Новичок

Когда это происходит, Дань Хэн выглядит попросту растерянно и ошарашенно. Потому что Келус, этот тихий, осторожный и вечно растерянный парень, с сердитым видом затаскивает его в архив и захлопывает за ними дверь. И глазищи у него в этот миг пылают так, что язык не поворачивается ничего против сказать. — Нам нужно поговорить, — да, решимость звенящая в этом голосе, такая, что душу захватывает и… Дань Хэн внезапно пугающе ясно осознает, что попал. Потому как вот это чудо в душу запало внезапно и сильно. Он… привязался. Настолько, что при мысли о том, что от Келуса стоит держаться подальше ради его же блага, в ушах раздавался едва слышный и фантомный, но очевидно реальный рык. И сейчас Келус, как всегда взъерошенный, стоит перед ним, крепко удерживая за воротник, и смотрит в глаза так, что… он готов не только выслушать все, что этот парень скажет, но и… сказать что-то в ответ? Нет, правда? Серьезно? — Прошу, скажи, что происходит! Нет, я понимаю, что давить нельзя и лучше, когда ты решишься сказать сам… просто… — Келус запинается, и его хватка на чужой одежде чуть слабеет. Пальцы на миг вздрагивают, но лишь перехватывают поудобнее. Взгляд мечется в сторону, но он находит в себе силы вновь встретиться взглядом с Дань Хэном и… того внутренне просто ведёт, плющит и размазывает от такого взгляда. — Я не хочу требовать тебя сказать о том, что тебе страшно, больно и неприятно о тебе и твоем прошлом. Просто… расскажи то, что хотел бы, чтобы я о тебе знал. Потому что мне это кажется чем-то очень важным, — слова Келуса тихие, сбивчивые и такие искренние, что дыхание перехватывает. Но от одной лишь мысли о том, что он действительно расскажет то, что известно о своем прошлом уже ему, у Дань Хэна действительно перехватывает горло. — Не имею права, — тихо выдыхает архивист, словно завороженно всматриваясь в чужие глаза. — Я хочу помочь, — непоколебимый ответ почти вызывает улыбку. У Дань Хэна чуть дёргается уголок губ, а взгляд очевидно теплеет. Этот парень часто говорил эти слова. Там, в подземье. И Зеле, и Броне и госпоже Наташе. Даже Сервал. И он в своих намерениях им не врал. Наоборот, он делал все, чтобы доказать искренность и серьезность своих слов. А может… Копейщик, застыв, вглядывается в лучистые золотые глаза. И понимает, что Келус ничего и никому доказать не пытался. Он просто обещал и делал все, что мог. — Не стоит. Я просто останусь здесь и подожду вас, пока не закончится дело со стеллароном на Лофу. — Но ведь это не отменит того, что тебе плохо и мне не нравится это осознавать! — пальцы на воротнике копейщика вздрагивают и хватка наконец исчезает, а Келус очевидно заставляет себя отстраниться, упирая взгляд вниз и сжимая кулаки. — Перехват на всех кораблях альянса. И это… заслужено, — неожиданно сбивчиво отвечает Дань Хэн. — Я скитался по разным кораблям. И мое прошлое действительно меня преследовало. И те корабли, на которых я задерживался, оказывались уничтожены. — Знаешь, не буду врать, что не верю и говорить, что ты никогда не сделал бы что-то достаточно ужасное, — внезапно произносит Келус. — Бывает всякое. Так что… я рад. — Чему? — Тому, что все равно ты мне доверяешь, — отвечает он, и копейщик понимает. Да, доверяет. Достаточно для того, чтобы понять, что скрывает от него правду не потому, что боится неприятия, а потому что не хочет причинять боль. Да, как-то очень быстро и легко этот новичок запал в душу. Стал также важен и привычен, как остальные безымянные и даже больше. — Доверяю. Потому рассказать всё просто не могу, — тихо вздыхает Дань Хэн. — И я не буду это выспрашивать. Просто знаешь, однажды, я надеюсь, что к тому моменту, когда ты будешь готов, когда придёт время, я буду рядом. И ты позволишь себя спасти, — легко улыбается Келус и вдруг подаётся к нему, легонько касаясь губами щеки друга. И он не видит, как его глаза полыхают ранее виденной лазурью. Дань Хэн резко разворачивается к нему, ловя ладони в привычных шероховатых перчатках. Хватает, переплетаясь пальцами и заглядывая в глаза, сокращая расстояние между их лицами так, как было, пожалуй, только тогда во время той истерики. Они соприкасаются носами и их дыхание смешивается. Вот теперь Келус ошеломленно смотрит в эти горящие лазурью глаза, и губы горят словно в предвкушении, а на лице вспыхивает румянец. Сердце гулко стучит в груди и, кажется, словно стук чужого сердца отдается эхом. А Дань Хэн… резко исчезает. Словно порыв ветра смещается на пару шагов назад и отворачивается, зажимая свой рот ладонью на Келуса, он старается не смотреть. И дёргает плечом так, что ладонь того замирает всего на полдороги к нему. — Дань Хэн… — голос новичка растерянный и ошарашенный, он не понимает, что это сейчас было. И… ему жаль, что чего-то не случилось. — Я расскажу тебе потом. Всё, что смогу. Когда ты вернёшься с Лофу Сяньчжоу… я уверен, тебе там понравится. Келус нерешительно делает шаг вперёд, но в следующий момент по всему экспрессу раздается голос ПомПом. Объявляется начало прыжка. И новичок покидает архив. Дань Хэн же прижимает ладонь к собственной горящей едва не лихорадочным румянцем щеке и в расстроенных чувствах разрезает воздух ребром ладони, чудом не обрушив злосчастную полку. Из души рвется рычание. Но его никто не слышит. Он не просто привязался. Он влип. Келус же мчится по коридору экспресса стиснув кулаки. Единственное, о чем он в этот момент думает, это то, что они смогут продолжить разговор. И обязательно выяснят, что в конце концов происходит. Если бы это было так просто… Они попрощаются на выходе, уверенные в том, что ничто не будет мешать закончить тот самый разговор. Но сойдя на Лофу, Келус очень не скоро поймет, что видел в тот момент Дань Хэна как такового в последний раз в жизни.