Разбитые мечты: Москва, панельки, ты

Бяша ревел. Ревел без остановки. Он злился на друга. Обычно, когда бурят ругался, в основном не всерьёз, Рома смеялся, ведь шепелявость друга делала его речь какой-то слишком несерьёзной и забавной. Но сейчас обоим было не до смеха. — Да как ты смеешь?! Ты избил нашего друга! Не ты ли говорил, что дружба превыше ссор?! Не ты ли говорил, что мы команда?! Что ты нас в обиду не дашь?! А?! А теперь и уезжаешь от нас! Уезжаешь в какую-то сраную Москву! Да как ты… — бурят всё не останавливался. Всё захлебывался в соплях и слезах. Рома молчал. Смысл успокаивать друга словами? Что он ему скажет? Хорошо, что не колония? Хорошо, что… что? Может, извиниться надо? — Да успокойся ты уже наконец! В восемнадцать лет встретимся. Всего-то пять лет подождать надо. Никуда я от тебя не денусь. Эти слова задели Бяшу в самое сердце. — Ты… ты не на один год?.. ты… до конца школы что-ли? — взгляд остекленевших от ужаса глаз направился прямо в Рому. — Ну да… — Типо, блять, ничего не смущает, да?! Ничего абсолютно?! Да?! Ты сучара, Рома. Я ненавижу тебя! Да мне похуй будет вообще, вернёшься ты или нет! Пошёл! Ты! Нахуй! — слова вытесняли воздух из лёгких. Они стояли прямо на заднем дворе школы, а Бяша, ничуть не стесняясь, орал на друга матом и плакал. — Извини… — тихо сказал Рома, обнимая друга. — Мне-то твои извинения не нужны. Вот перед Антоном извиняйся! Посмотрим вместе как он радоваться будет. То-то счастье будет. Да, на?! Пятифан молчал. Он дал выговориться своему другу. — Знаешь что?! На! — Бяша со всей силы ударил своего друга в солнечное сплетение. — Радуйся, что не в кадык. Это тебе за Антона. Рома явно готовился к удару, но не в солнечное сплетение. Благо, Бяша был физически слаб, так как все силы потратил на слёзы. Немного откашлявшись, Рома погладил друга по спине, успокаивая. — Кхе… всё будет хорошо. — шмыгая носом проговорил парень. Прошла неделя. Рома сидел у себя в комнате. Он мало-помалу собирал свои вещи. Без зазрения совести, мать входила в комнату к сыну и осматривала собранные вещи. — Нет. — Да что опять не так?! — Я тебе дала список конкретных вещей! А ты, псина, этот список не соблюдаешь! — женщина дала Пятифанову подзатыльник. — Выворачивай. — Ч-что выворачивать?.. — робко спросил Рома мать, почёсывая затылок. — Блять. Я поражаюсь твоей тупости. Сумку! Сумку выворачивай! Едва взяв сумку, Людмила вырвала её из рук подростка и выпотрошила все вещи, которые Рома так старательно складывал. — Пока тебя дождёшься, сто лет пройдёт. — женщина принялась осматривать собранные вещи. — Тебя за «Тетрис» твой на кол посадят. Ясно? Убирай. Это что? — женщина достала какую-то папку. — Нет, мам, это… — Рома весь сжался, когда мать достала папку с рисунками. — Раскраски твои, значит. Вот эту хуету я должна на своём горбу таскать, да?! Три чемодана, а у тебя в них что лежит?! — кричала женщина, едва увидев немного небрежные рисунки сына. — Мама, пожалуйста… — Пятифан потянулся к маминой руке, за что быстро получил шлепок. — Клешни не распускай. Распустил уже один раз. Молодец. Молодец! Давай и на мать ещё! Женщина с яростью бросила папку на стол, и продолжила осматривать вещи. Прошло минут двадцать. А может и час. И наконец, Людмила перестала проверять вещи. — Избавимся от тебя, заживём хоть как люди. — шёпотом добавила мать, уходя из комнаты Ромы. Всхлипывая, подросток снова начал аккуратно складывать вещи в спортивную сумку. Сил на истерику не хватало. Лучше спокойно собрать вещи и отдохнуть. Собрав уже половину вещей, зеленоглазый посмотрел на стол, где лежала папка с рисунками. «Матери нет до этого дела. Хотя бы в чём-то ей нет дела.» Рисунки были далеко не обычные. Хотя, для любого другого человека, кроме Ромы, эти рисунки могли показаться самыми обыкновенными. Сколько интимных, для Ромы, моментов они хранили… Сунув папку между футболками, Пятифан устало сел на кровать. «Сил из-за этой суки больше нет. Я не верю. Не верю, что я уезжаю. Ну не может быть, что я буду там находиться до окончания школы. Нет. Нет.» Шатен и правда отчасти не верил в происходящее. Оттуда и хладнокровность. Время было три часа дня. Но Рома настолько вымотался, что едва коснувшись подушки, уснул, а перед этим проскочила в голове мысль: «Завтра я в последний раз перед отъездом увижу Антона. Надо высказаться.» … — Ну наконец-то! Эта неделя была невыносимо скучной. — я ликовал, когда узнал новость, что меня выписывают из больницы, — обычная мальчишеская драка, задаром только в больнице пролежал. — А, ну конечно. Скажи это врачу, который тебя осматривал. То-то же ему радостно будет. — усмехнулся отец. Я лишь стыдливо улыбнулся. — Ну всё. Сейчас поможем тебе собрать вещи и поедем домой! — радовалась мать. Город, в котором находилась больница, был почти в полутора часов езды на машине до посёлка. — Городишко маленький. Делать тут особо нечего. Почти ничем от нашего посёлка не отличается, — сказала мама. Я меланхолично смотрел через окно, представляя себя героем какого-то сериала или фильма. — А как вы Олю одну оставили? — спросил я. — Мы её звали с собой. А она ни в какую. Говорит, хочет побыть взрослой, одной дома за старшую побыть. — ответил папа. Такому ответу я улыбнулся. Всё-таки, я соскучился по своей сестрёнке за эту мучительную неделю. … Утро следующего дня. Пятница. Рома и Антон встали с мыслью о сегодняшнем дне. «Дне, когда мы с Ромой точно помиримся!» «Дне, когда наша дружба с Антоном закончится навсегда…» Бяша не знал как себя вести, когда на место его друга сел предатель. Подросток хотел оборвать все связи с Ромой из-за обиды. А с другой стороны хотел провести как можно больше времени с другом. Хотя, эту неделю они и так пытались провести вместе. Но сегодня последний день. Ромины родители заставили сына идти в школу и доучиваться последний день. Учебники уже были сданы, но Роме всё равно приходилось выполнять упражнения, списывая всё у Бяши. — Успокойся ты так. Я же тебя не буду бить. — грустно ухмыльнулся Рома, пытаясь спасти ситуацию. — Да я спокоен. Просто где Антон?.. — Антон! — крикнула Карина, когда её сын уже стоял за порогом. — Да, что такое? — окликнулся Петров. «Рассказывать или нет? Лучше не стоит. Вдруг, только усугублю ситуацию.» — А… нет, ничего. Передумала. Ступай! — Ну хорошо. Пока. — Антон не придал ни малейшего значения маминым словам. Антон тихо зашёл в класс. Рома и не заметил, как бешено застучало его сердце, едва белокурая макушка показалось из-за двери. — Антон… Антон! Антооон! — Пятифан резко вскочил с места, чуть ли не набрасываясь на друга. Петров, который до этого наоборот старался не смотреть в сторону своих друзей, мягко говоря, оцепенел, когда на него набросился Рома со спины. — Интересно, что между этими двумя случилось? — спросила одноклассница. — А я знаю! — гордо сказала Катя, повернувшись ко всему классу. — знаю, что у этих двух случилось! — Что? Расскажи! Рома, естественно, услышал эти разговоры про него и блондина. — Я расскажу, только если… — Да заткнитесь вы все! Замолчите! Заткнись, Смирнова! — заголосил зеленоглазый. — Ты на кого так рявкаешь? А? — пригрозила Катя. — Границ вообще не видишь? Антон всё это время не проронил ни слова. Он стоял в остолбенении, не понимая что происходит. «Хочу домой.» — думал он. — Пойдём. — Рома схватил Петрова за руку, уводя прочь из класса. «Только не туалет. Только не туалет.» Рома будто прочёл мысли Антона. — Не бойся. Нам поговорить серьёзно надо. — с некой заботой произнёс Рома. — Х-хорошо. — заставил себя сказать подросток. Зайдя в туалет, и убедившись что никого нету, Рома заглянул в кристальные глаза Антона. — Извини меня.