение. Но вместо этого он наткнулся на угрюмую, мрачную гримасу. Хосок изменился прямо на глазах: его светлый, насмешливый образ сменился холодной яростью. Жнец стоял, хмурясь, и взгляд его буквально сверлил пол под ногами. "Этот парень действительно разозлился…" — подумал Юнги, невольно отступая на шаг. Он не мог понять, что происходило в голове у жнеца, но догадаться о том, что мыслительный процесс кипит, было несложно. Хосок же, заглушив своё раздражение, методично прокручивал в голове каждое правило департамента душ, каждый возможный выход из этой сложной ситуации. И всё-таки один вариант нашёлся. Сложный, почти невозможный, но реальный. Единственное, что оставалось Чону, — вернуться на землю и переписать судьбу Юнги. Вернуть ему шанс жить, но жить с желанием, с целью, с осознанностью. "Ох и вляпался ты, Чон Хосок, — пробурчал он про себя, мельком глянув на растерянного Юнги. — Горе-жнец, который умудряется сделать из простого задания настоящую катастрофу…" — Но его душу можно записать по новой, — холодно бросил Хосок, исподлобья сверкая глазами. Джин прищурился, оценивающе глядя на своего коллегу: — Ты хочешь воспользоваться этим вариантом? — его тон был наполовину насмешливым, наполовину серьёзным. — Ты уверен, что этот бесеныш сможет? Суицидники крайне редко меняются. Юнги, до этого молчавший, почувствовал, как кровь стучит в висках. "Бесеныш?!" — в мыслях он уже готов был броситься на Джина, но ноги не слушались, и слова застряли в горле. — Кому-то из вас не избежать этой участи, — продолжил Джин, сцепив руки на груди и нависая взглядом над Хосоком. Чон лишь закатил глаза, будто его раздражало само существование этой проблемы, но внутри всё кипело. Проблема была не только в Юнги, но и в нём самом. Переписать судьбу человека, который едва хочет жить, — задача не из лёгких. Более того, Хосок никогда раньше не пытался настолько активно вмешиваться в человеческую судьбу. Но, несмотря на внутренний конфликт, он медленно выдохнул, распрямил плечи и уверенно произнёс: — Я справлюсь. Юнги поднял голову, услышав эти слова, и в его глазах отразилась смесь недоверия, удивления и… едва заметного проблеска надежды. На этих словах старший жнец испарился, оставив парочку в тягостной тишине, но Юнги был почти уверен, что Джин всё ещё где-то неподалёку, наблюдает и ждёт. Хосок, недолго думая, сорвался с места и направился к полкам, уставленным старинными книгами и записями. Он начал лихорадочно рыться в бумагах, выискивая хоть что-то о методе переписывания жизни. Его руки двигались быстро, выуживая из хаоса нужные материалы, но глаза выдавали напряжение, а губы едва заметно шевелились, будто он ругал себя за то, что не помнил таких случаев. Юнги сидел на диване, наблюдая за этой сценой. Блондин выглядел настолько сосредоточенным, что казался почти другим человеком — не язвительным шутником, а кем-то, кто искренне борется за решение. — Что ты делаешь? — наконец нарушил тишину Юнги, не выдержав. — Читаю, не заметил? — бросил Хосок, даже не оборачиваясь. Он наконец уселся за стол с кипой книг, быстро перелистывая страницы. Пауза затянулась, пока жнец молча изучал записи. Его лицо всё больше мрачнело. — Ну? Что там? — не выдержал Юнги, подходя ближе. Хосок устало вздохнул: — Ни одного успешного примера. Как только такие, как ты, находят смысл жизни, их нити скоропостижно обрываются. Словно само их существование — ошибка системы. Юнги напрягся, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и злости. — И ты решил рискнуть? Играешь в спасателя? Хосок поднял взгляд, его глаза были холодны и твёрды, как сталь. — На этот раз всё будет иначе. В деле мастер по предотвращению смерти! — ухмылка вернулась на его лицо, но в ней читалась не только уверенность, но и упрямство. — Ты слишком самоуверенный, — пробормотал Юнги, чувствуя, как внутри зарождается что-то вроде благодарности, хотя он ещё не был готов это признать. Пока жнец с головой ушёл в свои бумаги, перерывая архивы и скрупулёзно штудируя страницы, Юнги, оставшись без дела, решил заняться исследованием помещения. Он медленно проходил вдоль полок и стеллажей, проводя пальцами по рамкам картин, обрамлённым в тёмное дерево, и изучая переплёты старинных книг, запылившихся от времени. Всё здесь казалось странным и загадочным — смесь антиквариата и какой-то потусторонней магии, пронизывающей пространство. Когда его взгляд упал на перьевую ручку, покоящуюся на массивном письменном столе, Мин почувствовал нешуточный интерес. Ручка была выполнена в форме серебряного пера, изящная и невероятно детализированная, рядом с ней стояла изысканная чернильница с тёмной жидкостью, отливающей лёгким блеском. Поддавшись порыву, он подошёл ближе и, наклонившись через широкий деревянный стол, потянулся за этой ручкой. Его пальцы уже почти коснулись её, когда Хосок, почувствовав движение рядом, поднял голову. Их взгляды пересеклись на короткий миг, и из-за того, насколько близко они находились друг к другу, их носы слегка соприкоснулись. От неожиданности оба вздрогнули и резко отстранились, как будто коснулись раскалённого железа. — Ты что делаешь? — подняв одну бровь, спросил Хосок, пронзая Юнги подозрительным взглядом. — Ничего, — пожал плечами тот, стараясь придать себе вид равнодушия. — Мне эта ручка понравилась, вот я и… — Оставь, — прервал его блондин, вновь сосредотачиваясь на своих бумагах. — Мы отправляемся назад, к тебе домой. — Чего? — Юнги округлил глаза, пытаясь понять, не ослышался ли он. — Совсем мозги поплавились, к кому домой? — Не возникай, — отрезал жнец, отложив книгу и выпрямившись. Его тон не оставлял места для возражений. — Будем тебя перевоспитывать. Мин удивлённо хмыкнул, скрестив руки на груди: — Ты серьёзно? Что за чушь? — Абсолютно серьёзно, — Хосок даже не удосужился взглянуть на него, на его лице застыло решительное выражение. — Если хочешь остаться живым, тебе придётся поучиться жить. Юнги нахмурился, чувствуя, как внутри разгорается привычный протест, но перед властным взглядом Чона ему пришлось сдержаться. В глубине души он понимал, что выбора у него, похоже, действительно нет.