Разбитые мечты: Москва, панельки, ты

Пятница. Я сидел на той самой опушке леса. Я посмотрел наверх. Луна улыбалась мне, а я лишь буравил её взглядом. Было раннее утро. Но уснуть я никак не мог, поэтому и отправился на утреннюю прогулку. Оля с родителями ещё спали, поэтому я на всякий случай оставил записку, а сам ушёл гулять. Лишь бы мама не ругалась… Всё вспоминал наши с Ромкой посиделки. Как он фотографировал меня на «свой» «Полароид». Забрал себе все три фотографии, чертёнок! Две с моим лицом и одну общую. А одну мне отдал. Тоже общая… На ней я, Рома и прекрасная атмосфера… — Ни стыда, ни совести. — причитал я, смеясь. Друг вертел в руках «Полароид», хвастаясь своим трофеем. — Как будто ты не рад получить пару фоток от этой махины. — Рад. Что уж лгать. Мы лежали на снегу. Снова. Я смотрел на кучу звёзд, которые скопились в одном месте, как будто пытаясь согреться. — Стоять. — трепетно сказал Рома. В жизни бы не поверил, чтобы Рома сказал таким тоном такое приказное слово. — Что такое? — Ты так красиво лежишь… Стой на месте! Сейчас я тебя щёлкну. Щёлк! — А! — я не ожидал, что меня сфотографируют даже после предупреждения. — А кто это мне лепетал когда-то: «нельзя сфоткать естественно, бя-бя-бя!» — Рома хихикнул, смотря на готовую фотографию. — Покажи! — Я повернулся к другу, желая разглядеть фотокарточку. — Смари. — Пятифанов отдал мне изображение. Признаться, мне понравилась моя фотография. Хотя, я наверное не должен так говорить… — Ого… — Ага! — Рома положил фотографию в карман, а сам встал со снега, сев на корточки. Я ничего не видел, поэтому и предположить ничего не мог. — Ты чего? — тихо спросил я. — Ща-ща-ща. Погодь. — Рома копошился в снегу. Я хотел встать и посмотреть, что делает Пятифан, но меня остановил его голос, — это сюрприз! Не лезь! Я осёкся. Я сел на снег, предварительно отвернувшись от друга. Всё, что я мог услышать, так это тихое хихиканье, которое означало что-то… что? — Рома, ты там что, ссышь на снег для послания? — Дурак что-ли? Не, Тох. — Да что же ты так долго?! — я хотел было развернуться, как вдруг… Сильное покалывание в области лопаток и спины, резкая боль и холод пронзили моё тело как тысячи иголок для иглоукалывания. — ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, СДЕЛАЛ?! БОЛЬНО! ХОЛОДНО, УБЕРИ! ЭТО СНЕГ?! — я неосознанно вскочил и побежал, оттягивая низ куртки, кофты и футболки одновременно. Я услышал смех товарища, что точно стебался надо мной. — Ну ты, Тоха! Ну ты даёшь! — я посмотрел на Рому. Он согнулся, еле держась, чтобы не провалиться в снег от смеха. Щёлк! Да как он успел сделать очередную фотографию? — Да помоги мне, я же сейчас умру от холода! — В смысле? — Рома подошёл ко мне, попутно вытаскивая из «Полароида» фотографию. — Ты мне его прямо под футболку засунул! — я захныкал. — Оу… Давай сейчас вытащу. — Рома оттянул с шиворота одежды, вытряхивая снежные потрохи. — Держи! — ДА ЧТО Ж ТЫ, БЛЯТЬ! — я инстинктивно отбежал от друга. Я даже не заметил, когда он снова зачерпнул снега в ладонь. — Бляя… Понимаешь, Тох. От тебя мат не услышишь почти. Это же редкость! Я не видел выражение лица своего друга, но был уверен — он точно улыбался. — Иди нахуй. — Ладно, не обижайся! — Рома подошёл ко мне сзади, теперь уже по-настоящему отряхивая снег. На удивление тёплые руки Пятифана мало-мальски согревали ледяную спину. — Ладно. Всё хорошо. Кстати… Покажи фотографию! — Точняк! — Пятифан протянул мне фотокарточку. — Размазанная немного фотка. Зато настоящая… Разве не чудо? «Чудо? И это говорит Рома?» — Спасибо… — я аккуратно засунул фотографии в карман. Ну… По крайней мере я так хотел сделать. — Придержи коней, Тоха. — Рома хитро прищурился, а сам забрал фото себе. — Эй… Это же мои… — Морда-то твоя! А фоточки мои! — он хвастовски покрутил фотографии в руках, прежде чем сунуть их куда-то в кожанку. — Эй! — Тц. Ладно-ладно. Давай совместную фотку сделаем! — он развернул фотоаппарат, приказывая улыбаться, а потом нажал на кнопку. Щёлк! — Так, это твоя. А хотя стой. — он посмотрел на фотографию с какой-то завистью. — хороша. Давай ещё! Только теперь мне! Тоже улыбайся! Я случайно коснулся мизинцем мягкой руки Ромы. Я сглотнул. Осторожно пододвигаясь ближе, я улыбался. Наверное, выглядел как дурачок. Прошло всего лишь мгновение, Рома вряд-ли это заметил, но во мне заиграли незнакомые мне чувства. Я посмотрел на линзу «Полароида», и через долю секунды раздался очередной… Щёлк! — Итого: три мне, одну тебе. Честно? Честно! Я посмотрел на совместную фотографию. Я улыбнулся, пообещав себе, что буду хранить эту фотокарточку как зеницу ока. Хотелось провести это лето с Ромой. Но… ничего уже не будет. Мы не встретим вместе первую оттепель, не будем считать капли, что падают со стрехи. Не будем искать под крышами гнёзда приютившихся голубей или ос — тут как повезёт. Мы не будем красть малину и крыжовник у того самого злого соседа, про которого говорил Пятифан. «Да ему насрать на эти ягоды! Кусты-то за штакетником растут! А это уже не его территория! Разве что корни на его участке. Но корни мы делить не будем. Короче, пока он нас с Бяшей не спалил, ему пофиг было на эти кусты!» — лепетал Рома. Никто больше не расскажет истории про каждую обидную надпись на гаражах. Рома больше не поведает ещё раз одну и ту же историю про чёрный гараж, и почему именно он остался без какой-нибудь заковыристой фразы или рисунка от Пятифана. Ничего уже не будет… Я отогнал эти нагнетающие мысли. Уже давно рассвело. Можно идти домой. Я решил снять очки. Дорогу от опушки до дома и наоборот я знаю наизусть. Держась за шершавую кору деревьев, я плёлся к дому. Без очков всё казалось как на какой-то авангардной картине. Вороны вовсе не птицы, а какие-то летающие гномы… Я увидел свою уже немного природнившуюся крышу. Надев очки, я вошёл дом. Первое, что меня удивило, так это не летящая на меня сестра, а её… всхлипы? «Оленька плачет?» Я разулся, хотел пойти в зал, как вдруг до ушей донеслась до боли знакомая мелодия. Неужели мама смотрит эту программу? — Мама! Мамочка! Давай приютим Ирочку! Мамочка! Ей нужны родители! Ма! Ма! — послышался детский плач и мольба. — Ну нет же! Пойми, я вас двоих с Антоном еле тяну! Два взрослых человечка! Я не потяну ещё одного ребёнка! — Пусть мама услышит, пусть мама придёт… — пел телевизор в зале. Я прошёл в зал. Увидел на экране надпись: «Для будущих родителей Иры: 8-23-76» — Привет. — шёпотом поздоровался я. Сестра отвлеклась. Мама кивнула мне в знак приветствия, а сестра с визгом уткнулась мне в жилетку, что моментально намокла от детских слёз. — Тише, красавица. Что случилось? — я запустил руку в светлые волосы Оли, успокаивая. — Сестрёнку хочет. Может быть ты объяснишь своей сестрёнке, что мы не потянем третьего ребёнка? — ответила мама. Я вздохнул, ещё сильнее прижимая Олю к себе. — Оля. У тебя есть то, что сейчас ценится похлеще золота. Сострадание. Храни это в себе всегда. Пойми, Оленька, мы не сможем взять эту девочку домой. Но она обязательно найдёт свой дом! У неё будут любящие родители! Если ты захочешь, то в будущем ты можешь взять ребёнка из детского дома. Ты молодец, моя маленькая. В тебе доброты больше, чем во всех людях вместе взятых. — Оля неожиданно посмотрела на меня своими большими глазёнками. — А разве ты не добрый?.. — Ну… Добрый, конечно. Весь наш мир держится на доброте и сострадании. Не теряй эти драгоценные качества никогда. Сестра тихо поблагодарила меня. Я посмотрел на маму. Она улыбнулась, одобрительно кивая. — Давай, чтобы ты не грустила, я нарисую тебе трицератопса! — Ура! Трицерапупс! — Оля радостно вскинула руки в разные стороны. В своей комнате я нарисовал сестрёнке обещанного динозавра. — Извини, но мне сейчас нужно делать уроки. — Хорошо. Спасибо за пупса! — девочка ушла, напевая себе какую-то весёлую мелодию. Осталось написать письмо. Я взял из ящика заранее подготовленный лист бумаги и конверт. — Привет, братец. — во избежание вопросов я решил представляться именно так. — я очень скучаю по тебе. Надеюсь, что ты завёл себе новых друзей и хороших соседей. Пусть эти пять лет пролетят как в одно мгновение. Уже хочу поскорее встретиться. Я тебя люблю. От Антона. — письмо получилось весьма суховатым, но лучше хоть что-то, чем ничего. Гнетущие мысли лавиной лезли на нус… Всё равно не верится, что Рома уехал… Нет… … Понедельник. Рома проснулся рано утром. Время шесть часов. Вот и наступил понедельник. «Никогда не вставал так рано.» Рома оглядел тёмную комнату. Глаза немного привыкли к темноте. Дойдя до стола, Пятифан включил светильник и посмотрел на своих спящих соседей. Вчера каждый рассказал немного о себе. Точнее, много ненужной информации. Рома посмотрел на Влада. «Ну, например он. Синицын этот. Отправился в сюда из-за того, что мать постоянно работает, не успевает присматривать за сыном, в итоге сдала в интернат. Ещё сказал мне, что любит футбол, боевики и девчонок.» Немного отталкивающий парень. Пухлый, но не как Семён. Кажется, будто нет шеи, и для Ромы это выглядит жутко. Круглое лицо, узкий лоб прикрывают тёмные, жирные волнистые волосы. Серые глаза. Сам мальчик среднего роста и с весьма специфическим юмором. Рома посмотрел на храпящего Мишу. «Ну вот взять Щуку. Оказался здесь из-за того, что в доме проблемы. Есть нечего. В подробности не вдавался. Гордится тем, что он татарин. Оттуда и прозвище от Синицына — татарин-барин. Я ни капли не удивился, когда он сказал, что обожает чак-чак.» Вчера… — Щас по щам получишь! — неожиданно выкрикнул Щука. — Э, слышь! Сам сейчас получишь! — возмутился Пятифан. — Не обращай на него внимания. Он всегда такой. Просто странный. — пояснил Ваня. — Эй, за такие слова щас и ты по щам получишь! — вспылил Миша. У Щукина были короткие чёрные волосы, которые совсем не прикрывали его высокий лоб; лопоухость и смешной нос картошкой. Немного щекастый, высокий смуглый парень, который вызывал у Ромы двоякие чувства. Скорее, более положительные. «Да ладно. Сдружусь со всеми. — шатен выключил свет и снова лёг спать. — лучше ещё посплю часик, чем тот же самый часик буду ждать, когда соседи проснутся.» — Ой! У кого будильник?! Выключите, блять, дайте поспать! — ворочался в тёплой кровати Рома. — Ммм… Сейчас… — словно в каком-то фильме или рекламе Ваня потянулся, улыбнулся, а потом спокойно, будто специально медля, выключил будильник. — доброе утро всем! Как хорошо просыпаться, когда в шесть утра нет построения! — МИ! ХУ! ИЛ! — выкрикивал каждое слово Владик, что пытался растолкать спящего друга. — А?! Мине калдыр, Владислав, минем күбрәк йоклыйсым килә! — Миша бросил в Влада подушку, всё так же не открывая глаз. — Слушай, Михуил. Я твоего гоблинского языка не понимаю! Нэ понымат, Михуил! — передразнил Синицын, ответно кидая в друга подушку. — Всё. Встаю. — кое-как Щука встал с кровати, ловко стягивая с себя футболку для сна. — Готов к новому дню? — с улыбкой спросил Волков Пятифанова. — Нет. — честно признался шатен. — И правильно. — вмешался Синицын, надевая брюки и футболку. — Хватит, а?! — вспылил Ваня. — Потом пеняй на себя, Емеля. Рома вопросительно покосился на друга, на что тот с провинившимся взглядом посмотрел на него в ответ. — Извини. Не могу так сходу… — блондин откашлялся и начал собираться в школу. На удивление не было ни одного воспитателя в коридоре. Только толпа детей, что неслись в школу. Рома смотрел на заснеженный лес. Хотелось убежать туда — в самую чащу. — Ну? Что застыл? — спросил Миша, похлопывая товарища по спине. — Да. Да. Всё. Идём. Рома поплёлся вслед за друзьями, даже не смотря под ноги. Лёгкой походкой в класс прошла женщина примерно тридцати пяти лет. — Добрый день, класс! Начнём наш урок сразу после того, как я представлю вам нового одноклассника, который отныне будет учиться вместе с нами. Рома стоял за дверью со своей «группой поддержки». Он уже в школе. Как он тут оказался? Зачем он здесь? Как он сюда вошёл? И самое главное — не сон ли всё это? — Давай, иди. — Синицын толкнул Пятифана по спине. И вот: Рома стоит посреди класса. Все взгляды были направлены на него. Он всё ещё не верил. Не верил, что он учится в другой школе с какими-то другими детьми. Не было его Антона, его Бяши. Несколько десятков пар глаз смотрели в ожидании какой-нибудь речи, которой всё ещё не было. «Так. Ну, надо наверное что-то сказать.» — Меня зовут Пятифанов Роман. Мне двенадцать лет, раньше жил в посёлке под Москвой. Буду учиться вместе с вами! — Рома выдавил из себя улыбку. Весь класс молчал. Только Ваня громко крикнул на весь класс: — Приятно познакомиться! Шатен отвёл взгляд в сторону, ковыряя носком кроссовка паркет. — Садись на последнюю парту второго ряда. Вместе с Ваней. — учительница на всякий случай пояснила, — тот, что крикнул тебе. Рома усмехнулся. — Хорошо, спасибо… Эм… — Ох, прошу прощения! Анна Александровна. — учительница поправила очки, неловко кланясь. — Хорошо, спасибо, Анна Александровна. Как по классике, эта женщина оказалась учительницей русского языка и литературы. — А какие у нас уроки? — шёпотом спросил Рома. — Сейчас литература. Потом история, математика, английский, география. — Волков улыбнулся, — потом… идём в общежитие. — Мгм. — промычал Пятифан, зарываясь пальцами в волосы. На каждом уроке Роме давали по учебнику, которые были в не особо чистом виде. Всем учителям в основном было всё равно на Рому, что очень сильно его радовало. Между историей и математикой Рома и трое его товарищей отправились в столовую. — Обычно, — начал Ваня, — мы обедаем здесь. Хотя эта школа… Она не только для кадетов-интернатников. Тут учатся и обычные дети. Ну это грууубо говоря. Они не живут как мы. Но учатся в этой школе. Ну як тебе? Рома оторвал взгляд от жидких щей, смотря на друга, заторможенно отвечая: — Нормально… Угу… — шатен посмотрел на Влада и Мишу, что с удовольствием ели горячее. — Зря ты с нами не пошёл сегодня завтракать. Хорошо, что Сергей Иванович или Валентина Александровна не заметили. Миша поперхнулся. Влад цокнул, с силой хлопая соседа по спине, чтобы тот откашлялся. — Давай не за столом. А? — Синицын косо посмотрел на Волкова. — Хорошо. Прошу извинить меня. — он виновато нахмурился, переходя от пустой тарелки к перловке. Рома не понимал, что происходит. Он смотрел по очереди на друзей, желая получить объяснения, но слова застряли в глотке. «Сиди и помалкивай. Сами позже всё расскажут.» Уроки кончились. — Всё! Я прошу прощения, но мне нужно идти к своей лебёдке! — Емеля сложил руки в замок, прикладывая к щеке. Рома подметил под себя, что он выглядел сейчас как влюблённый дурачок, который два раза поговорил с человеком и уже влюбился. «Ну… Типичная влюблённость.» — У нас дополнительные занятия. Ты их пока что не выбрал, поэтому можешь сидеть в комнате и заниматься своими делами. — доложил Владик. — но скоро ты должен выбрать и для себя занятие. — Да! Да-да. — поддакивал Миша. — Я пойду! — Ваня потоптался на месте, а потом, словно бабочка, попорхал к… «К какой-то своей лебёдке…» — А… Что это с ним? — решил поинтересоваться шатен. — Не спрашивай! Гы-гы-гы! Он это… он-он-он-он… Флюбифся! — загадочно произнёс Щукин. — Ладно. Сам всё узнаешь. А щас… — Влад с Мишей полезли в шкаф за вещами. — у нас дела, как ты знаешь. У меня рисование, а у этого татарина математика. Я обычную матемку не вывожу, а этот кабан берёт себе допы по матемке! — А зачем вам вещи? Разве вы не занимаетесь всегда в кадетской форме? — Ну мне надо, чтобы вещи в краске не изговнить. А этот всегда за мной ходит. — Ты про меня? — спросил Щука. Синицын не ответил. Он закатил глаза, улыбаясь. Ребята ушли. Рома посмотрел на пустующую комнату. Антон нарочно залезал в его мысли, но Рома специально его отгонял. Не хотелось думать о разлуке. Не сейчас… — Привет! — ААА! «Видимо, подкрадываться ко мне и здороваться уже обычай. Моё проклятье!» Рома повернулся и увидел в дверях милую женщину, лет двадцати пяти. — Ребёночек, извини, что напугала! — женщина виновато подошла к подростку. — извини, вчера с тобой никто из воспитателей не познакомился. Да и тебе явно хватило знакомства с твоими соседями. У женщины был ласковый голос. А ещё милая чёрная чёлка, что свисала бахромой. Добрые зелёные глаза и радушная улыбка. — Кхм… Здравствуйте. — Рома Пятифанов, да? Меня зовут Оксана! Рада познакомиться! В основном на этом этаже заведую я. Хотя… Здесь могут ещё ходить другие воспитатели. Да оно и понятно! Все одним делом занимаемся. — девушка рассмеялась. — Очень приятно, Оксана. А… Вас так и называть? Без отчества? — зеленоглазый нервно почесал ладонь. — Не беспокойся так! Оксана! Просто так! Можешь и на «ты» со мной общаться! Что-то в этой девушке притягивало. Она на миг показалась Роме не воспитательницей, а старшей сестрой. Может, раз в этом устрашающем заведении есть такая прекрасная дама, значит ли это, что ещё не всё потеряно? — Тебе что-нибудь задали? Я могу помочь с домашним заданием! Рома посмотрел на рюкзак. — У меня есть небольшие проблемы в математике… Если возникнут вопросы, я к вам обращусь. — смущённо ответил шатен. — Конечно, дружочек-пирожочек! Конечно! Моя комната почти напротив вашей. Так что обращайся конечно! Да даже если что-то среди ночи случится — буди, не стесняйся! Рома скромно поблагодарил Оксану, и сел за уроки. Было непривычно делать их почти сразу же после школы, но опозориться перед товарищами не хотелось. «Впереди меня ждёт много чего… И я даже не знаю чего именно мне стоит ожидать…»