На двух полюсах одним целым

Утренняя заря неторопливо стаскивает с неба темное, некогда усыпанное звездами, покрывало ночи. Солнце, словно потягиваясь, пробудившись, ласково тянет набирающие тепло лучики повсюду, проникая в окна домов и играючи щекоча заспавшихся жителей цитрусовым светом будто пушинкой. Постепенно просыпающаяся деревушка наполняется повседневными звуками. Вот где-то неподалеку, загалдев на разнообразный лад, завели утреннюю песнь майны; с лаем пробежала собака, а зычный возглас ее хозяина вполне мог окончательно разбудить округу; где-то совсем далеко началась шумная стройка.  Именно сочетание будничных для будущей столицы звуков пробудило воина ото сна. Распахнув глаза и рывком сев на матросе, он вдруг увидел застывшую на пороге комнаты служанку Его Высочества. Несчастная женщина даже вздрогнула, испугавшись столь внезапного пробуждения юноши. Беспрестанно мелко кланяясь – немо извиняясь за свое вторжение, она вошла в комнату, прижимая к обнаженной груди сложенную аккуратной стопкой одежду для Акка. Воину стало неловко, и он, опустив глаза вниз, сложил ладони воедино, извиняясь за принесенное неудобство. Юноша смотрел, как длинная юбка, едва касаясь дощатого пола, торопливо прошелестела мимо него дважды – женщина молча положила одеяние на небольшой резной комод, затем так же торопливо покинула спальню Акка. В доме принца еще было тихо, однако воину больше не спалось. Он неторопливо переоделся в предложенное одеяние – серую свободную рубашку и песчаный панунг, цвета, в которые облачались все юноши-слуги Его Высочества, и, привычным движением забирая волосы в высокий хвост, Акк вышел из комнаты. Все дни пребывания в этом доме были схожи. Воин беспрестанно следовал за Его Высочеством повсюду, принц же, искавший уединения, уставал от избытка такого внимания и отправлял юношу либо помогать слугам, либо изучать округу. Даже приемы пищи проходили для Его Высочества в гордом одиночестве, однако воин даже здесь не оставлял попыток разрушить между ними стену, возводя мост доверия. – Ваше Высочество, не сочтите за дерзость, но я должен попробовать Вашу пищу, – принц, склонившийся над тарелкой белоснежного риса, застыл на мгновение, затем медленно поднял на юношу взгляд полный раздражения. Столовые приборы, зажатые в тонких аристократичных пальцах, с громким стуком опустились на поверхность стола. От одного только звука любой другой на месте Акка уже бы просил прощения и ретировался куда подальше, но юноша, смиренно опустив голову, замерев упрямым каменным изваянием напротив наследника престола, даже не дернулся. – Полагаешь, меня хотят отравить, воин? – Сквозь зубы, прилагая все усилия чтобы не разразиться криком, интересуется принц. – Молю Всевышнего, чтобы это было не так. Однако если кто-то осмелится такое устроить, то пусть лучше пострадаю я, нежели Вы, Ваше Высочество, – терпеливо, словно малому дитя, поясняет юноша. Он уже готов к тому, что его прогонят прочь, как это уже бывало не раз, но Его Высочество неожиданно промолвил: – Подойди ко мне ближе, – если бы Акку было дозволено поднять взгляд на лицо принца, то он бы увидел, как красивые губы искривляются в хитрой усмешке. Желая проучить несносного приставучего мальчишку, наследник престола перекладывает в ложку немного риса, щедро приправленного специями: – Открой рот, – перехватив ложку поудобнее, принц повернулся к покорно опустившемуся на колени рядом с ним воину. Сглотнув, юноше ничего не оставалось кроме как подчиниться приказу Его Высочества и послушно распахнуть рот. Изящные пальцы левой руки, свободные от приборов, обхватывают его подбородок пресекая возможность отодвинуться, в то время как пальцы правой плавно погружают ложку между пухлых губ юноши. Угощение острыми пиками моментально поражает нёбо и язык, но Акк изо всех сил старается не подавать вида, что не был готов к такой горечи, его ноздри усиленно вдыхают воздух, пока нутро горит огнём, окрашивая красным даже кончики ушей. – Ну как, моя пища отравлена? – Деланная заинтересованность и явная насмешка слышится в голосе принца. Наследника трона поистине веселит реакция защитника, но вскоре он меняется в лице, когда воин, забывшись, вскидывает на него заблестевший от слез взгляд полный укора. Брови удивленно ползут вверх, а пальцы невольно разжимаются, выпуская юношу из цепкого плена. Его Высочество, будто бы уже сожалея о содеянном, отвернулся от Акка на считанные секунды и, найдя на фруктовой тарелке дольку сочащегося соком апельсина, протянул ее воину: – Съешь, он поможет избавиться от жжения. Воин складывает воедино ладони, безмолвно благодаря, и лишь после этого забирает ароматный фрукт из рук принца. Пока Акк уплетает апельсин, усмиряя пожар во рту, Его Высочество смотрел, как выражение лица защитника меняется с сердитого на спокойное, а его взгляд упрямо буравит поверхность стола. Зачарованно любуясь остающимся на пухлых губах каплями сока, принц ловит себя на том, что где-то глубоко внутри него поселяется странное чувство – Его Высочеству стало неловко за свою выходку. Хоть придворные слуги вполне обыденно удостаиваются куда больших наказаний, пренебрежения со стороны высоких чинов и самого короля, однако наследник престола никогда не позволял себе подобного отношения к людям, за что не раз был назван мягкотелым. Акка же хотелось дразнить, сбивать с толку, разжигая тот самый взгляд блестящего темного янтаря, что так зацепил принца при их первой встрече.  Его Высочество искренне не понимает природу таких своих действий, но желая выискать пределы терпения юноши, невольно прибегает к поистине жестоким методам. Утонув в своих мыслях, наследник престола пропускает момент, когда Акк поднимается на ноги и, поклонившись, собирается покинуть его, оставив принца наедине с самим собой. – Наслаждайтесь трапезой, Ваше Высочество, – предвосхищая повисший в воздухе вопрос, произнес воин. – Больше я не стану мешать Вашему уединению. В голосе юноши не слышно обиды или даже досады. Поклонившись вновь он, расправив плечи, уходит даже не соизволив спросить разрешения. Сын короля, задумчиво нахмурив брови и проводив взглядом воина, отправляет в рот порцию еды на ложке, напрочь позабыв, что несколько минут назад кормил с нее своего поданного. Вскипая от злости, но внешне оставаясь спокойным, Акк заходит в дом и чуть не сталкивается со вторым личным помощником Его Высочества Васуватом – юношей, с которым воин познакомился на второй день пребывания в обители принца. Они были одного роста и возраста, черные волосы слуги, поделенные прямым пробором, мягкими волнами обрамляли лицо, делая его облик чем-то схожим с обликом Его Высочества. Рассудительный, но добрый юноша пришелся по душе Акку и они, найдя общий язык, очень быстро сдружились. Сейчас лицо Васувата скрывалось за огромной охапкой увядших желтых цветов в тяжелой по виду вазе, поэтому он даже не заметил вовремя остановившегося Акка. – Эй, Васуват, – воин отодвинулся чуть в сторону, чтобы юноша смог разглядеть того, кто его окликнул. – Нужна помощь? – Акк, – всегда задумчивый, с мудрым не по возрасту взглядом, слуга улыбнулся, выглянув из-за цветов. – Мы с Кханлоном справимся сами, но у меня и для тебя найдется задание. Прошу, проводи Его Высочество на водопад, он желает там искупаться. Воин отворачивается в сторону, чтобы юноша не смог прочитать на его лице все те проклятия и брань, что сейчас роились в голове. Тяжко вздохнув, Акк умоляюще произносит: – Я бы с превеликим удовольствием поменялся с тобой местами, Васуват, – и это было чистой правдой, поскольку защитнику слишком навязалась мысль, насколько жестокую для него изберут казнь, если он совершенно случайно утопит наследника престола за его очередную проделку. – Что вновь произошло? – Аккуратно поставив вазу между ними, но всё же невольно устилая опавшими лепестками пол, интересуется слуга. – Как ты здесь появился, так миру в этом доме пришел конец, – Васуват мастерски изобразил строгое обвинение, однако взгляд, с блестящими в нем смешинками, выдает его с головой. Акк пристыжено взирал на юношу, но когда заметив, что строгость его была напускной, тут же широко улыбнулся: – Засранец, – воин шутливо замахивается ногой, словно пытаясь пнуть слугу как следует, а Васуват в свою очередь так же шутливо уклоняется от нападения. Именно в это мгновение к ним подходит Кханлон с опустошенными вазами в руках: – Вы чего тут прохлаждаетесь? Его Высочество столько поручений надавал, управиться бы до захода солнца. – Оглянувшись через плечо и понизив голос, продолжил, – озверел совсем. – Кто еще озверел, посмотри, что ты натворил….– Васуват и Кханлон переругиваются между собой, а воин лишь улыбается, перемещая взгляд с одного юноши на другого, мысленно благодаря Всевышнего, что эти двое помогают на время забыть о странных выходках принца и делают его жизнь в чужом доме более уютной. Опомнившись, что прошло слишком много времени, а Его Высочество не тот человек, что будет спокойно ждать, Акк ринулся в покои принца за атрибутами купания, в то время как слуги обменялись многозначительными взглядами: – Скажем ему? – Запыхтев, интересуется Кханлон – одна из ваз выскальзывает из руки и юноша едва успевает ее поймать. – Скажем что? Нам дали приказ, а мы не вправе ослушаться будущего короля, – провожая мечтательным взглядом выскочившего из покоев и практически пробежавшего мимо них на улицу Акка, протянул Васуват.