Разбитые мечты: Москва, панельки, ты

— Не труси. За проезд оплачу. Не переживай. — сказал Ваня. — Хорошо, спасибо тебе. Выручаешь. В трамвае было холодно, но печи внизу рядом с ногами знатно обжигали голень Пятифана. Хотелось только побыстрее оказаться в тёплом месте, которое должно на пять лет стать Роминым и Ваниным домом. — Ты не похож на человека, который тоскует по дому. Или наоборот, рад, что уезжает из дома. — Проревелся я уже достаточно. — Рома невольно вспомнил ту истерику в школьном туалете. — Это ещё не всё. — Ваня этими словами хотел сказать, что ещё будут слёзы, но Рома подумал про остальные чувства, такие как радость свободы от надзора родителей. Почти сорок минут тишины. Эту тишину прервал вопросы Ромки: — Как там, в интернате? Ваня сложил губы трубочкой, потом сжал их, он отвёл взгляд на большие трамвайные окна, наконец отвечая: — Понимаешь, там всё не так просто. Я каждую ночь писал письма своей сестрёнке, чтобы она забрала меня оттуда. Но совсем недавно там появились хорошие ребята, мне стало намного легче. Поэтому теперь меня Маша забирает только на летних каникулах. — Волков повернулся к приятелю, чьё выражение лица менялось каждую секунду. — Погоди. Оттуда можно уходить? — Только с родителями. И, по-моему, ты не то услышал. Там довольно… — Значит, я могу попросить кого нибудь забирать меня… — Стой! Нет! Давай просто поговорим, прошу тебя, иначе ты… — Остановка «улица Лесная». Осторожно, двери закрываются, — сказал еле разборчивый женский голос внутри трамвая, едва двери успели открыться, — Следующая остановка «улица Ленина». — Айда. — сказал Ваня, ловко спрыгивая с нагретого места. Когда они вышли из транспорта, Роме стало понятно, что вообще-то в трамвае было не так уж и холодно. — Ну и глушь. И трамвай ещё куда-то едет, хотя куда дальше? И в вагоне одни мы были. — Здесь всегда так после остановки «Школа №170». — Лады. А куда идти дальше? Знаешь, по снегу вещи таскать не особо удобно, ладно, хорошо, что в рюкзак некоторые вещи сложил. — Понимаю. Ну ладно. Пошли. — Волков умолчал о том, что идти ещё придётся около двадцати минут. — По-моему, мы петляем. — Рома оглядел заснеженную неизвестную дорогу. — Тут ни домов, ни машин, ни-че-го. Как сюда люди добираются? — Ничего мы не петляем. Скоро придём. — Поскорее, а то, блять, уже мёрзну. Спустя пять долгих минут ребята наконец-то дошли до интерната. Голубое здание, у которого была довольно большая территория, ограждённая забором с колючей проволокой. Справа от ребят находился лес, а слева ничего. — Тут, как ты видишь, лес. А там дома. Но их из-за такой пурги не видно. Да… Но и сами дома относительно далековато. Неважно, пойдём лучше внутрь. Ваня постучал по калитке. Послышались тихие ругательства, и через минуту дверь отворилась. — Ну-ка. Кто там? — спросил охранник. — Дядь Коль, это я, Волков. Со мной ещё новенький, знаете вы или нет, но это… — он посмотрел на друга, — напомни, пожалуйста, фамилию. — Пятифанов. — В общем, здесь были родители Пятифановы. — Слышал о таких. — мужской голос больше ничего не ответил, послышались странные звуки, через несколько секунд проход был открыт. — Спасибо, дядя Коля. — Емеля прошёл дальше, а Рому схватила тяжёлая мужская рука. — Стоять. Свидетельство о рождении давай. Быстро. — Отпустите! Щас дам. — Рома принялся искать в рюкзаке документы, шёпотом добавив, — Придурок. Благо, мужчина этого не услышал, и просто стоял над душой, ожидая документ. Когда наконец Рома достал свидетельство, так называемый дядя Коля хмыкнул, качнул головой в сторону здания, закрывая ворота. Рома сглотнул. От этого места веяло страхом, либо это охранник с метелью нагоняли такой паники. — Айда. — сказал Ваня, аккуратно поддалкивая своего друга сзади. — Ты сейчас должен войти первым. Хорошо? Рома недоверчиво посмотрел на огромное здание, а потом с таким же взглядом посмотрел и на товарища. — И что ты мне предлагаешь? — Стучаться. — Знаешь, что? Это всё выглядит пизде… — Не выражайся. — Это всё выглядит капец как стрёмно. Почему я один, без родителей, еду в какую-то глушь, где я должен буду сидеть в заточении несколько лет! Знаешь, что? Сам и стучись. Ваня принял серьёзное выражение лица, но ничего не сказал. Он размял кисти, после чего уверенно постучался. Дверь открыл высокий мужчина, одетый в камуфляжную форму. На чёрно-седых волосах была фуражка болотного цвета. Стены в холле, как заметил Пятифан, были тоже голубые. — На меня смотрим, мальчики, а не интерьер разглядываем. — осадил грозный прокуренный голос. — Извините. — пробормотал шёпотом Ваня, легонько толкая в бок Пятифана. — Да, извините пожалуйста. А… Здравствуйте, меня зовут Рома Пятифан. Я буду здесь учиться и жить ближайшие пять лет. «Лучше с этим человеком не спорить.» Рома всё же удивился своим словам, ведь он не был похож на себя самого. Будто весь его характер спрятался за страхом. — Карманы выворачиваем. Сумки и рюкзаки не моя забота. «В смысле, не твоя забота? Если уж проверять, то всё!» — Хорошо. — Ваня по опыту сложил вещи на пол, вытянул руки по сторонам, ожидая проверки. Мужчина выжидающе смотрел на Пятифана. — О-ой. — Рома тоже отставил свои вещи в сторону, вставая в форму морской звезды. Мужчина быстро прошёлся руками по карманам Вани, после чего переходя к новенькому. — Так-так-так. — мужчина, не жалея сил, шлёпал подростка по бокам и бёдрам. — Больно. — случайно вырвалось из уст Ромы, на что сразу же прилетел подзатыльник. — Больно. Я просто карманы твои осматриваю, а ты как баба, Пятифуев, больно тебе! Терпи! Позорище, больно от такого действия. Рома униженно смотрел в пол. Все события походили на сон. Неужели он в и правда в этом сраном, как говорит Ваня, Сибирске? — Это что такое? — мужчина нащупал в кармане штанов что-то твёрдое. «Конфета от проводницы!» — пронеслось в голове у Пятифана. Он резко поднял взгляд на этого охранника, который без всякого стеснения сунул руку в карман. — Сладость, значит. «Маска». Мои любимые, представляешь? Вот так совпадение. — охранник ехидно усмехнулся, кладя чужую конфету к себе в карман. Пятифан находился в саспенсе, ошарашенно глядя на мужчину. Замешательство, гнев, отвращение — всё это разом почувствовал подросток. — Это моё! — крикнул Рома, который хотел показать весь свой характер. Поставить на место этого гадкого мужика. Но его остановила чужая рука, удерживая за правое плечо Пятифана. Рома с бешенством одёрнул от себя руку товарища, о чём быстро пожалел, получив второй подзатыльник. — Характер будешь показывать своим родителям. — охранник оглядел с головы до пят бедного Рому, который хотел высказать в лицо всё, что думает, но глаза выдавали страх и обиду. Безразлично хмыкнув, мужчина сказал Ване идти, — и скажи Пятифуеву, чтобы вёл себя поадекватней. — Эй, я вообще-то здесь! И вообще-то Пятифанов! «Урод.» — Что-что ты сказал? — спросил мужчина, будто прочитав мысли, — Хочешь ещё один разок по башке получить? — Ром, пойдём… — Волков взял за руку товарища, чтобы хоть как-то наконец увести с порога. Пятифан промолчал. Схватив свои вещи, он пошёл следом за другом. Коридоры откровенно воняли краской и сигаретами, хотя стены выглядели довольно обшарпанно, а курящих людей не наблюдалось. Для Ромы это помещение пахло неуютом и страхом. — Куда мы идём? Ваня молчал. Лишь только подойдя к одной деревянной лакированной двери, он повернулся к Роме, ответив: — Мы пришли. Это кабинет воспитателей. Пожалуйста, будь вежлив. — шёпотом предупредил он. — Да ладно. Давай уже, заходи. Волков постучался. Дверь отворилась с тихой руганью. — Ну кто там? — в дверном проёме стояла женщина лет пятидесяти в красивом розовом пиджаке и юбке. У неё была характерная короткая стрижка, чёрные волосы и такого же цвета глаза. — Здравствуйте, Валентина Александровна, я вместе с новеньким тут. Рома про себя подметил, что его начинает раздражать слово «новенький» по отношению к нему. — Бон суар. Проходите. — сказала женщина. — Здравствуйте, я Пятифанов Роман. — робко поздоровался он со всеми присутствующими. — Ммм… Так это ты? Тот самый новенький. Говорили мы твоим родителям: «Приходите с ребёнком!» А ни в какую! Хоть сейчас видим тебя воочию. — сказал грубый мужской голос. Из другой комнаты вышел мужчина примерно сорока пяти лет. — Ну здравствуй. Рома сглотнул. Ему было, мягко говоря, не по себе. Хотелось пойти к себе в комнату. — Значит, так. Пока что обустраивайся. А потом уже сам разберёшься, что здесь и как. Ясно? — произнёс мужчина. — Д-да… — Рома неожиданно для себя взял за руку Ваню. Понимая, что товарищу стало не по себе, Волков тоже схватил Пятифана за руку. — Отлично. Тогда марш к себе в комнату, солдат. — немного морщинистое лицо мужчины скривилось. Он посмотрел на Ваню. — С вами будет жить. — Так точно! — ответил Волков. Он немного дёрнул руку друга. Рома схватил свои вещи, и, поблагодарив это «быдло» — как подумал шатен, — пошёл прочь, а за ним вышел и блондин. Закрыв за собой дверь, Ваня грустно и одновременно стыдливо улыбнулся.