На двух полюсах одним целым

Портрет Истинного короля, написанный искусной рукой художника, потрясал своими размерами – он казался огромным в небольшом помещении  скромной залы. Своего рода алтарь всё еще утопает в цветах, приносимых тайной братией. Юноша, как частый гость, так же пришел не с пустыми руками. Водрузив в изящную вазу шапку дивно благоухающих плюмерий, он устало опустился на колени перед портретом. Сейчас, в пустынном маленьком храме, возведенном преданными слугами  Его Величества, остались лишь Дух и его верный подданный. Плечи и голова покорно опущены, руки, возложенные на колени, сжимают пожелтевшие листы документов, которые он должен передать другим людям: – Клянусь Вам, Ваше Величество, – юноша, завесив глаза густой челкой, говорит почти шепотом, ком в горле едва ли позволял дышать, – я этого так не оставлю. – Голос наливается силой, а на глазах вскипают злые слёзы, когда гость вспоминает прошлое. – Заставлю их поплатиться за то, что они совершили с Вами. Вы будете отомщены! – Возглас громким эхом отскакивает от стен, возвращаясь к юноше. Плечи слуги затряслись от бессильных рыданий, а тонкие пальцы сжали тут же беспомощно зашелестевшие листы бумаги. Юноша пал ниц, касаясь лбом каменного холодного пола, повторяя как мантру: – Вы будете отомщены…. Вы будете отомщены…. будете отомщены….

***

Сон, одним махом слетевший с воина, растворился в воздухе, словно был нежеланным гостем. Несколько минут Акк лежал, распахнув глаза, замирая и настороженно прислушиваясь к любому шороху. Может быть, это ветер шумит сквозняком или уставший разум юноши просто-напросто играет с ним. Однако тихие, сдавленные звуки вновь донеслись до ушей нечеткими отрывками, как если бы человек пытался заглушить стоны боли. Или, если бы на кого-то напали и пытались заткнуть ему рот. Воин от неожиданной догадки рывком сел на худом матрасе, что заменял ему постель. Он собрался было приложить ухо к шершавой, выщербленной стене, как понял, что лучше не терять времени даром и направиться в покои принца, дабы убедиться в безопасности Его Высочества. Босые ноги осторожно ступают по натертым до блеска старательной служанкой половицам. Их скрип, при свете дня добавляющий дому уют, сейчас звучит несколько зловеще и Акк недовольно морщится при каждой новой ноте поющих под его легкими шагами досок. Останавливаясь у двери в комнату Его Высочества, вооружившись лишь собственными кулаками, воин с тихим шорохом отворил раздвижную дверь. Голубовато-серый лунный свет заливал своими льдистыми нитями простор комнаты. Тончайшим лучам ничто не мешает ласково поглаживать поверхности стен и мебели, ведь приоткрытые наполовину окна не завешаны шторами. Обстановка покоев Его Высочества достаточно скромна, однако воину некогда рассматривать так удачно подсвеченное луной убранство. Он всматривается в темноту, пытаясь разглядеть хоть толику опасности для принца, но тщетно. Глаза юноши останавливаются на широкой, поистине королевской кровати. На низеньких ножках, под покровом полупрозрачного балдахина, что сейчас окрашен голубым сиянием, ложе наследника короля выглядит завораживающе. Однако сама постель ненадолго приковывает внимание воина. Куда больше Акка интересовал силуэт принца, что скрывает воздушная даже на вид, ткань балдахина. Будущий король лежит бездвижно, от него не исходит ни звука, словно всё, что было до этого, почудилось юноше. Устало покачав головой, воин разворачивается к выходу, как тут же слышит череду тихих всхлипов. Акк отлично помнил все указания, что дал ему Советник. Охранять и оберегать Его Высочество – вот зачем юноша находится здесь. Но должен ли он вмешиваться в сновидения принца, должен ли он оберегать наследника трона даже от эфемерных врагов? Или его заботу воспримут как посягательство на жизнь принца и высекут, а то и вовсе казнят? Возведя взгляд к потолку и тяжело выдохнув, воин вновь продолжает свое передвижение по покоям Его Высочества. Стараясь ступать как можно тише, юноша все же наступает на особо скрипящую половицу, и характерный звук предательски раздается в тишине комнаты. Замерев в нелепой позе, Акк на мгновение зажмуривает глаза и ругает себя на чем стоит свет, потому что в следующую минуту на постели раздается шуршание и слегка хриплый возглас: – Кто здесь? – Воин видит, как силуэт приподнимается на подушках, а затем медленно садится на кровати. Переставая скрывать свое пребывание, юноша осторожно подходит к ложу принца, слегка склонив голову и сложив ладони вместе. – Ваше Высочество, это я Акк, – взгляд внимательно рассматривает пальцы на собственных ногах, а в голове мелькают правдоподобные причины, по которым он мог так бесцеремонно разбудить наследника короля. – Что происходит, воин? Как посмел разбудить меня среди ночи? – Голос, пусть и слегка сонный, всё же строг, и Акку бы от такого тона сжаться до размера пылинки, но вместо этого он упрямо распрямляет плечи: – Я услышал странные звуки, доносящиеся из покоев Его Высочества, и только лишь хотел убедиться в Вашей безопасности. Молчание между ними тянется нестончимыми секундами. Воин всё так же не позволяет поднять глаза, но и не покидает спальню принца. Неожиданно, краем глаза, юноша улавливает движение – тонкие, изящные пальцы отодвигают чуть в сторону воздушные края шелкового балдахина. Взгляд против воли движется вверх, к открывшемуся перед его взором облику Его Высочества. Прежде идеальные, волны волос слегка растрепались от тревожного сна, так и прося поправить мягкие прядки. Глаза, в темноте казавшиеся почти черными, смотрели с усталостью и глубоко таившейся в них болью. Почти высохшие дорожки от слёз слегка поблескивали при свете луны на бледных щеках принца. В своем белоснежном одеянии, в окружении лунных сияющих нитей, облик Его Высочества более походил на дух, нежели на живого человека из плоти и крови. Казалось, стоит только моргнуть, как это видение исчезнет, выставив смотрящего во все глаза юношу глупцом. – Сколько раз нужно повторять тебе, воин? В своём доме я в безопасности, – услышав хриплый, с оттенками печали, голос принца, Акк напугано моргнул и уставился взглядом в дощатый пол. – А теперь ступай к себе, пока я не велел слугам приготовить для тебя плетей. Юноша послушно поклонился, и, дождавшись, когда наследник короля вновь завесит балдахин, отгораживаясь от всего мира, поспешно вышел из покоев. Уже у себя, устроившись вполне удобно на худом тюфяке, воин пытался выбросить вертевшиеся, подобные рою мелких надоедливых мошек, мысли. Однако прежде чем упасть в объятья сна, перед глазами Акка надолго застыли печальные глаза и чуть влажные дорожки слёз.