Living on the Edge

Рождественская вечеринка переносится из карьера на ферму. Это не плохо. Так думает Стив во всяком случае, потому что в карьере всегда было чертовски холодно. Даже с костром. Билли не в восторге. Оглядывается по сторонам, не веря тому, что действительно находится в месте, где пахнет коровьим дерьмом. Билли преувеличивает. Вечеринка на ферме – такая же вечеринка, как в любом другом месте. Это много бочонков и людей вокруг них. Если игнорировать стоги сена и трактор, оставленный у сарая, то это могло бы сойти за карьер. Стиву все равно. Он болтает с какой-то девчонкой, которую не помнит по школе, и пьет из фляжки, которую сунул ему Билли какое-то время назад. Девушку могут звать Дженни или Джина. У нее оливковая кожа и красивые глаза. Стив не может перестать думать о том, где сейчас Билли и что он делает. Он с Бетти Льюис. Ушел с ней под руку. Бетти повезло. Это то, что думает Стив, глядя на Джину. Она смеется, рассказывая о своей лошади. Это мило. У родителей Джины ранчо в Теннесси, она здесь с тетей. Стив так и не понял почему. Она говорила, но он не услышал. Переспрашивать грубо. Стив пьет виски отца из фляжки Билли. Такая история. Лошадь Джины зовут Фрида. Джина собирается изучать искусство в колледже. Фрида Кало – ее любимая художница. Джина понравилась бы его матери, думает Стив, когда она рассуждает о картинах, которые он никогда не видел. Билли где-то с Бетти Льюис. В лесу, в стоге сена или на заднем сидении своей машины. Не в стоге сена, очевидно. Билли бы скорее бросился в карьер, чем прикоснулся к сену. Он заботится о своем имидже. Парень, которого занесло сюда с побережья. Лучше умрет, чем признает, что имеет что-то общее с этой дырой. Никогда не останавливается, чтобы взглянуть по сторонам. Только высокая скорость. Пейзажи Хокинса, вместе с его жителями, могут катиться к черту. Они мало говорили этой ночью. У Билли не лучшее из его настроений. Что-то случилось дома, и он молчал половину дороги, вынуждая Стива болтать с самим с собой. Потом он бросил его, чтобы уйти с Бетти. Джина улыбается, но останавливается, понимая, что он ее не слушает. Черт, он пытался быть милым. Джина – неплохой вариант. Она назвала свою лошадь Фридой, у нее красивые глаза и она бы понравилась его матери. А Билли где-то с Бетти Льюис. Это все, о чем Стив думает. Он извиняется, предлагает сходить ей за напитком. Джина хмурится, но кивает. Кажется, она догадывается, что он не вернется. Стив забирает пустой стаканчик из ее рук и уходит. Это ферма. Много места, в котором можно потеряться. Стив находит качель, подвешенную к балкам в одном из сараев, и какое-то время проводит, раскачиваясь. Допивает виски отца. Есть что-то в том, чтобы пить именно их, хотя они и ужасны на вкус. Как будто так он говорит отцу «катись к черту», не встречаясь лично, чтобы сказать это вслух. К черту вопросы про колледж. К черту односторонние разговоры за обеденным столом. К черту газету, которая встает стеной всякий раз, когда Стив открывает рот, чтобы сказать что-то в свою защиту. К черту. Это большая ферма. Билли может быть внутри другого сарая, которых здесь с десяток, или где угодно еще. Может быть там же, где и все остальные парни из команды. Это не то место, где будет Стив, так что. Билли потерял его. Нет разницы. Он все еще на полпути к тому, чтобы напиться и не заботиться. Стив продолжает наполнять фляжку, но теперь уже пивом, которое еще хуже, чем виски, на вкус. Это плохое сочетание. Стив будет жалеть о нем завтра. Завтра – это тогда же, что и никогда. Он участвует в каком-то разговоре, больше не с Джиной, хотя он все еще думает о ее лошади и красивых глазах. Стив немного отключается. Разговор идет без него так же гладко, как с ним. Какой-то парень, Зак, на спор залез в курятник. Стив слышит, как Шэрон Кардосо говорит, что курицы могут разбежаться по ферме. Шэрон, вроде как, искренне волнуется. Стив понимает. Вокруг поля, леса и монстры, даже если не те, к которым он привык. Зак должен был вынести петуха. Идиотская шутка. Стив глотает пиво из фляжки, слушая волнение Шэрон. Одна из куриц действительно сбежала. Испугалась и побежала к полям кукурузы. Это настоящие заросли, в которых нечего делать ни курице, ни кому-либо еще. Но здесь слишком громко, а там тихо. Она ни за что не повернет обратно. Кто-то хлопает Зака по плечу. Вроде как, шутка удалась даже без петуха. Никому, кроме него и Шэрон, нет дела до того, что случилось с бедной курицей. Стив – дурак. Посмотрите на его оценки, чтобы убедиться. Он говорит Шэрон, что позаботится об этом, и прокладывает собственный путь через поле. Вслед за курицей. Вот такая история. Кукуруза зимой – это настоящие заросли, способные рассечь кожу до крови. Лучше не размахивать руками и защищать лицо. В какую сторону побежала курица, Стив не имеет даже близкого понятия, но думает, что если найдет монстров, найдет и ее. Страх работает, как магнит. Стив прислушивается к своему, чтобы скорректировать путь. Стив ищет монстров в темноте. Добирается до середины поля, когда действительно что-то слышит. Может быть, вой. Может быть, лай. Это не далеко, но и не близко. Сердце Стива все равно стучит. Земля под ногами – это та же самая земля, в метрах под которой он когда-то пытался спасти Дастина от чудовищ. Стив помнит. Такое нельзя забыть, сколько бы не прошло времени или жизней. Стив искал монстров в темноте, но нашел Билли. Точнее, Билли нашел его, но это не та часть, которая Стиву кажется важной. Он услышал, как кто-то подобрался к нему, и закрыл глаза. Поздно бежать, подумал Стив, опустившись на землю. – Ты выбрал неудачное место для пряток, Харрингтон. Стив не знает, что именно заставляет его рассмеяться. Выбор слов или то, как Билли находит его после всего времени, которое провел, избегая. Как будто они связаны, хочет он этого или нет. Стив замечает, что поцарапал ладони рук, но во всем остальном он в порядке. Теперь, когда Билли здесь, все хорошо. Мы отрезаны от мира, думает Стив, но говорит: «Ты нашел меня». Билли смотрит на него. Искреннее волнение, совсем как у Шэрон, блестит в глазах. Билли сглатывает, тянется, чтобы поднять его на ноги. Стив забыл, что все еще сидит на земле. У Билли сильные руки, он поднимает его, кожа соприкасается с кожей. Ладони у Билли горячие. Может быть, именно поэтому ему не холодно в декабре без перчаток. Его глупые кудри блестят даже в темноте. Билли – красивый. Бетти Льюис повезло, даже если она девушка на одну ночь. Стив допил виски и пиво из фляжки, которую дал ему Билли. Билли может быть все равно на это, но он спрашивает, как много Стив выпил, и Стив чувствует укол вины. – Все? – он говорит больше как вопрос, чем утверждение. Смотрит за спину Билли, пытаясь разглядеть путь обратно. Он не хочет возвращаться. Они здесь одни. Билли оборачивается, как будто читает его мысли. Может быть, он говорит это вслух. Стив не знает. – Нам нужно идти назад, красавчик, – Билли напоминает, глядя в темноту перед ними. – Может, здесь ходят волки по ночам. – Не бойся, Харгроув, – Стив улыбается ему. – Монстры остались на другой стороне. – Что бы это, черт возьми, ни значило, – усмехается Билли, не догадываясь, что Стив говорит всерьез. – Идем? – он предлагает, протягивая руку. Стиву требуется несколько секунд, чтобы сообразить, что Билли хочет от него именно этого. Рука Билли шершавая. Несколько шрамов, которые Стив чувствует кожей. Остальные мысли Стива загадка даже для него. Парни не должны держаться за руки. Особенно в темноте. Билли прокладывает короткий путь обратно. Не боится получить царапину или порез, темноты и монстров вокруг. С ним не страшно. Сердце Стива не стучит. По крайней мере, Стив так не думает. Он следует, не отставая, пока они не видят огни впереди. Тогда он останавливается, заставляя остановиться и Билли, и сжимает его ладонь, чтобы ощутить еще раз горячую кожу Билли и рубцы шрамов. Может быть, он сможет когда-нибудь спросить о них. Билли смотрит на него. Это быстрый взгляд. Стив чувствует, будто знает, о чем он, но он не знает. Они идут дальше. Добираются до края поля. Стив слышит, как парни подбадривают Кита, того самого, единственного Кита, который живет в Хокинсе и учится с ним в одном классе, отсчитывая секунды: 5, 6, 7… Кит пробует поставить рекорд в бочонке? Это смешно. Билли в таком же шоке, как и он. Они переглядываются, смеясь. Рекорд Кита – 23 секунды. Стив ждал меньшего, но Билли пожимает плечами: «Парень – темная лошадка». Остальная часть – это то же самое, что и начало. Стив разговаривает с кем-то, Билли где-то рядом, но не с ним. Всегда есть кто-то между, так что. Стив пьет еще, и еще, и еще, пока не закрывает глаза и оказывается в машине Билли. – Тебе пора спать, Харрингтон, – говорит Билли, когда Стив цепляется за рукав его рубашки. – Я не уйду, – он повторяет, когда Стив не разжимает пальцы. Стив не помнит, как сидение, на котором он заснул, сменилось кроватью в его комнате. Он открыл глаза, потому что Билли шумел, увидел знакомый потолок и клетчатые стены и только потом самого Билли. Он застал его врасплох, думает Стив, потому что Билли замер. Вроде как, испуганно. – Останься, – Стив повторяет, потому что Билли собирается уйти. Он держит спортивную сумку с вещами в машине. Он может уехать в любой момент. Стив не знает, какой из них окажется последним. Стив боится закрыть глаза и больше его не увидеть. Билли смотрит на него. Медленно кивает. Его взгляд нечитаем. Может быть, Стив слишком пьян, чтобы понять его. Билли забирается и ложится рядом на одеяло. Смотрит в потолок, чтобы не смотреть на Стива. Стив не знает, о чем он думает. На потолке нет ничего интересного. Билли не включил свет в комнате. Теперь, когда его родители дома, ему приходится выключать его, когда он уходит. На потолке только свет от бассейна. Стиву не нужно смотреть вверх, чтобы знать. Его родители у каких-то своих друзей. Завтра Рождество, а послезавтра они уедут. Это не обычный распорядок, но Стив не жалуется. Ему повезло, что их нет здесь сейчас. Несколько дней назад отец сказал ему, чтобы он перестал быть таким забывчивым. «Ты уже взрослый, Стивен, не забывай выключать свет, когда уходишь. Это большие накрутки в счетах». Конечно. К черту, Стив шепчет. Кажется, последнее, что он говорит до того, как заснуть. К черту или, может быть, что они одни во всем мире. Когда Стив просыпается утром, Билли уже нет. Это Рождество. Его родители шумят внизу. Стив натягивает одеяло на голову и не встает до того, как его мама не заглядывает в комнату, чтобы убедиться, что он дома и жив. Она улыбается в дверях: – Мы идем на обед к Петерсонам. Успеешь собраться за сорок минут? Нет. – Да, конечно, – он говорит, ждет, что она кивнет и вернется к своим делам, оставив его одного, и тогда он сможет выбраться из кровати. Билли остался, Стив помнит. Это Рождество. Один день. Стив думает, что может увидеть Билли завтра. Так что это всего лишь один день.

—

Стив не уверен, как Билли отреагирует на его безрассудное решение прийти к нему с утра пораньше. Зимние каникулы. Почему бы и нет? Билли не приглашал его. Стив не уверен, что Билли не захлопнет дверь, как только поймет, кто стоит на пороге. Стив помнит, как держал руку Билли в темноте. Как сказал, что они одни во всем мире и что-то такое глупое, как «останься». Никто не просит других мальчиков остаться. Билли должен был сделать какой-то вывод из всей этой истории. Стив медлит, глядя на белое дерево перед собой. Все еще не стучит. Машина Билли не стоит перед домом, там только пикап его отца. Если это значит, что Билли нет дома, то это и плохие, и хорошие новости. Стив тянется к звонку, когда дверь распахивается перед ним. Ему требуется секунда, чтобы понять, что это Макс. Макс выходит на крыльцо, оглядывается на коридор за своей спиной, а потом закрывает дверь. У Макс такие же голубые глаза, как у Билли. У нее такой же сильный взгляд, когда она чем-то недовольна. На этот раз Стивом. – Что ты делаешь здесь? Стив моргает, переминаясь с ноги на ногу. Билли и Макс похожи больше, чем они думают. Они практически один человек. – Хм, я пришел увидеть Билли… – он держит руки в карманах, мысли, тщательно затолканными в самый дальний угол в голове, и все равно звучит виновато. – Он дома? Макс оглядывается на дверь и качает головой: – Нет, Билли нет дома. Разве он не предупреждал, что тебе нельзя приходить к нам? Если Нил узнает, что ты был здесь, у Билли будут большие проблемы. – Что? Почему? Стив подозревал, что у Билли напряженные отношения с отцом, но это не объясняет, почему к нему не могут заходить друзья. – Тебе следует спросить у Билли. И, Стив, тебе лучше уйти. Стив понимает. Кивает, спускаясь вниз. – Передай Билли, что мне жаль и я бы хотел поговорить с ним. Он может позвонить мне? Можешь передать ему это, пожалуйста? «Мне жаль» – не лучшая линия, с которой он может пойти, но у него нет ничего лучше. Макс кивает, смотрит на него как-то странно, словно складывает части головоломки в картину, которая ей не нравится. – Стив? – она зовет его. Стив останавливается, оглядываясь. Макс выглядит так, будто борется с собой. – Тебе лучше не звонить нам домой, хорошо? Просто… это будет нехорошо, если трубку возьму не я, а Билли… он никогда не отвечает на телефон. – Хм, ладно, да, хорошо. В любом случае спасибо, Макс. Хороших праздников. – И тебе, Стив. Будь осторожен, – она возвращается в дом, а Стив залазит в машину, думая над ее словами. Что она имела в виду под будь осторожен?

—

Он проезжает Форест Хиллс. Замечает трейлерный парк в окне заднего вида и разворачивается. К черту, думает Стив, давя на газ. Он не хочет провести день, размышляя над вещами, которые не может изменить. Билли не появится на пороге его дома, приняв извинение из вторых уст. Не перезвонит, потому что Стив напугал его. Стив оставляет машину, поправляет шарф и стучит в дверь трейлера Мансона. На его удивление ему открывает дядя Эдди, Уэйн. Стив растерянно улыбается, здоровается и спрашивает, дома ли Эдди, но слышит музыку, доносящуюся из задней части трейлера, так что может сказать и так. Уэйн пропускает его внутрь, интересуется, как его дела и как он проводит праздники. Стив задерживается за вежливой беседой, пока чайник не кипит на плите и Уэйну не приходится оставить его. Стив заглядывает в комнату Эдди. Эдди сидит на кровати с гитарой на коленях, не замечает его. – Привет, – Стив улыбается из-за приоткрытой двери. Эдди поднимает голову и улыбается в ответ: «Какие люди, Харрингтон». – Что делаешь? – Разучиваю кое-что. Ты не говорил, что заедешь, – он смещает гитару на ногах, – но это очень круто. У меня как раз есть кое-какие планы, если ты не занят. Хочешь взглянуть на кое-что крутое? Стив прищуривается, закрывая за собой дверь: – Кое-что крутое? Какие-то планы? Что ты задумал? Эдди смеется, поднимая руки в отрицании какой-либо вины: – Честное слово, это в пределах закона. Стив проходит в комнату, подбирая с пола брошенную книгу – Автостопом по Галактике, Дугласа Адамса. – Будет одна вечеринка, но это, скорее, рейв, и это всего в часе езды от Хокинса, – говорит Эдди с торжествующей улыбкой. – Рейв? – Стив хмурится. Он не был ни на одном, но слышал, что все они заканчиваются одинаково – на место приезжает полиция и разгоняет толпу. За этим следует другая мысль, скользкая и неуместная: что, если Билли будет там? Разве это не то, что могло бы его заинтересовать? Он смотрит на Эдди, ожидающего его ответа. Черт возьми. – Но если мы закончим ночь в полицейском участке, я больше никогда не соглашусь ни на одно твое предложение. – Звучит как честная сделка, – Эдди хлопает по коленям и подтягивает гитару. – А теперь хочешь услышать, что я разучиваю?

—

Рейв проходит на одной из заброшенных ферм не так далеко от Хокинса, но уже за пределами города. Это огромный амбар, наполненный людьми, хотя основная часть разбросана на поле вокруг. Это громкая музыка, которая бьет по ушам, что-то из того, что Стив никогда бы не стал слушать по своей воле. Но он здесь, нравится ему это или нет, выискивает знакомую фигуру в толпе. Мальчика, который даже не будет рад его видеть. Эдди искрится, как рождественская звезда, продолжая затягивать Стива в толпу. Стив ловит лица незнакомцев – дикие всполохи белых улыбок в темноте. Есть что-то дикое в том, как тела вокруг сжимаются и двигаются, как одно целое. Большая часть здесь под чем-то. Это то, что составляет основополагающую часть любого рейва, – наркотики. Стив вздрагивает, когда чей-то локоть задевает его. Пространство вокруг сужается, трудно не задеть кого-то. Если они пойдут дальше, то станут частью единой массы. Внутри жарко, как будто горит костер. Его нет, было бы глупо, учитывая, что это амбар и балки, удерживающую крышу, деревянные. Музыка внутри тоже громче. Он все еще продолжает выглядывать Билли в толпе. Вполне возможно, что его даже здесь нет. Эдди рассчитывает хорошо провести время. Это то, что Стив должен дать ему. Компанию, с которой не скучно. Он продолжает следовать за ним. Они подходят достаточно близко к колонкам, чтобы Стив не мог услышать собственные мысли. Вроде как, это не плохо. Эдди наклоняется к нему: – Здесь так круто! Правда здесь круто? Он не ждет его ответа, замечает что-то или кого-то в толпе. Кричит ему, что вернется через секунду. Стив тянется, чтобы удержать его, потому что Эдди не найдет путь обратно. Он знает, как это бывает. Но Эдди пробирается, растворяясь за спинами, а Стив остается позади, ощущая себя не на своем месте. Он не вписывается. Его дорогое пальто и чистые черные ботинки. Новые джинсы и свитер, который его мама привезла из своей последней поездки в Нью-Йорк. Люди здесь в рваных джинсах и майках, в кожаных куртках с тенями под глазами. Стив слишком аккуратный. Кто-то наступает на него, раз и другой, словно говорит: двигайся или убирайся. Не стой. Музыка стучит по ушам, а Эдди на другом конце света. Стив наклоняется, пробираясь под чей-то выставленной вперед рукой, и ищет путь к выходу. На свежем воздухе он сможет перевести дыхание, возможно, найдет что-то, что можно выпить. Эдди может найти его с тем же успехом и на улице. Больше шансов, чем в этом замкнутом пространстве. Он выходит на воздух, тонет в какой-то грязи и смеется себе под нос. Кто-то сбивает его, проталкиваясь внутрь амбара. Он хмурится, отступая в сторону и оказывается лицом к лицу с Харгроувом. Билли вписывается. Он и его золотая копна волос, серьга, подведенные глаза, которые расширяются в узнавании. На нем черная майка, кожаная куртка и узкие джинсы. Тяжелые ботинки, которые раздавят любого, кто окажется на пути. – Харрингтон? – голос Билли звучит странно, будто он не уверен в том, что видит. Стив может быть сном или галлюцинацией. Стив бы поверил, что Билли не настоящий, если бы до этого успел выпить, но он трезв. Хорошо это или плохо, Стив не знает. Стив открывает рот, чтобы ответить, но кто-то решает пройти внутрь амбара прямо через него. Не стой. Стив оступается, Билли ловит его за локоть и удерживает. Он выглядит взволнованным и как-то иначе. Его зрачки большие. Меньше голубого, больше черного. Ресницы трепещут. Стив сглатывает, а потом понимает, что улыбается. Он просто рад видеть Билли. Вот так. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает Билли. Это справедливый вопрос. Они отходят в сторону от входа в амбар, избегая тел по пути. Какая-то девчонка ловит края куртки Билли, но он просит ее отвалить, даже не обернувшись. – Это, – Стив запинается, легкий смешок вырывается из груди, когда он думает, что мог бы сказать правду: «Я здесь, потому что подумал, что ты можешь быть здесь», но это бы заставило Билли развернуться и умчаться в другую сторону. Куда-то далеко в лес или пешком до Чикаго. – Я здесь с Эдди, он где-то внутри. Стив говорит это и понимает, что это не лучше, чем правда, потому что лицо Билли заостряется. Он бросает взгляд на дверь амбара, откуда продолжают вываливаться люди, и отпускает локоть Стива. Стив даже не заметил, что Билли все это время держал его. Слишком поздно, чтобы понять, как это ощущалось. Чтобы не происходило в голове Билли сейчас, это не приведет их ни к чему хорошему. Стив знает, потому что научился читать некоторые выражения лица Билли. – Я приезжал сегодня утром, – он говорит это, просто и легко. – Тебя не было дома, я просил Макс… Билли останавливает его, хватая за воротник пальто. Притягивает ближе, отрезая его от внешнего мира. – Какого черта, Стив?! Он злится. По-настоящему, как будто Стив сделал что-то очень плохое. – Тебе нельзя приходить ко мне. – Макс сказала тоже самое. Но знаешь что? Я не понимаю почему. Стив накрывает руки Билли, и Билли вздрагивает, отпуская его. Делает шаг назад, качает головой. Любое веселье затоптано разговором с ним, Стивом Харрингтоном. Стив закрывает глаза. Сожаление растекается внутри, когда Стив думает, как Билли произнес его имя. Стив бы хотел, чтобы это звучало не так. – Что такого в том, что я хочу увидеть тебя? Это то, что делают друзья. Билли смотрит на него. Вроде как, с ужасом. Вздрагивает, когда Стив произносит «друзья», и закрывается. – Когда мы успели стать друзьями, Харрингтон? – говорит Билли, как будто выплевывает. – Стив, – Стив сжимает руки по бокам и смотрит на него, – еще минуту назад это было просто Стив. Один шаг вперед и три назад. Стиву стоит привыкнуть к тому, что это будет так: он идет навстречу, Билли – прочь. – Какая разница, Стив, – Билли морщится, произнося его имя. Качает головой, словно жалеет, что проходит через это. – Я не об этом. Тебе нельзя приходить ко мне, – он повторяет, потому что это важно. Стив не понимает почему. – О чем ты вообще хотел поговорить? Стив думает об этом. О том, чтобы сказать, что приходил извиниться за то, что перешел черту, о которой не подозревал, а по пути перешел еще пять. Билли следует дать руководство, чтобы Стив знал, где и в чем он ошибается. – Я просто хотел сказать, – он смеется, немного растерянно. Найти слова оказывается не так просто, когда все, что он может слышать, это оглушающие синтетические звуки и рев толпы. Когда в голове только «Стив», которое Билли выплевывает, как что-то неприятное. – Прости, это не имеет смысла. Здесь можно найти алкоголь? – он оглядывается. Если и есть что-то, то это, вероятно, то, что каждый принес с собой. У Стива с собой только Стив. Билли достает металлическую фляжку из кармана куртки. – Это крепкое дерьмо, но ничего лучше здесь не найти. Фляжка теплая из-за того, что лежала в кармане. Это не виски, но что-то похожее. Стив понятия не имеет, откуда Билли взял это и не хочет знать. Он делает несколько глотков и передает ее обратно Билли. Так что это то, что они делают. Передают друг другу фляжку, чтобы не говорить. В какой-то момент Стив забирает фляжку обратно и ищет проход из толпы. Билли понимает его намерение и тянет за собой. Ему не нужно искать безопасный выход – он создает его сам, расталкивая или заставляя отступать от себя. Они доходят до края вытоптанной травы чуть дальше от амбара. Находят ящик, на который можно сесть. Стив сжимает фляжку в руках, разглядывая пару, соединившуюся друг в друге в самом глубоком поцелуе, который Стив когда-либо видел. Хуже Томми и Кэрол. Стив чувствует взгляд Билли на себе. – Бывал в таких местах раньше? Стив отпивает из фляжки, проглатывает горькую жидкость и пожимает плечами. – Нет и никогда не думал, что буду. Это не совсем мое, – он смотрит на свои грязные ботинки. Думает, что тогда его, но кажется, что нет места, которому бы подходил Стив. – А ты? – Один раз в Калифорнии. Это было… больше, чем здесь. Закончил на заднем сидении полицейской машины, заставили сдать тест на наркотики и отвезли домой. Мечтал повторить, – Билли усмехается, – не учитывая последнюю часть. Жизнь Билли до Хокинса – приключение, жизнь Стива – кошмары, блуждающие в темноте. – С этим лучше? Билли смотрит на него, не понимая. – С тем, что ты принял тогда, было лучше? Как это ощущалось? Билли удивленно смеется, хватает фляжку из его рук и допивает в один глоток. – Ты такой невинный деревенщина, Харрингтон. Я не был на наркотиках, если не брать в расчет один выкуренный косяк. Ни тогда, ни сейчас. Стив кивает, не убежденный. Поворачивается к Билли и заглядывает в его зрачки. Брови Билли ползут вверх, но он не двигается, позволяя Стиву смотреть на себя так открыто. Стив возвращается обратно, не найдя ничего, кроме глубины его синих глаз. Океан, в которой Стив мог бы нырнуть, не рассчитывая всплыть. Это то, что он делает. Совершает глупости. Удерживает себя от того, чтобы протянуть руку и коснуться лица Билли. Они оба слишком трезвы. Стив не уверен, достаточно ли одного «извини» после такого. Сделает ли Билли пять или миллион шагов назад. Стив сглатывает и прячет руки в карманы. Подальше от глупостей. Смотрит в небо, оно усыпано звездами, как всегда в Хокинсе. – Куда ты поедешь, когда выпустишься? – спрашивает Стив, закрывая глаза и открывая их. Поворачивает лицо к Билли. Его брови нахмурены. Стив умеет сбивать с толку. – Не имеет разницы куда, – Билли пожимает плечами. Имеет в виду то, что имеет. – Дальше от Индианы и всего, что воняет коровьим дерьмом. Стив кивает. Он так и думал. Билли вернется к побережью и не оглянется назад. – Я никогда не выезжал за пределы штата так, чтобы действительно что-то видеть. Родители раньше таскали с собой, как один из своих чемоданов. Я был в Вашингтоне, примерно в одном месте – в отцовском офисе. На Гаити провел все десять дней в номере. Видел места только из окон такси и самолета. Билли смотрит на него, тянется в карман за пачкой сигарет. Он выдыхает в пространство между ними и говорит: – Что тебе мешает сейчас? Ты закончишь через несколько месяцев. У тебя есть деньги и машина. Все дороги твои, красавчик, садись и езжай. Это просто для Билли. Главное – идея. Освободиться из оков. Это не так для Стива. Нужно знать, куда едешь, чтобы двинуться в путь. Нет точки на карте, где он бы хотел быть. Он смотрит на Билли, узел стягивается внутри живота. Стив бы попросил Билли взять его с собой. Обещал бы помалкивать, смотрел бы всю дорогу в другую сторону и даже бы не дышал. Лучшая компания, Билли бы даже не заметил. – Я не могу просто уехать, – признается он, глядя на следы от ботинок на грязи вокруг них. Снега нет, только грязь и вытоптанная, замерзшая трава. – Ты еще не решил, в какой пойдешь колледж? Стив хватает ртом воздух и смеется. Билли бросает на него растерянный взгляд. – Не знаю, какие у меня есть варианты, – честно говорит Стив, когда заканчивает смеяться. – Ни один колледж не даст мне место только потому, что у меня восхитительные волосы. – Разве твои родители не могут заплатить? Стив морщится, вспоминая все речи отца о том, что он договорится. Найдет связи, чтобы обеспечить ему будущее под условие, что Стив закончит и будет работать у него. Займет достойное место в семейном бизнесе. – Я не хочу так, – он не говорит почему, но думает, что у Билли есть представления. – Значит, после выпуска ты просто… останешься здесь? И что? Устроишься в какое-нибудь захудалое местечко и будешь работать, пока оно не закроется? Перспектива, которая маячит перед ним. Он не делает ничего, чтобы ее избежать. Это имело смысл раньше – трудно было строить планы на будущее, когда мир разваливается на глазах. Больше шансов встретиться с Изнанкой и проиграть, чем выиграть и поехать в колледж. Стив всегда был реалистом, в отличие от Нэнси, рассылающей заявки по лучшим университетам страны. – Именно так. – Это самое жалкое, что я от тебя слышал, Харрингтон. Ты хоронишь себя в этом городе, это просто грустно. Ты можешь больше, чем это. Стив не знает. Может ли он? Он пожимает плечами, встречает взгляд Билли и искривленную линию его рта. – Можешь не верить мне, но это так. – Не знаю, что ты имеешь в виду. Этот дерьмовый город мой дом. Я здесь вырос, все мои друзья здесь. – Родился здесь, здесь и умру – такова твоя чертова концепция? – Билли затаптывает сигарету в землю, бросает на него острый взгляд. – Иди к черту, Билли. Хокинс не так уж плох, – Стив напрягается, чувствуя потребность защитить единственное, что остается с ним даже в самые худшие времена. Его дом, его город и леса. – Буквально худшее место, которое я видел, – Билли придерживается своей линии, Стив поджимает губы в подобии искренней обиды. – Во многих местах ты был? – Все лучше, чем здесь. Стив отводит взгляд – той пары больше нет, их место занимает группа людей, которая передает друг другу бутылку. Ничего особенного. У девушки выглядывает татуировка прямо из-под футболки, разодранной по нижней линии. На ней тонкая, совсем не теплая куртка. Стив смотрит на нее и чувствует, что дрожит. Слова Билли оседают на дне его живота. Нет ничего, что стоит того, чтобы остаться. Для Билли в Хокинсе ничего нет. Просто глупый парень, этот Стив. Не друг, не приятель. Билли сказал ему проваливай, а он расслышал как-то неправильно и зацепился. – Я… – Стива прерывает возникший из ниоткуда Эдди. Он хватает его за руку, поднимая на ноги, и цепляет в быстрые, крепкие объятия, в которых Стив задыхается. – Эдди? – Черт побери, Стив, ты просто исчез! Я искал тебя там, думал, что схожу с ума! Думал, что ты… – Эдди замечает Билли и отпускает Стива, одна рука остается на его плече. – О, Харгроув, привет. Билли кивает, но выглядит не так, будто рад его видеть. Парень может продавать ему травку, но он тоже не его друг. Эдди возвращает внимание к Стиву. – Почему ты ушел? Ты был здесь все это время? Стив смотрит на Билли, который поднимается и отряхивает джинсы. Вот и все. Билли уйдет прочь, и Стив не увидит его до конца каникул. – Там было слишком шумно, – говорит Стив, чтобы сказать хоть что-то, продолжая смотреть на то, как Билли отдаляется, продолжая оставаться на месте. Эдди кивает, притягивая его за плечо к себе и улыбается, принимаясь рассказывать, что Стив пропустил, решив выйти на улицу. Билли уклоняется от его взгляда, бросает что-то, что может звучать как: «увидимся позже», или «было приятно поговорить», или «ночи, Харрингтон», или ничего. Просто Стив вообразил, что Билли скажет что-то перед тем, как развернуться на сто восемьдесят градусов и уйти. Стив не слышит то, что говорит ему Эдди, но понимает, что они движутся куда-то. Это не та сторона, куда пошел Билли. Есть иррациональный страх, что это последний раз, когда он его видит. Мир закончится этой ночью, когда он позволил Билли уйти. Кошмар, который не пройдет, когда он проснется. Стив чувствует, будто в легких не остается воздуха. Мир по краям дрожит. Голос Эдди тонет в битах музыки, Стив хватается за кого-то, смущая Эдди, и пользуется замешательством, чтобы освободиться и убежать. Он не видит Билли. Он должен его найти. Билли не вернется внутрь, Билли развернулся не в сторону амбара. Здесь больше нет ничего для него. Билли пойдет к камаро, который должен быть где-то рядом, потому что это единственный способ, которым он мог добраться сюда. Стив ищет и не находит. Выходит к дороге и все равно не видит нужную машину. Он возвращается, ноги застревают в грязи, ботинки пачкаются еще сильнее. Там, где они были раньше, он не находит ни Билли, ни Эдди. Он идет дальше, и его цепляет какой-то парень. Ужасная улыбка и заколотое пирсингом ухо. Он не моргает, его взгляд врезается в Стива, а рука тянется, чтобы положить на его ладонь таблетку. Парень говорит: «Станет лучше», и Стив верит. Кладет ее себе на язык, считает до трех и проглатывает. Парень улыбается и исчезает. Стив следует за ним до двери амбара, подхватываемый толпой. Теряется в телах. Мира вне этих стен не существует. Парень был прав. Так легче.

—

Ночь стирается. Это только обрывки: лица, которые он не узнает, тела, меняющие друг друга, рядом с ним, затягивающие его в танец. Он может быть здесь и далеко отсюда. Ничего не имеет значения, кроме музыки, которая становится единственным, что он ощущает. В какой-то момент что-то происходит. Волнение проходится по толпе в амбаре, захватывает всех в едином порыве выбраться на улицу. Это может быть, что угодно. Паника или счастье. Стив оказывается на улице, движение продолжается, но распадается на части. Теперь это больше похоже на бегство, музыка обрывается и в темноте раздается приближающийся звук полицейской сирены. Стив следует за всеми, забывая как и с кем он сюда попал. Какая-то девушка помогает ему встать, когда он оступается, и смеется: «Поторапливайся, опрятный мальчик». Стив вскакивает на ноги и бежит дальше. Кажется, ни для кого нет значения, как они добрались сюда, важно только выбраться. Девушка, которая помогла ему, машет, зовя за собой. Она улыбается: «У нас фургон, поместишься». Они добираются до дороги, по обочине которой разбросаны машины, когда кто-то с силой останавливает его. Стив закрывает глаза, понимая, что его поймали, но потом слышит взволнованное и сердитое: – Какого черта ты делаешь, Харрингтон?! Билли удерживает его на месте, Стив переводит дыхание, распахивая глаза. Что он делает? То же самое, что и все. То же, что делает Билли, – бежит. – Ты знаешь их? – Билли прищуривается на группу, с которой стоит та девушка, что помогла ему раньше. Стив оглядывается на них, только сейчас замечая, насколько разномастная у нее компания. С удивлением Стив понимает, что парень с пирсингом тоже с ними. Стив качает головой, девушка кричит через несколько машин: «Опрятный мальчик, ты едешь или как?!». Группа, с которой она была, уже расселась по местам, а она осталась. Кривая улыбка и очень короткая футболка, задираемая ветром вверх. Билли огрызается, выплевывая слова: «Чертовски не едет, садись в машину и уезжай!». Девушка пожимает плечами и залазит в фургон. Парень с пирсингом салютует ему, когда их машина выруливает на дорогу и проносится мимо. Билли возвращает внимание Стива к себе. – Ты в порядке? Стив кивает, не понимая, почему они медлят, когда все вокруг спешат. Билли, кажется, думает о том же, хлопая его по плечам. – Хорошо, тогда иди за мной. Они добираются до оставленной дальше от основного скопления машин синего камаро Билли. Стив борется с ремнем, когда Билли переключает передачу и выезжает на дорогу. Полицейские машины приближаются, но вряд ли это когда-либо могло остановить Билли. На половине пути до Хокинса Стив отключается. Он просыпается и не угадывает место, где находится. Перед ним незнакомый потолок, незнакомая кровать, незнакомая комната. Он закрывает глаза, потому что это то, что он делает с проблемами, – надеется, что что-то изменится само собой, если он просто подождет. В комнате тихо и ничего не меняется. Это все те же белые, ничем не примечательные стены, окно посередине, шкаф, тумбочка со стереосистемой, гантели на полу в углу, плакат, приколотый к двери, как в любой другой мальчишеской спальне. Девушка, большая грудь. Письменный стол с раскрытой тетрадью, будильник возле кровати и самые обычные занавески на окне. Стив поворачивает голову и вдыхает запах подушки. Нет причин, чтобы делать это. Пахнет порошком. На что он надеялся? Он медленно подтягивается, чтобы сесть, и делает это как раз в тот момент, когда дверь в комнату открывается. Заходит Билли. Он осторожно закрывает дверь, стараясь не производить лишнего звука, и замирает, когда понимает, что Стив не спит. Стив принял бы это за смущение, если бы это был кто-то другой, а не Билли. Голова Стива дает о себе знать. Похмелье? Это детский лепет. Настоящая проблема – это то, что происходит сейчас с ним. Он стонет и откидывается обратно на подушки, накрывая себя одеялом. Плевать, что подумает Билли. Он может отложить это до завтра. Лучшее решение, которое приходило Стиву в голову. Кровать рядом с ним прогибается, одеяло нагло сдергивают с его лица. Стив морщится и ворчит: – Что тебе нужно, Харгроув? Я сплю. – Нет, ты не спишь. И, – Билли делает тяжелый вдох, который привлекает внимание Стива. Что-то не так. Что бы это ни было, Стиву не понравится это так же, как не нравится Билли. Стив знает. – Ты не можешь остаться, мой отец скоро проснется. Стив ненавидит отца Билли больше, чем кого-либо. Никогда его не видел, но этот парень продолжает портить ему жизнь. Он приподнимается на локтях, бросая взгляд на будильник, стоящий на столе. – Еще даже нет шести, серьезно? – Стив замечает, что Билли держит в руках стакан с водой. Он хмурится, а Билли усмехается, протягивая его. – Держи, вода и аспирин. Поможет с тем, что происходит с твоей глупой головой. Стив глотает таблетки, которые дает ему Билли, и запивает. Допивает до конца, потому что горло сухое. – Отлично, а теперь пошевеливайся, хватай свои вещи и проваливай из моего дома. Мне не нужны неприятности. Билли мил, как всегда. Стив смотрит на него – Билли выглядит так, будто даже не ложился. Он недавно принял душ, его волосы все еще мокрые. На нем майка и спортивные штаны. Стив никогда не видел его в его домашнем варианте одежды. Не джинсы и джинсы, а что-то еще. Тренировочные шорты не в счет, Стив не мог представить, что Билли носит спортивные штаны по собственной воле. – Ты меня слышишь? – Билли сужает глаза. – Прекрати пялиться, Харрингтон. Я тронут, но у нас нет на это дерьмо времени. Вставай. Стив моргает, пойманный. Чувствует, что краснеет, и садится, опуская ноги на ковер. Он в джинсах и футболке, в которой был вчера. Билли снял с него ботинки. Его пальто накинуто на спинку стула. Билли должен был занести его, вряд ли он вчера был в состоянии идти сам. Он помнит ночь не самыми приятными урывками. Стив надевает ботинки, стоящие у окна, и хватает пальто. Билли надевает куртку и кроссовки. Стив идет к двери, но Билли останавливает его. – Что ты думаешь, ты сейчас делаешь?! Хочешь поздороваться с родителями? Остаться на завтрак, может быть? Билли думает, что он идиот, не верит своим глазам, но Стив действительно планировал выйти через переднюю дверь. Билли потирает виски и качает головой, указывая на окно. – Мы вылезем через окно, это первый этаж. Стив кивает, отступая от двери, и неловко останавливается перед Билли, который поднимает оконную раму. Он выпрыгивает первым. Стив следует за ним, приземляется не в своей лучшей версии ниндзя-Стива, но не падает. Билли опускает окно. Они доходят до камаро, припаркованного у подъездной дорожки рядом с пикапом. Билли садится в машину, вглядывается в окна в той же напряженной манере, что и Макс. Стив думает о том, насколько все это неправильно. Бояться чего-то в собственном доме. Стив прислоняет голову к спинке сидения и опускается ниже. Билли отъезжает от дома медленно и тихо, но, как только они доезжают до конца Черри-Лэйн, вжимает педаль газа в пол. С манерой вождения Билли они добираются до его дома за считанные минуты. Билли останавливает машину, бросает взгляд на окна, в которых горит свет. – Твои родители дома? Стив прослеживает за его взглядом и прикусывает губу. – Нет, я не выключил вчера. Это… не важно. Черт, как же сильно болит голова. Это дерьмо всегда так действует? Билли смотрит на него. – Только если оно действительно сильное. Не знаю, что ты принял, но нужно лучше думать, чем брать таблетки у первого встречного. – Кто ты и где Харгроув? Билли усмехается: – Затолкнул ему в глотку кляп и оставил связанным в шкафу. Разве ты не заметил? Стив смеется, удивленный ответом, который не был простым «отвали». Билли прав насчет того, что ему следовало думать лучше, но он помнит. Парень обещал ему, что будет легче. Возможно, Стив не успел прочесть условие, написанное мелким шрифтом. – Разве они не возвращались на праздники? Стив возвращает взгляд к Билли. Билли смотрит мимо него на рождественский венок, который его мама повесила несколько дней назад. Нарядила дом, провела рождественский ужин, подарила подарки, легла спать, а проснулась с ощущением того, что нужно бежать. Вечером их уже не было. – Возвращались. Появились дела и им пришлось уехать, – Стив поправляет рукава пальто, понимает, что где-то потерял свой шарф. Наверняка в амбаре. Он валяется сейчас где-то в грязи. Не имеет значения, у него миллион других. Билли стучит по рулю, его линия рта выглядит напряженно, легкая складка на лбу могла бы сойти за беспокойство. Он собирается сказать что-то, но Стив опережает, не зная, собирается ли Билли жалеть его или попросить оставить его в покое. – Спасибо за вчера. Сегодня? В любом случае, я… в общем, спасибо. Улыбка скатывается с лица Стива, когда он понимает, как глупо это звучит. – Просто рад, что ты в порядке. Стив оборачивается и ловит какой-то блеск в глазах Билли, которому не может дать названия. Он сглатывает и кивает, и смотрит на дверь, на рождественский венок и все, что скрывается внутри. Там ничего нет, только пустой дом, пустые комнаты, остатки еды с рождественского ужина и подарки, которые он так и не открыл. Может быть, никогда и не откроет. – Что ж, увидимся, – Стив толкает дверцу и выходит на улицу. Дорога до дома кажется бесконечной. Стив удерживает себя от того, чтобы не развернуться и не сделать что-нибудь глупое. Например, предложить Билли войти или спросить, почему это так важно, чтобы отец Билли не увидел его. Стив мог бы сказать, что он тоже боится оставаться в своем доме. По другим причинам, но он понимает. Общий опыт. Взяться с Билли за руки и поговорить по душам. Стив нарушает тишину дома тихим смехом, сбрасывает ботинки и пальто и проходит на кухню, чтобы налить воды. Вместо этого берет сок из холодильника. Чувствует странное побуждение что-нибудь разбить. Желание, вызванное разочарованием или досадой. Он собирается провести одиннадцать самых скучных дней. Вряд ли Билли воспользуется его приглашением позвонить и поиграть в друзей. Робин уехала. Дастин планирует устроить марафон Звездных войн, на который он подписался, когда был слишком мягок для отказа. Он ест хлопья из пачки, потому что не оказывается молока, и поднимается наверх. Щелкает выключатели, включая свет по всему дому. Заходит в свою комнату, заставленную лампами. Яркий свет его не смущает, но он подходит к окнам, чтобы задернуть шторы. К черту внешний мир. Он ставит коробку от хлопьев на стол и переворачивает шкаф в поисках чистых вещей. Боится представить, как от него несет, учитывая, что он провел ночь, толкаясь вокруг потных тел. В душе он думает о простынях Билли и том одиноком плакате на его двери. Кажется, это все, о чем он теперь думает: Билли, Билли, Билли... Воплотившаяся мечта Стива: вернуться в прошлое и перевернуть свою жизнь вверх тормашками. Не нужны монстры, чтобы сбить здравый смысл с ног. Ему нужно попросить Робин вправить ему мозги. У Робин есть какая-то версия того, что происходит в голове Стива каждый раз, как Харгроув появляется в радиусе видимости. Стив боится, что она ближе к истине, чем он. Может быть, это не так трудно, когда смотришь со стороны. Его мама всегда говорила, что он прозрачный, как вода. Он строит форд из одеял, воздвигает стены из подушек. Королевство Стива Харрингтона – диван, в котором жарко, как в печи. Мочит ноги в бассейне, роняет только что открытую пачку в воду и поджимает губы. Ходит в одеяле и трусах. Это то, что ты делаешь, когда весь дом в твоем распоряжении. Ближе к вечеру звонит Дастин. Трудно привыкнуть, что в этом мире он пользуется телефонной линией, а не рацией. Слышать голос Дастина без статического шума помех приятно. Стив растягивает слова, перекатываясь с ноги на ногу, оглядывается на свой форд, когда Дастин спрашивает, когда им провести их марафон и не против ли он, если еще придет Уилл. У других, ворчит Дастин, планы. Какие Стив не уточняет. Стучит по стене у телефона и решает, что завтра звучит хорошо. Дастин предлагает забрать Уилла и заехать в Семейное видео за кассетами. Стив морщится, но соглашается. Глупо думать, что если его нога ступит за порог видео-магазина, то больше никогда оттуда не выйдет. Кит там даже не работает. Все еще в Аркаде. Черт, может, Стиву даже не придется устраиваться на лето в Scoops Ahoy. Дастин отключается. Стив вешает трубку и цепляет телефонную книгу, пролистывая страницы и останавливаясь на букве Х. Он не собирается звонить. Макс просила не делать этого. Сказала, что Билли никогда не отвечает на звонки. Они виделись утром. Он возвращается в свою крепость, прячется в одном из одеял и засыпает под какое-то детективное шоу, которое может быть мелодрамой или чем угодно еще. Звук отключен и он не следит за происходящим.