Разбитые мечты: Москва, панельки, ты

— В жизни таких вкусных пряников не ел! — ликовал зеленоглазый, жуя, как казалось, совсем недавно купленную сладость. — Совершенно верно! Очень вкусные… — Волков посмотрел на время. — Да ладно! Глянь! — он указал пальцем на большие часы. — Время уже восемь! — Пятифанов по-быстрому облизнул свои засахаренные пальцы, пока Ваня вытер их салфеткой. — Надо уже собираться! Пока досмотр и посадку проведём, времени пройдёт куча. Айда! … — Тошенька… — Оля протянула брату хлеб со сгущёнкой. — съешь — полегчает… — Спасибо, Оля. — Антон кое-как встал с кровати, чтобы принять сей гостинец от Оли. — Хихи! На здоровье! Тошенька, если тебя что-то тревожит, ты обязательно можешь сказать мне! — сестра ласково погладила Антона по руке. — Говоришь прямо как взрослая. — Антон устало, но искренне улыбнулся. — А то! Мне уже шесть лет! — улыбнулась Петрова. — И насчёт очков не волнуйся! Оставив брата одного, Оля ушла смотреть мультики. «Вкусно. — Антон откусил кусочек и снова попытался не удариться в слёзы. — Оля так старалась для меня.» … — Билет, пожалуйста. Мгм. Приятной поездки! Билет. Хорошо. Приятной поездки! — проводница проверила билеты двух приятелей. — Ура! Мы в поезде! Теперь можем и улечься… Глянь, купе! — Рома был в восторге от поезда. — Здорово! Ну что ж, давай раскладываться. — Интересно, будут ли у нас соседи? Будут ли промежуточные остановки? — Хм. — Ваня немного поразмышлял, а потом ответил, — Нет, мы едем без остановок. А насчёт соседей я без понятия. — Надеюсь, что нет. Не хочу с орущим отпрыском сидеть или со старой бабкой. — фыркнул Рома, доставая плеер, воду и некоторую еду. — Слухай, а давай ещё музыку включим? Только без наушников? Без неё совсем тоскливо, хотя звук поезда мне нравится… — предложил Волков. — А давай! У тебя есть портативный магнитофон? — Ага! — Ваня достал магнитолу и вставил кассету. — А что слушать-то будем? — спросил Пятифанов. — Вера! Ты одна осталась у меня! — пропел блондин. — Меладзе будем слушать. Рома цокнул. — Ну нет! Давай лучше Цоя! — Чья магнитола? — Твоя. — Значит, музыку кто выбирает? — Ты. — Верно! Но потом, так уж и быть, включим Цоя. — улыбнулся Ваня. — Ладно. Давай, включай уже Валерку! — Всё-всё! Включаю. Ребята наслаждались композицией, поглядывая к окно. Рома рисовал всякие непристойности на запотевшем окне, пока Ваня созерцал на быстро передвигающиеся ели, берёзы и лиственницы, которые были видны только благодаря одиноким фонарям. Музыка кончилась. — Ох, хороша музычка! — Ваня нагнулся за чемоданом. — Будешь трапезничать? У меня всякого здесь полно. Сестра всё подготовила. Ей хлопчик кабачки привёз, она мне сделала рулетики из них. Вместе со сметаной и чесноком. Будешь? Или бутерброды? — Спасибо, не буду. — Пятифанов вежливо улыбнулся. — Ну хорошо! — безразлично пожав плечами, голубоглазый мальчишка принялся за еду. — Ммм, «Докторская»! Райское наслаждение… Не то, что эти ваши «Баунти»! — Говорил Ваня, уплетая за обе щёки бутерброд. — Нееет… Райское наслаждение это другое… «Баунти» это другое… — Что? — спросил блондин. — Любовь… Чуть не подавившись, Ваня задал бестактный вопрос: — У тебя дивчина есть? — Какая дивчина?! Нет у меня никого. — Вообще никого? Девушка, жена, любовница? — Да хватит бред нести! — разозлился Рома. — Да шучу я! — Ваня устало потёр глаза. — я спать. Утром проснусь — уже приедем. Разбуди меня рано поутру. — Хорошо. Давай, ложись, если хочешь, а я пока что порисую. — Пятифан достал ручку и блокнот, но вместо того, чтобы рисовать на бумаге, рука потянулась к несчастному столу, где в скором времени появилась синяя надпись «Цой жив!». Время перевалило далеко за полночь. Измотанный сегодняшним днём Рома наконец-то лёг спать. — Вставай, Рома! Вставай! Ты должен был разбудить меня, Рома! Кукареку! Дом проснулся на заре — слышно, как пила зазвенела во дворе, голос подала. — Ваня толкал Рому, у которого от сладких снов потекла слюна. — Э… Да! Да… Да. Я… Я тут. — Пятифанов зевнул и случайно хрюкнул. — Ой. Пардон. Ну чёёё… Где мы? И что вообще за стих это был? Пушкиным себя возомнил, Емеля? — Мы скоро приедем, мы всё ещё в поезде. И это стих Агнии Барто, что я тебе рассказал. Подумал, вдруг ты так проснёшься. — Ну да, конечно проснусь! Я бодр и свеж как… Неважно. — Скоро приедем. — Волков посмотрел через стекло, пропустив мимо ушей Ромкины недовольствия. … Антон сидел в школе в старых очках. На сегодняшний день по биологии надо было подготовить таблицу. — Ну что ж. Кто первый принесёт мне тетрадь? — спросила пожилая учительница. — Петров, может, ты и сегодня выручишь свой класс? Блондин сидел как на иголках, опустив голову вниз. — Нет. Я не сделал. — честно признался ученик. — Ну ладно. Прощаю тебя, Петров. Меня радуют твои оценки, так что один раз я могу простить тебе твою провинность. — женщина скривила губы. Она прошлась взглядом по классу. — Тогда Пятифанов. — Он заболел! — ответила староста. — Точно. Совсем забыла. Хорошо, тогда давай ты, Катерина, свою работу. У остальных проверю позже. Читайте параграф четыре. Антон выдохнул. Открыв учебник на последней странице, где они остановились, он принялся читать текст. Мысли были забиты совсем другим, явно не дыханием и обменом веществ у растений. «Ещё смотря какими веществами они обмениваются. — голубоглазый улыбнулся от собственной мысли, — Рома бы заценил…» — С пестиков и тычинок смеёмся, да, Антон? — спросила учительница. — Н-нет! Нет, извините. — Антон всполошился, когда над его ухом послышалась старческая речь, будто сам дьявол дышит в затылок. — Вот и сиди, помалкивай. Раз внеклассную работу ты, почему-то, решил не делать, то это не даёт тебе права ржать, как кобыла, на моих уроках! Наоборот — ты должен подавать вместе с Катей пример всему классу! Ты ведёшь себя некомпетентно! «Да я вообще не помню, чтобы я смеялся!» — Извините пожалуйста, Лидия Михайловна. — Вот так-то. — учительница зашагала к своим растениям, что превращали класс в целые джунгли. Биология была единственным предметом, куда ученики приходили сами. Во-первых, дежурные должны были ухаживать за цветами и пидорить любименький кабинет великой биологички, которую так ненавидел шестой «В» класс и боялись даже учителя. Во-вторых, Лидия Михайловна была довольно престарелой дамой. Это даже мягко сказано. Кто-то в школе пустил злоречия о том, что учительница вообще не человек, родилась во времена «Николая», да и вообще она ведьма, оттого и волосы рыжие. Но это всего лишь шутка-прибаутка. Да и этот «рыжий» был похож на цвет протухших щей, — как говорил Семён. Пропустить хотя бы один её урок приравнивалось к двадцатиминутному отчитыванию и не только. — Урок окончен. — отрезала учительница, резко захлопывая учебник, словно Венерину мухоловку, которая поймала муху. — Спасибо за урок! — хором сказали ученики, выходя из класса. Остались только дежурные. Антон держался из последних сил, лишь бы не закричать на весь класс. Всем, кроме Бяши, было всё равно на Антона, думая, что у того просто плохое настроение. Ну или не только кроме Бяши… Антон сел на холодный деревянный стул. Казалось, время текло неимоверно медленно. Закончился только один урок биологии, а впереди ещё пять занятий. — Привет. — застенчиво поздоровалась одноклассница. — Привет. — поздоровался в ответ Антон, даже не смотря на Полину. — Как у тебя дела? — она присела на соседний стул, наматывая локон на палец, закусив губу. — Нормально. — Точно? — Морозова пододвинулась почти вплотную к однокласснику. Петров с мольбой посмотрел на Бяшу, который смотрел со взглядом «щас бы позы навернуть, а не вот это вот всё». Но заметив друга, который глазами так и говорил: «сделай что-нибудь, помоги мне!», решил вмешаться: — Полинка, на! Вали к себе, у нас с Антохой вообще-то дела! В «морской бой» будем играть, не для девок эта игра! Брысь, на! — бурятёнок отгонял девочку, будто бы загонял барашка в овчарню. — Иди-иди! На своё место! — Да как ты смеешь?! Я мало того, что подхожу к Антону первая, чтобы поболтать, так ещё и прогоняют меня! — разгневалась одноклассница, которая тут же повернулась к Петрову, — Тоша, ты бы хотел провести время со мной, или с этим захухрей? — Не называй моего друга «захухрей». «Захухря здесь только ты.» — хотел было сказать он, но сдержался. — Я никого выбирать не собираюсь, это глупо. Но в данный момент я хочу провести время с Бяшей. Извини. Одноклассница по-птичьи склонила голову набок, прищурив глаза. В этом жесте было слишком много сатиры. Сейчас Полина не была похожа на ту милую девочку со скрипкой, с которой Антон познакомился. — Ладно! Хорошо! Не приближайся ко мне больше! И говорить я с тобой больше не буду! — раздражённо обвинила Полина Антона и села на своё место. — Спасибо. — сказал Петров, смотря на друга. — Да ладно тебе! Друзья же ведь, на. — Бяша беззубо улыбнулся, достав откуда-то два листочка в клетку. — Так мы что, серьёзно будем играть в «морской бой»? — А… а разве нет? — Ну ладно. Давай. — Петров принял листок, жаждая поскорее отвлечься от наваждения разгромить весь класс. … Ваня удивлённо присвистнул, едва оба парня успели выйти из вагона. — Не холодно-то в одной кожаночке? — спросил голубоглазый. — Да нет. — ответил Пятифан, уже второй раз пытаясь выкатить свой чемодан из поезда. — Слышь, Емелюшка-Иванушка, можешь пожааалуйста помочь? — попросил Рома. — Помогу, конечно! Другу-то и подавно! Выкатив свои чемоданы на платформу, Рома задумался. — А как мы до этого интерната добираться будем? — спросил Ромка, несколько раз зевнув. — Хм. Сколько сейчас примерно времени? Десять часов утра? Допустим, да. — подросток оглядел платформу, — Если я верно помню, то нам сейчас нужно сесть на трамвай, минут сорок мы будем ехать, а потом нам надо будет завернуть туда, а потом туда, а потом там будет такое здание голубое, вот… Получается, нам сейчас нужно пойти… — Стоять. Я чёт не понял. Ты сказал, что помнишь путь. Значит, ты уже там был? Тогда почему ты со мной? Я вообще без родителей, я не знаю что мне делать вообще! И денег на трамвай у меня тоже нет… Давай домой. Пожалуйста. Я не хочу никуда. Какой нахер Новосибирск?! — Пятифан отчаянно сел на чемодан, потихоньку, хоть и не полностью, осознавая всю ситуацию. — Не буянь. Тебя уже там ждут. Этими словами Емеля хотел лишь приободрить товарища, но результат был противоположен тому, чего желал на самом деле Ваня. — В смысле ждут?.. Ты… Ты хочешь сказать, что там моё имя, фамилию, родителей знают? Всё знают, поэтому и ждут меня? — Рома вопрошающе посмотрел на товарища, но тот лишь пожал плечами. — значит, ты не знал, что родители туда уже ходили. Либо написали письмо, отправили твои данные. По телефону поговорили в конце концов. — ты не шутишь? — Рома в страхе приподнял уголки губ, насторожённый взгляд целился на все окружающие предметы, будь то снег, то асфальт, то рельсы. — этого не может быть. Мои родители… Да, они явно не самые светлые люди, явно не ангелы, но… Они не могли заранее меня впихнуть в этот сринтернат! Блять, Ваня… — Пойдём на трамвайную остановку. — Волков сочувствующе вздохнул, не зная, что сказать Роме.