Нечего терять, не о чем просить

                    Если позволять себе мечтать — то по-крупному! Это Итачи понял недавно, и теперь не мог остановиться. Обычная жизнь с любимой девушкой больше не казалась чем-то за гранью. Она была прямо перед ним, только руку протяни. Коснись бережно, чтобы не спугнуть. Раньше Итачи разжигал в Сакуре интерес: сперва неосознанно, потом намеренно. Теперь сам сгорал от нетерпения, сдерживаясь из последних сил чтобы не задержаться утром и не увидеть её, сонную. Или не прийти раньше и не предложить проводить до постели. Концентрация сбивалась по щелчку пальцев, стоило просто подумать о Сакуре. Чем она сейчас занята, о чём думает?       После их первого свидания прошли сутки, а он уже мечтал о втором, третьем, сотом… Ноги понесли по привычному маршруту, но Итачи так задумался, что даже не понял сразу — стоит напротив больницы. Жаль, что окна Сакуры выходят на другую сторону и не разобрать на месте она, или же ушла домой. Он ведь даже её расписание перестал отслеживать: честно решил дать полную свободу и уйти в тень. И сейчас не должен тут стоять, подумает ещё, что преследует…       — Итачи!       Сакура окликнула, когда Итачи уже отошёл на несколько шагов и почти влился в поток прохожих, спешащих домой. Остановился, повернулся к ней, посмотрел сразу на всю, с головы до ног.       — Здравствуй, — сказал, когда подошла. Машинально забрал сумку, которую Сакура также не задумываясь отдала.       — Ты идёшь домой? — спросила Сакура. Не стоило ему сейчас туда идти. Сослаться на дела, довести до квартала и уйти. Но язык шевельнулся против воли:       — Да.       — Отлично. — Она буквально засияла, отчего сердце забилось быстрее. — Мы так давно не готовили вместе. Ты так и не завершил своё обучение.       — Неужели ты думаешь, что хватит пары уроков, чтобы достичь моего уровня мастерства? — Итачи приподнял бровь. Снисходительно улыбнулся. — Если за год ты освоишь хотя бы идеальную яичницу, это уже будет огромный прорыв.       — Я за два года стала лучшей ученицей Цунаде-шишо, — высокомерно ответила Сакура. — Не думай, что меня остановит какая-то яичница.       — Хм. — Итачи сделал вид, что задумался. — Пожалуй, ты права — я немного поспешил с выводами.       — Именно. — Сакура подмигнула, и хитрая улыбка на её губах вызвала неконтролируемый приступ желания немедленно их поцеловать. Итачи быстро отвёл взгляд, тихо вздохнул. Вздрогнул всем телом, когда Сакура вдруг взяла его за руку и переплела пальцы. Он удивлённо посмотрел на них, потом в глаза.       — Мы уже были на первом свидании, — невозмутимо сказала Сакура. — Думаю, это даёт нам право держаться за руки.       — И целоваться? — шепнул Итачи на ухо. Едва сдержался, чтобы не задеть губами мочку. Коротко вдохнул аромат её кожи и выпрямился.       — Может быть, — напряжённо ответила Сакура. Он видел — кожа покрылась мурашками. Заметил, как участился пульс — вена на виске отчётливо сокращалась. Итачи вдруг потянул за собой в чей-то сад, прошёл сквозь него, будто ходил так постоянно, и остановился у большого, в три охвата, платана. Пятна на светлой коре выделялись в наступающих сумерках.       — Куда ты меня привёл? — спросила Сакура, с любопытством осматриваясь.       — Целоваться, — просто сказал Итачи и потянул её на себя. Не давая ответить или просто перевести дух: после двух коротких пробных поцелуев сразу жадно и глубоко. Так, что кровь горит, а кожа плавится. И, кроме этих губ, больше ничто в жизни не важно. Итачи гладил её лопатки, притягивал к себе, обнимал так сильно, будто от этих объятий зависит всё. Сакура отвечала порывисто. Ловила его губы, водила по ним языком, горячо дышала, по капле выпивая остатки благоразумия.       — Это второе свидание? — задыхаясь, спросила Сакура.       — Нет. Это просто поцелуи, — шепнул Итачи, обхватывая её губу своими.       Окончательно стемнело, в доме, стоявшем в глубине сада, зажегся свет.       — Нам пора. — Итачи поднял сумку Сакуры, давно лежащую в траве, взял за руку.       — Почему? — Она ответила сбито, тяжело дыша. Он и сам был не лучше — придётся избегать людных улиц, чтобы скрыть возбуждение.       — Ты же не хочешь, чтобы нас застали хозяева сада?       — Нет. Но я бы хотела продолжить. Дома. — Сакура посмотрела слишком многозначительно, чтобы у него остались хоть малейшие сомнения в смысле сказанных слов.       — Ты торопишься, — сказал Итачи, но, вопреки словам, крепче сжал её пальцы и потащил из сада.       Нетерпение распирало грудную клетку, дышать стало тяжело: каждый вдох склеивал лёгкие. Неправильно. Опять у них всё неправильно, слишком быстро, слишком на эмоциях. Может, так и должно быть?.. Может, это про них: когда страсти больше, чем разума? Итачи хотел разложить всё по полочкам. Свернуть каждый свиток, предварительно записав туда все эмоции, что она вызывает. Но свитки разматывались и катились по полу, чернила вспыхивали и сгорали, рассыпаясь пеплом в воздухе.       Только у дома дошло — всю дорогу молчали, почти бежали, чтобы скорее скрыться от лишних глаз и остаться наедине. Итачи не хотел повторения той, первой, ночи. Точнее, глупо говорить, что не хотел — мечтал об этом всё свободное время. Но теперь хотел, чтобы неторопливо, нежно, чувственно. Не впопыхах, когда путаешься в штанах и руки дрожат, пока её раздеваешь. Он всё-таки взрослый мужчина, который умеет держать себя в руках.       — Сакура, — вздохнул, закрыв за ними дверь и щёлкнув выключателем. Никакой темноты, всё должно быть предельно честно и открыто. — Посмотри на меня.       Он едва устоял под говорящим обо всех желаниях взглядом. Сакура молчала, но в словах не было необходимости — она хотела его также сильно, как он хотел её. Прикусив щёку, Итачи погладил её подбородок большим пальцем.       — Давай подождём хотя бы до третьего свидания. Прошу. Это важно для нас обоих.       — До третьего, — повторила она, глядя на его губы. Итачи едва не облизнул их — моментально пересохли.       — Да, — сказал напряженно. — И сейчас мы лучше… просто пойдём спать. Обещаю… я научу тебя готовить. Позже.       Она кивнула. Кулаки сжались и разжались — Итачи заметил. Позволил себе усмехнуться глубоко внутри — она становилась нетерпеливой, но на этот раз оттого, что сама хочет, а не потому, что он толкает. Если бы только это помогло ему! Душ ненадолго остудил, но, когда Итачи лёг и прислушался к звукам засыпающего дома, возбуждение вернулось с новой силой.       Сакура была слишком близко, чтобы он мог спокойно игнорировать её присутствие. Можно было слегка напрячь слух и услышать её дыхание. Усилить обоняние и почувствовать запах. Не пришлось даже напрягать память, чтобы представить её рядом. Выдохнув, Итачи медленно опустил ресницы, облизнул ладонь и засунул руку в штаны. Член уже был горячим и болезненно твёрдым. Ладонь скользила по нему в правильном ритме, с необходимым нажимом, но этого всё равно было мало. Итачи слегка изогнул поясницу, согнул одну ногу в колене, водя рукой быстрее, но не слишком быстро, чтобы не кончить раньше времени. Представлял, как Сакура плавно опускается на член, как закатываются её глаза, колышутся груди. Он даже почувствовал тяжесть ладоней на своей груди, и начал толкаться сильнее. Увлёкся настолько, что не сразу услышал шаги, очнулся лишь когда дрогнули в пазах фусума. Едва успел убрать руку и перекатиться на бок.       Дыхание дрожало, выдавая с головой. Итачи вытер лоб о подушку, укрылся до плеч и ладонью прижал член к футону. В глаза ударил свет из коридора — мягкий, он показался слишком ярким. Вынудил зажмуриться на мгновение. Сакура сидела на коленях, сложив на них руки — будь на ней кимоно, выглядела бы как примерная жена, пришедшая к мужу пожелать доброй ночи. Но даже майка и шорты не портили впечатление.       — Сакура?.. — Итачи привстал на локте, сглотнул. — Что ты…       — Не хочу ждать. — Она вскинула подбородок. Свет падал со спины, выражение лица было сложно разглядеть, но голос звучал твёрдо и с вызовом. Итачи усмехнулся про себя: несмотря на всю интимность происходящего, она пыталась держать под контролем рвущиеся наружу эмоции.       — Ждать чего? — Он не смог не поддразнить, пусть сердце грохотало и оглушало.       — Когда ты окончательно станешь моим.       Итачи лишился дара речи. Она ждала всё это время? Правда ждала именно его? Не колебалась, не жалела о Саске, а ждала, когда он вернётся в её жизнь и останется в ней навсегда? В ушах зашумело, Итачи тряхнул головой, прогоняя назойливую слабость. Сжал пальцами внезапно повлажневшие глаза, протяжно выдохнул и резко сел. Сакура не шелохнулась, молча следя за ним. Итачи облизнул сухие губы, снял майку, отбросил в сторону, лёг на спину, стащил штаны и убрал одеяло. Повернул голову к Сакуре. Хрипло, с лёгкой робостью, сказал:       — Я весь твой.       Он дышал так часто, что в лёгких начало печь. Не шевелился, давая ей принять последнее решение, после которого всё окончательно изменится. Только пальцы выдавали волнение — едва заметно сгибались и разгибались, скользя по простыне. Сакура пошевелилась, поднялась и шагнула в спальню. Зажгла напольный светильник, вернулась к фусума, опустилась на колени и плавно их закрыла. Склонила голову набок. Жаждущий взгляд прошёлся по его обнажённому телу, и кожа под ним покрылась мурашками. Итачи привстал на локтях, дёрнул членом, привлекая внимание.       — Иди уже сюда, — позвал с лёгкой хрипотцой.       — Не так быстро, Итачи-сан, — обольстительно улыбнулась Сакура. Сняла майку, заставляя взгляд приклеиться к аккуратной груди. Не поднимаясь с колен, подползла к футону, села совсем близко, давая почувствовать жар, исходящий от тела. Облизнулась. И вдруг склонилась и провела языком по члену от основания до головки. Протяжное «А-ах!» оборвалось на булькающей ноте — Итачи подавился дыханием, когда она обхватила головку губами и начала посасывать, постепенно вбирая глубже.       — С-саку-ура… — Он чувствовал себя беспомощным, лишившимся не только всех сил и чакры — рассудка. Тело одеревенело, а в следующий миг стало наполняться лёгкостью от каждого движения влажных губ и языка, творившего с членом что-то невообразимое. Итачи откинулся на подушку, одну руку запрокинул за голову, цепляясь за край футона. Вторая перебирала её волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Итачи приподнял голову, чтобы насладиться зрелищем, но почти сразу же снова ударился о подушку затылком.       — Подожди!.. — вытолкнул напряжённо. — Подожди, родная!..       Она будто этого и ждала — ускорилась, бережно перебирая яички, и пальцы Итачи непроизвольно стиснули волосы на затылке, натягивая её рот на себя. А в следующую секунду он дёрнул Сакуру вверх, кончая на живот, содрогаясь всем телом. Судороги гуляли по мышцам, живот поджался, дыхание кончилось, будто кто-то ударил под дых. Когда Итачи пришёл в себя, Сакура сидела в его ногах и довольно улыбалась. Успела уже стереть сперму его же майкой. Сладко потянулась, подняв руки над головой, и легла рядом, закинула ногу на его торс.       — А теперь у тебя будет достаточно времени, чтобы показать, как именно ты мне принадлежишь.       — Надо же, — низко протянул Итачи, перекатываясь на бок и просовывая ногу между её ног. — Сакура-сан, оказывается, тоже умеет быть пошлой в постели.       — Учусь у гениев. — Она посмотрела в глаза, и от доверчивости во взгляде у Итачи сладко потянуло в груди.       — Я люблю тебя, — шепнул он в поцелуй.       Он снова дрожал, теперь мелко и часто, когда её ладони скользили по груди и рёбрам, а ноги сплетались с его ногами. Несдержанно целовал шею, оставляя на ней засосы, на самых видных местах. Ребячество, но Итачи хотел, чтобы видели и знали — эта женщина занята. Мял ягодицы, имитируя движения глубоко внутри, плавно вращая бёдрами. Сердце стало огромным, возбуждение било в голову, не в пах: Итачи забылся в её объятиях, в запахе кожи, в тёплом дыхании и сладости губ. Сакура казалась хрупкой и маленькой, когда его широкие ладони накрывали груди, смыкались на талии. Тысячи слов толпились на кончике языка, но Итачи глотал их, зная — сейчас это лишнее. Всё стало лишним и неважным.       Сакура коротко вскрикнула, когда его пальцы без предупреждения проникли в неё, сразу два. Прикусила плечо, стоило им начать двигаться в протяжном ритме. Часто задышала, насаживаясь глубже. Итачи лёг на бок, внимательно наблюдая за её реакцией. Сакура лежала на спине, закрыв глаза, громко дышала и кривила губы. Прислушивалась к себе, к ощущениям. Развела ноги шире, одну из них Итачи закинул на своё бедро, вытащил влажные пальцы, погладил клитор, складки, вернулся обратно, двигая быстрее. Наблюдать за оттенками наслаждения, сменяющимися на её лице, мог бы вечно. Собственное возбуждение давало о себе знать огнём в паху. Итачи облизнул сосок, быстрее двигая пальцами, ладонью накрывая клитор, насаживая Сакуру, словно рыбку на крючок. Она была совсем близко к оргазму: на коже разлилась краснота, мышцы начали напрягаться. Куснув шею, Итачи остановился. Лёг на Сакуру, вошёл, не давая опомниться.       Короткие частые движения сменялись длинными и плавными. Сплетались языки, пальцы, ноги. Мокрые от пота тела скользили друг по другу, обрывки слов и звуков путались, бессмысленные, идущие из глубины души. Итачи сел на пятки, поднял ноги Сакуры, держа за щиколотки одной рукой, резко, с оттяжкой задвигался, заставляя её тело издавать громкие влажные звуки, вырывая из груди стоны. Он кончил на мгновение раньше Сакуры, изливаясь глубоко в неё, выстанывая её имя. А после ждал, пока она сокращалась, плавно скользил внутри, растягивая наслаждение. Лишь когда стихла, лёг рядом.       — Твой футон слишком узкий, — сказала Сакура в его плечо, задев губами.       — Купим новый, шире.       — А ты не шутил, когда говорил, что хочешь сделать ремонт?       — Нет. — Итачи погладил её висок, обвёл линию челюсти. — Хочешь, хоть завтра этим займёмся.       — Хочу. — Сакура обняла его обеими руками. Задрала голову, ловя взгляд. Потёрлась носом о нос, когда Итачи склонился ниже. — Ты красивый, — пробормотала в губы.       — Знаю, — хмыкнул он. Охнул от шутливого щипка в бок. — Что поделать, это проклятье Учих.       — Не верю, что все Учихи были красивыми, — проворчала Сакура.       — Ты видела всего трёх, один из которых был ожившим трупом. — Итачи подцепил её подбородок и серьёзно посмотрел в глаза: — Давай проверим на собственных детях.       — Давай, — вдруг ответила она, в очередной раз лишив дара речи. — Не сразу, конечно, — улыбнулась и спрятала лицо в изгибе его шеи. — Через год, два или три…       — Хоть через десять, — выдохнул Итачи, стискивая в объятиях. — Только чтобы всё это время ты была рядом.                     Сакура гордо держала Итачи за руку, греясь в его тёплых взглядах. Они шли в идзакая на встречу с друзьями, впервые как официальная пара. Прошло две недели, во время которых оба тщательно делали вид, что ничего особенного не происходит. Да, Итачи встречал её с больницы, и домой они шли вместе. Да, их часто видели на рынке выбирающими продукты — но это они и раньше делали вдвоём. Слухи утихали, ничего скандального не происходило, и вскоре Коноха гудела от других новостей, забыв о скандале и Учихах.       За закрытыми дверьми в доме кипели страсти, от которых, казалось, дымится крыша. Открыв в себе небывалую ненасытность, Сакура набрасывалась на Итачи в самых неожиданных местах. Это стало своеобразной игрой: если он возвращался домой позже, то обычно крался по дому, пытаясь различить её чакру. Но Сакура идеально умела развеивать её отпечаток в воздухе. Таких вечеров Итачи ждал даже больше, чем тех, когда они приходили домой вместе и наконец получали возможность поцеловаться. Сегодня Сакура ждала в гостиной и смотрела встревоженно. Эта тревога моментально передалась Итачи, заставила настороженно остановиться посреди комнаты, вместо того чтобы обнять.       — Нас ждут в идзакая завтра, — ровно произнесла она. — Вдвоём. Итачи, они хотят видеть нас обоих.       — Почему это так взволновало тебя? — спокойно спросил он, подходя и садясь рядом. — Не хочешь, чтобы все узнали о нас так быстро?       — Нет. — Сакура гневно сверкнула глазами. — Мне не стыдно за то, что я теперь с тобой! Просто… Не знаю, как они отреагируют. Не хотелось бы с каждым объясняться.       — С кем? — Итачи мягко погладил костяшки её пальцев. — Наруто, Ино и Шикамару знают. Мнение остальных для тебя важнее, чем их мнение?       Итачи был прав — самые главные люди в её жизни были в курсе о характере отношений между ней и Итачи. Даже Какаши знал. Тогда откуда взялась тревожность?       Сакура поняла, когда они шли вдвоём, не таясь. Страх, что она поведёт себя как-то не так. Глупо или вызывающе — в этом часто обвинял Саске, неодобрительно кривя идеальные губы. Итачи не скупился на тёплые взгляды, изредка сжимал пальцы сильнее и всем своим видом давал понять, что он ей не просто друг или брат бывшего жениха. Если кто из прохожих, знавших их, и был удивлён, виду никто не подавал.       — О, Сакура-чан, Итачи! Вы рано! — Наруто сидел рядом с Хинатой и Кибой, остальных не было видно.       — Ты тоже, — недовольно проворчал Киба, придвигая к Хинате тарелку с закусками. Судя по недовольному виду, он явно хотел побыть с ней вдвоём подольше, но Наруто всё испортил.       — Когда-нибудь Наруто найдёт себе девушку и поймёт, что иногда надо оставить пару наедине, — сказала Сакура, переглянувшись с пунцовой Хинатой. Та что-то пробормотала и придвинулась к Кибе, почти коснувшись его плечом.       — Какая девушка, даттебайо?! Где взять на них время, Сакура-чан? — Наруто облокотился о стол обеими руками, сложил подбородок в ладони и посмотрел с обожанием. — Разве что она будет похожа на тебя!       Итачи лениво положил руку на её плечо, притянул к себе и улыбнулся.       — Ты прав, — протянул низко, — такие девушки, как Сакура, заслуживают очень много внимания.       Сакура накрыла его ладонь своей и смущённо пихнула локтем. Зажатость не давала насладиться теплом его тела: казалось, что это слишком откровенно — вести себя так при других. Годами вбиваемые Саске правила оказалось не так просто перечеркнуть. Но Сакура честно старалась. Полегчало, когда пришли Ино и Шикамару — вот кто держался вместе так непринуждённо, будто они пара уже лет десять, не меньше. Пока Шикамару заказывал напитки для них обоих, Ино увлечённо рассказывала о небольшом огороде с душистыми травами, который разбила в саду.       — Ты опять о цветах, женщина, — простонал Шикамару, садясь чуть позади и перехватывая за талию. — Сколько тебе говорить: это интересно только тебе.       — Мне тоже интересно! — Сакуре стало обидно за подругу.       — Мне тоже, — вставила Хината. Шикамару закатил глаза, отпустил Ино и повернулся к Кибе, пробормотав:       — Я никогда вас не пойму. Мендокусе .       — И не надо, — фыркнула Ино. Приподняла бровь, демонстративно уставилась на руку Итачи, которая всё ещё лежала на плече Сакуры. Сам он прислушивался к разговору между Наруто и Шикамару.        Сакура в ответ довольно улыбнулась, постепенно расслабляясь. Всё было правильно, и никто не собирался сыпать проклятьями за то, что сидит, прижимаясь к Итачи, как к родному. Так близко, чтобы ни у кого не возникло сомнения в том, какие именно отношения их связывают.       Итачи не пытался вписаться в их круг: всё-таки слишком многое их разделяло, как внутри Конохи, так и извне. Сакура отлично понимала — пройдёт не месяц и, может, даже не год, прежде чем друзья перестанут посматривать на него с опаской и не вспоминать чёрно-красные плащи Акацуки. Шино молчал, Тен-Тен косилась с подозрением, но все слишком уважали выбор Сакуры, чтобы открыто протестовать. Впрочем, половина друзей была на её стороне, а остальные обязательно примут Итачи. Ему, судя по всему, вообще было всё равно. Почти не участвуя в общих разговорах, он охотно отвечал, если обращались, и ни на шаг не отходил от Сакуры. Постоянно касался, наливал и подкладывал вкусные кусочки на тарелку, а когда градус веселья достиг высоких отметок, даже пару раз невесомо поцеловал в висок.       Впрочем, подумала Сакура, о приличиях можно было не переживать, потому что Киба уже вовсю гладил пальцы Хинаты, а Шикамару, уткнувшись носом в волосы Ино, что-то шептал с таким выражением лица, что не было нужды слышать, и так всё ясно. Ино начала розоветь, глаза стекленели — она явно представила в красках всё, о чём шепчет муж.       — Мы пойдём! — Она поднялась первой, протянула Шикамару руку. Тот хитро ухмыльнулся, положил деньги на стол и взмахнул рукой, прощаясь с друзьями.       — Мы, пожалуй, тоже пойдём, — решила Сакура и тоже встала. Итачи приподнял бровь, но спорить не стал. Расплатился, кивнул, прощаясь со всеми сразу.       Когда они вышли, Ино и Шикамару уже не было видно. Редкие шиноби спешили домой, гражданские давно разошлись. Итачи вёл Сакуру к реке — домой возвращаться не хотелось, не сейчас.       — Тебе понравилось? — спросила она, когда они сели прямо на траву у кромки воды. Тихий плеск и лунный свет завораживали. Сакура опустила голову на его плечо.       — Мне нравится быть с тобой. А окружение неважно. — Итачи обнял за талию, поцеловал в макушку.       — Как думаешь, — задумчиво протянула Сакура, выводя круги на его груди, — что такого Шикамару сказал Ино, раз она так быстро ушла?       — Тебе рассказать в подробностях? — усмехнулся Итачи.       — Ты что, всё услышал? — Сакура выпрямилась и шокировано уставилась на него.       — Могу не рассказывать. Просто показать дома.       — Значит, я угадала, и это было что-то непристойное, — хмыкнула Сакура.       — Крайне непристойное, Сакура-сан, — выдохнул Итачи и притянул её к себе.                     Весна сменилась летом, снова пришла осень. Сакура в одном белье зарылась в шкаф в поисках платья — сегодня была годовщина свадьбы Ино и Шикамару. Итачи спокойно стоял у стены, сложив руки на груди. Он давно собрался, да и не задумывался о выборе: рубашка и брюки.       — Постой, а это что? — донеслось приглушённо. Итачи тут же выпрямился, напрягся, как собака, почуявшая добычу. Если она нашла то, что должна была найти, так скоро… Что ж. Он готов.       — Итачи… — Сакура выпрямилась и зловеще хрустнула пальцами. Резко обернулась, держа в руках несколько разноцветных трусов.       — Ты разве не видишь? — тихо спросил он, с замиранием сердца наблюдая, как она приближается.       — Вижу, — мрачно протянула Сакура. Потрясла трусами в воздухе. — На них вышит мон Учиха. На каждых!       — Не на всех. — Он поддел пальцем резинку трусов, что были на Сакуре, и притянул её к себе. — Я не добрался ещё до этих.       — Это… — Она вдруг подавилась словами, моргнула. Рука разжалась, и трусы упали на пол. Подрагивающие пальцы коснулись его груди. — Это значит, что…       — Да. Хочу, чтобы ты носила мон Учиха на своей одежде всю жизнь. На всей, даже на трусах, которые, кроме меня, никто не увидит. Согласна?       — Ты — жуткий собственник, — пробормотала Сакура, глядя на его кадык, судорожно дёрнувшийся под кожей. — И просто жуткий человек, Учиха Итачи. Боюсь, у меня нет вариантов.       — Вот как? — он положил ладони на её талию, провёл кончиками пальцев по позвонкам.       — Да. Придётся отдать тебе и эти трусы. Нитки с иголкой далеко?       На праздник они опоздали.