Can't stop

Сынмин даже не заметил, как прикрыл глаза и сидел так минут пятнадцать, опираясь спиной на корни большого, как он в последствии понял, тополя. Нет, не спал и даже не дремал, хоть и хотелось — просто находился в таком состоянии, когда ничего вокруг не слышишь, настолько погружен в свои спокойные, тягучие мысли. Мысли о всяком: о своём характере, о тех продюсерах, о мелкой пушинке с тополя, которая щекочет ему нос, о таком неудержимо притягательном Чонине. Нет, не то что бы он чувствует "что-то особенное" в первый день знакомства, как в этих плохо продуманных глуповатых романах, просто паренёк оказался на редкость лёгким и довольно интересным в общении. Не зря ведь к нему тянулись практически все окружающие, независимо от пола и возраста. "Да, — думалось старшему, — есть же люди с такой неоспоримой привилегией, как чёртова харизма". У Сынмина тоже, естественно, своя харизма была, и он это знал. Только какая-то она, видимо, неприятная или даже агрессивная, раз уж людям так не по себе от его шуточек или наоборот, от молчания. Вот надо же, как бывает несправедливо — одним всё положительное внимание просто так, а другим — всё отрицательное. Тоже, конечно, просто так. Нет, Чонину он не завидует. Скорее всего. Ким в принципе никому обычно не завидует, потому что с самооценкой у него нет особых проблем. Да, иногда проскакивают всяческие мысли, но просто на уровне философии о строе и смысле жизни. Иногда так хочется всё резко изменить и жить по-другому. Но ведь мир от этого не перевернётся с ног на голову, ты просто будешь по-иному на него смотреть. Но, как известно всякому мудрому человеку, не всегда мы можем беспрекословно следовать своей же философии. В таком случае мы бы становились подопытными крысами своих рассуждений. Из мягкой задумчивости парня вывели приближающиеся шуршащие шаги, которое были и слышны, и не слышны только благодаря траве и, кажется, затапливающему всё окружающее густому ветерку. Приоткрыл глаза он уже из-за осторожного касания к его плечу. Резко все такие мягко-облачные мысли рассеялись. Перед Сынмином стоял, наклонившись к нему, Йени и улыбался. — Я оставил тебя тут и не подумал, что ты можешь уснуть. Извини. — Я не спал, просто задумался. Что это такое у тебя в руках? — А это, — Чонин показал два цветочных венка, которые до этого держал за спиной, — веночки, которые я сплёл. И для тебя! Из венков весело выглядывали жёлтые одуванчики, пушистые ромашки, розоватые шарики сладкого клевера. Ким взял протянутую ему цветочную "корону" и, пригладив волосы, надел на голову. — Красиво? — с какой-то странной, казалось бы, усмешкой спросил он. — Очень! — оживлённо подтвердил Ян. Он, видимо, не заметил скептического выражения в глазах Сынмина и подумал, что тот тоже в восторге. Чонин, аккуратно надев венок, протянул хёну руку, помогая встать. Тот поднялся и, отряхнувшись от травинок и щепок, стал ждать дальнейших предложений явно настроенного на прогулку младшего. И не ошибся. — Может, пройдёмся? Тут ещё далеко вдоль дороги тянутся поля. Очень красивые! Вот увидишь, тебе понравятся виды. Сынмин молча кивнул. *** Около часа парни прогуливались, и, казалось, воздух наравне с лёгкой прохладой и уходящими сумерками был наполнен счастливым щебетаньем Чонина, который рассказывал про всё: про то, как красиво вокруг, про то, как он устал от города, про то, как же ему скучно бывает одному. К концу прогулки Сынмин ясно начал ощущать такое же чувство, как когда наешься чего-то приторно сладкого и тебе становится невыносимо тошно от этого. Честно сказать, большую часть времени он пропускал мимо ушей то, что говорил Ян, иначе это чувство усилилось бы. Когда парни подошли к дому, Чонин вдруг сказал: — Знаешь, очень повезло, что мы познакомились! Ты очень хороший, мы же встретимся ещё? Сынмин почувствовал резкий наплыв раздражения, который не смог унять. Забирая с крыльца свой рюкзак, он хмуро бросил в сторону младшего: — Тебя все поэтому любят? — Всмысле? — растерявшись, уже без улыбки пролепетал Чонин. — Потому что ты только подлизываешься. Бросив злосчастный клочок раздражения с себя, Ким быстро развернулся и пошёл в сторону выезда из деревни. Вслед ему что-то кричал Ян, но из-за такого внезапного наплыва агрессии Сынмин не мог и, в общем-то, не хотел ничего слышать и видеть. Он вызвал такси ещё десять минут назад, чтобы не задерживаться, поэтому оставалось только дождаться машину и уехать домой.