Разбитые мечты: Москва, панельки, ты

Облака медленно плыли куда-то вдаль. Они были похожи на сахарную вату, но пахнут почему-то спиртом. Да, это всё было в моей голове, но я почему-то представил, как медсестра в больнице берёт медицинскую вату, похожую на одно из этих облаков, смачивает спиртом, и… бррр. Ненавижу это всё. Явно не с того начались мои мысли. Я плёлся, как под конвоем, в школу. Старался не зацикливаться на Ромке. Зайдя в класс, я увидел, что на недавно пустовавшем месте сидел Рома. Я решил начать день с позитивной ноты. Мы встретились взглядами и я улыбнулся ему. Ответной улыбки не последовало. И не было никаких «Здаров, Тоха!». Только опечаленный взгляд, в котором было что-то ещё. Но что? Я не мог точно понять. Будто я отобрал у Пятифана любовь всей его жизни. Или… постойте-ка. Так же и есть на самом деле! Опять всё вокруг этой Полинки крутится. — Дети. — кратко поздоровалась классная руководительница. Отметив кто есть и кого нет, женщина сказала, что учительница по биологии заболела, поэтому первого урока у них не будет. Кто-то ликовал, а кто-то злился. — Ну и нафиг было вставать в семь утра! Я бы к девяти в школу пришёл, поспал подольше. — сказал кто-то из класса. — Ага, чтобы вы случайно в школу проспали? Нет уж. И не канючь мне тут! — сказала учительница напоследок, прежде чем выйти из класса. — Мда… — заворчал Бяша. Он встал из-за парты и направился к доске. — Кто со мной в крестики-нолики будет играть? — Я! — вызвался кто-то из класса. Я сидел молча, рисуя на полях тетради. Во рту стоял привкус той противной манной каши с комочками, которую подавала мама на завтрак. Конечно же, Оля съела всё быстрее меня, и уже во всю хрустела печеньем. А я лишь ей завидовал. Завидовал, что она быстрее меня съела это инопланетное нечто, похожее на пластиковую кашу из «Кин-дза-дза!». Завидовал, что Оля будет сидеть дома и смотреть мультики, читать сказки, играть в куклы, пока я буду сидеть в школе. От моих мыслей меня вывела тень, нависшая надо мной. — Привет. — я услышал знакомый голос. Подняв голову, я увидел Рому. — Я сяду. Это не было вопросом, Ромка просто поставил меня перед фактом, что мне придётся потесниться. — Прив-вет. — голос задрожал, выдавая волнение. — Да тихо ты. Не буду я тебя бить, уже зашуганный весь тут. — Да я не… — Верю. — перебил меня Рома и сел на соседнее место рядом со мной. Я не знал о чём мне говорить с Ромой. Вся ситуация становилась крайне напряжённой. Я вдруг нашёл в себе силы обратить внимание на друга. Взгляд обжигал холодным пламенем, а очи были слово залиты молоком. Его глубокие, как цвет сладкого киви, глаза перестали быть такими сочными. Я хотел спросить Пятифана: «Неужели так сложно сделать вид, будто ничего не было?» Но я промолчал. Рома бы и сам сделал вид, что ничего не было. Но он же так не сделал. Я намерен был докопаться до истины. — Пошли. — сказал Рома. — Куда? — В туалет. Мы спокойно вышли из кричащего класса и пошли в туалет. — Ты что-то хотел мне сказать?.. Лицо Ромы сморщилось в гримасе отвращения, будто я сказал ему что-то очень нехорошее, и что я сейчас должен «пояснить за базар». — Я заебался. По-моему, после твоей истерики тебе стало всё равно. Я начал захлебываться в словах: — Я? Да как ты… да я… я к тебе пришёл домой, чтобы поговорить! А ты меня за дверь выставил! — обиженно прикрикнул я. — Я… — Рома искал подходящие слова. Но вместо этого, взяв за воротник, он прижал меня к холодным плитам на стене, будто я ничего не весил. — Я тебя ненавижу. Ненавижу, слышишь?! Да я бы лучше пырнул тебя тогда! Почему ты заставляешь меня плясать под дудку перед тобой?! А? Что ты, твою мать, со мной сделал?! Что?! — глаза Ромы заслезились. — Рома, я ничего не… — Ну конечно, сука! Нихуя! Нихуя ты не делал! Очаровал моих родителей, мне наркоту какую-то подсыпал. Да? В воду мою. Да? Признавайся! — по лицу Ромы из глаз и носа текли слёзы. Он шмыгал, и я видел как он старался не разреветься ещё больше, будто ему было за это стыдно. — Я правда ничего не делал! Почему ты сваливаешь всё на меня?! — закричал я в ответ, не в силах сдерживаться. Рома не ответил. Неужели он видел во мне какого-то противника? Немного выждав, он всё же ответил: — Мало того что Полинку мою увёл, так ещё и пиздишь тут. — шёпотом произнёс Пятифан. Это было затишьем перед бурей. Точнее перед ударом. Адреналин в крови зашкаливал. Я хотел увернуться, но не успел. Пятифан замахнулся рукой, словно натягивал тетиву на луке. Я почувствовал животный страх. Рома был физически развит лучше, чем я. Я закрутился, пытался выбраться из мёртвой хватки, пытался освободить хотя бы одну руку, но увы. На оскаленном лице Ромы не было ни капли сострадания, что могла остановить его. Он выглядел точно кровожадный зверь — волк, — который собирался съесть меня. В его лапах я был словно зайчиком — его добычей. Я боялся его. Искренне боялся. Шансы выбраться у меня были равными нулю. Я был жалок. Хотя также не хотелось в рукопашку «сражаться». Надеялся, что Рома поймёт себя, поймёт меня. Мы просто спокойно поговорим. Рома, не жалея сил, ударил меня по лицу кулаком. Я волновался больше за очки, нежели за себя. Рома, не дожидаясь когда я очухаюсь, ударил меня снова, но теперь уже ногой в живот. Массивные ботинки впились в кожу через ткань жилетки. А ведь я не мог ничего. Я бессилен. Я трус. Я терпел эти удары то от руки, то от ноги. Рома кинул меня на пол и продолжил свои действия. Я закашлял, пытаясь выровнять дыхание. Когда Рома сделал небольшую передышку, прежде чем снова ударить меня, я почувствовал, что больше не могу даже сфокусировать взгляд. Я прошептал, прежде чем провалиться в темноту: — Пожалуйста… … На лице Ромы промелькнула тень осознания того, что он делает. Губы и подбородок задрожали. В страхе скорее за одноклассника, чем за себя, Пятифан сел на корточки и легонько похлопал товарища по щекам. — Ну же… Антон… ну же… очнись… — поняв, что подросток натворил, он ринулся прочь из туалета прямо в учительскую за Лилией Павловной, пока в голове проносилась, слово вихрь, мысль: «Я же обещал не бить его! Обещал!» — Да, и не говори. Я ему говорю, чтоб он в милицию звонил, надо этих рэкетиров сажать! Ага… ну так он не слушается! Я же… да я же повторяла ему несколько раз! Не слушает вовсе! Всё о нём да о нём. А как ты сама-то? — учительница разговаривала с кем-то по телефону. — Лилия Павловна! — крикнул шестиклассник, едва не выбив дверь. — Извини, повиси минутку. — обратилась женщина к собеседнице, а потом повернулась к школьнику, — Ну что тебе? — Я… извините, что отвлёк. Там Петрову в туалете плохо. — брови Ромы свелись к переносице. — Ну так пусть к медсестре идёт. — немного раздражённо ответила учительница. — Нет, он… сознание потерял или что это… Учительница охнула. Она ничего не ответила. Выбежав вместе с учеником из кабинета, она побежала на этаж к своему классу, рядом где и находился туалет. Лилия Павловна, едва увидев лежащего Антона, первым делом проверила пульс. — Отнеси его к медсестре, сможешь? — спросила обеспокоенная женщина. — К-конечно. — сглотнул Рома. — Побудь с ним, пока не придут его родители, хорошо? Вещи сюда его тоже принеси. Я пока родителям его позвоню. Бедный мальчик… Потом будем разбираться, из-за чего такое могло произойти. — Пятифанов сделал вид, будто не расслышал последние слова, хотя он намеревался признаться во всём. На душе скреблись кошки. — Всё, я тащу Антона к медсестре. Лилия Павловна снова убежала в учительскую, а побледневший подросток стал аккуратно поднимать Антона, хватая под коленками и под мышками. «Чёрт. Я ублюдок. Еблан.» — мальчик посмотрел на друга и тихо вздохнул. Действовать столь безрассудно не мог даже он. Ну, так ему казалось до этого момента. Было стыдно перед Антоном. «Он ведь не виноват. Да?.. не виноват…» Рома шёл медленно, смотря под ноги, чтобы не споткнуться. Его не волновала своя дальнейшая судьба. Что будет дома, когда всё узнают. Что будет с ним самим. Его волновала только судьба Антона. «А ведь неправильно поступил. Сам его избивал, пока он не мог и слова вставить для оправдания». Светлые ресницы Антона отбрасывали длинные тени на лицо. Лицо выражало абсолютное спокойствие. Веки иногда подрагивали, но других признаков что Петров вот-вот оклемается не было. Лишь только спокойное дыхание успокаивало Пятифана. «Такой лёгкий. Хрупкий.» Теперь захотелось оберегать спящего одноклассника. Снова это чувство. Снова это ощущение. То, из-за чего Рома и избил Антона. «Успокойся. Успокойся. Это всего лишь глюки в мозгах. Успокойся.» Пятифан постучался в кабинет медсестры. Постучался два. Постучался три. Никто не открывает. — Сука. — тихо выругался школьник. Кабинет находился на первом этаже, поэтому Рома пошёл к охраннику. — Здравствуйте. Не знаете где медсестра? Мужчина посмотрел на двух школьников. Вопросов он задавать не хотел, поэтому просто ответил: — Её смена закончилась. Только ключи запасные от её кабинета есть. — Да, спасибо, дайте пожалуйста. Без лишних слов охранник взял ключи из ключницы и пошёл к двери. — С-спасибо. — Рома был благодарен за помощь охранника. — Мгм. Пусть потом только учительница подтвердит всё. А то вдруг концерт устроили, шоб спирт весь выдуть. «Конечно, спасибо. Я ради того чтобы выпить весь спирт одноклассника избил. Клёво, да?» Отворив дверь, охранник оставил ключи в замке, а сам пошёл на своё место. Да, ему было абсолютно всё равно. «Ну, хотя бы помог. И на том, мужик, спасибо.» Рома бережно опустил юношеское тело на кушетку. На всякий случай Рома оглядел кабинет и углы на наличие камер, а потом закрыл дверь. Ему было неловко. «Подумают ещё, что я пидор какой-то. Нахожусь тут один с одноклассником». Рома посмотрел на мягкие черты лица Антона. Такой беззащитный… Пятифан выключил сознание. Он просто пялился на своего друга. Он не мог совладать с эмоциями. Действовал инстинктивно. Аккуратно положил ладонь на холодную щёку. Поглаживая большим пальцем, Рома усмехнулся. «Ну прям как Белоснежка тут. И кожа такая же…» Рома сглотнул. Он аккуратно потянулся к Петрову, чтобы поправить выбившиеся волосы. Брови снова свелись к переносице. Не желая думать о том, что будет с ним самим, когда вскроется правда, Рома, как заворожённый, смотрел на своего друга. Вздохнув с сочувствием, Рома прошептал: — Ты извини меня, идиота. Да тут даже извинений мало будет. Я веду себя как мудак. Я не знаю что со мной. Если это и есть та самая подростковая хрень, то я не хочу быть подростком. Я хочу… хочу только чтобы ты простил меня. Я же не первый раз так себя веду. Думаю… что буду теперь дома сидеть… только не бросай меня пожалуйста, если что вдруг. Мои планы о Москве всё ещё актуальны… — Пятифан слабо улыбнулся. — Я не надеюсь на хороший исход. Нет. Я даже прощения от тебя ждать не буду. Я просто… как я уже сказал, я не знаю что со мной. Меня будто околдовали. Извини за такое… извини… — Рома робко взял хрупкую худую кисть Антона. — хорошо, что ты не слышишь и не видишь этого сейчас… — шатен ласково переплёл свои пальцы с тонкими пальцами Антона. Послышались шаги и знакомый голос учительницы. «А вот и Лилия Павловна. Ну вот. Прощай всё.»