Living on the Edge

Стив знает, что глупо волноваться из-за вечера кино, но все равно делает это, раздумывая над тем, поладят ли Робин и Эдди и как это пройдет. По крайней мере, в его реальности Робин нравился Эдди. Они быстро нашли общий язык. Он даже немного завидовал Робин, потому что его собственное первое впечатление об Эдди было сложным. Он слышал о Мансоне раньше – некоторые парни из команды покупали у него травку перед вечеринками. Однажды они отрабатывали часы отработки вместе. Это случилось из-за того глупого случая, когда Томми подговорил его влезть в кабинет тренера, чтобы выкрасть голову талисмана их команды. Это была далеко не лучшая идея Томми: Стив должен был влезть в окно, взять ключ от шкафа с трофеями и выбраться обратно. Томми стоял на стреме, Рассел следил за охранником. План не был идеальным. Стив согласился из-за скуки, его уговорили выступить в роли основного лица, потому что он, цитируя Томми, самый худой из них. «Стив, просто действуй как ниндзя, окей?». Стив до сих пор не знает, кто из них – Томми или Рассел, пропустил тренера в зал, но ему удалось застать Стива, выходящим из его офиса с ключами в руках. Каким-то чудом это не дошло до директора. Тренер дал ему несколько часов отработки и долгий поучительный разговор. Стив провел в библиотеке вторник и субботу. Эдди выглядел таким же несчастным, как он, и явно хотел быть в любом другом месте. Стив не обмолвился с ним и парой слов, он провел все отведенное время, уговаривая себя больше никогда не соглашаться на дурацкие предложения Томми. Так что Стив не знал Мансона до того года, когда Дастин неожиданно записался в его фан-клуб и стал рассказывать, насколько он чертовски крутой. Стив привык к тому, что Дастин, Лукас, Уилл и Майк – странные дети. Потом они неожиданно доросли до старшей школы, часть из них уехала, а Дастин вступил в новый ботанский клуб и стал самым занятым человеком в мире. Стив вытаскивает несколько фильмов и раскладывает их на журнальном столике. Два раза обходит гостиную, пытаясь понять, достаточно ли у него чисто и не нужно ли ему еще что-то прибрать, например, поправить диванные подушки. Через двадцать минут, которые Стив проводит за сортировкой музыкальных пластинок, он, наконец, решает, что пришло время двигаться дальше, и находит в адресной книге номер доставки, которой пользуется обычно. Номер подчеркнут три раза ручкой, лежащей у телефона, но Стив все равно умудряется потерять страничку с ним. Спустя еще двадцать минут, которые он проводит за тем, что расставляет стаканы и миски для попкорна на кухонной стойке, раздается один короткий звонок, за которым следуют несколько ударов по двери. Стив выходит в коридор в замешательстве, обнаруживает на пороге Эдди, который ухмыляется, будто Стив вышел к нему в фартуке. Стив хмурится и закидывает кухонное полотенце, которое взял с собой только потому, что торопился открыть самому драматичному парню на свете, на свое плечо. Эдди на его хмурый взгляд подмигивает и проходит внутрь, оглядывая его дом. – Так это ты живешь в доме мечты, Стив! Только не говори мне, что у тебя там стереосистема? Черт, Харрингтон! – Эдди проскальзывает мимо него, сбрасывая обувь на ходу, исчезает за углом гостиной и, возможно, уже во всю изучает коллекцию его музыки. Стив предчувствует, что будет как с Робин, и он не сможет защитить Chicago, REO и Heart от критики. Он следует за Эдди в гостиную, но находит его за разглядыванием заднего двора. Стив включил освещение снаружи, но бассейн все еще прикрыт навесом. Эдди оборачивается к нему. – Не пользуешься им? – спрашивает он с разумным сомнением в голосе. Стив предпочитает не думать и не говорить о причинах, отвечает так расплывчато, как может, и предлагает Эдди выбрать напитки. Они как раз заканчивают делать заказ, когда Робин звонит в дверь. Она оставляет обувь у брошенных ботинок Эдди. – Все время забываю, насколько богатый ты человек, Стив Харрингтон. Робин проходит в гостиную прямиком к столику, чтобы выбрать что-то приемлемое. – О, нет, нет, нет… Почему ты решил, что мы будем смотреть их? Эта ночь Хэллоуина, Стив. Мы должны посмотреть фильм ужасов, а не золотую коллекцию Клинт Иствуда. Робин решительно идет к полке с кассетами, склоняется, перебирая их с удивительной сосредоточенностью. – Вот оно, нашла! – Робин вытаскивает коробку, которую Стив не узнает, и выпрямляется. Улыбка на ее лице заставляет его напрячься. Вряд ли Робин выбрала Челюсти, которые достаточно скучны, чтобы не быть страшными. Он не может вспомнить, что еще из фильмов ужасов у него есть, очень надеется, что Робин не выбрала что-то действительно мрачное. Эдди, до этого разглядывающий причудливую картину, привезенную его мамой из путешествия на Гаити, куда они ездили всей семьей несколько лет назад (Стив провел ужасные десять дней, сгорев на солнце в первый же выход к пляжу и пролежав все остальные на кровати в номере), подходит к ним, бросает задумчивый взгляд на Стива и кивает на кассету в руках Робин. – Это то, что я думаю? Cтив с недобрым предчувствием присматривается к обложке. Конечно, Робин выберет единственную вещь, которую Стив ни за что бы не захотел смотреть. Робин держит в руках Омена и улыбается Эдди, который остается доволен ее выбором. Хорошо, Стив определенно зря волновался, думая, что они не поладят. Стив купил этот фильм вместе с другими, вышедшими в том году, когда они устраивали ночь кино с Томми. Это было примерно одну вечность назад. Они посмотрели первые полчаса фильма, прежде чем поняли, что есть дела намного-много интереснее, например, выпить молочные коктейли в единственной в Хокинсе закусочной, которая работает круглосуточно. Время тогда было чуть за полночь. Они выключили телевизор, пообещали никогда не упоминать об этом и запрыгнули в машину Стива, поспешив убраться куда-нибудь подальше от фильма. Стив держался этого обещания и ни разу не назвал Томми трусом. – Абсолютная классика стояла здесь в ожидании подходящего случая, и вот он настал, – Робин говорит, как второй самый драматичный человек, которого знает Стив. – Стив, ты не против, что мы посмотрим ее? Стив колеблется: не хочет объяснять причины, почему он не хочет смотреть Омена, но и не может так просто согласиться со своей участью. Ждет еще мгновение, смотря на Робин, прежде чем кивает. – Ага, да, я еще не смотрел его, – зачем-то врет он, – так что да, конечно, это круто. – Отлично, тогда я собираюсь ее поставить, – Робин возвращается к видеопроигрывателю. Кассета исчезает в кассетнике. Экран запускается, и Робин оборачивается к ним, чтобы сказать, что начинается самое интересное. На каком-то моменте фильма, ближе к середине или концу, Стив понимает, что отключился от происходящего и сюжетная нить ускользнула от него. Он не помнит, почему тогда с Томми фильм показался страшным, теперь он думает, что он просто затянутый. Стив смутно понимает, что что-то в повествовании осталось за пределами его внимания и он не может проследить последовательность, которая привела к тем ужасным вещам, которые происходят на экране. Все последние минуты фильма он проводит в напряжении. Хочет выключить его и заняться чем-то другим, хотя и рад, что они не смотрят что-то более кровавое. Стив не любитель фильмов ужасов. Ладно, он не большой фанат кино в принципе. Но ему нравится то, как они проводят время. Замечания, которые вставляет Робин, объясняя какие-то библейские отсылки, запах попкорна и то, как ощущается его гостиная, когда в ней есть кто-то еще, помимо него. Когда раздается звонок, Стив замирает. В это время обычно никто не звонит. Он машинально думает о Дастине. О том, что случилось что-то чрезвычайное, что нужен общий сбор группы, что это началось снова. Потом вспоминает, что Дастину незачем ему звонить, что, вероятно, и ничего чрезвычайного не может случиться. И он разговаривал с родителями утром, так что звонок тоже не от них. – Эм, Харрингтон, твой телефон? – Эдди переглядывается с Робин, поворачивается со своего места на ковре, где он расположился, чтобы быть ближе к экрану. Робин переводит взгляд с Эдди на него и неуверенно зовет, когда он не отвечает: – Стив? Стив понимает, что ему все-таки придется ответить на звонок, чем бы он не оказался. Если бы с ним не было Робин и Эдди, он бы, вероятно, именно так и поступил. – Да, да, я сейчас… сейчас вернусь. Стив соскальзывает с дивана и выходит в коридор. – Слушаю? – говорит он, поднося телефонную трубку к уху. Ему приходится прижаться к ней, чтобы разобрать голос Кэрол, который тонет в шуме и других голосах. Музыка и смех. Она на вечеринке Тины. – Cтив? Боже, в этом доме есть хоть одно место, где тихо? Стив, ты слышишь? Голос Кэрол прерывается, когда она ругается с кем-то, просит заткнуться или убраться в другую комнату, затем он слышит ее лучше, видимо, она прислонилась к трубке или те, с кем она ругалась, ушли. – Кэрол, что-то случилось? Вряд ли Кэрол позвонила ему с какой-то хорошей новостью. – И нет, и да, – говорит она, растягивая его волнение, как жвачку. Музыка вливается в их разговор, отдаленные смешки заставляют его хмуриться. – Стив, я у Тины и здесь твоя принцесса, кажется, – Кэрол хихикает, будто это забавно, – наконец решила вырваться из оков своей чопорности. Стив не понимает. Нэнси не хотела идти к Тине. Не считала подходящим временем, чтобы веселиться. – Стив, тебе стоит приехать за ней, – продолжает Кэрол, ее голос тонет в шуме, который проходится по толпе странным ликованием. Новый рекорд в бочонок? Стив кивает, будто Кэрол может увидеть это, говорит, что выезжает, подбирает со столика ключи от машины и оглядывается на гостиную. Он думает о том, почему Нэнси там, и не приходит к какому-либо выводу. – Супер, – тянет Кэрол, собираясь отключаться. – Эй, Кэрол, подожди… – Что такое? – Спасибо, что позвонила. – Ничего особенного, Стив. Рада помочь. Голос Кэрол тонет в резком гуле смеха, она отключается, и он вешает трубку следом. Когда Стив возвращается в гостиную, Робин и Эдди взволнованно переглядываются между собой, будто слышали часть разговора. – Мне нужно съездить, – Стив переводит взгляд с Эдди на Робин, – забрать Нэнси с вечеринки Тины. Не думаю, что я надолго. Стив не предполагал такое развитие вечера. – Мы можем продолжить в другой раз, – Эдди смотрит на Робин. Робин кивает. – Да, Стив, все равно было круто, – она улыбается, поднимаясь. – Ты должен ехать, верно? Мы выйдем с тобой. – Да, да, спасибо вам.

—

– Стив? – глаза Нэнси округляются, когда он подходит. Она явно не ожидала увидеть его. Спрашивает с прямолинейностью, от которой Стив невольно отступает назад. – Что ты здесь делаешь? Он нашел Нэнси на участке за домом. Она как раз отделилась от группы, с которой разговаривала, чтобы наполнить стаканчик, когда Стив позвал ее. Улыбка Нэнси замерла на губах и соскользнула с лица, когда она обернулась к нему. По словам Кэрол, Нэнси уже перебрала с выпивкой, но она в полном порядке, за исключением того, что явно не рада их встрече. Нэнси бросает беглый взгляд за плечо и поджимает губы, но быстро избавляется от ощущения, будто ей есть за что чувствовать себя виноватой, и смотрит на него с укором. – Я… – начинает Стив и останавливается. Это глупо, что он должен объясняться, что он делает здесь. Это вечеринка, на которую приглашена вся школа, и он точно входит в ту часть, которую Тина хотела видеть лично. – Это вечеринка, Нэнси, я не могу быть здесь? – Я думала… – Нэнси прерывает себя и морщится, будто ей самой неприятно то, как звучит их разговор. Она вздыхает, ее голос смягчается. – Конечно, ты можешь, Стив. Ты хотел поговорить? Какой-то дурацкий звук проходится по толпе. Кто-то опрокинул стаканчик, выронил из рук прямиком на чужую рубашку, вызвав волну удивленного смеха. Стив оборачивается, чтобы посмотреть, что происходит, но видит только, как Джонатан неудобно стоит в стороне, не зная, куда себя деть. К счастью, его тоже привлек этот маленький инцидент и он смотрит в другую сторону. Вероятно, задается вопросом, почему он здесь, в месте, куда бы ни за что не пришел по своей воле. Это так очевидно, что Стив невольно чувствует злость. Стив думал, что Нэнси расстроена, но у нее все прекрасно. – Нет, – Стив оборачивается обратно, – я просто хотел поздороваться. Увидимся позже, Нэнси. Нэнси морщится, когда он отступает назад и разворачивается, чтобы вернуться внутрь. Стив переступает порог гостиной, проскальзывает мимо того парня, чья рубашка пострадала, бросая быстрый взгляд на то, как он стаскивает ее с себя и остается в одной майке. Он замечает Томми в компании Паркера, Миллера и Билли. Стив знает, что это не должно влиять на него и ему не стоит идти к ним. Есть миллион других способов сделать ночь хуже, но он злится из-за шутки Кэрол, закрывает глаза на здравый смысл и подходит, прерывая рассказ Билли в самом интересном месте. Все четверо смотрят на него с застывшими улыбками на лицах. – Где Кэрол? – Стив обращается к Томми. Паркер отступает, освобождая пространство, а Томми при виде него весело улыбается. Билли переводит взгляд между ними, выглядя сбитым с толку. Возможно, Билли еще не настолько часть группы, как Стив думал. Зато Миллер предвкушает шоу, вероятно, был рядом, когда Кэрол звонила. Стив мог бы узнать его смех на фоне, если бы действительно прислушался. Вся эта ситуация проходится по его нервам. – Остынь, Стив, что случилось? – Томми делает это фальшивое обеспокоенное выражение и тянется к нему, чтобы похлопать по плечу. Дурацкая привычка, от которой он не может избавиться. – Увидел свою несравненную Уилер с ее новым парнем? Хочешь, чтобы Кэрол дала совет по отношениям? – Черт, Томми, ты такой мудак. Это была твоя идея? – О чем ты? – Томми хлопает глазами, наслаждаясь возможностью вывести его из себя. – Так скучаешь по мне, что просишь Кэрол позвонить? – Стив нажимает, следит за тем, как Томми напрягается. – Чего бы ты не хотел, Томми, мне это не нужно. Просто оставь меня в покое. – Я бы очень хотел, Стиви-бой, – Томми выпрямляется, возвращает улыбку на лицо. – Но это ты подошел ко мне. Стив закрывает глаза, убеждая себя, что не попался на крючок Томми и у него еще есть шанс выйти, не превращая этот разговор в развлечение для всей школы. – Верно, Томми. Тогда, думаю, стоит прояснить: что бы ты не придумал в следующий раз, не втягивай в это Нэнси. Это ее не касается. Глаза Томми сверкают, он делает шаг вперед, заставляя Миллера с другой стороны от себя отойти. Томми – не любитель драться, но его достаточно просто вывести из себя. Есть вещи, на которые он реагирует, и есть вещи, которые он так и не простил ему. – Да ладно, Стив, просто признай это, – говорит Томми, вступая в личное пространство Стива. Многое сейчас напоминает разговор, который был у них раньше, на той утренней тренировке, когда Томми надеялся вернуть его обратно. Когда думал, что они могут отмотать назад и снова стать друзьями. – Господи, Томми, что ты хочешь, чтобы я признал? – Что ты потерял это, Стив. Что сделал, как всегда делаешь с важными вещами, – он говорит, взгляд все еще сверкает. – Просто остался смотреть, как они ускользают от тебя. Странно, что Томми думает, что в этом есть какая-то шутка, которую сможет оценить кто-то, кроме них, когда это просто правда, которую он отрывает от него и бросает в толпу. Томми продолжает искать что-то в его глазах, может, ту самую нить, за которую следует потянуть, чтобы распустить шов и показать всем, что Стив Харрингтон – это просто мальчик, который все еще боится оставаться один. – Стив Харрингтон, – обращается Томми ко всем вокруг, – капитан баскетбольной команды, звездный игрок, которого мы любезно провозгласили королем школы в благодарность за все крутые вечеринки, которые Стив устраивал. Мы будем помнить о них, Стив, но все это уже в прошлом. Томми наклоняется к нему, тянется, чтобы положить руку на плечо, подвезти к себе и объяснить вещи в дружеской манере, от которой Стива тошнит. Стив отталкивает его руку на полпути, Томми морщится, но не сбивается с линии, которую выбрал. – Подумай сам, как ты можешь управлять командой, – он смеется, – черт, всей школой, если не можешь справиться со своей собственной жизнью? Томми оборачивается к толпе: «Вы слышали? Стив выбыл!». Король мертв! Стив не слышит, подхватывает ли кто-то оклик Томми, ликует ли Миллер, скандируя за ним, и нравится ли это зрелище Билли, потому что его уши заполняет шум. Он звучит так, будто что-то бьется. Как те высокие стаканы, которые его мама привезла из Италии, когда ему было одиннадцать. Они слетели с полки и разбились о плитку, рассыпавшись по всей кухне. Стояли слишком высоко, он не мог достать до них без стула. Он не помнит, зачем они были нужны ему, но он поставил стул, потянулся вверх, стоя на цыпочках, а потом стул закачался, и он схватился за полку. Полка рухнула, стаканы слетели вместе с ней, один из них зацепил его. Стив провел полчаса, убирая стекло с пола, потом обрабатывал порез на лбу. Волновался две недели, что мама расстроится из-за них, но она даже не заметила, что они исчезли. Она не заметила и его маленький шрам. Он никогда не говорил, как его получил. Никто никогда не спрашивал. Стив не знает, какого черта думает об этом сейчас. Он слышит, как Билли прерывает Томми: – Черт возьми, Хаган, сбавь обороты. Билли звучит раздраженно, вероятно, ему надоело наблюдать эту сцену. Он наклоняется к Томми, сильно хлопая по его спине. Томми вздрагивает, как от удара. – Избавь нас от вашей маленькой личной драмы, – говорит Билли тем низким голосом, который заставляет подумать дважды, прежде чем раскрыть рот в ответ. – Эта история не годится для вечеринки. Билли прав. Разве не должно быть весело? Он отпускает Томми, чтобы спросить толпу, невольно ставшую частью этого: «У вас в Индиане все вечеринки похожи на похороны?». Кто-то действительно отвечает «нет», кто-то неуверенно смеется, а Билли отправляет Миллера найти ему что-то покрепче пива, потом бросает взгляд на него. Стив не знает, что он значит. Это быстрый, неудобный взгляд, как будто Билли даже не хотел, чтобы Стив его видел. Может быть, Билли просто хотел удостовериться, что он в порядке. Есть что-то ироничное в том, что этой ночи в любом отрезке времени, возможно, в любой из возможных реальностей, предписано стать дерьмовым опытом его жизни. Это чушь, Стив. Да, что-то такое. Ты никого не можешь удержать возле себя, верно, Стив? Томми удается зацепить его. Неудивительно, учитывая сколько времени они провели вместе. Томми знает многое о нем, например, что Стив никогда не просил родителей брать его с собой, хотя это было все, о чем он мог думать раньше. Что записывался во все спортивные секции в средней школе, чтобы проводить меньше времени дома. Что тянет с выбором колледжа, потому что не думает, что в этом есть хоть какой-то смысл. Томми знает многие важные вещи о нем. Неприятная правда – друзья становятся опасными врагами. Стив не помнит, как доезжает до дома, как паркуется на подъездной дорожке и сидит, выключив двигатель, еще десять минут смотря на темные окна первого этажа. Не хочет заходить внутрь, но вариантов лучше у него нет. Думает, что хочет уничтожить Томми и что он самый огромный идиот на свете.

—

– Привет, Стив. Это Нэнси и она на пороге его дома. Стив не знает, который час, похоже, что еще утро, но он не может быть уверен, потому что половину ночи провел, бросая бейсбольный мяч в стену возле раздвижных дверей гаража. Может быть, одиннадцать или четыре. Так что, да. Это то, что он делал вместо того, чтобы спать или бродить по дому, что он делает обычно по ночам, когда его мысли неспокойны. То, что было вчера, вышло за рамки. Сейчас, когда Нэнси стоит перед ним, оглядывая его с беспокойством, Стив не может вспомнить, что, черт возьми, он делал всю ночь. Он смотрит на изгиб бровей Нэнси, на то, как она пытается угадать, сколько часов он спал, и составляет верную картину того, как он провел ночь. – Привет, Нэнси, – Стив приглаживает волосы, оглядывается через плечо, как будто там может кто-то быть. Думает, в каком состоянии осталась гостиная после вечера кино, который так быстро и неудачно закончился. А потом думает, что в этом нет никакой разницы. – Хочешь зайти? Стив понимает, почему Нэнси здесь. В конце концов, она была у Тины. Может, Стив на это очень надеется, ее не было в гостиной, она осталась во дворе с Джонатаном и пропустила главное событие вечера, но услышала, как о нем говорили позже. Теперь она здесь, чтобы проверить, как он. Это мило, что Нэнси все еще заботится о нем. – Да, если ты не против, я зайду. Спасибо. Нэнси проходит в прихожую, оглядывает коридор, стену с картинами, которую видела тысячу раз. Стив выбирает для разговора кухню, когда думает про оставшиеся в гостиной кассеты и миски с попкорном, которые он не убрал. Нэнси смотрит на него со всей своей проницательностью. Ей хватает взгляда, чтобы понять, что он не в порядке. Она спрашивает все равно: – Как ты? Стив пытается звучать убедительно, все еще играя в какую-то психологическую игру с самим собой, в которой он пытается убедить себя, что это станет правдой, если он произнесет это вслух: – Я в порядке. Он берет кувшин с водой, заполняет стакан и предлагает его Нэнси, но она качает головой. Так что ему приходится поставить его обратно, потому что он тоже не хочет пить. Тишина становится неловкой. Нэнси, вероятно, разделяет эту точку зрения и садится на стул, стараясь сохранить мягкое выражение лица, быть доброй и не напугать его. – Ты можешь поговорить со мной об этом, если хочешь, – она бросает взгляд на свои руки, чуть морщится, когда говорит. – Я надеюсь, мы сможем остаться друзьями. Как будто это что-то, в чем она не уверена. Стив кивает. Стакан, стоящий перед ним, выглядит сейчас куда привлекательнее. Он делает глоток. Ставит стакан обратно, переводит взгляд на календарь, который открыт на октябре. Задумывается. Понимает где-то в следующую минуту, которую он не оттягивает, что уже первое ноября. Это чистый лист – нет отметок, записей, чего-то, что показалось бы важным оставить на нем. Например, когда его родители вернутся. Если бы они имели представление, обсудили это между собой и сказали ему, он бы записал. Привычка с детства: следить за тем, на что он не может повлиять, пытаться найти закономерность и ответь на вопрос, который он никогда не задавал вслух. – Стив? – Да, Нэнси? – Мне жаль, что так вышло. Верно. Они подходят к тому, из-за чего она пришла. Нэнси не оставляет вещи лежать в стороне, надеясь, что они просто разрешатся сами собой. Стив садится напротив нее. Свет из окон льется на ее волосы, собирается ореолом, подсвечивая. Нэнси собрала их в высокий хвост. Она делает так, когда торопится или нервничает. Это суббота и больше похоже, что все-таки утро. Нэнси закончила дела по дому, выбежала за дверь, пока миссис Уилер не успела расспросить ее, куда она направляется, чтобы ей не пришлось объяснять, зачем она идет к Стиву после того, как они расстались. – Это ничего, Нэнс, – говорит Стив. Ему не нравится, что Нэнси чувствует себя виноватой, когда ее вины в этом нет. – Просто тупая выходка Томми и Кэрол. Не то чтобы они не делали таких вещей раньше. Нэнси поджимает губы, словно имеет представление о некоторых выходках Томми и Кэрол, о которых ей неприятно вспоминать. Стив не знает, расписывали ли они стены кинотеатра в этой реальности или это осталось только в его. Не думает, что об этом уместно спрашивать. – Я рада, что ты больше не с ними, Стив, – Нэнси вверяет слабую улыбку, вероятно, взяла бы его за руку, если бы они встречались. Несколько дней назад Нэнси говорила, что не понимает, зачем Стив общается с Эдди. Почему считает, что он будет лучшим другом для него, например, чем Томми. Почему Стив выбирает не подходящих друзей, общается с людьми, которые не соответствуют ее идеалам – вопрос, которым задается Нэнси из лучших побуждений. Загадка, которую Стив не сможет решить, даже если очень постарается: почему Нэнси считает, что может судить о чем-то, ограничиваясь своими убеждениями. Это жизнь Стива, а не ее. – Твои родители уехали, верно? Он немного сбивается из-за того, как неожиданно Нэнси переводит тему. – Да, они уехали где-то в четверг ночью. – Надолго? – Не знаю, то есть, я думаю, на десять или четырнадцать дней? Нэнси кивает, отводит взгляд. Молчит, потому что на это нечего сказать. В прошлом месяце она готовила здесь перед их возвращением, сейчас его родителей снова нет, и они больше не вместе. Слишком быстро, чтобы это было нормально. Чтобы он мог сказать, что он в порядке, не солгав, или чтобы они могли говорить, как друзья. Иногда Стив думает о парне, чье место занимает, о прежнем себе. Думает о том, что у него ведь тоже были планы на жизнь. – О чем ты думаешь сейчас, Стив? – спрашивает Нэнси, приглядываясь к нему, ожидая, что он поделится мыслями, которые его гложут, если она настоит. Стив не думает, что может сказать ей, что он, вероятно, сходит с ума или что он парень из будущего в том лучшем случае, который у него есть. Сказать что-то такое Нэнси не так же просто, как Робин. Она не превратит это в забавную вещь, достаточно легкомысленную, чтобы о ней не думать. – Ни о чем важном, Нэнси, – повторяет он, не вполне убедительно. – Ни о чем важном. Нэнси вздыхает, отстраняясь назад на стуле. Принимает это, решая, что не может настаивать и дальше. – Хорошо, Стив. Если у тебя нет других планов, хочешь сходить со мной и Майком за покупками? – мягкая улыбка трогает уголки ее губ. – Этот идиот взорвал радио отца, мы едем искать такую же модель. Отец пригрозил Майку, что если он еще раз сделает что-то с электроникой в доме, он заберет его подвал под мастерскую. – Мастерскую? Разве твой отец делает что-то? Нэнси смеется, спеша объяснить: – Нет, но у нас столько вещей в гараже, которые нужно привести в порядок, так что… Кто знает, может, он действительно мог бы, ты знаешь, реконструировать вещи? Стив прогоняет образ отца Нэнси, переоборудовавшего подвал под мастерскую, чтобы чинить старые горшки миссис Уилер. – Да, – Стив кивает, принимая предложение Нэнси. Думает, что готов потерпеть Майка, ради шанса выбраться из дома и отвлечься на что-то. – Я могу отвезти вас. – Здорово, Стив. Тогда увидимся чуть позже? – Нэнси смотрит на часы на запястье. – Сейчас двенадцать, хм, я думаю мы соберемся ближе к двум.

—

Когда Стив подъезжает к дому Уилеров, Майк хмуро завязывает шнурки на крыльце. Стив думает, что он вылетел за дверь, чтобы сбежать от причитаний мистера Уилера. Словно подтверждая эту догадку, Майк закатывает глаза, пародируя голос отца. Он не замечает, как Стив выходит из машины и доходит до крыльца, чтобы остановиться перед ним. Стив смотрит поверх Майка на дверь, на то, как Нэнси придерживает ее рукой, торопливо обещая что-то матери. Она притягивает дверь ближе, но миссис Уилер все равно удается заметить Стива Харрингтона, застывшего перед крыльцом ее дома. Она выходит следом за дочерью, приветствует его с улыбкой, в которой Стив улавливает замешательство. За этим следует череда обычных светских вопросов про его родителей и прочее, скука Майка перерастает в раздражение, он скребет гравий кроссовком, оставляя борозды. Нэнси переводит намекающие взгляды с матери на Стива, надеясь, что хоть кто-то из них закончит этот затянувшийся разговор. Карен Уилер наконец вспоминает про что-то оставленное в духовке и не приглашает Стива зайти к ним на ужин перед тем, как попрощаться, за что Стив ей очень признателен. Когда они, наконец, забираются в машину, Нэнси поворачивается, чтобы улыбнуться и склонить голову в бок, как она делает, когда находит его милым. – Что? Нэнси качает головой, говорит «ничего» все еще с мягкой улыбкой и оборачивается к Майку, чтобы спросить: – Ты же не забыл взять листок с инструкцией? Стив слышит красноречивый вздох и следующее за ним шуршание. – Это очень любезно, Майк, – Нэнси качает головой, возвращается обратно со сложенным вдвое листом, который на самом деле оказывается инструкцией от испорченного радио мистера Уилера. Майк бурчит себе под нос «что угодно», на что Нэнси решает не обращать внимания, вместо этого она раскрывает инструкцию и пробегается взглядом по мелкому шрифту. Стив паркует машину на свободном месте у магазина бытовой техники, витрина которого увешана табличками о распродажах от 40 до 80%. Майк спускается ниже на сидении, скрещивает руки на груди, будто надеется, что так о нем смогут забыть. Нэнси бросает короткую улыбку Стиву и оборачивается к Майку: – Майк, помнишь, о чем мы говорили утром? Стив не имеет представлений на этот счет, но это работает, потому что Майк расцепляет руки, вскидывая их в воздух: – О, боже, хорошо! Он выбирается из машины, хлопая задней дверью. Стив морщится, выходит следом, чтобы открыть дверцу для Нэнси, хотя помнит, что она не любит, когда он так делает. Потом оглядывается на магазин бытовой техники. – Даже не верится, что после всего он так и не закроется, – замечает Стив вслух, встречает озадаченный взгляд Нэнси и кивает в сторону витрины, обклеенной информацией о распродажах. – Кажется, дела идут не очень уже сейчас, а когда откроется Старкорт? – Стив замолкает, осознав, о чем именно говорит, и смотрит на Нэнси в панике. Нэнси скользит по витрине озадаченным взглядом. – Что ты имеешь в виду? Стив замечает Майка, который ждет под козырьком магазина явно большее количество времени, чем рассчитывал. Стив находит это хорошим предлогом, чтобы перевести тему. – А что именно он пытался сделать из радио? Нэнси вздыхает, переводит взгляд на Майка, который кивает в сторону входной двери и стучит по своим воображаемым наручным часам, отчего Нэнси вспыхивает и спешит к нему с натянутой улыбкой. – Не забывай по чьей вине мы здесь и веди себя приличнее, пожалуйста! – Конечно, Нэнси, – Майк кивает, толкает дверь вперед, пропуская Нэнси первой, на что она морщит лоб, а Майк закатывает глаза. Они передают друг другу инструкцию, когда оказываются внутри – никто не хочет иметь с ней дела. В итоге Нэнси улыбается продавцу, чтобы узнать о наличии модели, которая им нужна, а Майк уходит в сторону, где представлены новейшие модели радиоприемников.