Living on the Edge

Стив не зацикливается на телефонном звонке Билли, не проводит утро, прислушиваясь, звонит ли телефон. Нет. Это глупо. Он просто завтракает хлопьями в кресле в гостиной, потому что так удобнее, даже если таким образом его взгляд упирается в коридор, стену и висящий на ней телефон. И ему не стыдно, потому что так удобнее. На самом деле. Это хорошее кресло, оно лучше, чем стул на кухне, несмотря на то, что ему приходится держать тарелку. На часах одиннадцать. Стив поздно встал, но только потому, что поздно лег. Он вернулся домой и в нем как будто открылось второе дыхание. Он провел вечер, пытаясь приготовить рождественское печенье. Выбросил первую партию в мусорку под раковиной, потому что она сгорела. Вторую попробовал съесть, но потом отправил туда же. Остаток вечера собирал деревянную модель Золотых ворот, которую привезла его мама, когда он был ребенком, из Сан-Франциско. Это утомило его достаточно, чтобы он попытался заснуть. Ему снилось, как они с мамой живут в городе-открытке, а отец заседает в Белом Доме на месте президента. Это был странный сон. А теперь он сидит в кресле и последние полчаса убеждает себя смотреть не только на телефон. Стив листает книгу, это какая-то повесть из списка на каникулы, который им любезно предоставила миссис Коулман, украв десять минут с перемены, чтобы они успели переписать и выбрать темы для будущих эссе. Повесть такая же скучная, как и все, что они проходят в этом году. Стиву хватило трех страниц, чтобы понять это. Телефон звонит в полдень, но это не Билли, а Дастин. Дастин уточняет, на какой сеанс они решили пойти и во сколько Стив подъедет за ними. Уилл уже у него. Хорошо. Стив наматывает провод на палец и гадает, когда лучше сказать Дастину, что с ними может пойти Билли, но может и не пойти. Решает оставить это в качестве сюрприза. Вероятность, что Билли откажется выше, чем согласится. Стив прощается и вешает трубку, но не отходит далеко, как раздается второй звонок, и он возвращается. Поднимает трубку, чтобы вздохнуть: – Что еще, Хендерсон? В трубке раздается удивленное фырканье, которое звучит не как Дастин: – Кто-то встал не с той ноги? Странно слышать голос Билли и не видеть его лица. Стив привык следить за тем, как оно меняется, пытаясь угадать, что из своих слов Билли действительно имеет в виду, а что не имеет, а просто говорит по какой-то старой привычке или из-за чего-то еще. Сейчас – это только он, пластиковая трубка у его уха и приглушенный голос Билли, посланный ему с другой части Хокинса. На заднем плане Билли раздается какой-то шум. Билли извиняется, отдаляясь от телефона, чтобы разобраться с ситуацией. Стив слышит обрывки, как он понимает, их спора с Макс, которая собирается пойти кататься, несмотря на то, что на улице чертов снег и ей нельзя. Билли возвращается через несколько минут, которые Стив провел за разглядыванием телефонной книги. – Ох уж эти дети, верно? – смеется Стив после того, как Билли заканчивает ворчать на Макс, которую он в последние дни называет рыжим гремлином. – Так что ты решил? – Я могу пойти, только мне не с кем оставить чудовище. Если твой маленький человек не против моего маленького человека, я в деле. Стив улыбается, как какой-то глупый дурак, которым он, видимо, теперь и является, потому что Билли согласился. – Дастину нравится Макс, так что все в порядке, – говорит он, а потом вспоминает про Уилла. – Только со мной будет еще Уилл, это младший брат Байерса. Ты ведь знаешь Джонатана, верно? Билли хмыкает: – Помятый фрик из фотоклуба? Да, очевидно, у нас много общих классов. Верно. Стив кивает, думая о Джонатане и Билли в пространстве одной классной комнаты. Представляет, как Билли со скуки стреляет в затылок Джонатана бумажными шариками. Джонатан оборачивается, оглядываясь в поисках того, кто это сделал, а Билли ухмыляется ему, обнажая зубы. – Да, это он. Его брат милый, – зачем-то говорит Стив и прислоняется к стене, как будто они с Билли собираются задержаться за разговором на час. – Во сколько встретимся? – спрашивает Билли, придерживаясь практичной линии в то время, как Стив витает в облаках. Вопрос ставит его в тупик, приходится спуститься на землю, чтобы вспомнить, о чем они договорились с Дастином несколько минут назад. – В четыре. Нет, фильм в четыре. В половину четвертого? Дети наверняка захотят попкорн, а из-за праздников там будет полно людей. Половина Хокинса за неимением лучших вариантов проведет свободный вечер в единственном городском кинотеатре. – Тогда увидимся, Харрингтон. – Увидимся, Билли, – прощается Стив и ждет, когда Билли повесит трубку, все еще накручивая этот дурацкий провод на палец. Хорошо, возможно, он не в порядке. Он решает принять душ и поехать к Хендерсону на несколько часов раньше, чтобы попробовать сместить фокус с Билли на что-то еще.

—

Дверь ему открывает миссис Хендерсон. Стив не успевает ответить на ее вопрос о том, как проходят его праздники, потому что Дастин вылетает из-за угла и утягивает его за собой в комнату, буквально заталкивая внутрь. – Стив, почему ты пригласил БИЛЛИ ХАРГРОУВА на фильм с нами и ничего нам не сказал?! – Дастин оборачивается к нему, как только закрывает за собой дверь. Стив поправляет свитер, волосы и чувство собственного достоинства. Хорошо, может быть, ему стоило предупредить Дастина о такой возможности. Хотя, откуда вообще он узнал? – Кто тебе сказал? Дастин смотрит на него, как на идиота. – Макс. Но знаешь, кто должен был? – Боже, ребенок, – Стив проводит по лицу, собираясь с духом. – Это просто фильм. Там будет еще сотня других людей в зале. Что такого в том, что там будет Билли? – Ты пригласил его! – Да, верно. Я пригласил его. – Почему?! – Дастин умудряется звучать искренне удивленным, что заставляет Стива задаться вопросом, почему это кажется таким уж странным. Они с Билли, в конце концов, в одной баскетбольной команде. Разумеется, они общаются. – Потому что мы друзья? Дастин не выглядит убежденным, но качает головой. – И вчера ты был в Аркаде с Лукасом, – говорит он с укором. – Я что? – Стив пытается держаться этого разговора, но он больше не понимает, за что его обвиняют. – Боже, Дастин, серьезно? Я просто был рядом и решил узнать, нужно ли его подбросить домой. – Ты сказал, что у тебя планы на весь день. – Верно, и они были. Стив хочет вернуться в коридор, где миссис Хендерсон улыбалась своей чудесной улыбкой и была в одном шаге от того, чтобы предложить ему печенье. Он хочет это чертово рождественское печенье. Его мама никогда не пекла такие, но в прошлом году он провел Рождество с Уилерами и печенье Карен было хорошим. У Клавдии – лучшее. – А сегодня я веду вас в кино, – медленно говорит Стив, возвращая себе авторитет. – И мы хорошо проведем время, не ругаясь и не споря. С попкорном, смехом, с Макс и Билли. И если у кого-то есть возражения, то я не хочу их слышать. Как дела, Уилл? Уилл немного удивляется, когда Стив обращается к нему, но быстро собирается с ответом, а Стив игнорирует недовольный взгляд Дастина. Иногда Дастин слишком напоминает ему Билли. Он отбрасывает эту мысль подальше. На Уилле очаровательный красный свитер с белым узором в виде снежинок. Он все такой же бледный, как всегда, держит в руках большую кружку, от которой поднимается пар. Похоже на какао. Стив замечает пустую тарелку на тумбочке у кровати и делает заметку в голове попытаться перевести их милую беседу на кухню. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

—

Они приезжают чуть позже, потому что печенье по-настоящему божественное, а Дастину не тринадцать, а семьдесят и он ужасный ворчун. Уилл провел с ним уединенную беседу, после которой Дастин согласился на компанию Билли. Какую сделку пришлось предложить Уиллу, Стив не захотел знать. Макс подходит к ним, спеша оставить Билли позади, как только они выходят из машины. На ней дутая куртка и милая шапка, которую она должна ненавидеть. Билли все еще противопоставляет холоду свое отношение и остается в легкой куртке, но хотя бы надевает шарф. Стив знает, что у него в машине есть перчатки. Видел собственными глазами. Когда-то Билли их даже носил. Это было, Стиву не привиделось. Может быть, такой у Билли план: слечь с простудой, оставив Стива на остаток каникул без компании. – Привет, Стив. У Макс розовый кончик носа. Она прячет половину лица в шарфе, вздрагивает, когда снежинки приземляются ей на ресницы. Ей тоже не нравится зима в Индиане. Стив хочет спросить, видели ли они снег раньше, но думает, что Билли и без того считает его деревенщиной. Дастин продолжает коситься на Билли, как на врага. Уилл здоровается с Билли, избегая поднимать взгляд от земли. Стив направляет Дастина ко входу в кинотеатр, когда Билли говорит, что здесь чертовски холодно и он скоро отморозит яйца, потому что угадывает по фырканью Дастина, что он собирается сказать что-то, что не понравится Билли. Возможно, что ему следовало одеться теплее. Они оставляют детей ждать за столиком и присоединяются к очереди, подтверждая утреннее суждение Стива о том, что здесь соберется половина Хокинса. Стив замечает Бетти Льюис в очереди впереди. Билли, если и видит ее, то никак не дает об этом знать. Так или иначе это не имеет значения. Билли держится скучающе. Стив не может прочитать, не нравится ли ему толпа или все их мероприятие в принципе. Слишком обычный способ провести время для такого парня, как Билли. Пойти в кино со своей сводной сестрой и ее друзьями. Смотреть фильм, который может оказаться ужасным, потому что никто из них двоих не удосужился узнать о чем он. Билли приподнимает плечи и опускает. Цепляет карманы джинс. Откровенно скучает, и Стив паникует. Он потеряет Билли. Билли проведет худший день и больше никогда ему не позвонит. Стив хватается за любые идеи, как сделать это лучше, но ничего не находит. Билли разглядывает его с задумчивым выражением, которое пугает Стива еще больше. – О чем бы ты не думал, Харрингтон, остановись, – он раскатывает слова, оглядывается в сторону, скользя мимо Бетти Льюис и возвращаясь обратно. – Я, – начинает Стив и останавливается. Отлично, Билли прав, ему просто нужно перестать думать. Очередь движется вперед, он делает два шага и возвращает взгляд к Билли. У него другая сережка. Что-то похожее на подводку под глазами. Легкая линия, не бросающаяся в глаза, только если ты не Стив и не смотришь так долго, что может стать неприличным. – Мы всегда можем выскользнуть из зала, – говорит Стив, не обращаясь конкретно ни к кому. Он думает об этом. Оставить детей на их веселом фильме и провести время с Билли, выдыхая в холодный воздух остатки тепла. Билли усмехается. Его взгляд все так же блуждает по окружающим вещам, намеренно или нет, не останавливаясь на Стиве. – Ты так не веришь в этот фильм? – Я не особый фанат кино, – признается Стив, двигаясь вслед за мужчиной впереди. – До сих пор не понимаю, почему ты тусуешься со всеми детьми Хокинса, как какая-то супер няня по вызову. Стив позволяет себе рассмеяться, захваченный комментарием Билли врасплох. – О, если бы ты знал, насколько близок к правде. Я – местная няня. Он закусывает улыбку, когда кто-то впереди оборачивается, чтобы бросить на них неприятный взгляд. У Билли есть эта аура плохого парня, которая заставляет людей проглатывать свое мнение обратно еще быстрее, чем оно появляется. Стиву становится смешно. Он толкает Билли в бок, чтобы поделиться наблюдением о том, как он пугает добропорядочных жителей Хокинса, даже не прикладывая для этого сил. Билли ухмыляется, наклоняясь к его уху: – Вот и пускай катятся к черту, – он пожимает плечами, выпрямляется, бросая грязный взгляд на несчастного мальчишку, проходящего слишком близко от него с огромным стаканом кока-колы. Они покупают два больших попкорна и три газировки и возвращаются к столику, где Дастин продолжает дуться, а Уилл обсуждает с Макс что-то, что может звучать, как часть их ботанской игры или что угодно еще, о чем Стив слишком стар, чтобы знать. Макс стреляет взглядом в Билли, Билли кидает ей на колени пачку орешков в шоколаде, которые Стив даже не подумал, что Билли покупал не для себя. Макс открывает их, предлагая Уиллу и Дастину. Дастин качает головой, потому что слишком упрям, чтобы получать удовольствие, когда что-то идет не так, как ему хочется, а Уилл берет несколько с благодарностью, потому что он хороший ребенок. Билли спрашивает, когда это дерьмо начнется, на что Дастин громко фыркает и зарабатывает от Стива предупреждающий взгляд. – Еще пять-десять минут? Он не помнит. Билеты в кармане пальто, это слишком далеко, чтобы он попытался их достать. Бетти Льюис ловит его взгляд и машет с улыбкой, которая выдает надежду, что Стив сможет заставить Билли повернуться и посмотреть на нее. Стив кивает в ответ, разглядывает Билли, который все очевиднее игнорирует существование бедной Бетти. Может быть, их свидание прошло ужасно. Стив никогда не спрашивал. Стив выписался из разговоров в душевых и его давно нет за столиком баскетбольной команды, так что он не знает последних новостей.

—

Они проходят в зал. Макс оборачивается к Билли, чтобы сказать что-то, что Стив не слышит, так как он уже поднялся до их ряда на несколько ступеней выше. Билли усмехается и треплет ее по голове, на что она фыркает, закатывает глаза и быстро следует к своему месту. Они милые, когда думают, что на них никто не смотрит. Стив занимает место, ждет, когда Билли сядет, а на экране покажется картинка, чтобы встретиться с этим лицом к лицу. С тем, как они сидят рядом, не достаточно близко, чтобы их плечи или ноги соприкасались, но достаточно, чтобы Стив мог выставить локоть на подлокотник и столкнуться с рукой Билли. Стив благодарен вселенной, что ему хватило ума не взять попкорн и для них, потому что возможность случайно наткнуться на пальцы Билли в темноте выбила бы остатки его здравого смысла. Билли – не тихий зритель. Он зарабатывает несколько взглядов, которые игнорирует, наклоняясь в сторону Стива, чтобы поделиться комментариями, которых у него чертовски много. Фильм не так плох, как мог бы. Не страшный, чтобы действительно пугать, но достаточно динамичный, чтобы не казаться скучным. Стив не скучает независимо от фильма. Он едва смотрит на экран. Пользуется тем, что внимание Билли занято происходящим, и продолжает возвращать взгляд к его профилю, очерченному светом, его длинным загнутым вверх ресницам, контуру губ и выступающему подбородку. Стив сглатывает и смотрит на свои руки, ощущая себя наэлектризованным. Он чертовски облажался. Он не может отрицать и дальше. Больше нет. Он точно знает, что с ним происходит. Понял, что со Стивом Харрингтоном в последнее время, и справился с этим самостоятельно. Ни один нормальный парень не будет пялиться на губы другого парня. Не будет смотреть на его ноги или на линию шва, или на джинсовую ткань, натянутую на… Стив поднимается на ноги. Это импульс, которому он подчиняется, чтобы выжить. Переступает через Билли, извиняется перед половиной зала, который ему приходится пройти, чтобы добраться до двери, и устремляется дальше по коридору, потому что он чертовски тупой и, может быть, озабоченный тоже. Он облажался. Итак, Стив Харрингтон склоняется перед раковиной в мужском туалете городского кинотеатра, принимая свое новое положение дел. Он больше не интересуется девушками. Если бы интересовался, то встречался бы сейчас с Джиной, потому что у нее красивые глаза, ей нравятся какие-то странные картины и она могла бы понравиться его матери. Но теперь его привлекают широкие ноги, крепкие плечи, щетина, вероятно, тоже и все, что бывает у других чуваков. Стив погружает лицо под кран, позволяет воде смывать его грязные мысли в водосток. Стив не уверен, получается ли это. Он все еще чувствует определенный трепет, когда думает о профиле Билли, который выжжен на сетчатке его глаз. Может быть, навсегда. Дверь хлопает. Стив замирает, боясь, что это кто-то из детей или Билли, но это просто какой-то мужчина сорока лет добирается до кабинки, чтобы составить компанию Стиву в его неудобном положении дел. У Стива плохие времена, но не настолько. Так что он быстро вытирает лицо и руки и выскальзывает за дверь. Закрывает глаза, чтобы успокоиться. Все в порядке. Он может держать себя в руках, мысли в том темном месте, где им и следует быть, а глаза подальше от Билли. Не должно быть сложно, если оставлять их закрытыми. У Стива получается ровно пять секунд и то только потому, что он не сразу замечает Билли. Билли ждет его у противоположной стены, прямо напротив мужского туалета, как будто делает это уже какое-то время. Он смотрит на Стива. Стив слишком не в себе, чтобы понять его взгляд. Билли отстраняется и кивает в сторону, которая точно не ведет обратно в зал: – Хочешь выйти на улицу? Стив находит силы, чтобы кивнуть, следует за Билли, который действительно хочет убраться отсюда и идет быстро. Они останавливаются под козырьком входа. Билли достает пачку и предлагает Стиву. Стив кивает, потому что это было бы сейчас кстати. Он закуривает и старается держать взгляд подальше от Билли. Какое-то время они просто молчат. Слушают, как машина сигналит кому-то на противоположной стороне улицы. Потом Билли врывается в мысли Стива вопросом, на который Стиву никогда не удавалось ответить честно: – Ты в порядке? – Да, просто закружилась голова, – он сосредотачивает внимание на выпускаемом в воздух дыме. Думает, что это не такая уж ложь, – его голова точно не была на месте. – Сейчас лучше? Стив кивает, понимает, что должен взглянуть на Билли. Рано или поздно все равно придется. Он не знает, что именно находит, когда смотрит на него, но что-то есть. Что-то во взгляде Билли, что похоже на понимание. Будто их внутренним диалогам удалось соединиться в одной точке. Стив сглатывает, глаза Билли останавливаются на его губах. Стив делает неопределенное движение, крохотный шаг вперед, который обрывается, когда голос Нэнси прорезается в их пузырь, лопая его. Стив вздрагивает, отводит взгляд от Билли, чтобы обнаружить, что Нэнси приближается к ним. С взволнованной улыбкой и копной каштановых волос, которые она теперь носит кудрявыми. На ней белая шапка и такой же белый шарф. Она выглядит опрятно и красиво. Ее глаза сияют, как будто она проводит прекрасный вечер, независимо от случайной встречи с бывшим парнем. Нэнси не подозревает через какой кризис проходит Стив, но Стив не против того, что она спасает его от совершения ужасной ошибки. – Стив! Как я рада тебя видеть, – Нэнси заключает его в быстрые неловкие объятия, здоровается с Билли, который выпускает дым в воздух и медленно кивает в ответ. – Вы, ребята, пришли в кино? Стив слышит смешок Билли, хлопает глазами в какой-то неудачной попытке связать мысли в слова, когда движение позади Нэнси привлекает его. Верно. Джонатан Байерс держится позади, в меньшем восторге вести светскую беседу с бывшим парнем своей девушки. Стив кивает ему и возвращает внимание к Нэнси, чувствуя, что воздух вокруг Билли меняется. У Билли очень маленький запас терпения, который он уже успел израсходовать, стараясь вести себя мило с друзьями сводной сестры. – Да, мы здесь с Дастином, Уиллом и Макс, – Стив отвечает на вопрос Нэнси. Его не должно касаться, шли ли Джонатан и Нэнси сюда, но он находит себя на том, что спрашивает. – А вы? Что, Стив? На свидании? Нэнси кивает, минуя яму, которую Стив вырыл для них: – Да, мы пришли на Клуб завтрак, он должен быть потрясающим. Все говорят… Нэнси рассказывает о фильме. Стив пропускает слова мимо себя, чувствует острый взгляд Билли на своем затылке. Кончики его ушей горят от смущения. Это ужасно неловкая ситуация, как ни посмотри. Стив слышит легкое нетерпение и недовольство в том, как Билли дышит. Билли смещается. Это всего один шаг, который кажется Стиву слишком большим. Билли хочет уйти, компания Нэнси не то, с чем он хочет иметь дело сейчас. Стив понимает. Удерживает свои руки по бокам, чтобы не совершить очередную глупость и не взять Билли за руку. Мысли Стива скачут, повторяют, как заевшая пленка: не уходи, не уходи, не уходи. Это его новый страх. Сердце стучит так громко, что отдается в ушах. Что говорит Нэнси? Неужели фильм настолько хорош? Должен ли он что-то сказать? Джонатан перемещается с периферии, чтобы напомнить Нэнси, что они опаздывают. Стив так благодарен, что готов расцеловать его. – Мы должны идти, Нэнс, если не хотим пропустить начало, – он обхватывает локоть Нэнси, смотрит на нее с выражением, от которого в груди Стива что-то сжимается. Нэнси оборачивается к нему с нежной улыбкой. Она совсем забыла, что они спешили. – Увидимся как-нибудь, ладно, Стив? – Нэнси спрашивает с надеждой, которая побуждает Стива пообещать позвонить когда-нибудь. Нэнси кивает, и они с Джонатаном скрываются в дверях кинотеатра, взявшись за руки. Билли выбрасывает окурок в мусорку, отряхивает снег с плеч и не смотрит на Стива. Слова на языке Стива горчат: – Вернемся внутрь?

—

Дастин продолжает игнорировать существование Билли, ведя самый жестокий спор с Макс о чем-то настолько бессмысленном, что Стив перестает заботиться об этом, как только понимает, что это его не касается. Уилл следует за ними на безопасном расстоянии, которое заставляет сердце Стива сжиматься. Бедный ребенок не заслужил провести вечер, слушая чужой спор. Дастин и его плохое настроение – это ужасное сочетание с упрямым нравом Макс. Они оба чертовски сложные. Билли забавляется зрелищем, как злорадный придурок. Стив толкает его в бок, чтобы он перестал ухмыляться и сделал что-то со своей сестрой. Билли говорит, что не может ничего сделать со своим гремлином, потому что не прав, очевидно, гремлин Стива. Стив в корне не согласен с этой позицией, но то, что Билли занимает сторону Макс, странно трогает его. Они решают заехать в закусочную, чтобы увидеть остальную половину города, которую не успели встретить в кинотеатре. Эта закусочная самая популярная в Хокинсе. Они заходят сюда после выездных игр с командой, потому что здесь лучшая пицца в городе, какой-то огромный ретро-музыкальный автомат и диваны, на которых может уместиться сразу четыре-пять человек с одной стороны. Спор стихает, когда им приносят меню. Официантка, Мэгги, продолжает блуждать взглядом по Билли. Она симпатичная, если опустить тот факт, что она должна быть старше лет на двадцать и у нее плохие манеры. В конце концов, с ними дети. Билли, к огорчению Стива, флиртует в ответ. Чувствует себя расслабленно, как будто следует хорошо известному сценарию. Макс закатывает глаза, будто терпела это миллион раз. Дастин хмурится, бросая взгляд на Уилла, который смущенно смотрит на меню перед собой. Когда Мэгги уходит, а Билли ухмыляется ей вслед, Стив откашливается: – Какого черта, чувак? – он не может скрыть разочарование в голосе. Билли пожимает плечами: – Остынь, Харрингтон, просто развлекаюсь. Макс бормочет, что Билли полный отстой, но Билли делает вид, что не слышит. По музыкальному аппарату играет: Angel of The Morning, Juice Newton. Дастин изучает что-то в окне, возможно, сцену, где он сидит за одним столом с братом Макс, который в шутку чуть не отправил его под колеса камаро несколько месяцев назад. Стив толкает его ногу под столом, привлекая внимание. – Что такое, Хендерсон? Дастин оглядывается на Билли, но все же спрашивает: – Твое предложение все еще в силе? – Мое что? – Стив хмурится, сбитый с толку тем, как слова Дастина не вяжутся с его неуверенным тоном. – К концу недели на озере оборудуют горки, – объясняет Дастин, заставляя Стива бросить взгляд на окно. Хорошо, значит, Дастин смотрел на снег. – Да, конечно, Хендерсон, как я обещал. Без проблем, – легко соглашается Стив, находит взглядом Макс, которая хмурится, когда Билли забирает ее молочный коктейль, чтобы попробовать его. – Ты мог просто заказать свой, придурок, – ворчит она без особого запала, замечает внимание Стива и прищуривается. – Макс, что скажешь на то, чтобы съездить на выходных покататься на горках? – Они действительно большие, – вставляет Дастин. – Ага, действительно не полный отстой, – соглашается Стив, посылая Билли ухмылку. – Я знаю одного парня, который сломал руку там, так что ставки высоки. – Черт возьми, – догадывается Билли, ухмыляясь, – это был Хаган? Стив пожимает плечами, наклоняется к коктейлю, чтобы спрятать улыбку: – Я никогда тебе этого не говорил. Мэгги решает, что Стив и Уилл братья. Это значит, что она видит семейное сходство между Билли, Макс и Дастином. Стив не может не смеяться над их кислыми лицами. – Это просто не имеет смысла, – говорит Макс, когда Мэгги уходит. – Мы даже не похожи. Дастин кивает, разглядывая Билли по другую сторону стола. Стив вмешивается, потому что это забавно: – У вас буквально одинаковые волосы, а вы, – он указывает между Билли и Макс, – родственники. Он не говорит, что они носят одно выражение лица и повадки, потому что Билли и без того дергается так, будто его ударили. – В каком мире у нас с шепелявым одинаковые волосы? Дастин открывает рот от неожиданного оскорбительного прозвища. – Я имел в виду, что вы оба кудрявые, – Стив пробует остаться позитивным. – Конечно, твои волосы, Харгроув, не идут ни в какое сравнение. У тебя все еще достойное второе место. Билли посылает ему грязный взгляд: – Съешь меня, Харрингтон, ты не гребаное первое место. – Боже, вы оба такие жалкие, – Макс прячет лицо в руках, больше не в силах терпеть их разговор. Уилл смеется, прикрывая лицо, а Дастин все еще расстроен сравнением или прозвищем. Это прекрасный вечер. Стив получает искреннее наслаждение, позволяя другим более важным вещам уйти на задний план.