Нечего терять, не о чем просить

                    Шёлк кимоно был таким дорогим, что Сакура банально боялась лишний раз сесть, чтобы не помять. Ино такие мелочи не волновали: она кружилась вокруг неё, поправляя причёску и закрепляя последними шпильками непослушные пряди. Лёгкость и небрежность Ино никак не могли передаться Сакуре — мандраж не покидал с самого утра.       Она совершила ошибку и не подходит Итачи. Итачи слишком хорош для неё. Она слишком испорчена для него. Она променяла Саске на старшего брата. Никто никогда не воспримет всерьёз такую женщину. Итачи нужна была другая: вдумчивая и серьёзная…       Сакура довела себя почти до истерики мыслями о том, что Итачи слишком идеален, чтобы стать её мужем. Её трясло, зубы колотились, на глазах постоянно дрожали слёзы. Ино наконец заметила состояние подруги, схватила её за плечи и тряхнула:       — Перестань! Ты думаешь, что одна такая?! Чего себе возомнила? Дай угадаю — не достойна! Знаешь, о чём я думала? — Она вздохнула, прикусила губу и вдруг отвела глаза. Заговорила через силу и небольшую паузу: — У тебя мама там, за дверью. И папа. У меня была Ёшино-сан. И я боялась, что никогда не смогу стать идеальной невесткой, потому что Шикамару слишком хорош для меня, понимаешь? — Ино посмотрела в глаза Сакуры, смахнула слёзы. — Я боялась, что он прямо там, в храме, скажет, что не любит и ошибался. Что наша связь — ошибка двух потерявших отцов детей. Боялась, что скажет спасибо и отпустит. И улыбнётся, знаешь, как он умеет!       Ино замолчала. И Сакура тоже не знала, что сказать, потрясённая этим откровением.       — Итачи тебя любит, это всем понятно. Так иди уже и стань счастливой.       Ино шмыгнула носом, аккуратно его промокнула и пошла за Сакурой.       В храме никого, кроме жениха, невесты и священника, не было. Тишина, прохлада, запах благовоний почти не запомнились Сакуре. Она говорила слова клятвы и не смотрела на Итачи — слишком много было чувств внутри. Его внезапно прохладные руки помнила отлично, а слова произносила, словно в тумане. Пыталась не думать, что отдаёт себя другому человеку, почти не знакомому — полтора года не в счёт — и убеждала, что ближе некуда. Вкладывала дрожащие пальцы в его — сильные и крепкие — и пыталась нормально дышать.       — Навсегда, — услышала эхом его слова после её — они взлетели к потолку. А потом были поздравления друзей, и Сакуру наконец повело. Поверила — это правда. Они муж и жена. Так быстро. Когда не потребовалось годов любви и страха, просто два сердца нашли друг друга. Если бы Сакура писала об этом, почувствовала бы, как стол накренился, хоть и остался ровным. Весь её мир так же склонился набок, и привычное побежало вниз, упало куда-то, освобождая место новому.       Они впервые переступили порог большой спальни вдвоём — с ухода Саске здесь никто не спал, но перед свадьбой в ней сделали ремонт. О прошлом ничего не напоминало. Итачи встал за спиной Сакуры, развязал бант оби и медленно, не касаясь талии, размотал его. Сложил в коробку, стоящую на комоде. Погладил плечи, кончиками пальцев провёл по шее и пробормотал:       — Тут так много заколок. Как их снимать?       — Что такое, Итачи-сан? Есть дело, с которым вы не можете справиться? — Сакура повернула к нему голову, насмешливо изогнула губы.       — Как непочтительно обращаться к мужу подобным образом, — притворно нахмурился Итачи. — Я могу решить, что жена меня не уважает.       — Если честно, я тоже не знаю, как распутывать эту причёску. Ино втёрла в волосы банку воска, не меньше, чтобы это держалось.       — Тогда пусть остаётся. Вернёмся из свадебного путешествия, сходишь к Ино, чтобы расплела. — Итачи прижал Сакуру к себе, обвил руками и провёл носом по шее. Губами собрал её дрожь, поцеловал в висок. — Моя, — шепнул на ухо, обнимая крепче. — Моя Сакура.       Она молчала, впитывая его слова, низкий глубокий голос, отозвавшийся в каждой клетке. Откинула голову на плечо, выдохнула — утренние страхи оказались надуманными и глупыми. Рядом с Итачи всегда будет надёжно и уютно. Он — часть её, и хорошо, что не понадобилось слишком много времени, чтобы это узнать. Повернувшись в кольце его рук, Сакура обняла за шею, откинулась назад и протянула:       — Может, уже сделаешь меня своей женой по-настоящему?       — Разве я не делал тебя своей весь последний год? — Итачи склонил голову на бок, лениво улыбнулся. Её нетерпение отчётливо звучало в голосе. Это было условием Итачи — месяц до свадьбы не спать вместе. Сперва Сакура рассмеялась. Потом сказала, что он проиграет и сдастся первым. А потом её охватил азарт и желание выиграть. Она провоцировала, расхаживая по дому в одном белье. Обнимала и тёрлась всем телом. Несколько раз «случайно» входила в душ, когда Итачи мылся… Знала бы, каких усилий стоило ему сдержаться! Руки до мозолей стёр, думая о ней.       — Я хочу своего мужа. — Ладони Сакуры скользнули по груди, потянули узел пояса его юкаты.       — Для молодой жены ты слишком нетерпеливая и не скромная, — пробормотал Итачи, когда её пальцы нырнули в хакама и сжали член.       — Представь, что я очень хорошо подготовилась к этой стороне брака. — Сакура неторопливо двигала рукой, не сводя с него глаз. — Расспросила подруг. Почитала много книг…       — Книг? — Итачи обнял её одной рукой, второй стащил кимоно с плеча, прихватил кожу губами. — Не у Какаши-семпая брала?       — И у него тоже, — выдохнула Сакура, свободной рукой снимая с него юкату. Мелодично звякнули подвески на шпильках, дыхание участилось. Драгоценный шёлк упал на пол, нещадно смялся. Итачи шагнул к раскатанному футону, увлекая за собой Сакуру. Уложил её на спину, сказал низким глубоким голосом:       — Какая ты красивая.       Сакура накрыла ладонью его щёку, ответила серьёзно, глядя в глаза:       — Ты тоже. Очень, очень красивый.       Их тени то сливались в одно, то плавно двигались навстречу друг другу, плясали на стене. Сакура тихо стонала, растворяясь в его ласках, плавясь от каждого касания. Ей было мало его и одновременно много, так много, что казалось, ещё одно движение — и её разорвёт на куски. Слёзы непрерывно лились из глаз и скрывались в волосах, но Сакура не замечала. Гладила его грудь, спину, обвивала ногами.       — Люблю тебя, — сказала, выгибая спину, притягивая его за затылок к себе, к губам. — Люблю тебя, Итачи.       — Ками, — простонал он, жадно целуя. Бёдра задвигались быстрее, руки держали крепко, словно она может исчезнуть, испариться в его объятиях. — Родная моя… родная…       Сакура не шевелилась, позволяя вбиваться в тело с ненасытностью, о которой так давно мечтала. Только держалась за плечи, упираясь пятками в его поясницу.       Когда всё закончилось, оба долго не могли прийти в себя. Тяжело дышали, всё ещё крепко сцепленные, всё ещё одно целое. Итачи потёрся носом о её нос, улыбнулся.       — Причёску всё-таки придётся распутывать.       — Наверное, выглядит жутко. — Сакура чувствовала, как ослабли пряди. Как минимум одна точно выпала.       — Я наберу офуро и помою тебе голову. — Итачи выскользнул из неё, сел на пятки.       — А потом? — Большим пальцем ноги Сакура провела по его груди. Итачи схватил её лодыжку, провёл губами по икре.       — Потом… Хм, потом я покажу тебе, как сильно скучал весь последний месяц.       — Отличный план, — мурлыкнула Сакура. Медленно опустила ногу и отвела её в сторону, раскрывая себя.       — Ты стала такой бесстыдной, — пробормотал Итачи, невольно опустив глаза на промежность.       — Учусь у гениев. — Сакура привстала на локтях. — Так что, идём купаться, или офуро подождёт?..                     Они вернулись из свадебного путешествия спустя три недели. Довольные и немного уставшие от отдыха. Сакура первым делом отправилась к Ино: поделиться подробностями. А Итачи — к Какаши, чтобы узнать, можно ли уже вернуться на службу.       — Если честно, я даже рада, что отпуск заканчивается. Непривычно отдыхать так долго с одним человеком.       — Тебе с этим человеком всю жизнь жить, — фыркнула Ино. — Хотя понимаю, я от свадебного путешествия тоже устала. Шикамару как будто цель себе поставил — переспать везде, где можно и нельзя. Один раз нас едва не застукали на заднем дворе общественного онсена.       — Ты об этом не рассказывала. — Сакура заинтересованно приподняла бровь.       — Тогда других впечатлений хватало. — Ино пожала плечами. Задумчиво улыбнулась: — Это было так внезапно и так непохоже на Шикамару… Я даже купальник не снимала.       — Мы занялись любовью в тропическом лесу. И меня едва не укусила змея. Итачи, не останавливаясь, сложил печать и сжёг её.       — Вот это я понимаю: экстремальный секс, — рассмеялась Ино.       — Над чем смеётесь? — На кухню вошёл Шикамару — всё это время работал в кабинете. — Хотя нет, лучше не говорите.       — Ты прав, тебе лучше не знать. — Ино игриво шлёпнула его, за что заработала укоризненный взгляд.       — Когда ты так говоришь, мне становится страшно, — пробормотал Шикамару. — Сакура, а ты почему пришла одна?       — Захотела отдохнуть от мужа, — ответила за неё Ино.       — Отдохнуть от мужа, за которого только вышла замуж? Уже?       — Неужели тебе не хотелось от меня отдохнуть? — Ино подпёрла щёку ладонью.       — Женитьба на тебе — мой осознанный выбор, почему я должен отдыхать от любимой женщины? Подожди, ты хочешь сказать, что я тебе надоел? — Шикамару сложил руки на груди. Ино нервно рассмеялась:       — Конечно же нет! И вообще, мы говорим о Сакуре и Итачи.       — У меня всё в порядке с логическими цепочками, — холодно сказал Шикамару и вышел из кухни. В глубине дома хлопнули сёдзи. Ино тяжело вздохнула.       — В последнее время мы часто ссоримся. Не обращай внимания.       — Не припомню за Шикамару любви к скандалам. — Сакура прижала руку к груди, почувствовав внутри неприятный холодок. Если даже Шикамару через два года после свадьбы так изменился, что будет с ними?..       — Он хочет ребёнка, — тихо сказала Ино. — А я пока не хочу.       — Почему? — удивилась Сакура. Сколько себя помнила — Ино всегда хотела детей. Как минимум двоих. — Из-за Шикамару?!       — Нет, конечно! Вот и он так считает. А мне страшно, понимаешь? Мне просто страшно! Я растолстею, стану уродливой, замученной женщиной, на которую он больше не захочет смотреть. Из меня вылезет человек!       Сёдзи за спиной Ино распахнулись: Шикамару зашёл через сад. Спросил тихо и горько:       — Почему ты мне этого не говорила? Думаешь, я люблю тебя только из-за внешности?       — Шикамару, я… — Ино обернулась, вскочила со стула.       — И если растолстеешь, брошу? Ксо! Да мне вообще плевать, как ты выглядишь! Я видел тебя пьяную, голую и ревущую, больную и с соплями и всё равно захотел на тебе жениться! Откуда такие мысли, женщина?! Как они вообще к вам в голову приходят?!       Шикамару замолчал, тяжело дыша. А Ино вдруг бросилась ему на шею и крепко обняла.       Позже, возвращаясь домой, Сакура думала: никогда не размышляла, за что её полюбил Итачи и за что она полюбила его. Но дело было определённо не во внешности, хотя, что скрывать, Сакура часто любовалась мужем. Мужем — до сих пор непривычно его так называть.       — Я дома, — крикнула она, войдя. С кухни доносилось шкворчание, пахло жареной рыбой. Итачи колдовал над плитой, в длинном сером фартуке, надетом на голое тело. Сакура хмыкнула, скрестила руки на груди и прислонилась к дверному проёму.       — Так ты теперь будешь готовить всегда? — спросила она, когда он перевернул рыбу.       — Нет. Только если очень хорошо попросишь. — Итачи повернулся и улыбнулся.       Саске возвращался в Коноху, хоть и не планировал это делать. Тянуло что-то, он сам не мог понять — что. Не Сакура или Итачи, просто якорь, на который хочется положиться. Саске не ждал, что будет легко: он вообще ничего не ждал. Просто хотел увидеть родной дом и… Да, банально, хотел увидеть Сакуру. И понять, что ей без него плохо.       Он вошёл в ворота, отметился, хотя не было смысла — Наруто, как Хокаге, и так всё знал. От ожидания встречи с Наруто тоже внутри всё трепетало, хоть Саске и не сознался бы сам себе.       Был поздний вечер, звёзды сияли над головой — Саске видел их миллионы раз, но только над Конохой они были особенными. И улицы тоже были привычно-непривычными. Он шёл домой. Вот прямо сейчас понял, что такое — «домой». Квартал Учиха был привычно пуст, только в одном доме горели окна, и Саске тянуло туда. Он почти дошёл до дома, когда из него выскочил угловатый мальчишка и крикнул, не оборачиваясь:       — Да, ма, я понял! Боруто передам!       Саске шагнул в темноту сиреневого куста, жадно рассматривая высокие скулы, прямые чёрные волосы, небрежно завязанные в хвост, и тёмные глаза. Захотелось шагнуть навстречу, схватить за плечи, всмотреться в лицо. Знал ли он о существовании дяди? Наверняка знал — Итачи не стал бы умалчивать. Мальчишка уже скрылся за поворотом, а Саске всё ещё стоял в темноте, тяжело дышал и часто моргал. Отчего был так уверен, что Сакуре все эти годы было без него плохо?       Он знал о свадьбе — Какаши прислал весть заранее. Может, надеялся, что Саске вернётся. А зачем ему было возвращаться? Смотреть на счастливую Сакуру, ставшую женой брата? Больше о них Какаши не писал, Наруто, когда стал Хокаге, тоже ничего не рассказывал. Потому порой Саске позволял себе думать, как им плохо вместе. Редко, но постыдные мысли проникали в разум. Саске представлял, как Сакура ждёт его возвращения и смотрит на кольцо, зная, что сделала неверный выбор. Не потому что Итачи плохой, нет. Потому, что Саске — единственный и необходимый.       Глубоко вздохнув, он наконец подошёл к двери, хотел было постучать, но не стал — толкнул её, вошёл в дом. На кухне что-то громко рассказывала маленькая девочка — Саске даже мог представить выражение её лица. Почему-то показалось, что она очень похожа на Сакуру. И даже выражение лица у неё схожее. А потом сердце замерло — когда заговорила сама Сакура. Её мягкий, нежный голос заставил затрепетать сердце. Оно замерло, а потом рухнуло в желудок. Саске прикрыл глаза — не подозревал, что так соскучился по этому тембру.       — А потом ты скажешь папе, что опять не запомнила порядок печатей. Ну да. Не жди, что я стану тебя покрывать.       — Но ты покрываешь Микато!       — Это другое.       — Нет, это потому что он мальчик и старше меня!       — Неправда. Я люблю вас обоих, и ты это знаешь. Перестанешь прогуливать, и папа перестанет ругать.       — Я не хочу расстраивать папу. И тебя, мам.       Саске прикусил щёку. Неосознанно — просто ярко представил, что это их дочь сидит на кухне и спорит с Сакурой. Глубоко вздохнув, он шагнул на свет и первое, что увидел — ярко-зелёные глаза. Распахнутые, бездонные.       — Саске? — выдохнула она, прижав ладони к груди. Без привычного «-кун» его имя резануло по душе.       — Ма, это кто? — Девочка, сидящая за столом, рассматривала его с интересом. Тоже черноволосая и черноглазая, почти копия Итачи.       — Это Саске-оджи, Сарада.       — Правда? Я много слышала о вас, Саске-оджи! Жаль, Микато уже ушёл, он очень хотел с вами познакомиться!       — Думаю, Саске не на день пришёл. Или на день? — Сакура склонила голову набок, улыбнулась.       — Нет. — Саске вдруг стало тепло. Чувство, что наконец вернулся домой, накрыло с головой.       — Отото? — Итачи вошёл, беззвучно ступая. Саске резко обернулся. Сердце заколотилось быстро-быстро.       — Нии-сан, — выдохнул он, не задумываясь. Итачи шагнул навстречу и вдруг резко и крепко обнял. И что-то хрупкое треснуло. Саске обнял в ответ, уткнулся в плечо.       До ночи были разговоры. О том, что Итачи работает дознавателем в АНБУ, а Сакура давно возглавила больницу. Что Сарада только недавно поступила в Академию, а Микато вот-вот её закончит, весь в отца.       Саске смотрел, как Сакура переглядывается с Итачи, и душил в себе горечь. Потерял. Да, когда-то упустил, а теперь, десять лет спустя, поздно сожалеть. А ещё он радовался, что Сакура счастлива, без оговорок. И что её счастье — Итачи.       Саске было что терять — он потерял. Но просить тоже было о чём. И он просил о счастье для самых близких людей.