Новичок

Дань Хэн сидит на ветке дерева с биноклем с таким видом, словно так и должно быть. Словно для него сидеть на дереве — это самое нормальное и естественное состояние. Келусу кажется, что этот парень так подходит абсолютно ко всему. На самом деле ему не слишком интересно, что это за жутко пугливые зверьки, за которыми наблюдает сидя на дереве их архивист. Нет. Ему интересно наблюдать в это время за самим Дань Хэном. Потому что… Келус поймал себя на том, что ему нравится каждое мелкое движение сокомандника. Его полностью сосредоточенный на цели наблюдения взгляд. Его скупые движения, которыми он доставал из-за ворота ручку, делал пометки и, откалибровав бинокль, продолжал наблюдать. Возникла мысль, что Дань Хэн такой во всем, за что берется. Не важно, что это — работа с архивом, составление каталога, битва, тренировка или… просто Дань Хэн — это Дань Хэн и этим всё сказано. Чем бы он ни интересовался и что бы при этом не делал — с него взгляда сводить не хотелось. Вот Келус и не сводил. — В следующий раз, когда я полезу наблюдать за созданиями типа амфибия и буду сидеть в болоте, ты также пойдешь за мной? — голос Дань Хэна звучит с лёгким любопытством и тот очень забавно поворачивается к нему, слегка отведя от своего лица бинокль. — Ну… если ты не против, то да, конечно, — чуть замявшись отвечает Келус и думает о том, что скоро уподобиться Март 7, но будет фотографировать не все подряд, а Дань Хэна. Потому что хочется и кажется самым нормальным в мире явлением. — Я не против. Но я думаю, мне не кажется, что сегодня сам был объектом твоего наблюдения, — чуть кивнув отвечает Дань Хэн, а Келус вдруг не выдерживает. — Слушай, ты случайно не упавшая с неба звезда? Ну или феникс какой-нибудь? — звучит вопрос откровенно по-идиотски. И впервые за проведенное вместе время на лице Дань Хэна отражается эмоция, очень похожая на растерянность. Которую ему, впрочем, удается довольно быстро побороть. Потому что если бы это сказал кто-то другой, например, первый попавшийся его ровесник со станции «Герта»… это прозвучало бы как дешёвый подкат в неподходящих условиях но… Это же Келус! Потому архивист возвращает себе спокойствие. — Почему такой вопрос? — Ну… просто… — Келус не кажется смущённым, он очевидно даже не представляет, как выглядел его вопрос. — Я не рассказывал, но как-то на станции один странный парень попросил помочь ему — найти потерянный ответ девушки на его сообщение. Ну, знаешь, он слал ей тексты. Так называемые стихи… я тогда подумал — а ведь стихи, так называемая любовная лирика, как я об этом читал, это тоже вид романтики. Ну, мне кажется, если я пойму значение такого явления как романтика, мне и людей понимать станет легче, — говорит Келус сбивчиво, неловко, так, словно ощущает, что что-то нет так, но вот что конкретно — от его понимания уже ускользает. — И ты решил узнать побольше про эту любовную лирику? — архивист почти не удивлен таким словам, но как же… это… мило? — Угу. А потом оказалось, что случился парадокс с какими-то там звёздами, что-то тогокнуло, что-то хренакнуло и этого парня с его девушкой разделило временным потоком. Или я не правильно понял. Но суть была в том, что… он остался в настоящем, а она словно бы в будущем и… знаешь, этот парень, даже понимая, что шансов мало, решил ее догнать. Сам. В его стихах он сравнивал ее со звездой. А потом я подумал, что если упавшая звезда может быть похожа на человека, значит она должна выглядеть как ты. Потому как, что же это за звезда тогда такая, если будет выглядеть не так здорово и пробирающе, как ты… — на удивление горячо и искренне объясняет свои мысли Келус, а Дань Хэн не выдерживает. Отворачивается. И уходит. Потому что больно уж эти слова похожи на детское признание. Он лишь успевает поймать взгляд Келуса. Растерянный, не понимающий и полный горечи. Но больше не оборачивается. Симуляция дикой природы одной из недавно освоенных планет в специальном помещении станции «Герта» сворачивается. Дань Хэну нужно продолжить работу над исследованиями и постараться не вспоминать тот взгляд. Он соврет себе, если даже допустит мысль, что эти слова его не зацепили. Очень наоборот. Он даже допускает, что его напарник сам не понял насколько же… пробирающе до глубины души прозвучали его слова. Вот только не в ситуации дань Хэна позволять себе такие привязанности. Он… Не может выкинуть из головы происходящее. Никак не может. Келусу же просто хочется понять, что же он сделал не так.