Разбитые мечты: Москва, панельки, ты

— Извини меня. — Рома заметил, насколько сильно сжался Антон. — Всё хорошо. Просто в следующий раз будем объясняться словами. — Теперь уже да. — грустно рассмеялся Пятифан. Он всё смеялся и смеялся, пока его смех не перерос в вопль, а тот уже в сильный плач. Согнувшись пополам, шатен закрыл себе рот, чтобы никто ничего не услышал. — Эй… всё хорошо… Ну Ром. — блондин подошёл к другу и аккуратно взял под мышки, помогая встать. — Давай ты успокоишься, выпьешь водички. У меня где-то успокоительные были. С собой всегда ношу. — Ты не…– Ромка поскользнулся и упал на холодные плиты, утаскивая Антона за собой. — Ты не понимаешь… — Что не понимаю? — Антон принялся успокаивать друга как Олю. Выслушивая и не паникуя. — Мы больше никогда не увидимся. — Рома ожидал реакции друга. Но сам же Антон просто сидел в оцепенении, не понимая, что происходит. — Так это… правда?.. — Антон тихо сглотнул. Тут же эмоциональный всплеск Ромы превратился в эмоциональное цунами. Его плач срывался на крик и наоборот. Ему было всё равно на то, что кто-то услышит. Было всё равно на то, если кто-то зайдёт. Было всё равно на то, что скоро начнутся уроки. Главное сейчас совсем не это. Внутри обоих мигом заселился страх. Но у Ромы, помимо страха, было ещё разочарование и гнев на родителей. Ненависть. Он ненавидел, в первую очередь, себя. Глубокое чувство потери дорогого человека — Антона. А у Антона, помимо страха, была целая палитра эмоций и мыслей. «Это же шутка, да?» «Это не шутка.» «Этого не может быть.» «Это неправда!» «Мы же ещё встретимся, да?» «На сколько Рома уезжает? Куда уезжает?!» Прежде чем лишний раз накручивать себя, Антон решил разобраться со всеми вопросами, возникшими у него в голове. — Ты куда-то уезжаешь?.. — губа и подбородок застряслись, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. — Ка-ка-кадетский ин… ин… интер-р… — заикался Рома. — Кадетский интернат? — Д… д… — Рома не смог выговорить даже такое простое слово. Он поджал ноги, положив между ними голову. Пятифан утвердительно замычал, качая головой. Антон держался. «Роме и так тяжело, а моя истерика ему ничем не поможет…» — Куда? Рома, прежде чем сказать ответ, схватился за волосы и прикусил нижнюю губу. — Москва. — несколько секунд тишины, и новая волна эмоций. Печаль, горе, одиночество, утрата… даже все эти слова не подходили к тому, что на миг почувствовал Петров. — Ты не шутишь? — Да блять! Как я могу шутить?! Как, блять, я могу сейчас шутить?! — Пятифан резко посмотрел на друга. — Когда ты уезжаешь? Сколько дней вместе мы можем провести? — Я уезжаю завтра. Глаза Антона округлились, а зрачок сузился. Сложные и смешанные эмоции одолели подростка. Он не верил. Не мог смириться с тем, что его друг, почти родная ему душа, уезжает. Почти навсегда. Неужели их совместное время — их дружба — подходит к концу? — Всё не может так резко оборваться… — Ещё как может. — шёпотом проговорил Пятифан. — Никто специально не хотел тебе говорить заранее… Да ты понимаешь, я готов был сам один на попутке доехать к тебе в больницу! Домой к тебе меня не пускают. Ничего сказать я не мог. Даже записку не мог передать… — Стоп… что? Ты хотел прийти ко мне домой? Рома шмыгнул, и ответил: — Ну да. Тебе мама, что-ли, не рассказывала? Да она, судя по твоему лицу, вообще молчала! — Рома посмотрел на друга. Секунды три он молчал, пока снова не заплакал. Антон не смог сдержать слёз. — Ты-то что плачешь? — спросил Пятифан, услышав тихие всхлипы своего друга. — радоваться должен… — Я давно уже простил тебя, Рома! Давно! Ты думаешь, что для меня наша с тобой разлука ничего не значит?! П-подумаешь, на пять лет уезжаешь в какой-то интернат! Подумаешь! Я же такой чёрствый, по-твоему?! Да?! — кричал Петров. — Я после того… того самого дня каждый день о тебе думаю! Каждый день! — руки задрожали, но их тут же накрыли тёплые ладони. — Пообещай мне, что будешь ждать. Будешь ждать до последнего. Я тебя не брошу. Я… я буду помнить тебя, хорошо? Потом найдёмся… обязательно встретимся! Хорошо? Я буду ждать нашей встречи… хоть снова в эту дыру приеду! Мы обязательно встретимся! Мы обязаны встретиться! Я на телефон накоплю! Позвоню! Или по стационарному звонить буду… слышишь? Я всегда буду тебя помнить! Не забывай меня! И никуда не уезжай, пока не встретимся, умоляю! — голос Ромы был словно заживляющий пластырь, который приложили к сердцу. — Я не забуду тебя… — блондин крепко обнял друга. Он готов был продать душу, лишь бы его друг был всегда рядом. Жизни обоих парней разделились на «до» и «после». Но их души, словно магнит, тянулись друг к другу. Рома, уже немного успокоившись после истерики, ответил на объятия. Антон почти лежал на Пятифане. Рука сама по себе тянулась к волосам Антона. Запустив ладонь в такие мягкие и пушистые волосы, Рома принялся делать массаж. — Ч-что ты делаешь?.. — спросил Антон, пытаясь поднять голову, но свободная рука Ромы мягко уложила Петрова назад. — Тише. Это просто успокаивающий массаж головы. Тебе надо немного отдохнуть от таких новостей. У меня уже истерика случилась. Отдохни немного. Одинокая слеза скатилась по бледной щеке Антона. — Спасибо… — подросток прикрыл глаза, доверившись другу. После ещё не до конца пережитого стресса мальчики сами не заметили, как случайно уснули. … — Да где они там шляются?! — Лилия Павловна нервно постукивала ручкой по столу. — Ну-ну. Небось, снова в туалете дерутся. — хихикала Катя, которая всем уже разболтала о том, что произошло между двумя одноклассниками. — Да скоро они вернутся, на! Что сразу на уши весь класс поднимаете? — ворчал Бяша. «Им нужно поговорить. Я уже почти всё пережил. Весь этот стресс. Пусть поговорят. Не совсем подходящее время они выбрали, ну ладно.» — Так, класс. Упражнение тридцать шесть, я не могу больше ждать. Хватило мне одного раза. — женщина решительно направилась к двери. — Нет! — испуганно крикнул бурят. — Игорь! Хватит уже своих дружков прикрывать! Делай упражнение, у тебя первым всё проверю! — раздражённо сказала учительница. — Катюш, побудь за главную. Я скоро вернусь. — Хорошо-хорошо, Лилия Павловна! — тоненьким голоском сказала Смирнова. — Хаясё-хаясё, Йийия Палнна… бе-бе-бе… — тихо передразнил Бяша. — Что-что ты сказал? — повернулась Катя к однокласснику. — Да ничё! Упражнение читаю. Выйдя из класса, женщина сразу же пошла в мужской туалет без задней мысли. «Сейчас этим двоим такой нагоняй устрою за драку и за пропуск занятий!» Конечно, картина, которую она там увидела, её, мягко говоря, шокировала: два ученика лежат на холодном кафеле, обнимая друг друга. «Это… это что ещё за безобразие?!» — Чего разлеглись?! Делать больше нечего?! — закричала Лилия Павловна, цокая каблуками. — Ч… что такое? — тихо спросил блондин. — Так вы спали?! Совсем крыша поехала?! Встали оба! Бегом в класс, пока родителей в школу не вызвала за такое безобразное поведение! Давно, видимо, ремня не получали, да?! Ещё толком не соображая, Антон сонно ответил: — Извините пожалуйста… Мы… мы правда случайно. Ром, вставай… — Чтобы через пять минут были на своих местах! Ясно?! Задержитесь хоть на минуту — останетесь в школе до конца второй смены! И я не шучу! — злая учительница потопала в кабинет, а звук её каблуков становился всё тише и тише. Рома уже проснулся от её приговоров. — Чёрт. Мы что, уснули? — задал риторический вопрос Пятифан. — Угу. — Глаза болят. Антон вздохнул: — Эх. Это потому что ты много плакал. Меня ждёт то же самое ближайшую неделю. Осторожно поднявшись, ребята посмотрели на свои лица сквозь заляпанное зеркало. — Я выгляжу как зомби. — сказал зеленоглазый. — А я выгляжу как человек, который недавно узнал, что его лучший друг уезжает в другой город. Умывшись, друзья пошли в класс. Немного удручающая атмосфера накрыла с головой учительницу, Бяшу и Антона с Ромой. Все остальные уроки прошли в полной тишине между тремя друзьями. После уроков Бяша снова захныкал. — Команда Вольтрона разваливается… считай, уже развалилась… Никто не проронил ни слова. — Идите домой без меня. Я, кажись, сменку забыл. — сказал Петров, убежав в школу. — Ладно, Ромка. Я ждать уже не буду. Не могу находиться в этой атмосфере. Пока. — Почти безразлично бросил Бяша, уходя в неизвестном направлении. — Ну пока. Друг называется… — обиженно сказал Рома, а потом шёпотом добавил, — А я лучше Тоху дождусь. Через минуту прибежал Антон. — Это ведь была отмазка. Специально сменку в классе оставил. — слабо улыбнулся Пятифан. — Раскусил всё-таки. Извини, я просто… мне хочется побыть без Бяши в такой… момент. — Я понимаю. Давай я тебя до дома провожу? Ну не прямо до дома, а иначе твоя мать ругаться на меня снова будет. — Извини её. Я правда не знал, что мама так себя вела. — Всё хорошо. Я за тебя больше переживаю. Извини ещё раз за побои. Не по-мужски поступил. — Всё хорошо. Ребята направились в сторону дома Петровых. — Давай немного погуляем по лесу? — предложил Антон. — Заблудиться не боишься, Белоснежка? — Нет, я постоянно через него хожу. Иногда специально петляю. Хочу подольше с тобой побыть. И что вообще это такое? Какая я тебе Белоснежка? Ромка задорно улыбнулся. — Ай да не важно. Забей. Пойдём. — Пятифанов взял Антона за руку. — Для тебя это уже в норме? — спросил блондин. — Ты о чём? Ааа… извини. — Рома отпрянул от руки Петрова, как ошпаренный. — Эй. Я же ничего плохого не сказал. Просто спросил. — грустно вздохнул Антон. Но тут же его руку обняла другая рука. — Спасибо. — сказал он очень тихо. Ребята шаркали по снегу, что в тени переливался и был похож на галлий. Неспокойную тишину нарушил голубоглазый: — Что между нами? Рома сразу понял к чему вопрос. Но притворившись глупым, он хотел было переспросить, но его опередил собеседник. — Я же не один это чувствую, да? Пятифан не стал молчать. Он сел на сугроб, прерывая движение. — Я чувствовал это ещё до того самого поцелуя. Я серьёзно думал, что меня отравили. «Что?» — безмолвно спросил Антон. — Скажи, что ты ко мне чувствуешь, Антон? — Ч-что я к тебе чувствую?..