Шаг за край

— А тебе ничего не будет за то, что снова меня лапаешь? — Юнги зло прищурился, дергая руками, связанные в довольно прочный узел. — Поздняк метаться, мы связаны судьбой, — невозмутимо отозвался Хосок, в процессе увязывая своего подопечного в импровизированный кокон из простыней. — Если подохнешь ты, то и меня не пожалеют. Мин уже готов был заорать что-то крайне нелестное, но прежде чем успел продолжить поток проклятий, жнец аккуратно, но твердо завязал ему рот черной банданой. — Это моя любимая! — попытался возмутиться Юнги, но через ткань вышло лишь приглушённое "мммм". — Побудь паинькой и полежи так немного, — философски заметил Хосок, хлопнув его по плечу. — А я избавлюсь от всего этого мусора… Глядя на перекошенное от ярости лицо Юнги, блондин даже позволил себе легкую усмешку: — Пожалуй, нужна музыка для настроения. Уши болят слушать твое мычание. Жнец окинул взглядом однокомнатную квартиру. Его глаза остановились на куче мусорных мешков, пустых бутылках, горы грязной посуды, засохших пятнах на полу и чем-то зеленеющим на подоконнике. Хосок скривился: — Как ты тут вообще живешь? — он задумчиво потрогал что-то подозрительно липкое на кухонном столе, после чего старательно вытер руку о штору. Юнги лишь что-то угрожающе промычал в ответ, беспомощно извиваясь на диване. — Ладно, начнем с малого, — решил Чон, уже закатывая рукава. — Хочешь ты или нет, а я сделаю из этого свинарника приличное жилье. Юнги открыл рот, чтобы в очередной раз возмутиться, но Хосок был слишком занят, уже взяв первый мусорный пакет. *** 20 минут назад Телепортация завершилась удачно — Чон и Юнги оказались на лестничной площадке возле знакомой двери. Жнец не спешил ничего объяснять, лишь слегка кивнул в сторону входа, приглашая парня действовать. Юнги стоял, словно громом пораженный. Вторая за день телепортация оказалась не менее шокирующей, чем первая, особенно учитывая, что в этот раз он был в сознании. Его взгляд блуждал по стенам, а в руках по-прежнему покоилась та самая перьевая ручка, которую он, не отдавая себе отчета, прижимал к груди. — Ну что ты застыл, как статуя? — не выдержал Хосок, закатив глаза. Мин молчал. Мозг отчаянно пытался адаптироваться к новой реальности, но пока выдавал только фоновое шипение. Чон усмехнулся и, неожиданно наклонившись ближе, шепнул почти в самое ухо: — Открывай. Юнги резко дернулся от неожиданности, будто его ударило током. Ручка едва не выпала из его рук. Он развернулся, зло прищурившись: — Блядь! Только не трогай ничего. — А сам лапал все, что мог, у меня в кабинете, — с легкой насмешкой парировал Хосок, одарив парня наглой ухмылкой. — Это… было другое, — с вызовом бросил Мин, стараясь не показать, как ему неуютно от близости жнеца. Мин пошарился в карманах и наконец нашел заветный ключ. Со скрипом старенькая дверь поддалась, открывая вид на квартиру. Яркий солнечный свет заливал помещение, но его теплое сияние только подчеркивало хаос, царящий внутри. Горы ретро вещей, хаотично перемешанные с мусорными мешками, создавали сюрреалистический пейзаж. На этот раз шок оказался заразным. Хосок застыл на пороге, окинув жилище оценивающим взглядом. Его лицо вытянулось от явного ужаса, а губы зашевелились, будто он мысленно прокручивал весь лексикон возмущений. — Как в такой квартире можно жить? — пробормотал он, поджимая губы. Юнги невозмутимо прошел вперед, бросая взгляд через плечо: — Нормально живу. Ты же все равно сюда не собираешься вселяться. Но жнец явно не собирался шутить. Он сделал шаг внутрь, внимательно осматривая обстановку, но не решился снять свои идеально отполированные лаковые туфли. — Стать здесь негде, — пробормотал он, аккуратно переступая через какую-то коробку. — Это даже не свинарник, это... что-то... Он осекся, пытаясь подобрать подходящее слово, но, похоже, не нашел. Мин закатил глаза: — Это мой дом, так что оставь свои комментарии при себе. — Твой дом? — Хосок усмехнулся, словно услышал анекдот. — Ты уверен? Потому что это больше похоже на музей безумия. Или склад катастроф. Юнги в ответ только фыркнул, будто его совершенно не касались замечания жнеца. — Если не нравится, можешь не заходить, — огрызнулся Мин, бросив ключи на полку. — Не заходить? — Хосок поднял бровь, делая еще шаг внутрь и критически осматривая горы мусора, которые покрывали едва ли не каждый квадратный сантиметр пространства. — Мне придется разгребать это… произведение апокалипсиса. — Твое право так думать, — буркнул Юнги, поднимая с пола футболку и бросая ее на диван, который выглядел не лучше. — Ты ведь понимаешь, что если не привести тебя в чувство, нас обоих ждет стирание? Юнги только тяжело вздохнул, глядя на горы беспорядка вокруг. Жнец хмыкнул, закатывая рукава рубашки: — Значит так, начнем с уборки. Если ты хочешь, чтобы я переписал твою жизнь, придется сначала заново переписать твою квартиру. Юнги посмотрел на него с таким видом, будто тот только что предложил ему спасти мир: — И это должно меня вдохновить? — Если нет, то хотя бы меня, — парировал Хосок, по-хозяйски осматривая ближайшую кучу хлама. Слегка безжизненная и просторная квартира, скрытая за хаосом беспорядка, открывала серые стены и графитовые полы — весь интерьер выдержан в холодных, приглушённых тонах, если не считать мусор, разбросанный повсюду. Несмотря на то что это была однушка, места было вполне достаточно для двоих. Мебель — шкафы, стол, тумбочки и стулья — хоть и не новая, но довольно хорошая, просто покрылась толстым слоем пыли. Создавалось впечатление, что здесь давно никто не жил. Однако у хозяина явно был вкус, просто нынешнее состояние квартиры намекало на тяжёлый период в жизни Юнги — возможно, что-то случилось, о чём он ещё не готов говорить. Не то чтобы Хосок не мог сам выяснить это, покопавшись в воспоминаниях, но такие действия он предпочитал оставлять на крайний случай. *** Отыскав всё необходимое для уборки, Хосок надел перчатки и фартук, после чего с энтузиазмом принялся разгребать и выносить весь мусор. Пока он работал, его взгляд периодически останавливался на вещах — на каждом предмете чувствовалось дыхание жизни его «судьбы», а скорее — наказания. В какой-то момент жнец наткнулся на большую коробку, полную дисков и старых пластинок. Листая содержимое, он обнаружил несколько альбомов и увлечённо начал их рассматривать, полностью погрузившись в воспоминания. Тем временем Юнги тихо и незаметно освободился из простыней и уже начал двигаться в сторону, пока Хосок был занят. — Да будет месть! — с криком прыгнул на спину жнецу Мин, пытаясь остановить Хосока от просмотра своих детских фотографий. Но Хосок спокойно встал, взял парня на руки и ловким движением перевернул их лицом друг к другу, посадив Юнги на кухонный стол. Мин растерянно отступил. — Эх, ничему тебя жизнь не учит, — вздохнул Хосок, их лица оказались очень близко. — Твое сердце пропустило удар? Что, влюбился? Или понравилось связывание? — Конченый изврат... — оттолкнул мужчину Юнги, спрыгнул со стола, собрал альбомы и спрятал их обратно. — Не трогай эти альбомы, это личное. — Похоже, ты не понимаешь, что значит быть связанными. — Что? — Посмотри на свою руку, ничего не замечаешь? — Чон указал на мизинец Юнги. Тот поднял руку и увидел тонкую красную нитку, обмотанную вокруг пальца. Такая же была у жнеца. — Это символ связи — проще говоря, судьба. — И что будет, если ее разорвать? — Ха-ха, ну попробуй, — Хосок рассмеялся, предвкушая тщетные попытки парня порвать нить подручными средствами. Но Юнги лишь внимательно рассматривал нитку — тусклую и немного грубую на ощупь. Он видел разные нити в жизни, но не до конца понимал их значение и оттенки. — Ты много о них знаешь? — Я начал видеть их еще в детстве. У кого-то они были оборваны. — Значит, эти люди либо еще не обрели свою судьбу, либо уже потеряли ее. Когда мы встретились, у тебя не было нити судьбы, поэтому касание ко мне дало такой эффект. У жнецов нитей нет — они только у людей. Но ты особенный. — Чем же? — Это нам предстоит выяснить, — хлопнул в ладоши Хосок. — И раз уж нам пока придется жить вместе, это место нужно привести в порядок! — Че?! С кем вместе? — ошарашенно выдавил Мин. Через пару часов непрекращающихся споров и причитаний «парочка» наконец привела квартиру в порядок. Осталось только постирать шторы и сменить постельное бельё. По пути Юнги не уставал возмущаться, засыпая Хосока вопросами, но сам незаметно становился ему на подхвате и ходил за ним хвостиком. К вечеру оба были вымотаны, но гордо любовались результатом своего труда. Было уже поздно, поэтому они решили заказать доставку и побаловать себя вкусной курочкой. За ужином разговор снова вернулся к нитям судьбы. Юнги рассказал, как и когда впервые начал их видеть, а Хосок с удовольствием пояснял значения некоторых из тех нитей, о которых говорил Мин. Разговор быстро менял настроение — они перескакивали с темы на тему, и жнецу очень нравилось дразнить парня, наблюдая за его реакцией. Для Юнги стало настоящим открытием, что жнец тоже питается обычной едой — раньше он думал, что сверхъестественные существа обходятся без таких земных радостей. Каждый раз, когда Мин узнавал новый неожиданный факт о Хосоке, тот громко смеялся, наслаждаясь недоумением подопечного. В тихой и мрачной жизни Мина появилась нечто необычное — шумное, живое, меняющее всё вокруг. Белоснежные волосы жнеца и его улыбка отпечатались в памяти парня, кажется, навсегда. — Знаешь, Мин Юнги, — сказал Хосок, когда они уже расположились в его квартире, — в нашем деле есть такое понятие, как Смольная книга. Парень приподнял бровь, но промолчал, ожидая продолжения. — Это не просто книга, — продолжил жнец, — а место, куда запирают души, которые нельзя отпустить в миры или стереть навсегда. — Почему? — с подозрением спросил Юнги. — Потому что эти души — слишком ценные и опасные одновременно. В них хранится уникальный опыт, знания или силы, которые могут повлиять на многое. Вот только им не дают шанса на перерождение. Их словно запирают, чтобы ни навредили, ни исчезли. Юнги задумался. — То есть, это такой своеобразный ад для особенных душ? — Можно и так сказать, — кивнул Хосок. — Они изолированы, но важны. Для нас это и наказание, и ресурс одновременно. — Интересно, — пробормотал Юнги, по-прежнему ощущая тяжесть происходящего. Первые пару дней Юнги порой даже пугался присутствия в своей квартире незнакомца — всё казалось сном, недосягаемой иллюзией. Но постепенно, волей-неволей, он привык к Хосоку, даже начал принимать его как часть своей жизни. Чувства при этом оставались смешанными: сначала это была злость и местами ненависть, но со временем эти эмоции утихли, уступая место теплому ощущению уюта и безопасности рядом с жнецом. За пару дней Хосок смог немного растопить ледяное сердце Мина. — Я бы хотел посмотреть, что там в тех альбомах, — снова заговорил Хо. — А, ты про это? Там ничего интересного, — отмахнулся Юнги. — Тогда почему прячешь? — Аааагх! Это же просто детские фото! — воскликнул Мин. — Ну, они же твои. Или ты боишься, что я увижу тебя голенького? — улыбнулся Хосок, делая щенячьи глазки. — Ладно! Но если будешь смеяться, я отпинаю тебя этими альбомами! — пригрозил Юнги, хоть и с улыбкой. Мин слегка засомневался, но всё же достал альбомы с фотографиями — давно их не пересматривал. Хосок с нетерпением ждал на диване, и его лицо засияло ещё ярче, когда он увидел Мина, который подошёл с несколькими старыми альбомами в руках. Немного покраснев, Юн сел рядом и протянул один из альбомов мужчине, сам же аккуратно развернул другой. На фотографиях на Хосока смотрел будто бы совсем другой Юнги — счастливый, улыбчивый, без тени грусти. Страница за страницей, фото за фото, помогали Хосоку хоть немного понять парня и предположить, что могло произойти в его жизни. Но откровения, которые последовали спустя пятнадцать минут, никто из них не ожидал. Мин рассказал о родителях, о старшей школе, о том почему забросил универ и почему квартира превратилась в это. Слова сами собой лились из его уст, он не мог остановиться, почему-то именно в этот момент его захотелось довериться именно этому странному и по всем параметрам красивому жнецу из-за которого они оба подвержены пока непонятной опасности.