Living on the Edge

– Никогда не думала, что скажу это, но мне нравится Билли, – признается Робин с той же долей сомнения на лице, что появляется у Стива, когда он понимает, что не ослышался. Он смотрит на Робин, ожидая, что она продолжит мысль, но Робин закончила. Это просто так: ей нравится Билли, конец истории. – Хм, – в конце концов говорит Стив, наблюдая за тем, как Робин щелкает по радио в поиске чего-то, что ей бы захотелось послушать сейчас. Брови Робин сведены, тень напряженности, которая была с ней с утра, все еще здесь, как третий участник беседы. Стив так и не узнал, в чем дело. Они уже больше часа бесцельно катаются по улицам Хокинса, притворяясь, что это очень увлекательное занятие, а он так и не спросил, что случилось. Теперь они сидят на парковке перед музыкальным магазином в какой-то странной тишине, сопровождаемой обрывками песен. Робин останавливается, когда голос Мадонны врывается в салон, на ее губах проступает улыбка, по которой Стив скучал. Она прибавляет громкость, потом еще немного и еще, так что Мадонна допевает до «know that I should take my friend's advice» так громко, что Стив напрягается, а Робин, подождав секунду, выворачивает звук до минимума. Она поворачивается, чтобы взглянуть на него. – Я не говорю, что он теперь хороший парень, нет. Просто признаю, что он не так плох, – Робин отводит взгляд к окну, – как хочет казаться. Стив не понимает, почему они говорят о Билли. Сегодня суббота. Он даже не говорил ей о том, как они с Билли столкнулись на крыльце Уилеров в четверг, приехав к одному и тому же времени, чтобы забрать двух разных детей из подвала Майка. Они остались ждать на улице, чтобы не заходить в дом и не болтать с Карен, Нэнси или мистером Уилером, пока Дастин и Макс собирались. Стив смотрел на руки Билли в перчатках без пальцев достаточно долго, чтобы предложить сходить в кино на следующих выходных. Слова вырвались раньше, чем он успел их обдумать. Это отчетливо отразилось на его лице и на лице Билли. Так что, да. Стив, вроде как, не хочет заострять внимание на Харгроуве, хотя бы сегодня. К тому же Робин собиралась провести лучший час жизни, слушая новый альбом Пэт Бенатар, и Стив не понимает, почему они до сих пор сидят в машине. Робин разглядывает вывеску Radio Shack. Стив знает Робин достаточно хорошо, чтобы знать, что она расстроена чем-то, возможно, произошедшим дома, и пока не хочет об этом говорить. Он уважает это. Взгляд Робин меняется, когда она замечает что-то в витрине музыкального магазина и оборачивается к нему, чтобы прошептать: – Ты думал когда-нибудь о том, что обладаешь суперсилой? Стив в замешательстве прослеживает направление взгляда Робин, но замечает только плакат с Лаурой Браниган, который вывесили на витрину, вероятно, перед выходом ее нового альбома. – Хм? Робин крутит головой, чтобы он перевел взгляд направо. Стив делает это и, да, теперь он может узнать Билли Харгроува с этого расстояния. Его золотые кудри взлетают и падают, когда он наклоняется к чему-то стоящему в нижнем ряду. Хокинс – небольшой город. Вероятно, это не так странно, что Билли проводит утро субботы, разыскивая в ассортименте Radio Shack альбом Металлики или что-либо еще. – Помяни дьявола и он объявится, – говорит Робин, продолжая наблюдать за фигурой Билли в окне. Он движется от альбомов, выставленных на стеллаже у витрины, дальше вглубь магазина, постепенно исчезая из поля видимости. Робин поворачивается к Стиву с улыбкой, которую Стив знает слишком хорошо, чтобы заранее не обидеться. – Что-то подсказывает мне, что он здесь не для того, чтобы пополнить свою коллекцию Брайана Адамса. – Боже, Робин, я просто сказал, что Run to you звучит хорошо. Ты не можешь спорить с тем, что это новый хит. – Ладно-ладно, Стив, успокойся, я не имею ничего против Адамса, – она бросает на него веселый взгляд. – Симпатичный блондин в кожаной куртке, кто перед таким устоит? – Просто, – сдается Стив, толкая дверцу со своей стороны, – забудь об этом. – А эти его очки, – смеется Робин, следя за тем, как он выбирается из машины. – Я собираюсь бежать к тебе, Стив. Стив не остается слушать, как Робин напевает строчки песни, издеваясь над ним, и направляется прямиком к дверям Radio Shack, но останавливается перед витриной, когда замечает, что его волосы растрепались. Он делает все, чтобы привести их в порядок. – Билли повезет, если Ride the Lightning окажется в Хокинсе хотя бы к концу месяца, – рассуждает Робин, когда останавливается у его плеча. Они оба смотрят на плакат Браниган, когда Робин неожиданно берет его за руку, останавливая, когда он тянется, чтобы толкнуть дверь. Она наклоняется к нему, чтобы прошептать: – Чтобы там не произошло, Стив, не подходи взглянуть на Reckless. – Ха-ха, Робин, – бормочет Стив, задаваясь вопросом, почему дружит с людьми, которые высмеивают его вкус. Робин подмигивает: – Пришло наше время, красавчик. Стив качает головой. Он почти готов убить себя за то, что обмолвился Робин, что ему понравился клип, который он видел утром на MTV. Нужно было предвидеть, чем это обернется. Колокольчик над дверью привлекает внимание Ребекки за кассой. Она выпустилась в прошлом году, но осталась. Стив кивает, когда она улыбается ему. – Привет, Стив, – Ребекка переводит взгляд с него на Робин и приподнимает брови, будто не ожидала увидеть их вместе. – Обращайся, если нужна помощь. Робин закатывает глаза: «Правда что ли, Стив?» и подталкивает его в другую часть магазина. Они проходят несколько стеллажей прежде, чем Робин подпрыгивает. – Боже, ты видишь?! – Робин достает альбом Бенатар с полки. – Это настоящий шедевр. Робин хватает одной секунды, чтобы понять, что чего-то рядом не хватает. – Где эти чертовы наушники?! Она опускается вниз в поисках плеера, но его нет на обычном месте. Робин хмурится и начинает оглядывать полки, пока не понимает и направляется к закутку, за которым скрывается отдел хард-рока. Она морщится, осознавая. Стив остается возле стенда с новинками, просматривая альбомы без какого-либо интереса. Слышит, как Робин причитает вслух: «Чего бы ты хотела, Робин? Конечно, милая, а теперь забудь». Она качает головой, голос звучит так обреченно, что Стив бросает свое занятие и идет к ней. Он смотрит, куда ведет взгляд Робин, видит, как Билли сжимает здешний walkman в руках, отматывая на начало. Наушники прижимают его локоны к ушам. Вероятно, он не осознает, что кто-то может наблюдать за ним сейчас, потому что Стив никогда не видел его таким расслабленным. Робин вздыхает: – Я ждала выхода этого альбома семь месяцев, а этот мерзавец украл мои минуты радости. – Несколько минут назад ты говорила, что это мерзавец тебе нравится. – Беру свои слова обратно. На их счастье Билли все еще их не заметил. Он абсолютно погружен в то, что сейчас играет в его ушах, и качается под ритм. Стив понимает, что это тот момент, когда ему нужно увести Робин обратно, чтобы дать ей остыть и не сделать что-нибудь глупое, но Робин уже делает три решительных шага вперед и останавливается позади Билли. Стив решает, что это не его битва, и отступает назад. В конце концов, это суббота, сейчас чуть больше одиннадцати утра. В его планах на день не было пункта «подраться с Харгроувом в тот единственный раз, когда он выглядит безобидно». Стив цепляется за шанс, что Билли не захочет драться с девчонкой, только потому что она попросила у него плеер, но Робин говорит: – Вопрос жизни и смерти, блонди, мне нужно то, что сейчас у тебя. Его надежды рушатся. Билли приподнимает бровь, снимает наушники, оставляя их висеть на шее. Он тупо смотрит на Робин, возможно, думает, что ослышался. – Что тебе нужно, Бакли? Робин стучит по своей шее, подсказывая. – Они, – она делает странное лицо, которое Стив принимает за отчаянье, но, наверное, Робин хотела выглядеть угрожающе, – нужны мне прямо сейчас. Это вопрос жизни и смерти. Робин пробует улыбнуться, Билли приподнимает вторую бровь и скалится: – Сегодня не твой день, Бакли. Ты не получишь их в ближайшие двадцать минут, а теперь проваливай. Он поворачивается к Робин спиной. Робин еще минуту смотрит на затылок Харгроува, но Билли настойчиво игнорирует ее присутствие, и она посылает беспомощный взгляд Стиву. – Ты нужен здесь, – шепчет Робин, округляя глаза. Стив оглядывается. Ребекка на своем рабочем месте и не собирается никуда выходить. Это хорошо. Он, вроде как, полагает, что есть шанс, что Харгроув сломает ему нос. Приятно знать, что ему хотя бы принесут лед. Он подходит, чтобы встать по другую сторону от Робин. Замечает на полке возле Харгроува раскрытый альбом Металлики. Стив действительно не хочет мешать ему сейчас, но у Робин плохой день. Стив решает, что коснуться Билли – это выписать самый быстрый билет в могилу, поэтому откашливается и ждет. Хмурится, когда Робин толкает его в плечо. – Ты серьезно? Закрывает глаза на секунду, которой едва хватает, чтобы он успел собраться. Он говорит спине Билли, надеясь, что она его не услышит: – Привет, Харгроув, давно не виделись. Как дела? Когда Билли оборачивается, на лице Стива замирает нерешительная улыбка. Она трещит по углам, когда Билли тянется, чтобы снять наушники. Билли переводит взгляд со Стива на Робин и обратно, складывает одного с другим и рычит: – Я уже сказал нет, Харрингтон. Даже почти что дружелюбно. – Знаю-знаю, – Стив кивает, – но это вопрос жизни и смерти, и я могу предложить тебе что-нибудь взамен. – Хм, – Билли постукивает по подбородку, наслаждаясь замешательством на лице Стива, пока не отрезает его предложение. – Все, что мне интересно, уже здесь. Так что, – он приподнимает плеер, демонстрируя, и надевает наушники, давая понять, что разговор закончен. Грубо, думает Стив, когда Билли отматывает трек к началу. На этом расстоянии он может расслышать долгое соло электрической гитары. Стив переводит взгляд к Робин. – Боюсь, что я бессилен, – говорит он, пожимая плечами. Тогда Робин делает то, что никто от нее не ожидал: тянется, чтобы нажать на кнопку на плеере в руках Билли. Кассета останавливается. Гитарное соло в наушниках Билли обрывается. Стив видит, как его ноздри раздуваются от ярости. Билли переводит взгляд с плеера в своих руках на Робин. – Не боишься умереть, Бакли? – У меня есть подписанный плакат Mötley Crüe с их прошлого тура. Я отдам его тебе при условии, что ты уступишь мне плеер прямо сейчас. Звучит как хорошая сделка, не так ли? Они смотрят друг на друга. Билли спускает наушники на шею и переводит взгляд на Стива. – Видел у нее плакат Mötley Crüe, Харрингтон? Робин вздыхает, не давая ему ответить: – Даже если бы Стив мог отличить их от Kiss или любой другой группы, он никогда не был у меня, чтобы его увидеть. Хм? Стив изгибает бровь, его задевает тон Робин. Хорошо. Он подумает о том, чтобы найти себе новых друзей. Уилл – хороший ребенок. Ни разу не сказал что-то обидное на его счет. Нужно будет свозить Уилла в кино. Может быть, завтра? – Харрингтон? Ах, да. – Нет, Робин права, я не был у нее. Билли кивает, как будто это было все, что ему нужно было услышать, чтобы сделать вывод. – Ты лжешь, – говорит Билли. Робин издает два нервных смешка. – Вы, парни, такие смешные. Так трудно поверить на слово, потому что я девушка? Ох, черт. Билли медленно снимает наушники с шеи. – Ты чертовски странная, Бакли, ты знаешь? – Чудачка, – Робин дерзко улыбается ему, – сразу после Робин в паспорте. Билли усмехается, думает немного и протягивает ей плеер. Робин сжимает его в руках и посылает радостный взгляд Стиву прежде, чем скрыться в другой части магазина. После того, как Робин убегает слушать Пэт Бенатар, они остаются вдвоем. Билли задвигает альбом Металлики обратно к остальным. Стив гадает, стоит ли ему уйти сейчас или он уже опоздал, чтобы это выглядело естественно. Так что он берет с полки альбом и смотрит на обложку с молнией посередине. «Не могло обойтись без вспышки, Стив». Это как электричество. «Хотя это могло быть и мерцание. Может быть, там были молнии?». Нет, как... сексуальное... напряжение? Их разговор на железнодорожных путях. Это два разных разговора, вырванных из его жизни. Дастин и его дурацкие электроды. Они так ни к чему и не пришли. Демопес, которого Дастин пробовал приучить в качестве домашнего животного, оказался обычным монстром. Стив не уверен, что хочет, чтобы они разобрались. Место, где монстры бегают по лесу, или место, где худшее, что может произойти, – это парочка тринадцатилетних ботаников попробует поджечь его волосы еще раз. – Они – лучшие, – говорит Билли, вырывая его из мыслей. Стив поднимает взгляд от обложки к нему, и Билли продолжает. – Металлика. Этот альбом станет знаковым, хотя их прошлый мне нравится больше. Стив кивает, Билли принимает это. – Правда, я успел послушать только два трека из него, пока твоя подруга не пришла за плеером. – То, что сказала Робин, неправда, – признается Стив, не задумываясь, почему это так важно. – Я могу отличить Mötley Crüe от Kiss. – Да ладно, красавчик, я уверен, что ты не так безнадежен, как она думает. По крайней мере в твоей машине играют Heart, а не Bee Gees, – Билли улыбается. – Если ты однажды слышал, как они играют у меня в машине, это не значит, что я слушаю их постоянно. Я не фанат, – Стив надавливает. Хорошо, наверное, он не должен оправдываться. – Но ты можешь признать, что Heart крутые. – Они хорошие, Харрингтон, но не крутые. – Я не собираюсь вести диалог о Heart с тем, кто слушает только электрогитару. Стив не знает, зачем сказал это. Возможно, из-за поддразниваний Робин. Он видит, как глаза Билли сужаются. Стив знает, что зашел на опасную территорию. Инстинкт самосохранения остался в 86-ом или в 83-ем. Может, его нет с тех пор, как он согласился на вызов Томми и попробовал переплыть озеро в середине сентября, когда ему было пятнадцать. – Полегче, красавчик, – предупреждает Билли. – У Металлики все в порядке с текстами. – Я просто говорю, что лирика – это важная часть музыки… – Хочешь сказать, что лирика Металлики уступает Heart? – Нет, нет, – Стив качает головой, потому что это не то, что он имеет в виду. – Но, смотри, есть песни, которые западают в голову и ты напеваешь их сутками? Такое просто невозможно с Металликой. Стив напевает Kick it out или Barracuda по несколько часов, если вдруг услышит их по радио. Поэтому он придерживается своей позиции и вздрагивает, когда Билли срывается с места, оставляя его в замешательстве. Стив следует за ним только для того, чтобы увидеть, как он выхватывает плеер из рук Робин. Робин стреляет взглядом в Стива, словно это сделал он, а не Билли. Билли возвращается обратно, не дожидаясь ее реакции, хватает Стива за запястье, чтобы увести подальше от негодования Робин. Так Стив понимает, что Билли не просто нравится Металлика, он настоящий фанат. Стив прислоняет один наушник к уху, когда Билли протягивает ему их вместе с плеером. Билли морщится: – Черт возьми, Харрингтон, прояви милость и послушай. Стив закатывает глаза: – Хорошо. Он надевает наушники плотно на уши. И да, ладно, он может признать, что то соло в начале действительно звучит хорошо. Life it seems, will fade away Drifting further every day Getting lost within myself… Слышит, как Билли следует за текстом «nothing matters, no one else», и что-то в его груди сжимается. Так все начинается. Теперь они с Билли играют во что-то, что Стив решается назвать «дружбой» хотя бы у себя в голове. Билли остается с ним, когда подвозит Макс до Аркады. Обычно это короткие разговоры, пока они делят сигареты. Стив давно не курил в таком количестве. Иногда в школе Билли отталкивается от своего места рядом с Томми и остальными и провожает его до следующего класса, разговаривая о баскетболе. Иногда, как сегодня, Билли ждет его на парковке, чтобы предложить встретиться позже. Стив называет это дружбой только в своей голове и все равно не считает, что это подходящее слово. Стив не знает. Решает, что может отправить эту мысль ко всем остальным, помеченным как «неудобные». «Неудобные» – это больший архив в его голове, куда он не заглядывает.

—

– Черт, ты не можешь сделать это, чувак, – говорит Стив, продолжая рассматривать полосу деревьев и прячущуюся в ней темноту. Стив знает, что Билли его даже не слушает. Он отмахнулся от его слов несколько минут назад, когда свернул к обочине и остановил машину. Ладно. Он не надеялся на здравый смысл, который Билли вдруг найдет внутри себя, если он попросит его еще раз. Но все же задевает, когда Билли в ответ рычит. – Не смей говорить мне, что я могу, а что не могу делать. У тебя нет такого права, Харрингтон. Стив называет это «дружбой» и сомневается, Билли не называет это никак, вероятно, не ошибаясь в суждениях. Стив отворачивается, пряча руки в карманы пальто. В конце концов, он привык к такому роду общения между ними. Проще отступить, чем вцепиться и никуда не прийти. Перепираться с Билли словесно так же неприятно, как драться физически. Ему не дает покоя, что что-то может пойти не так. При лучшем стечении обстоятельств, они проведут ночь в кабинете Хоппера, при худшем – один из них свернет шею. – Хорошо, как скажешь, – Стив кивает, продолжая свою линию. – Если хочешь сломать что-нибудь, вперед, не буду останавливать. Билли вздыхает, как если бы Стив его по-настоящему утомил. – Не начинай, Харрингтон. Не то, чтобы это было чем-то новым. Стив понимает. Он скучный. Просто парень из маленького города, из которого Билли мечтает выбраться. Он такое же бремя для Билли, как и все остальное в Хокинсе. Металлическая цепь лязгает, Билли оглядывается, ожидая его улыбки или восторга, или чего-то еще. Стив не дает ему никакой реакции, отворачиваясь в сторону. Он готов мириться с тем, что они собираются делать, хотя от этого ему не по себе, но он не готов притворяться, что получает от этого удовольствие. Стив обводит взглядом металлическое ограждение, достаточно надежное, чтобы Билли пришлось повозиться, создавая лазейку, в которую они смогут пролезть. Вокруг темно и лес подступает слишком близко, здание завода не внушает никаких добрых ассоциаций, так что Стив думает обо всех жутких вещах, которые случались с ним в Хокинсе, и его настроение падает еще ниже. Билли возит в машине кусачки. Новый факт, который Стив узнал за вечер. Зачем они ему, Стив предпочел не спрашивать. Может быть, у него там весь набор инструментов. Может быть, кусачки нужны так же сильно, как домкрат. У Стива в багажнике нет даже бейсбольной биты. Он пошел в лес безоружным. Лес смыкается вокруг. Стив продолжает спрашивать себя, что он делает так далеко за городом у заброшенного завода, когда было так много других мест, где можно было остановиться. Не он выбирал маршрут их поездки с Билли. Ему бы хватило карьера или закусочной. Они могли бы есть бургеры или вафли прямо сейчас. Билли прорезает металлическую сетку ограждения, как будто ему не впервые, зовет Стива подойти, чтобы оценить достаточно ли это безопасно для него. Так он и говорит. Чертовски милый парень. Стив делает жест рукой, чтобы Билли лез первым. Билли пролазит без особого труда и ухмыляется ему с внутренней стороны. Стив хочет стереть эту дурацкую ухмылку с его лица, потому что это не весело. Это глупо и заставляет его сердце стучать так, как ему не нравится. Будто он в опасности. Будто среди всех этих темных углов может прятаться что-то, что убьет их. Он безоружен. Он знает, как работает это дурацкое перевернутое измерение. Оно ждет, пока они расслабятся, чтобы застигнуть врасплох. Искривленная версия реальности, кишащая монстрами, может прорезаться в этот мир в любой момент, потому что Стив безоружен. Стив поверил, что здесь все хорошо. Вокруг слишком темно, и Билли слишком счастлив. Ветер разносит его волосы в стороны, путается в них, играя, а Билли улыбается, как будто это самое веселое, что он делал за последнее время. Придурок счастлив, а Стив, скучный парень из дыры под названием Хокинс, боится теней вокруг и оглядывается на рваные края металлической сетки, успевая поволноваться еще и за свое пальто. Стив морщится, залазит в кривую дыру в заборе, отталкивая руку Билли, когда он тянется, чтобы помочь ему. – Хорошо, я понял, что ты злишься, – выдыхает Билли, следуя за ним, потому что Стив уходит, не дожидаясь его. Билли прав – он злится. Они добираются до водонапорной башни. Стив уводит их от здания завода, потому что это меньшее, что он может сделать, чтобы не превратить ночь в кошмар наяву. По крайней мере башня – это просто башня. Единственное, что у нее есть – высота. Нет скрытых темнотой углов, лестниц, ведущих вниз, или запертых дверей. Это просто башня. Билли взбирается по старой металлической лестнице, устремляющейся в высоту, не особо заботясь о том, чтобы быть аккуратным или осторожным. Это гонка против него и ветра, темноты или страха Стива, или здравого смысла, или вещей, которые ему не нравятся в Хокинсе. Стив не знает. Он следует за Билли, прилично отстает, потому что металл под руками ледяной, некоторые перекладины скрипят, чтобы волновать его этим. Стив гадает, насколько больно упасть с такой высоты. Он не говорил Билли, что уже однажды проделывал похожий трюк с Томми, правда, это была водокачка на ферме Мерилла всего несколько метров в высоту. Даже тогда это было глупо, может быть, смешно, потому что они были пьяны, но сейчас это только рискованно и абсолютно не смешно. Он вздрагивает, когда металл под ногами Билли скрипит. Смотрит вверх на то, как Билли поднимается выше и выше. Значит, теперь это только он и лестница над ним. Стив хватается за следующую ступеньку, когда слышит, как Билли где-то в значительной вышине кричит: – Давай, Харрингтон, она выдержала меня, тебе не о чем волноваться! Каким-то образом это помогает. Это логично. Он легче Билли, а Билли уже наверху и с ним все в порядке. С другой стороны, у Билли вырублен инстинкт самосохранения, его пальцы не дрожали и ему не хотелось отдернуть руку только потому, что металл холодный. Стив может соскользнуть в любой момент, потому что он Стив. Господи, он собирается соскользнуть с водонапорной башни, и его родителей, как всегда, нет в городе. – Давай же, Король Стив! Может, это из-за того, что Билли продолжает звать его. Может, из-за того, что он уже так высоко, что нет разницы между тем, чтобы идти вверх или вниз. Стив взбирается дальше, выше и выше, пока не оказывается перед Билли и тогда смех вырывается из его груди. Стив думает, что это из-за удивления от того, что он все-таки сделал это. Может, из-за тысячи других причин. Он оглядывается вниз. Чертовски высоко – это мягко сказано. Ветер здесь холоднее, гораздо сильнее, чем был внизу, но это весело. Он впервые видит Хокинс с такой высоты. Это красиво. Сошло бы за открытку, которая могла бы понравиться его матери. Билли смеется рядом с ним. Его улыбка – широкая и открытая, без резких углов. Они проходят дальше и останавливаются у ограждения, оглядывая открывающийся вид на поля и леса, протянувшиеся на километры. – О, черт, – выдыхает Стив, когда замечает огни на строительной площадке торгового центра. – Отсюда видно даже Старкорт. Билли усмехается, хватается за перила, приподнимаясь. Смотрит вниз, вверх и вокруг, набирает в грудь воздуха. Стиву кажется, что он собирается прокричать: «Катись к черту, гребаный Хокинс!», но Билли только свистит. Его голос разносится на мили вокруг. Руки в карманах Стива до сих пор дрожат, он говорит себе не смотреть, но все равно смотрит на то, как Билли разглядывает Хокинс. Его грудь поднимается и опускается, прядка волос запуталась в воротнике куртки, ветер подхватывает остальные, отбрасывая с лица. Билли улыбается. Здесь, так высоко, как у него получилось забраться, он наконец-то может дышать. Свобода, которую ищет Билли, прямо перед ним. Стив невольно думает: как скоро Билли сделает то, о чем всегда говорит? Дождется ли выпуска, чтобы забраться в машину и пронестись мимо вывески «Добро пожаловать в Хокинс», оставляя старую жизнь, фермы и леса позади? Стив кашляет, потому что воздух холодный, а он идиот. Его сердце стучит почти так же быстро, как мысли наскакивают друг на друга. Стив не знает, почему эта мысль заставляет его грустить. Это не здорово, как он думает о плохих вещах, когда прямо перед ним происходят хорошие. Но это то, что он делает всю свою жизнь. Билли опирается локтями на ограждение вокруг площадки, смотрит на лес, который теряется в темноте и кажется бесконечным. Он не говорит, что это красиво, но Стив прослеживает его взгляд. Может различить, как блестит озеро, и угадать, что Билли смотрит именно на него. Возможно, Билли думает об этом. Что это красиво. Или думает о том, как блестит океан ночью. Нет ничего красивее этого. – В этом что-то есть, правда? – спрашивает Стив, отводя взгляд и чувствуя потребность защитить город, в котором вырос. – В Хокинсе, помимо всего, есть что-то… милое? Это может быть красиво, если охватывать общую картину. Если перестать зацикливаться на прошлом и винить себя, что в какой-то момент он перестал этого хотеть. Своего возвращения обратно. Билли мычит, не отвечает согласием, но и не спорит. Смотрит на Стива вместо того, чтобы смотреть вниз или вверх, как Стив смотрит на небо в надежде, что облака рассеются и можно будет увидеть звезды. Билли звучит мягче, как будто тоже чувствует осколок, застрявший посреди горла Стива. Может быть, он думает, что Стив все еще злится и предлагает в качестве перемирия: – В Сан-Диего не видно звезд. Всегда слишком много огней, даже ночью. Стив удивлен. Билли не часто рассказывает о Калифорнии. – Ты имеешь в виду в городе или?.. – Нет, черт возьми, – Билли оглядывается на него, – я говорю о пустыне. Ах, да, милый парень, этот Билли. – В районе, где мы жили, их не было видно совсем. Там было шумно. Мне это нравилось. Стив кивает, не думает, что это так важно видно звезды или нет, когда есть океан поблизости. Он оглядывает поля – это просто высокие стебли кукурузы или вспаханная земля. Домики и амбары раскиданы на мили друг от друга, городская часть Хокинса скрывается в темноте, можно различить только редкие огни неспящих домов и вывесок. Это маленький город. Билли не нужно говорить этого вслух. Здесь нечего делать, нет новых лиц, нет особых перспектив на будущее. Это сто миль до Чикаго, которые Билли мог бы пройти пешком, если бы очень сильно захотел. Стив дует на руки, устав притворяться, что не замерз до смерти. Его дыхание вырывается в воздух с облаком пара. Билли оборачивается, смотрит на его печальную попытку согреться и хмурится, будто упустил из внимания все последние десять минут, пока кончик носа Стива краснел, а зубы наскакивали друг на друга, подражая его мыслям. – У меня в машине были перчатки, Харрингтон, – говорит Билли с упреком. Стив продолжает греть руки молча, пропускает момент, когда Билли снимает куртку и бросает ее ему. Он щелкает зажигалкой и огрызается на попытку Стива сказать спасибо, хотя он и не до конца понимает, как то, что Билли замерзнет, поможет ему согреться. Его кожаная куртка, возможно, теплая только потому, что еще недавно была на его теле. Стив продолжает смотреть на голые плечи Билли. Что-то в его голове не может сопоставить эту картину с тем, что чувствует его собственное тело. Почему Харгроув в одной только черной майке не дрожит и невозмутимо затягивается сигаретой, как будто у него все в порядке? Разве сейчас не ноябрь? – Тебе так понравилось здесь, – он пробует быть смешным, – что решил замерзнуть насмерть и остаться навсегда? Билли хмыкает, выпуская облако пара в темноту: – Почему бы и нет? – Знаешь, мы могли бы просто спуститься и погреться в машине, — предлагает Стив, потому что это разумно. – Просто надень куртку, Харрингтон, – настаивает Билли, а порыв ветра задувает его сигарету. Билли вырывает ее изо рта в одном мгновении от того, чтобы взорваться. Он стреляет взглядом в Стива, как будто это его личная вина. Стив не может сдержать смех. – Могу поклясться, этот город на твоей стороне. Стив прячет улыбку за рукавом куртки Билли. Как бы Билли не старался выглядеть свирепым и страшным, у него не получается. Они сидят в камаро. На фоне играет что-то из того, что Билли слушает, когда он один, но звук повернут практически на минимум, так что это просто фон. Стив не может разобрать слова или угадать, слышал ли он эту песню раньше. Билли смотрит в окно с водительской стороны на края деревьев, которые наклоняются в их сторону и отступают. Слишком темно, чтобы разглядеть что-то дальше света, который отбрасывают фары. Стив не смотрит на лес, продолжает смотреть на Билли, пользуясь ложным ощущением, что он не замечает этого. Те мысли, которые охватили его наверху, оставили после себя лишь что-то похожее на смущение. Его пальцы больше не дрожат, зубы попадают друг на друга. Он достаточно согрелся, чтобы чувствовать себя нормально. Пессимизм уходит на задний план. Билли выпускается только в следующем году. Билли ошибается, когда говорит, что Хокинс на стороне Стива. Это не так. Это Стив принадлежит Хокинсу, не наоборот. Хокинс – единственное, что остается со Стивом, неизменная константа. Они есть друг у друга, он и его город, город и мальчик в нем. Стив плохо помнит поездки с родителями, когда они брали его с собой в Чикаго или в Вашингтон, или на Гаити, которое он так и не смог увидеть. Вашингтон – самое дальнее, где он действительно был, и он даже не хочет вспоминать об этом. Это были дни, которые он провел в комнатах ожидания в офисе или отеле, оставленный на время, когда его родители заняты. В офисе отца он только и делал, что листал журналы, нагромоздившиеся стопкой на стеклянном столике перед ним. Среди них не было ничего, что могло бы заинтересовать ребенка. У Стива нет ярких впечатлений о мире за пределами Хокинса. Это мир, который он не знает. Он смотрит на Билли краем глаза, следит за тем, как он отбивает ритм, продолжая искать что-то в темной полосе леса. Стив нарушает тишину только потому, что больше не может думать о том, что он действительно найдет там что-то. И часть него подозревает, что Билли уже совершил мысленный побег из Индианы и сейчас где-то у Лонг-Бич. Стив ловит шум волн в статике радио, а Билли улыбается уголком рта, возможно, даже не осознавая, что делает это. Стив не говорит, что каждый год, когда в Хокинсе выпадает достаточное количество снега, на озере сооружают горки, что это одно из любимых мест, куда компания друзей его сестры наведывается каждые выходные. Но говорит, что ему стоит увидеть Хокинс зимой, потому что это красиво. Меньше темных углов, больше белого пространства. Иногда снега выпадает столько, что в школе отменяют занятия. – Так что это пара дней незапланированных каникул, – многозначительно добавляет Стив, на что Билли бросает красноречивый взгляд. – Просто гребаная мечта. И что вы делаете? Стив уже жалеет, что упомянул об этом. – Вы торчите по домам, как полные недоумки, из-за… – Билли догадывается и его лицо морщится, – из-за снега? – Мы не сидим по домам, – они действительно не делают, – мы тусуемся. – Как? Где? – прямо спрашивает Билли, а Стив начинается возиться с перчатками, которые Билли вытащил из бардачка и кинул ему на колени примерно полчаса назад, когда они только забрались в машину. У него не так много вариантов, которые он может предложить Билли в качестве зимних развлечений Хокинса и не расстроить его еще больше. Он не уверен в каждом из них. Каток на озере? Вечеринка в карьере в Рождество? Школьный зимний бал? Несколько вечеров, когда в кинотеатре крутят рождественскую классику или черно-белые фильмы, которые ходят смотреть их родители? – Я говорил тебе про бассейн с подогревом на заднем участке моего дома? – Стив пробует, на вскидку подмигивая, в своей попытке быть обаятельным. Билли долго смотрит на него, затем фыркает, но уголок рта, который он держит в другой стороне от Стива, дергается. Стив ликует. Улыбка Билли сойдет за победу. Это борьба, которую он ведет в последние дни. – Твои предки, – Билли делает паузу, убирая руки на свои колени. Смотрит на линию дороги впереди. Никто не ездит здесь в такой час. Хокинс предлагает только тишину. – Сейчас не в городе? – Нет, – Стив качает головой, пожимает плечами, объясняя логику, которой руководствуются его родители, навещая Хокинс. – Они были дома в начале ноября, так что вернутся к Рождеству. Они приедут за неделю до него и останутся на месяц. Стив застрянет на все каникулы, развлекая маму и отвечая на все те же неудобные вопросы отца о колледже и его успеваемости. А потом, в один день, они соберут сумки, сядут в такси и обещают позвонить из Нью-Йорка. До рассвета еще три часа. Билли успеет вернуться на Черри-Лэйн до того, как его родители встанут, если поедут сейчас. – Поехали ко мне? – предлагает Стив, делая радио громче, не до конца уверенный в том, как прозвучит его голос. Брови Билли поднимаются вверх. Он опускает взгляд к радио, которое включил Стив, щелкает по нему, перелистывая песню. Не отвечает на предложение Стива, но давит на педаль газа. Билли перебирает стоящие на полке пластинки с видом, будто они сделали что-то лично ему, например, оказались с ним в одной комнате. Он достает Fleetwood Mac и ставит обратно, озвучивая вопрос, которым задается последние пять минут: – Ты типа застрял в семидесятых? Дело в том, что его маме нравится кантри и фолк музыка. Большая часть коллекции ее, но есть вещи, которые Стив внес лично. Например, Reckless, который он предусмотрительно поставил в дальний конец, желая избежать насмешливого взгляда Робин. – Хм, возможно. Стив не видит ничего плохого в том, что в его доме есть альбом Гленна Кэмпбелла и Creedence Clearwater Revival, но зачем об этом знать Билли? Он дает ему шанс развлечься и уходит за пивом, которое, как он помнит, еще оставалось в холодильнике. Билли остается перебирать пластинки еще какое-то время. Возможно, полчаса, которые Стив провел, размышляя, почему его мама не звонила с прошлых выходных. Билли рассказывает о чем-то. Стив слышит его голос, мягкий и медленный. Он включил проигрыватель, Стив не узнает, что именно играет, пока Билли не усмехается, довольный собой. Стив понимает, что Билли на самом деле рассказывает о том, как его мама одно время слушала Fleetwood Mac. Признает, что они тоже ему нравились, делая акцент, что это было очень-очень давно. Стив прячет улыбку в карман, чтобы не спугнуть эту хорошую версию Билли, с которой ему, наконец, удалось познакомиться, и играет роль крутого парня, когда хватает банку со столика и резко открывает ее, тут же об этом жалея. Он останавливается, когда она издает неприятное шипение, вынуждая его вытянуть руку подальше от дивана. Билли следит за ним, не скрывая веселье. Стив просит его заткнуться. – Я ничего не говорил, – замечает Билли, пока Стив ждет, как шипение утихнет. Когда ничего не происходит, Стив возвращает ее обратно, посылая взгляд Билли. Все круто. Он – крутой. Если бы Стив знал, почему так нервничает из-за присутствия Билли в его гостиной, было бы проще. Он отпивает три больших глотка, следит за тем, как Билли обходит журнальный столик и садится рядом, но не так, чтобы они мешали друг другу. Билли открывает банку – легкий щелчок, приятное шипение, никакого намека, что что-то может пойти не так. Он пьет размеренно, хотя у них не так много времени впереди. Стив не знает, что Билли делает по утрам, когда нет школы и ему не надо подвозить Макс куда-то. Качает гантели, возится с машиной, читает? – Хочешь посмотреть что-нибудь? Коллекция фильмов терпит менее сокрушительную оценку Билли. В отличие от Робин, Билли наплевать на кино. Он только фыркает один раз, когда замечает коллекцию упражнений Джейн Фонды. Его мама планировала заниматься дома степ-аэробикой, скупила всю серию разом только для того, чтобы понять, что она здесь не так часто, чтобы это как-то сработало с ее фигурой. Она у нее в хорошей форме, но, может быть, потому что она ходит в тренажерный зал в Нью-Йорке. Стив этого не знает. Он не объясняет Билли, почему на его полке Джейн Фонда, не обращая внимания на тот насмешливый взгляд, который Билли любезно дарит ему. Билли включает Рэмбо. Стив вздрагивает в середине или в конце фильма, когда какой-то парень говорит: «Ну давай, стреляй, черт возьми», а за его спиной уже вовсю воют сирены полицейских машин. Кажется, в какой-то момент он отключился. Каким-то образом вид крови на экране перенес его в кошмар, где все это, как смазанная вспышка, пронесла его через череду эпизодов, где его бьют по лицу: Билли, Джонатан, русский, снова Билли, снова русский. Стул сдвигается на несколько сантиметров на каждый удар, а его руки связаны за спиной. Это должно быть больно, но из его груди вырывается только смех. Вдох, который он делает, когда Билли толкает его на пол. Цепочка на его шее, как маятник, качается из стороны в сторону, когда он наклоняется над ним и отводит руку для удара. Тарелка разбивается на осколки и где-то на городской площади взрываются фейерверки. Хокинс празднует 4-ое июля со всей Америкой, а стеклянная крыша Старкорта рассыпается на сотню осколков. Стив зажмуривается, трогает шрам на лбу. На экране плывут титры – медленная дорожка текста, за которой Стив не следит. Билли рассматривает его, будто делает это уже какое-то время. Он выглядит встревоженно, но ничего не говорит. Билли сжимает банку в руке, сворачивая ее с хрустом. Звук заставляет Стива обернуться. – Не твое кино, да? Виски Стива все еще пульсируют, он пытается скрыть, в какую сторону увели его мысли, и медленно кивает на вопрос Билли. – Ага, смотрел его раньше, примерно миллион раз с Томми. Билли разглядывает закрытые жалюзи, вероятно, думая о бассейне. Даже отсюда можно угадать голубой отблеск, если присмотреться. Стив привел его в порядок после того неожиданного возвращения матери. Она спросила, почему он накрыл его, так что теперь Стив мирится с голубым светом на потолке своей комнаты. – Томми не перестает говорить о легендарных вечеринках, которые ты устраивал в прошлом году. Полагаю, это было золотое время Хокинса? – Да, наверное, – Стив пожимает плечами, чувствуя себя неудобно каждый раз, когда кто-то вспоминает вещи, которые он делал раньше. Билли спрашивает, как он все это время терпел болтовню Томми, на что у Стива нет однозначного ответа. Он не говорит, что привычка Томми заполнять тишину всегда была тем, в чем Стив нуждался. Что каждый раз, когда Томми оставался у него, его огромный пустой дом оживал. Они смотрели дурацкие фильмы до рассвета, и Томми никогда не говорил, что у него плохой вкус в музыке. Много дерьма про него, но про его вкус – нет. – Ты скрываешь его там, я прав? – Кого? Томми? – Конечно, Харрингтон, – Билли не впечатляет его шутка, так что он просто кивает в сторону окна. – Твой крутой бассейн, он там? Стив прослеживает взгляд Билли и поднимается с дивана, чтобы позвать его за собой. Порыв воздуха врывается внутрь, когда Стив толкает дверь на улицу, пропуская Билли вперед. Щелкает выключатели на стене, включая остальную часть подсветки. Бассейн оказывается во всей красе перед Билли. Сейчас не лучшее время для плавания – слишком холодно, хотя подогрев включен и сама вода теплая. Билли останавливается у края, наклоняется, чтобы коснуться воды. Он опускает пальцы, водит ими, создавая колебание, смотрит на Стива через плечо. Его волосы переливаются голубым. Стив подходит, но остается стоять в шаге позади, наблюдая за тем, как Билли играет, создавая рябь. Возможно, Билли действительно скучает по воде. Он, вроде как, наполовину состоит из океана. В Хокинсе только бесконечные леса и фермы между ними. Озеро или карьер, если хочется посмотреть на темную гладь, застывшую в пространстве. Билли – абсолютный придурок. Он решил, что будет весело и схватил его за ногу, чтобы сбросить в воду. – Как оно, Харрингтон? – Иди к черту, Харгроув, – ворчит Стив, отплевываясь. Это просто ужасно. Вода стекает по его лицу, попала в его уши и в нос. Билли ухмыляется, будто это невероятно весело. Стив посылает волну в его сторону, пытаясь забрызгать его джинсы хотя бы до колен. – Полегче, Харрингтон, – Билли предупреждает, его глаза сверкают. – Ну да, это то, что ты сделал со мной, разве нет? Он думает, что стоит выждать подходящий момент. Посылает еще одну слабую волну брызг. Это не весело ни в какой степени. Он добирается до края бассейна, пытается найти удобную точку, чтобы ухватиться и подняться, хмурится, когда Билли решает проявить великодушие и наклоняется, протягивая ему руку. Стив почти уверен, что Харгроув издевается. Он цепляется за его ладонь, сжимает ее с достаточной силой, чтобы Билли не успел вырваться до того, как ему удастся утянуть его к себе. Стив вовремя уклоняется, и Билли не задевает его, когда падает в воду. На Стива все равно прилетает огромная волна брызг. Стив ничего не может поделать с тем, чтобы держать себя в руках, и смеется. Билли выныривает из воды, бросая в Стива красноречивое проклятье, и встряхивает волосами, как пес. Звук, с которым Билли упал в воду, все еще звучит в ушах Стива. Он выпускает еще одну порцию смеха из груди. Стив чувствует себя лучше. Он веселится в компании Харгроува. Кто бы в это поверил? – О чем думаешь, Харрингтон? – спрашивает Билли, прижимая полотенце к волосам. Они сидят на соседних шезлонгах. Стив принес полотенца из дома, оставив дорожку мокрых следов в гостиной. Он пожимает плечами. Билли кладет полотенце на колени, прощупывает карманы джинс, качает головой, когда понимает, что они пусты. Это лучше, чем если бы он достал мокрую пачку и сказал, что он думает на этот счет, Стиву. – У тебя есть закурить? Стив возвращается в дом, оставляя очередную линию следов, доходит до коридора, чтобы вытащить пачку мальборо из куртки Билли. Кидает ее на колени Билли, когда возвращается, на что Билли усмехается: – Очень гостеприимно. Ну, Стив не мальчик на побегушках, так что Билли имеет, что имеет. Билли зажимает сигарету между губами, наклоняется, чтобы прикрыть ее рукой от ветра. Стив садится на край соседнего шезлонга, думает, что ему следовало захватить сухие вещи или взять еще полотенец. Билли затягивается и выпускает дым в воздух, прослеживая за тем, как он растворяется в темноте. Стив следит за полосой леса, как темная линия деревьев продолжает раскачиваться ветром. Он вздрагивает, когда Билли спрашивает что-то, вероятно, во второй раз. Билли приглядывается к нему, замечает, что Стив дрожит. Билли делает еще одну затяжку и встает. – Мог бы сказать, если замерз. Да, очевидно. Стив мог бы. Мог бы сказать, что не любит эту часть дома, что каждый раз, как задерживается здесь, теряется в чем-то похожем на оцепенение. Сколько бы ни проходило времени, это просто остается с ним. Стив поднимается. Билли гасит сигарету о пепельницу и идет следом за ним в дом. Стив зовет его за собой в прачечную, чтобы вытащить из сушилки что-то чистое для них. Долго выбирает что-то, что может подойти Билли. Чувствует, как Билли следит за ним, вероятно, гадая, что Стив считает хорошим выбором для него. В итоге Билли получает спортивные штаны и толстовку в руки и морщится от их вида. – Что не так с моими вещами? Не то чтобы у него был огромный выбор одежды, которая подошла бы Билли. И Билли убьет его, если Стив предложит ему примерить одну из его футболок поло. То, что он выбрал, самое просторное и нейтральное. Для себя Стив берет свитер и спортивные шорты. Думает, не покажется ли Билли странным, если он попросит его отвернуться? В любом случае ему не приходится просить. Билли отворачивается, чтобы переодеться, Стив следует тому же. Он натягивает свитер, но останавливается, заметив, какая мягкая у него ткань. Дело в новом порошке? Этот свитер может стать его любимым. Может быть, это один из тех свитеров, которая мама привезла из Нью-Йорка. Вероятно, он убрал их и забыл. Билли смотрит на него. Стив чувствует его взгляд, и это заставляет его поторопиться. Он натягивает свитер до конца, пытается улыбнуться, когда оборачивается, а Билли встряхивает мокрыми волосами. Они оставляют следы на его плечах. Билли хорошо выглядит в его одежде, несмотря на то, что ему некомфортно и он пытается скрыть это за натянутой улыбкой. – Нравится то, что видишь, красавчик? Стив откашливается, указывает на дверь позади себя, предлагая съесть что-нибудь. Если он правильно рассчитал время, у них есть по крайней мере полчаса до того, как Билли нужно будет уехать. Стив ставит какао на стол перед Билли. Судя по тому, как Билли смотрит на кружку, он думает, что это какая-то плохо продуманная шутка Стива, которую он не понимает. Когда проходит минута, между его бровями появляется складка. – За кого ты меня принимаешь, Харрингтон? Стив держится за собственную кружку, наслаждаясь согревающим эффектом. Он отпивает, сладкий вкус растекается внутри, его нервы успокаиваются достаточно, чтобы не принять враждебность Билли на свой счет. Видеть хорошее в вещах – это то, что ему советует мама сейчас. – Почти уверен, что у тебя осталось еще пиво. Я не буду это пить, – Билли морщится, – черт возьми, это смешно. Стив пожимает плечами и кивает в сторону холодильника: – Да, там есть еще на верхней полке. Билли встает, щелкает по открытке из Сан-Франциско, одной из немногих, которую его мама посчитала нужным повесить где-то. Стив отвлекается на размышление об этом и упускает момент, когда Билли изучает стикеры, приклеенные к дверце. Он бросает несколько быстрых взглядов на Стива, вытаскивает пиво из холодильника и возвращается, чтобы поделиться наблюдением: – Что за чертовски странные заметки, Харрингтон? Ой, он идиот. Это была идея Дастина. Стив выбрал не самое подходящее место, чтобы разместить их. Он планировал перебросить все в свою комнату к приезду родителей. – Просто записываю… эм, планы, ты знаешь, на неделю. Билли достает записки, которые прихватил с собой, потому что он – милый парень. – Родители были в Филадельфии, а не во Флориде, – он приподнимает брови, но продолжает. – Робин не работала в Аркаде. Джонатан копит на новую машину, – Билли усмехается, – да ладно, правда что ли? – Что это, Стив? У тебя, – Билли оглядывает его с намеком на беспокойство, – у тебя что-то с памятью? Ну, это была плохая идея приглашать Билли к себе. Стив ставит кружку на стол, думает над словами Билли, искренним вопросом, который он задает, не пытаясь звучать так, как будто издевается. Даже если Билли не все равно, подходящего ответа у Стива нет. – Ну, знаешь, просто происходит столько всего, трудно уследить. Билли смотрит на него взглядом «да ну», отпивает глоток, вероятно, раздумывая, насколько странный этот парень, Стив. Вероятно, теперь Билли думает, что он не только подбирает чужие вещи, но и не помнит, как сделал это. Очень смешно. Стив представляет, как Билли говорит Макс за завтраком: «Эти жители маленьких городов такие чудаки». Стив пожимает плечами, надеясь, что Билли просто отпустит это. В итоге Билли так и делает. – Что это? – Билли подхватывает мятые листы с эссе, которое Стив переписывает со вторника, никуда заметно не продвигаясь, со стола. Он разглаживает их, чтобы прочитать, а Стив следит за тем, как Билли скользит по строчкам, хмурясь. Стив ужасен в написании эссе. – Хм, – тянет Билли, спустя минуту. Его брови стягиваются вместе, а челюсть ходит из стороны в сторону, будто он обдумывает что-то. Он отрывает взгляд от бумаги, чтобы посмотреть на Стива, и спрашивает, колеблясь. – Когда нужно сдавать? Стив думает, что ослышался. Он ждал, что Билли посмеется, назовет его тупицей или что-то вроде того. – В понедельник. Билли пробегает взглядом по работе еще раз, но так и не говорит, что она никчемная. Это сбивает с толку. Билли не спрашивает, нужна ли Стиву помощь, как это бы сделала Нэнси, натянув сложное лицо, Билли просто берет листы с его работой и уходит вместе с ними в коридор, как Стив понимает мгновением позже, чтобы взять карандаш с телефонной книги. Потом Билли садится на пол у журнального столика, раскладывая его эссе перед собой. Это самая безумная вещь, которую Стив видел в своей жизни, а он видел достаточно безумных вещей, чтобы было с чем сравнить. Стив мешкает, и Билли оборачивается, чтобы предупредить: – Скажешь что-нибудь по этому поводу, Харрингтон, и я запущу в тебя им, — он приподнимает карандаш, показывая. Не самая страшная угроза, которую Стив слышал от Билли, так что. – Билли, зачем ты это делаешь? Я имею в виду, это правда необязательно. Я собирался закончить его, – он полагает, – завтра? Завтра звучит лучше, чем сегодня. – Считай, что мне несложно, и тебе, – он делает паузу, чтобы посмотреть на него, – явно нужна помощь. Ага, да. Ну, Стив знал, что его работа слабая, он планировал вернуться к ней и подредактировать некоторые мысли. Билли подчеркивает что-то в его записях, сосредоточенно и тихо, и все еще не делает из этого шутку. Все следующие десять-пятнадцать минут, которые Билли проводит, переписывая его работу, Стив не может найти место для своих рук. Он останавливает себя от того, чтобы подойти и сесть рядом с Билли. Он может провести десять минут один. Билли бросает на него предупреждающий взгляд, когда он открывает рот, чтобы сказать что-то. Видимо, Билли ждет, что он замрет, как статуя. Это задача, с которой Стив не может справиться. Большую часть времени он разглядывает профиль Билли, пользуясь тем, что Билли слишком занят, чтобы заметить. Стив подмечает детали, которые не замечал раньше: то, что волосы Билли подросли, и желтоватое пятно на скуле, достаточно неприятное на вид. Это старый, уже сходящий синяк. Стив перестает считать время, которое проходит с тех пор, как Билли занялся его работой. Это могут быть десять минут или несколько лет. В какой-то момент Билли закусил кончик карандаша, и что-то в животе Стива сделало кувырок, так что теперь Стив разглядывает интерьер собственной гостиной. Через несколько минут Билли сообщает, что его эссе готово: – Ведьма может катиться к черту, если не поставит тебе B. Стив подходит к нему, Билли передает листы с работой, чтобы он мог взглянуть. Стив не знает, как сказать «спасибо» и не получить за это по лицу, поэтому говорит: – Черт, она никогда не поверит, что это написал я, – осознание приходит к нему, когда он дочитывает до конца страницы. – Это чертовски хорошо. Билли щурится на него снизу вверх, будто Стив задел его чувства, назвав работу хорошей. – Она не хорошая, – он настаивает с долей раздражения, показывает на какой-то абзац в тексте, не оставляя возможности, чтобы Стив успел прочитать его. – Я просто подкрепил твои первоначальные мысли примерами. Не большое дело. Стив остается в замешательстве, закусывает губу, чтобы не сказать что-нибудь еще. Например: спасибо, что помог и не сказал, что я глупый.