Мышеловка

Пока основная масса флота блокировала остатки Альянса возле Эндора, группа из нескольких кораблей захватила опорный пункт, где ждали вестей лидеры этой организации: Мон Мотма, бывший сенатор, сбежавшая, когда ей вот-вот обязаны были задать неприятные вопросы по поводу её доходных статей, которые не соответствовали реальности, Бейл Престор Органа, в прошлом так же сенатор, но считавшийся погибшим при инциденте, когда погибла его родная планета, Крикс Мадин, перебежчик, которому что-то показалось несправедливым и ещё многия-многия-многия алиены и человеки. Захватить получилось всю полностью верхушку. Без крови не обошлось, но Палпатин лично приказал сильного вреда здоровью некоторых особ не причинять. Вот тот же Мадина. Ну зачем было бросаться с бластером наперевес на агента, который среди многих заблокировал группу мятежников в командном пункте? Вот и получил выстрел в бедро: и жить не мешает, и больно. Сенаторы-провокаторы вдоль стеночки стоят и устало выглядят: провал. Когда дело пахнет керосином, многие простые жители галактики просто хотят спасти свою жизнь. А после душевного разговора с самим Палпатином мало кто мог бы не согласится с предложенным вариантом событий. Помним, что ментальная составляющая у Императора была не слабой. Намёк, подкреплённый Силой, малым внушением — и, оп-ля-ля, человек уже осознаёт, что не всё чёрное — чёрное стопроцентно, а у испытуемого есть шанс внести вклад в правое дело и урвать у удачи кусочек для себя. На голом энтузиазме даже ситхи с джедаями не работают, так что же говорить про простых обывателей? Скажете, что это подло? Увы, так и есть, реальность жизни в полный рост. Отрезанные от вестей с Эндора, где группа отчаяния обязана была под диверсию на луне Эндора пройти щит и атаковать ядро недостроенной станции, главари Альянса смотрелись жалко, хотя вбрыкивали и пытались уговорить коммандос предоставить им те же свободы, к которым сенаторы привыкли. Капитан отряда коммандос широко улыбнулся, ласково и мило, заставив Мотму побледнеть, да и засунул помятую немного сенаторшу в общую, невеликую каюту, где главари стоять-то могли, а вот комфорт… — У вас тут мужчин много, пусть комфортом озаботятся для дамы, — вежливо улыбнулся напоследок капитан, захлопывая дверь этой пыточной камеры. Ещё и ладонью по закрывшейся двери похлопал, удалившись под мотив насвистываемой песенки. Приказ выполнен, душу отвели — ну благодать, когда в родном государстве прекращается балаган! Повелитель Тьмы будет доволен. «Умирать, так с музыкой!» — решили повстанцы, не знающие, что их лидеры уже сами стали пленниками, и ринулись в прорыв. Они огрызались огнём, имперцы же ограничились ионными залпами повышенной мощности. И всё же пару-тройку кораблей повредили в той толкучке, что образовалась. К станции же упорно старался пробиться кореллианский транспортник и эскадрилья «крестокрылов». Странные они всё же! Неужели не понимают, что не всё так просто и со станцией и с этим странным щитом с планеты? Недостроенная станция. Ага, но при этом «блюдце» супер-лазера вполне себе собрано, тогда как на первой «Звезде» оно собиралось едва ли не в последнюю очередь! Впрочем, Альянс и план-то по набегу составил на основании разведданных ботанов, даже не проверив эти самые данные. На что и был расчёт. Палпатин усмехнулся совсем не радостно: многое он пустил на самотёк, в надежде, что по психотипу Мотма и Органа мало чем отличаются от других своих сподвижников. В полном отчаянии после побега с Хота, где была основная их база. Потери Восстания были сокрушающими, но Альянс ещё мог доставить немало проблем. А значит — что? Правильно: дать им мотивацию к срочному завершению этого противостояния. Ну как срочную? В течении года по стандарту. Это по плану настоящего Императора. Клон, увы, был лишён части памяти донора: провал в памяти — это неприятно, но с этим можно было жить. Вот и жил, до определённого момента. Пока не решил, что он и без флота обойтись может, и без Вейдера. Настоящему Императору новое дарование с фамилией Скайуокер лишь головной боли прибавило бы, а пока вон, валяется без памяти, оглушённый полем подавления. Пусть валяется, хоть не отвлекает своим сияющим присутствием. — Связь установлена, повелитель, — прошелестел смертельно усталый голос помощника. — Адмирал Акбар, рад приветствовать вас. Прикрыв глаза, Палпатин нашёл среди хаоса разных мыслей этого самого мон каламари. Шок, что к нему обратились по защищённой линии связи, используемой в Альянсе. Боязнь, что к нему обратился тот, против кого они выступили… — Могу предположить, что разговариваю с самим Императором Палпатином? Что ж, эта рыбка была всегда умна, ведь Палпатин как-то предупреждал Таркина, заявившегося на приём со своим личным рабом, вот этим самым Акбаром, что мон каламари вовсе не так смиренен, как хочет показаться. Таркин тогда любезно улыбнулся, а от предупреждений отмахнулся. Зря он это. Атаку на первую «Звезду» Акбар долго продумывал — и сумел отомстить амбициозному своему хозяину сторицей. — Не ошибаетесь. У меня предложение лично к вам, адмирал. В ваших силах закончить это бессмысленное противостояние и кровавую битву раз и навсегда. — Мы можем победить! — Выкрикнул кто-то, но не сама эта рыбка. Палпатин слабо улыбнулся восклицанию: наивные! — Это ваше публичное решение, адмирал, или вам дать время подумать? И, чтобы вы не сочли меня за маразматика, который вас решил подловить на этой ситуации, кое-что продемонстрирую. Пусть ваши радары будут настроены на наши щиты, — Палпатин переключил на подлокотнике кнопку и открыл канал с Денешом: — Активировать протокол 5. Акбар посерел, когда тактическая голограмма мигнула, обновляясь, и сфера станции окуталась щитом. Вот только защита эта была в разы сильнее, чем на первой «Звезде», да ещё и генерировалась она изнутри станции. А вот щит с планеты сразу же погас. — Это… Это же… — капитан флагмана, который был рядышком с мон каламари, хватал белыми губами воздух. На капитанском мостике повисло гнетущее молчание. Да и сам Акбар ощутил пропасть, которая разверзлась у его ног. — Отзовите истребители на корабли базирования. — Истребителям Империи приказ: охрана периметра и пресечение любой агрессии противника, — почти одновременно прозвучало на мостике флагмана Повелителя Тьмы. Он чувствовал всё пространство, окружающее станцию, и чётко реагировал на открытое море Силы, которое сегодня было странно спокойно и умиротворено. Это была ещё не та стабильность, которая была обещана джедаям, но что-то близкое. Истинного плана Императора Палпатина Вейдер не знал, но настроиться на владыку в Силе — и увидеть, что тот никак более не пытается манипулировать своим учеником, а просто даёт понять, что делить им нечего. И некого. И что свою, годами выстраиваемую Империю Палпатин без боя отдавать не собирается никому. Сейчас Вейдер бы не торопился заступать вернувшемуся из небытия Императору дорогу. Слишком Палпатин напомнил ему всегда готового к неожиданным поворотам судьбы Канцлера из прошлого. Противник, который оказался на голову выше всего Совета джедаев и Ордена в целом. — Истребители противника отходят к станции и кораблям… — связист угрюмо взглянул на капитана. Но мон каламари словно от этого голоса очнулся. — Я… — он обвёл мостик взглядом выпученных глаз. — Да говорите вы, как есть, адмирал! — фыркнул капитан устало. — Нам не пробить щит станции, да даже не уйти отсюда. Прыгнули в ловушку, понадеявшись на необходимую нам победу. Это поражение. Мы проиграли. Акбар медленно опустил голову, обдумывая ситуацию. И тут же вскинул её, шагнув вперёд. — Император! — Я вас слушаю, — негромкий, властный голос. И активировавшаяся голограмма, спустя мгновение вскрик связиста: «Это не я!». Акбар вгляделся в изображение сидевшего на каком-то возвышении человека в форме. Может впервые он видел Императора Палпатина без его обычной мантии-балахона, в которую тот был всегда одет после победы над Орденом джедаев. но Акбар не обманывался: это был именно Палпатин собственной персоной, только словно помолодевший, пусть и седой, но именно он. На согбенного и вялого Императора, какого представлял себе Акбар ночами, вспоминая Корусант и Таркина, вот этот человек совершенно не походил. А ещё… Ещё глаза Акбара углядели то, что многие бы пропустили. Лежащее ничком тело возле подножия трона. В знакомой форме, человек со светлыми волосами. Тело лежало неподвижно. Акбар переглянулся с капитаном: судя по всему Скайуокера тоже постигла неудача. Катастрофа как есть. Монкаламари сожалеюще прикрыл глаза. — Мы сдаёмся. — Правильное решение, адмирал. Обесточьте орудия, будьте так любезны. И оповестите свой флот, что любое нарушение данного решения повлечёт за собой немедленную реакцию. Нарушитель или нарушители мирного соглашения будут тут же ликвидированы, без предупреждения. Конец связи. -… Конец связи. Лишь оборвав связь с вражеским кораблём, Палпатин позволил себе мгновение слабости и сгорбился на троне, безвольно свесив кисти рук с подлокотников. Бег наперегонки с гибелью. Исправить то, что было упущено за короткий промежуток времени. Держать себя в руках, когда видишь как медленно и верно действуют твои противники, а ты связан по рукам и ногам невозможностью предпринять немедленные действия, чтобы предотвратить будущие проблемы, ибо это будет чревато падением твоего детища — Империи. Это было очень и очень трудно. Это был вызов ему, как правителю. И сейчас, прикрыв устало глаза, Шив Палпатин горько улыбался своему терпению. Врала пропаганда джедаев, что терпение и ситхи — это несовместимые истины. Именно ситхи и были терпеливы после поражения многотысячелетней давности. Терпеливы, хладнокровны, имея за душами планы на много лет вперёд, предугадывая поступки свои противников и делая многоходовки задолго до того момента, когда джедаи умудрялись делать ответный ход. Да, предусмотреть всё полностью было невозможно… Но в этом и была своя прелесть, вот эти непредсказуемости. Кстати, одна такая неожиданность продолжает так и лежать возле подножия тронного возвышения. Палпатин встрепенулся, сбрасывая накатившую усталость. Поднял взгляд на бесстрастные маски своих гвардейцев. Шевельнул кистью в направлении лежащего ничком тела. — Скайуокера в личные покои лорда. Охрана — приоритет. Выполнять. Включая многоканальную линию связи с флотом и столицей, Палпатин лишь мельком отметил, как вежливо уволакивают так и не желавшего прийти в себя несостоявшегося провокатора-убийцу Люка Скайуокера. Работа предстоит адская. Что ж, на снисхождение Палпатин и не надеялся. Право называться Императором за красивые глаза и речи не даётся. Это право можно лишь силой и умом завоевать. А иногда только обведя своего идейного противника вокруг пальца. «Вам шах, господа-магистры! Но пока не мат… Увы, пока не мат!»