Разбитые мечты: Москва, панельки, ты

— Ну вот и всё… — Рома бессильно сел на кровать, пока он краем глаза не увидел что-то блестящее. На очках Антона отражались заснеженные деревья и небо. — Это что ещё такое? — Рома посмотрел на окуляры. — Капец. — Рома усмехнулся раз, второй, пока усмешка не превратилась в смех. «Дурак… очки забыл… А может, это даже и к лучшему? — в голове пронеслась интересная мысль. — Себе оставлю. На память. Да и что, идиот я что-ли, очки выбрасывать? Буду с собой носить…» Пятифан бережно спрятал очки между одеждой. — Билет, пожалуйста. — подошла женщина. — У меня уже проверяли. — ответил Пятифан. — Билет, пожалуйста. — Тц. Нате. — Рома вытащил помятую бумажку. — Вижу, далеко направляетесь. — сказала проводница, разглядывая информацию на билете. — Да не. — Рома посмотрел сквозь запотевшее стекло. — в Москву. — Оттуда вам ещё далеко ехать. Ещё и без родителей. Ничего, всё будет хорошо. — женщина улыбнулась, отдавая билет. — «Оттуда» это откуда? — спросил Рома, поворачиваясь к проводнице, вставая с места. — Из Москвы. Вы в Новосибирск едете к родне своей наверное. Извините, если навязываюсь. Рома сщурил глаза. — Чё? Не, погодь. Кхе-кхе. Погодите. Какой нахрен Новосибирск? — Рома резко развернул снова помятый билет, желая самостоятельно проверить сказанные слова проводницы. — Так вы же… — Точно Новосибирск… — Пятифан сел на кровать, моргая стеклянными глазами, смотря куда-то в ноги женщины. — Извините? — женщина присела рядом с ребёнком. — Я так понимаю, вы не знали куда едете? — Какой нахрен Новосибирск… Ну тётя… Меня мать в Москву отправляла! В Москву! До неё ехать… ну час! Сколько до Сибири ехать?! — спрашивал подросток, сжав штаны в кулаках, смотря на обеспокоенную проводницу. — Тише, мальчик. Вода с собой есть? — спросила она, поглаживая Рому по спине. — Есть… — подросток достал воду из сумки и сделал пару глотков. — Успокойся. Скажи мне, если хочешь, что случилось. Тебе очень повезло, ты настоящий счастливчик, у тебя нет соседей, что большая редкость. Да и вообще людей не особо много. Так что ты можешь мне довериться, не обращай внимания на людей. — Извините, а в ваши обязанности входит успокаивать людей? — Иногда приходится. — её светлые волосы ниспадали на плечи, добрая улыбка озарила лицо женщины. — Спасибо, э… — Рома взглянул на бейдж, — Алёна. — Всегда пожалуйста! Ну как тебе, человечек, полегче после воды? — Да… спасибо. — Рома улыбнулся проводнице. — Я бы хотел вам сказать… — Да-да, конечно, говори! Рома тяжело вздохнул, облокачиваясь на окно. — Понимаете… меня мать в интернат отправила. Говорит, что в Москве он. Да эта швабра меня в Сибирь отправила! Что мне там делать?! Снег убирать?! — Тише-тише, дорогой. Главное — ты знаешь, куда ты едешь. Ты едешь в интернат, — девушка тактично промолчала, не спрашивая про то, почему туда отправляется подросток, — Ну… подумаешь, что в Новосибирске. Всё будет хорошо, правда. Ты узнал это сейчас, а не позже. Рома тихо постучал ногтями по столешнице, пытаясь успокоиться. — Всё, дорогой. Ты уже смирился с тем, что уезжаешь в другой город. Ну… немного дальше он, чем Москва… — А сколько в Новосибирск этот сраный ехать? Из Москвы? — Ну… кхм… около тринадцати часов. — Что. Что? Что?! Тринадцать часов?! Да вы издеваетесь?! — Рома раздражённо теребил свои волосы. — Тише. В первый раз же едешь? — продолжала успокаивать парня Алёна. — Да я вообще из своей дыры не выезжал. — Всё хорошо. Обещаю. Всё будет хорошо. — проводница достала из кармана шоколадную конфету, — Держи. Для хорошего настроения. Пятифан сначала посмотрел то на конфету, то на проводницу. — Спасибо, что так добры ко мне. — Рома улыбнулся, забирая сладость. — Зови меня, если понадоблюсь. — женщина встала с места и направилась к выходу. — Хорошо. Спасибо ещё раз! — зеленоглазый улыбнулся проводнице, а потом посмотрел в окно. Ехать было не так уж и далеко по сравнению со вторым путём, который ещё только ждёт своей очереди. Рома достал одну из своих, как он называл, «запретных» сумок. Дело в том, что в этой сумке лежал плеер, наушники и ещё парочка прибамбасов, которые Пятифан притащил «незаконным» путём. В последние дни матери стало всё равно на сына, поэтому Рома сложил некоторые вещи в одну из сумок. Достав наушники и плеер, мальчик включил песню «Комарово», которая, на его взгляд, так подходила под ситуацию и настроению. «Тоха… как же он там? — озабоченно интересовался Рома, пока не засмеялся, — слепой там где-то шастает.» … — Тоха, я всё прекрасно понимаю, но оставлять очки на память было не лучшим решением, учитывая что ты почти как крот, на. — улыбался Бяша, тыкая пальцем в спину друга, который смотрел на давно ушедший за горизонт вагон. Антон коснулся своих век. И правда… очки остались у Ромы. — Ничего… значит, хороший знак. Ещё встретимся. — Антон не сильно волновался за свои очки, сколько за свою задницу, которая готовилась быть горячей от ремня. Нет, родители никогда не били своих детей, но словесно могли задеть хуже любой армейской бляхи. — Ладно. Давай я тебя домой провожу. — предложил Бяша. — Хорошо, спасибо. — Дети! Извините! Сами домой дойдёте? Мне ещё надо на базар сходить, пока не закрылся. — сказала Людмила. — Не беспокойтесь, тётя Люда. Сами дойдём! — сказал Бяша, помогая другу уйти с платформы. Когда друзья дошли до дома Петровых, блондин искренне отблагодарил друга. — Да ладно тебе, на. Друзья же ведь. Ладно, бывай. А то мамка моя волноваться будет. Да и твоя тоже, наверное. — бурятёнок потрепал Антона по плечу. — Скоро увидимся, наверное. Пока! — Спасибо! Удачи, пока! — Антон натянул улыбку, но как только товарищ скрылся, дал волю эмоциям. «Нет-нет-нет! Не плакать… спокойно…» — Тоша! Что с тобой?! Где твои очки? Почему ты плачешь? — встревоженно спрашивала сестрица, едва брат успел перейти через порог дома. — Всё хорошо. — негромко сказал Антон, проходя в свою комнату, игнорируя родителей. — Ты очки посеял? Стоять! — строгая фигура выросла перед Антоном. — Ну мама… прошу, давай не сейчас. — блондин пытался обойти мать, но та схватила мёртвой хваткой за плечо сына. — Отвечай. — Я случайно в поезде оставил… — честно признался Петров. — Весело. Отлично. Супер! — Карина закатила глаза, её челюсть ушла куда-то влево, оскалившись на сына. — Деньги же ведь у нас есть! Да?! Можем и новые купить! Конечно! Антон молча проглотил все упрёки от матери, устало поплёлся в комнату, желая провалиться в сладкий сон до завтрашнего дня, рискуя остаться без обеда и ужина. … — Так… да блять, выкатывайся уже! — Рома озлобленно пнул чемодан. — Тише, ребёнок. Давай помогу, дорогой. — Алёна подошла к подростку, помогая отнести чемодан на платформу. — Фух. Спасибо вам большое, добрая проводница Алёна! Женщина улыбнулась, заходя в вагон: — Всего доброго! Рома остался один. Осознание того, что он в Москве не давало ему нормально мыслить. В хорошем смысле — это город их мечты. Они представляли, как обойдут весь Парк Горького, Антон пойдёт в планетарий, Рома заглянет к Ленину на чай в мавзолее. Всё было бы так замечательно. В плохом смысле — это город их разбитой мечты. Но с мало-мальской каплей надежды на лучшее. «Бабулина квартира так и стоит без дела… Как закопали родственницу, так и забыли про всё. Обычно всем важна квартирка, но только не моим предкам, которым лень переться даже за хатой! Придурки… Зато буду там с Антоном в будущем жить…» — от последних мыслей Рома покрылся румянцем, зачем-то вслух сказав, какой на улице мороз. Все проходили через железнодорожный вокзал. В глазах рябело от большого количества пёстрых клетчатых сумок. Не желая ещё хотя бы минуту стоять на холоде, подросток схватил с собой все чемоданы и направился к людям. — У Курского вокзала стою я, молодой. Подайте, Христа ради, червонец золотой. — маленький мальчик пел эту песню, а рядом сидела бабушка, которая тростью лупасила бедного мальчонку по голени. Рома взглянул на этих людей, ему было их жаль, но лишних денег в кармане не было. Да и самому трудно было. «Сейчас всем трудно…» — Рома вздохнул, проходя мимо пенсионерки и мальчика прямо к промежуточной точке: Москва. «Все мысли об этой Москве!» Всё прошло довольно быстро. — Удачи, мальчик. Один в такую даль едешь. — сказала проверяющая. — Спасибо. — сказал Рома без улыбки, направляясь к залу ожидания. Времени было всего ничего — каких-то тринадцать часов дня. «Ждать до девяти часов вечера ещё…» — Рома уселся на стул. Делать было нечего. Есть он не хочет. Можно было поиграть или послушать музыку. «Но в поезде потом делать нечего будет. А хотя… ладно, насрать вообще!» Пятифанов достал «Тетрис», который был запрещён матерью. Рома играл в «Тетрис», пока к нему сзади не подошёл мальчик — его ровесник. — Привет. — ААА! — заорал Рома, когда над его ухом поздоровались. И явно с ним. — Потише можно? Некоторые люди спят. Ни манер, ни воспитания. — возмущался женский голос в толпе. — Извини, что напугал. Рома повернулся к голосу. На него глазел пацанёнок с блондинисто-рыжими волосами, голубыми глазами размером с пятирублёвую монету. — Ты кто такой? — спросил Рома, пряча «Тетрис» за спиной. — Ваня. Волков. А что? — улыбнулся блондин. — Волка Ваньков, иди отсюда. Что пристал? — Пятифан махнул рукой, будто отгонял от себя назойливую муху. — Мне скучно. Мне тут ещё до девяти часов вечера сидеть. — устало вздохнул Ваня, присаживаясь рядом с Ромой. — Погоди. А мне тоже. Ты куда едешь? — спросил Пятифан, приподнимая бровь. — неужели в Новосибирск? — В Сибирск, Сибирск… Ново…сибирск. Да. — подросток, который вёл себя как десятилетний мальчик, лёг сразу на три места. Закинул ногу на ногу и сложил руки под головой. — Да ладно? Мне туда же. — обрадовался Рома новоиспечённому знакомому. — Рома. Пятифанов. Можно Пятифан. Без разницы. — он радостно протянул руку для рукопожатия. — Ммм… приятно познакомиться, — протянул детский, ещё не сломавшийся голосок, — Рома… красивое имя. — на рукопожатие Ваня так и не ответил, закрыв глаза. — Ну и ладно. Всё равно счастлив, хоть со скуки не сдохну. — улыбался Рома. Мальчик резко встал и посмотрел на Пятифана. — Слушай, Пятифан. Куда направляешься? — спросил Волков. — Ну… в… интернааат… — с неохотой протянул Рома. Но мальчик лишь хихикнул, мило улыбаясь. — Я тоже! Пятифан резко зажмурился, а потом так же резко посмотрел на знакомого. — Ты серьёзно? — А то! — мальчик болтал ногами, шаркая по полу. — Ты почему туда едешь? — Эм… А не слишком ли это личное? — Рома хотел отодвинуться от Волкова, но он сидел на краю стула. — Ну вот те раз. Вместе же едем. Уже нечего стесняться. Рома сдался. — Да родителей я просто достал. Вот и еду туда. — А у меня родителей нет. Мама сидит за убийство, папа спился, а старшая сестра не может меня взять, пока на ноги сама не встанет. Да и в Германию хочет. Я для Маши только обузой буду. — меланхолично ответил Ваня, глядя куда-то на людей. Рома сглотнул, округлив глаза: — А разве ты не должен в детский дом отправиться?.. — Опеку оформила сестра. Ей уже есть восемнадцать. Она сказала, что будет меня в интернате навещать. И что когда у неё всё будет хорошо, меня под своё крыло примет. Уехала учиться к своему жениху в Сибирск. И вот… меня туда оформила. Да я сам чуть не захотел туда. Всяко лучше будет, чем доселе жить в том ужасе… неважно. В общем, давай дружить! — быстро перевёл тему Ваня. — А давай! — не думая согласился Пятифан. — Скок лет-то хоть тебе? — Тринадцать. А тебе? — Почти тоже. В марте будет. — Понятно. А знаешь… если бы ты был мелодией, то точно песней «Спокойная ночь» Цоя. Рома фыркнул. — АХАХАХАХА! Спокойная нооочь! — смеялся шатен. — Тише! — Блондин закрыл рот двумя ладонями. — Мммм, выпуфти! — Рома бил Ваню по спине. — Да всё-всё! Хаха! — рассмеялся Волков. — А какая я по-твоему мелодия? — Мелодия такая, «тырьям-тырьям» из «Ну, погоди!». — Весело. Хехе. — Ваня достал платок, несколько раз сморкнулся и потом повернулся к знакомому. — Пойдём отсюда. Людей много. Челноков всяких. Не хватало с гопниками встретиться, вдруг здесь где-то шляются. — А… хорошо. А куда? — поинтерсовался Пятифанов. — Наверх. Здесь — внизу — людей просто через край. Так что давай подыматься наверх, а то мало ли что. Там, я тебе гарантирую, побезопаснее будет. — Ну хорошо. — Рома последовал за товарищем. — Куда так несётесь, дети? Где родители ваши? — кричал какой-то мужчина. — Куда вы так торопитесь?! Пальто мне всё испачкали! — верещала женщина. — Бегом, надо было сразу наверх идти! — Ваня схватил Рому за руку и тащил наверх. — Отпусти, сейчас чемодан вывалится из рук! — Всё-всё! Давай, наверх бегом! Хватай манатки и быро-быро-быро! — Ваня схватил чемодан Пятифана и потащил его. Идти вдвоём против кучи взрослых, словно дуть против ветра. — Чёрт! Извините, расступитесь пожалуйста, чемодан застрял! — крикнул Волков, протискиваясь против толпы. Наконец-то ребята вышли из этого ада. И правда, на втором этаже, по сравнению с первым, было почти пусто. — Фух. Садись. — сказал Ваня, оглядываясь по сторонам. — Да ты профессионал. А я вообще ни разу на поездах не ездил. Да что уж там. В общем, спасибо! — Рома протянул руку, и в этот раз Ваня с удовольствием пожал её. И даже на втором этаже стояла шумиха. — Билет до Благовещенска, пожалуйста!

— Санкт-Петербург!

— Пиво!

— Мороженое!

— Носки! Рома усмехнулся: — Да кто же в зиму мороженым продаёт? — Да тут завсегда морожкой торгуют. И квасом, лимонадом, пивом. — мальчик покопошился в карманах. — Опачки. Стольник. Айда купим лакомство! — Волков схватил Пятифана за руку. — А… у меня нет денег… — Рома стыдливо вывернул карманы. — Хм… да неважно! За тебя заплачу. Вижу, хороший ты человек. — Спасибо… потом верну тебе, чем только смогу! — Не стоит. Достаточно будет просто дружить со мной. А то… всю жизнь без товарищей. — Ваня громко вздохнул, но сразу же улыбнулся другу и пошёл в очередь за выпечкой. — А я пока что вещи покараулю. — сказал Рома сам себе, схватив руками и ногами в охапку свои вещи и вещи Вани. «Зря он мне доверился… точнее, не зря, но ведь теоретически я мог и сам оказаться из чей нибудь банды… ой, не надо. Всё. Поскорее бы на поезд сесть…» Через минут шесть прискакал блондин. — Держи! Это тебе, прянец! Вкусный, медовый. — протянул он, держа в руках большие пряники, и отдавая один из них Роме. — Ух ты ж! Спасибо! — Рома с радостью принял угощение. — Слушай, Емеля… — Что? — переспросил Ваня, услышав как его назвал Пятифан. — Хаха! Да у тебя волосы так смешно растрепетались, ещё и лежишь ты смешно, точно на печи! И пряник мне ещё предложил! — Вот потеха! — рассмеялся мальчик. — если хочешь, можешь так меня и называть. Звучит очень забавно! — Чё, серьёзно? — разулыбался Ромка. — ну что ж, Емелюшка-Иванушка! Что делать-то будем? Времени и трёх часов нет. Волков почесал голову. — Хм… ничего. Небезопасно здесь сидеть. Лучше вместе держаться. Рома вздохнул. — Мда… лишь бы гопота не прикопалась. И не только. Мало ли что, они же могут быть союзниками ОПГшников. — шёпотом сказал Рома. — И не говори. Ладно. У меня плеер есть. Давай песню включим какую нибудь. Через наушники послушаем! — предложил Емеля. — Давай! А потом мою. У меня музона много. — What is love? Baby, don't hurt me, don't hurt me no more… — пелось в песне. — Владислав! Бейби ляля ми. Ляля ми. Ляля. — подпевал Ромка, не зная слов. Так новые знакомые и просидели на вокзале, слушая Майкла Джексона, Цоя, «Агату Кристи», «Сектор газа» и даже Мадонну.