Новичок

Вокруг темно. Кажется, словно в любой момент может оказаться, что пола под ногами нет. Келус с удивлением понимает, что зажмурил глаза. Но зачем он это сделал? Это… что происходит-то? Сознание какое-то шаткое и… какой-то странный зуд. Словно кто-то что-то говорит. Нет, тихонько шепчет прямо… словно бы внутри и… стоп. Кто он? Да что же это за зуд такой… — Келус, держись, — этот зуд, нет, голос, он едва слышен, с трудом разборчив, но он, собирающийся наконец открыть глаза, замирает. А кто такой Келус? Он пытается слушать дальше, но получается плохо. А ещё… оказывается слышно кое-что ещё. Шепот. Мысль. Идея. Невероятный соблазн. Ну же, открой глаза. Это так легко. Открой глаза и тебе больше ничего не будет нужно. И он. Келус? Кажется, всё же Келус, поддается. Медленно, словно забыв как это вообще делается, он открывает глаза, хотя что-то внутри кричит от ужаса, а тоненький голосок твердит что-то странное о мозговых волнах. О том, что они слабеют. Но ему уже нет дела. Потому что он уже не осознает, что истаивает. А в следующий момент его лицо накрывают ладони. Значит это его голова, его лицо, а над ухом раздается голос. Настоящий и ничем не приглушённый. — Келус. Не нервничай. Этого нет. Это всё симуляция, — и этот полный незыблемого спокойствия голос ввинчивается ему в голову и… его, наверное, приятно слышать? Потому что Келус послушно замирает. Он четко ощущает на своем ухе теплое дыхание, а на лице отчётливый жар чужих рук. — Слушай меня. Всё хорошо. Мы сейчас вытащим тебя. Ты не обязан рисковать рассудком ради этих игрушек госпожи Герты, — где-то далеко опять слышится подобный зуду едва слышный и жутко возмущенный голос. Но… с каждым звуком этого тихого, полного уверенности и спокойствия голоса он все больше понимает, что именно он реален. Этот голос и эти ладони, закрывающие его лицо. Вот что реально. Это. Это, а не странное явление, что словно растворяет в себе всё вплоть до мыслей. Келус. Это его имя. И он один из первопроходцев. Он — Безымянный. И он не сломается из-за какой-то там симуляции эона небытия! Не тогда, когда дорогой для него друг так упорно просит его не сдаваться. Мир тонет в пронзительно писке датчиков жизнедеятельности. Келус пытается рвануться с кровати, точнее, с ложа в медицинской зоне. Но тело такое вялое и слабое. Оно остаётся беспомощно лежать на месте, зато над ним склоняется ощутимо встревоженное лицо с такими знакомыми серыми глазами. Воспоминания возвращаются слишком постепенно. — Дань Хэн? — и голос у него хриплый. — Что случилось? — Герта с коллегами что-то напутали и в виртуальной вселенной ты встретил IX — эона небытия… — Эй, не перебарщивай, всё было в порядке погрешности! — Возможно. Но, госпожа Герта, я могу забрать нашего бойца обратно на борт? Насколько я понимаю, пока вы не исправите баг в вашей игре — ни в какую виртуальную вселенную ему погружаться не следует. — Ладно. Хотя все недочёты уже исправлены, — кукла Герты старательно излучает недовольство. Келус же, ослабленный нахождением в реальности, прикрывает глаза. — Дань Хэн… — Что? — Положи мне, пожалуйста, ладони на глаза. Как в той симуляции. Это… успокаивает, — и столько беззащитного и при том незыблемого доверия в этих словах, что архивист лишь вздыхает и закрывает своими ладонями чужие глаза. Словно по команде сердечный ритм первопроходца, испуганно зашкаливающий, выравнивается. — Я даже не буду спрашивать, что у вас за отношения, — бурчит Герта. — Мы команда, — лишь отвечает Дань Хэн. Раздается недоверчивое фырканье Герты. А Келус… наконец засыпает. Нормально, без подтекста. Лишь думает о том, что Нанук, оказывается, потрясающе добр в сравнении с некоторыми. Смешок, гулкий и слегка удивленный, раздается на грани полусна. И его скорее всего нет.